Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Глава о безусловной любви, которая не сдаётся перед лицом болезни и отчаяния. Когда Филеас Фогг берёт на себя полную ответственность за выздоровление Ауды, письмо раскрывает масштаб её жертвы и превращает его будущие действия в священную миссию. Болезненная истина наконец выходит наружу, но она не приносит покоя, а поражает и без того израненное сердце Филеаса. В этой главе мы исследуем момент, когда человек решает стать одновременно врачом, защитником и спасителем души той, которую он любит. __________ — Моя жена просыпается, она просыпается! — снова вскрикнул Фогг, осторожно уложил Ауду на кровать. Вошёл доктор Джонс и наклонился над пациенткой, веки которой дрожали. Она действительно приходила в себя — и, по его мнению, это было настоящим чудом. Ауда медленно приходила в чувство. Кто-то держал её. Тёплые, сильные и нежные руки. Чьи-то губы легко коснулись её лба. Это было так блаженно… Сознание прояснилось. Глаза Ауды распахнулись, словно она очнулась от кошмара. Приятное чувство испарилось, и на мгновение в её взгляде мелькнула паника, граничащая с физической болью, прежде чем её охватило глубокое безразличие. Она молча отвернула голову. Радость Фогга была недолгой — её сменила новая боль, вызванная реакцией Ауды. — Дорогая… моя милая… посмотри на меня, это я… — прошептал он, наклоняясь над ней и едва решаясь коснуться её бледного лица. — Не бойся, моя любовь, ты в безопасности. Ауда никак не отреагировала.  Фогг продолжал шептать ей, но Ауда лежала неподвижно, с полуоткрытыми глазами и головой, повёрнутой набок. Доктор Джонс подошёл к Фоггу и жестом показал, что хочет поговорить с ним. — Мистер Фогг, — начал он, когда они отошли, — я советую вам держаться на расстоянии и подождать, пока ваша жена полностью придёт в себя. — Я не буду её беспокоить, доктор, — быстро ответил Фогг. — Я лишь хочу, чтобы Ауда знала, что теперь она в безопасности. — Я понимаю вас. Но в её нынешнем состоянии даже это может дать обратный эффект. Минуту назад миссис Фогг была почти мертва. Ей необходим полный покой. — Как сейчас моя жена? — с болью спросил Фогг. Доктор Джонс пожал плечами. — Трудно сказать что-то определённое. Подождём и посмотрим. — Что это значит? — Тревога Фогга вернулась. — Существует ли по-прежнему опасность для... её жизни? — Нет, мистер Фогг, я считаю, что непосредственная опасность в этом отношении миновала. Но меня беспокоит её психическое состояние. — Говорите прямо, доктор. Доктор Джонс замялся, бросив взгляд назад на Ауду, прежде чем объяснить:  — Когда миссис Фогг вышла из комы, на её лице на мгновение отразился глубокий шок, за которым последовала полная апатия. Это тревожный знак. Фогг стоял неподвижно, сохраняя самообладание. — Моя жена перенесла тяжёлое потрясение и крайне истощена. Когда она успокоится и начнёт есть, ей станет лучше. — Я не уверен, что всё так просто, — осторожно сказал доктор. — Ей необходимо постоянное медицинское наблюдение. — Вы хотите сказать, что я пока не могу забрать её домой? — Слишком рано, мистер Фогг. Ей лучше остаться здесь. — Как долго? — Не могу сказать. Если мои опасения подтвердятся, я начну лечение — — Нет, доктор Джонс. — Голос Фогга был жёстким, как закалённая сталь. — Вы не дадите моей жене успокоительные. Я этого не допущу! — Мистер Фогг, нынешнее безразличие может быть затишьем перед бурей — — Никаких успокоительных! — резко перебил Фогг. — Вы можете наблюдать за ней и оказывать общую поддержку. Остальное я возьму на себя. Он сел у кровати, взял неподвижную руку Ауды в свою и замер, глядя на неё. Доктор Джонс посмотрел на него с сочувствием. — Мистер Фогг, ваше здоровье также вызывает тревогу. Вы ранены, у вас много порезов. Позвольте мне оказать вам помощь. — Нет, доктор. В этом нет необходимости. — Будьте благоразумны. Ваша жена сейчас спит. Фогг неохотно уступил — боль была слишком сильной. Доктор обработал его раны, полученные на ограде. После этого Фогг снова сел у кровати, держа Ауду за руку и не сводя взгляда с её бледного лица. Ауда спала. Но теперь это был нормальный сон. Ровное дыхание немного успокаивало Фогга. Мысли о лорде Гарретте наполняли его неописуемой яростью. Он никогда ему не доверял, но ради Ауды подавлял свои сомнения. Как Гарретт мог допустить, чтобы Ауда так измучилась? Почему он пытался помешать ему забрать её, несмотря на очевидную опасность? Как Ауда могла любить такого человека? Любила ли она его вообще? Если нет — почему зашла так далеко, бросив семью и поклявшись именем детей? Возможно, Гарретт угрожал ей. Но тогда почему она молчала? Фогг отбросил эти мысли. Для него сейчас самым важным было выздоровление Ауды. Паспарту принёс ему еду и попытался уговорить поесть хотя бы немного, но Фогг отказался. — Как она? — тихо спросил Паспарту. — Доктор не даёт обнадёживающих прогнозов. Он считает, что Ауде понадобятся сильные лекарства. Я не могу с этим согласиться. — Но главное — она пришла в себя, — попытался ободрить его Паспарту. Фогг покачал головой. — Не знаю, Паспарту. Посмотри, какая она хрупкая... ей нужно есть, чтобы окрепнуть, а это невозможно, пока она в состоянии беспамятства. Боже мой... — его голос сорвался. — Это моя вина. — О чём ты говоришь, Филеас? — воскликнул Паспарту в изумлении. — Это ты спас её из рук Гарретта! — Но я должен был найти её раньше. Это моя и только моя вина. — Это был её выбор, Филеас. — Неважно. Я должен был предотвратить её страдания, несмотря ни на что.   Паспарту вздохнул. — Ты сделал всё, что мог. Любой другой на твоём месте давно бы сдался, Филеас. А ты продолжал её искать. Не вини себя. Фогг поцеловал неподвижную руку Ауды и сказал: — Главное — её выздоровление. Завтра я заберу её отсюда. В дверь постучали. — Простите… — пробормотал Харрис, нерешительно входя в комнату. — Как миссис Фогг? Фогг хранил мрачное молчание, даже не взглянул на него. — Лучше, но не благодаря вам, сэр, — резко огрызнулся Паспарту. Харрис виновато опустил голову. Фогг встал, его лицо было неподвижным, как гранит. — Как ваше имя? — Харрис, сэр. — Передайте своему господину, мистер Харрис, — сказал Фогг с мертвенным спокойствием, — что я никогда больше не позволю ему приближаться к моей жене. Ни на шаг. Я понятно выразился? — Да, сэр. Фогг повернулся, снова сел у кровати и нежно взял руку Ауды в свою. Харрис вышел. На улице он остановился, охваченный нерешительностью, сунул руку в карман и вытащил сложенный лист бумаги. Письмо, которое Ауда велела передать мистеру Фоггу, — Харрис не забывал о нём ни на минуту. Но ему не хватило смелости. Миссис Фогг была жива, вопреки всему, и просила отдать письмо лишь в крайнем случае. Нет, Харрис не мог решиться. Но одно событие заставило его передумать. Когда Харрис вернулся в поместье, лорда Гарретта там не оказалось — он бесследно исчез. Тогда Харрис понял, что обязан предупредить мистера Фогга и отдать ему письмо. *** Паспарту вернулся в Лондон и вошёл в свой дом. — Жан, что случилось в Бирмингеме? — встревоженно спросила его Мадлен. Он рассказал ей всё. Мадлен была в ужасе и потребовала немедленно отправиться в Бирмингем. Фикс и Милдред, которые тоже были там, настояли на том, чтобы поехать с ними. Детей оставили на попечении Мэри и Лили, а Паспарту нашёл кучера, который согласился отвезти их в Бирмингем тотчас же. Когда они прибыли, Фогг расхаживал перед домом доктора Джонса, словно раненый лев в клетке. Его напряжение ощущалось почти физически. Мадлен бросилась к нему.  — Как Ауда? — дрожащим голосом спросила она. К ним подошла и Милдред; её глаза наполнились слезами. Фикс стоял рядом с измученным Паспарту, молча ожидая. Последовала напряжённая тишина, пока Фогг внезапно не посмотрел на них рассеянным взглядом, словно только что заметил их присутствие — Состояние Ауды не улучшается, — тихо сказал он. — Врач настаивает на интенсивном лечении, но я этого не допущу. Я заберу её домой и сам позабочусь о ней. Здесь ей больше нечего делать. — С этими словами Фогг повернулся и вернулся в дом. Мадлен, Паспарту, Фикс и Милдред остались снаружи — неподвижные, подавленные. — Боже мой… — прошептала Милдред. — И всё же… слава Богу, что мистер Фогг сумел вытащить её оттуда. Фикс был не менее расстроен. — И зачем Ауда пошла к этому человеку? — с горечью спросил он. — В этом есть и её вина. — Уилберт! — резко воскликнула Милдред. — Даже сейчас ты обвиняешь Ауду? — Нет, Милли, я просто… — Фикс виновато опустил голову. На самом деле он тоже беспокоился об Ауде и молился о её выздоровлении. Отойдя в сторону, Мадлен и Паспарту обнялись. — Боюсь, Жан, — прошептала она. — Если Ауда умрёт — — Не говори так! — резко перебил он её. Мадлен посмотрела на него с ужасом.  — А если… если она сойдёт с ума? Это будет не менее страшно — — Невозможно, — твёрдо ответил Паспарту. Мадлен разрыдалась. — У меня даже не было времени извиниться за всё, что я тогда ей сказала. Если с ней что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу. — Успокойся, дорогая. — А что же с детьми? — Мадлен была совершенно опустошена. Что мы им объясним, если…?  — Нам не придётся ничего им объяснять. С Аудой всё будет в порядке. Но сам Паспарту был смертельно напуган и молча молился, чтобы эти слова оказались правдой. *** Фогг уже собирался сообщить доктору Джонсу, что отвезёт Ауду домой, когда появился Харрис и настоял на личной беседе. — Что случилось? — холодно спросил Фогг. — Мне нужно сказать вам кое-что важное, сэр. Лорд Гарретт пропал без вести. Фогг внешне остался невозмутим. — Если этот человек сбежал, в его же интересах никогда не возвращаться, — ответил он. Затем, чуть тише, добавил: — Спасибо за информацию, мистер Харрис. Можете идти. Харрис не двинулся с места. — Есть ещё кое-что… — нерешительно произнёс он и достал из кармана сложенный лист бумаги. — Это письмо, мистер Фогг. Ваша жена просила меня передать его вам вчера вечером… на случай, если она... Фогг молча выхватил письмо из его рук и начал читать. Дорогой Филеас, — гласило послание, Я долго колебалась, стоит ли писать тебе это письмо. В конце концов я решилась. Не знаю, правильно ли поступаю, не могу больше не слушать своё сердце. Если ты читаешь эти строки, ты, несомненно, страдаешь, мой дорогой, и именно поэтому я не решалась тебе писать. Однако после долгих раздумий я поняла: твои страдания были бы куда сильнее, если бы ты жил с убеждением, что я тебя больше не люблю. Ты имеешь право знать... Правда причинит тебе боль, но со временем, я надеюсь, ты успокоишься и сможешь жить дальше. Ты сильный, Филеас — я знаю, ты справишься. О, Филеас, мой дорогой… Я лгала тебе. Я лгала обо всём, что говорила в последние недели. Я уехала не потому, что перестала тебя любить. Да, лорд Гарретт заставил меня это сделать. Он поставил мне ультиматум: если я не оставлю тебя и не перееду к нему, он убьёт тебя. Я знала это… О Боже… Гарретт был способен на это. Он уверял, что любит меня и готов на всё ради меня. Он был одержим. Я не знаю, как и когда это произошло. Я никогда не давала ему повода. В тот день, когда тебя ранили, Филеас, меня не было с лордом Гарреттом. Я была одна, на прогулке. Я придумала эту ужасную ложь, чтобы держать тебя подальше от него. Он угрожал выстрелить тебе в сердце, если ты обратишься в полицию. У меня не было иного выхода, кроме как сказать, что я была в его доме в тот день, и даже направить твои подозрения на себя. Это было единственное, что пришло мне в голову в тот момент. Но, клянусь тебе, Филеас, мой дорогой, я никогда не искала встречи с этим человеком. Я никогда бы не причинила тебе вреда. Я прошу прощения за клятву, которую дала именем наших детей. Лорд Гарретт не угрожал им, но я боялась. Я верила, что защищаю их. Прости меня, если сможешь. Обними Фила, Аиду, Уильяма и Элизу. Скажи им, что я их люблю. Люби их за меня. У меня к тебе большая просьба, мой дорогой Филеас. Пожалуйста, не мсти лорду Гарретту. Он — жалкий, заблудший человек, не знающий, что такое настоящая любовь. Он заботился обо мне, не причинил мне зла и обещал отпустить меня через полгода, если я по-прежнему буду к нему равнодушна... Прошу тебя, не мсти — ради детей. Ты им нужен. И, наконец, Филеас, не вини себя. Выбор был моим. Я поступила так, как подсказывало мне сердце. И знай: несмотря ни на что, я счастлива. Счастлива, что ты сохранил веру в меня, что боролся за нашу любовь, что уважал мой выбор. Спасибо тебе за это. Моя душа всегда будет с тобой. Вечно твоя любящая жена, Ауда __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Как вы думаете, чем была вызвана реакция Ауды после пробуждения? Это физическое истощение или глубокий психологический шок? 2. Сочувствовали ли вы горю Мадлен об Ауде, учитывая её прежнее жестокое и обвинительное отношение к ней? Искренне ли её раскаяние? 3. Какие чувства вызвало у вас письмо Ауды? Волнение, сочувствие, или вы считаете, что Ауда поступила неправильно, выбрав самопожертвование вместо правды, несмотря ни на что?