Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: В этой главе мы исследуем терзания Фогга, который вынужден нести бремя истины в то время, как институты правосудия отворачиваются от него. Это момент, когда Филеас понимает: в битве за спасение Ауды он остался один на один против системы. __________ Фогг выронил письмо, и оно упало на пол. — Боже!!! — смертельно бледный, он повернулся к неподвижной Ауде и склонился над ней. — О, Боже... — Он благоговейно коснулся её дрожащей рукой. Харрис посмотрел на него со страхом. Он знал, что это состояние вызвано прочитанным. Услышав крик мистера Фогга, доктор Джонс бросился в комнату, готовясь к худшему. Но, взглянув на миссис Фогг, он понял, что она всё ещё спит. Фогг заплакал, склонившись над Аудой. — Что ты сделала, дорогая моя...? Почему ты мне не сказала, родная моя, почему? — Он ласкал её, целуя руки. — Почему ты солгала? Почему ты поклялась детьми? Я подозревал... но ты всё отрицала! Почему ты хотела справиться с этим одна, дорогая моя… почему ты дошла до этого безумия? В его душераздирающих словах не было обвинения — только безграничная боль, любовь и нежность. Фогг собрался с силами, поцеловал Ауду в лоб и медленно встал. Доктор Джонс настороженно наблюдал за ним. Вероятно, он подумал, что мистер Фогг сошёл с ума. Филеас поднял упавшее письмо и вышел из комнаты. Паспарту, Мадлен, Милдред и Фикс встретили его в коридоре с вопрошающими, испуганными взглядами, и, судя по его измученному виду, их худшие опасения подтвердились. — Боже мой… Ауда…? — воскликнула Мадлен. — Ауда... ? — раздался крик бездонного отчаяния от остальных. Фогг не узнал свой голос:  — Нет, нет... Слава Богу, она спит! Но это письмо… Мне его дал мистер Харрис… Оно от Ауды! Вот, Паспарту, читай! Озадаченный Паспарту взял письмо и начал читать. На его напряжённом лице отражались удивление, недоверие, ужас и гнев. — Не могу поверить! — воскликнул Паспарту в шоке. — Мерзавец, настоящий мерзавец и даже хуже!.. Как он смеет? Злодей! Фикс, Милдред и Мадлен были ошеломлены. Они ничего не понимали. — Ауда…!!! — Фогг закрыл глаза, словно пытаясь оторваться от реальности. — Её побег, её слова… всё было ложью. Огромной, чудовищной ложью, спланированной Гарреттом!!! — Он рассмеялся с душераздирающей горечью и жестокой скорбью. — Ауда бросилась в этот кошмар, чтобы спасти меня. Меня и детей! Фогг даже пожалел, что узнал об этом. До тех пор, полагая, что Ауда ушла по своей воле, он испытывал несколько приглушённое, хотя и не менее сильное, страдание. Но теперь боль была смертельной. Сомнение, ещё недавно тлевшее в нём, пробудилось и вспыхнуло в его сердце, словно спящий вулкан. — Я был уверен... почти уверен, что этот негодяй угрожал ей! — продолжал он неописуемым голосом. — Но… Ауда поклялась мне нашими детьми, и в тот момент я поверил, будто она меня больше не любит! Боже мой, как Ауда могла пойти к Гарретту, зная, на что он способен? — Потому что Ауда боялась, Филеас… — Паспарту едва сдерживал слёзы. — Она написала, что этот негодяй сказал ей, что убьёт тебя — — Я бы тысячу раз предпочёл быть убитым, чем чтобы Ауда пережила такое испытание! — воскликнул Фогг. — Я лучше умру… Его слова оборвались, когда он понял, что Ауда хотела прямо противоположного. Вот почему она пожертвовала собой ради него — так же, как он пожертвовал собой ради неё, изо всех сил пытаясь защитить её. Но как бы хорошо он её ни понимал, Фогг не мог с этим смириться. — Проклятье! Мне не следовало верить ей на слово! Мне нужно было придумать, как её остановить. Я мог бы действовать без её ведома, мог бы обратиться в Скотланд-Ярд… Боже мой! Все молчали, потрясённые правдой. Паспарту был невероятно опечален. Фикс испытывал ужасное чувство вины перед Аудой. Он вспомнил, как отвратительно вёл себя две недели назад, когда она пришла к нему домой, и как грубо и презрительно он её оттолкнул. Но оказалось, что она невиновна. Её ошибка заключалась в том, что она скрыла от всех правду о случившемся. Фикс молча молился о возможности попросить у Ауды прощения. Мадлен молчала — бледная и измождённая, — не в силах произнести ни слова. Её чувство вины было ничуть не меньше, чем у мистера Уилберта Фикса. — Я подозревала, что Ауда не сможет просто так оставить свою семью, — прошептала Милдред, плача. — Но откуда я могла знать? Миссис Эмма Уинслет была права. Я могла бы остановить Ауду тогда… Почему я этого не сделала? Фогг напрягся. — Давайте возьмём себя в руки и прекратим эти бесполезные самообвинения. Это не поможет Ауде. Вы четверо останетесь и присмотрите за ней вместе с доктором Джонсом, пока меня нет. — Куда ты идёшь, Филеас? — удивлённо спросил Паспарту. Выражение лица Фогга было таким же суровым, как и его слова:  — В своём письме Ауда умоляет меня не убивать Гарретта. Я пощажу его жизнь ради неё и детей. Но я сделаю кое-что другое. Я отправлю этого негодяя гнить в тюрьме! Фогг ушёл, забрав с собой письмо. *** Фогг отправился в Лондон в наёмной карете. Он сделает всё возможное, чтобы решить этот срочный вопрос и как можно скорее вернуться в Бирмингем. По прибытии Фогг немедленно отправился в Скотланд-Ярд, вспомнив свой первый безрезультатный визит туда несколькими днями ранее и неприятный разговор с мистером Кэмпбеллом. Фогг надеялся, что инспектор Смит вернулся из-за границы и сможет с ним поговорить. К сожалению, инспектор Смит всё ещё отсутствовал, и Фогга снова принял тот же заместитель инспектора. — Мистер Фогг? — удивлённо поприветствовал его инспектор Кэмпбелл. — Надеюсь, на этот раз у вас более веская причина приехать сюда. — Совершенно верно, мистер Кэмпбелл, — за спокойным видом Фогга скрывалось едва заметное нетерпение. — Я вернулся с необходимыми доказательствами. — О чём вы говорите? — Лорд Гарретт. — Голос Фогга был твёрдым, как камень. — Я настаиваю на его немедленном аресте! Инспектор Кэмпбелл устало закатил глаза. — Опять? Мистер Фогг, я же говорил вам — — На этот раз всё по-другому. У меня есть неопровержимые доказательства его вины. Фогг достал письмо Ауды и замер, держа его как священную реликвию. Он не хотел отдавать его этому человеку. Но это было его единственное доказательство против лорда Гарретта и самый надёжный способ защитить Ауду. — Это письмо от моей жены — признание, написанное её собственной рукой, — заявил Фогг тихо, но уверенно. — Ваша жена? Значит, вы её нашли, мистер Фогг? — Да. Фоггу пришлось рассказать о том, что произошло. Это было нелегко, но он сделал это. — Итак, — заключил Кэмпбелл, выслушав его, — вы вторглись в частные владения. Вы понимаете, что вы совершили, мистер Фогг? Это противозаконно — — Разве вы не слышали, что я вам сказал, инспектор? — Фогг был на грани ярости. — Лорд Гарретт удерживал мою жену в своём доме против её воли. Он преступник! Я просто хотел узнать, всё ли в порядке с моей женой, и я был прав, сделав это. Да, я совершил правонарушение и готов нести ответственность за свои действия. Но лорда Гарретта нужно арестовать! Моя жена была в критическом состоянии, когда я её нашёл и — — Подождите, мистер Фогг! — инспектор Кэмпбелл даже не взглянул на письмо. — О чём вы говорите? Ваша жена была с лордом Гарреттом по собственной воле, не так ли? — Напротив. Прочтите её письмо, и вы сами в этом убедитесь. Инспектор Кэмпбелл посмотрел на письмо с откровенным недоверием, но всё же начал читать. Фогг внимательно наблюдал за ним, ожидая увидеть на его лице гнев, осуждение и негодование. Но выражение лица инспектора оставалось бесстрастным; лишь брови его несколько раз многозначительно дрогнули. Прочитав письмо, инспектор Кэмпбелл холодно и безразлично посмотрел на Фогга. — Ну? — настаивал Фогг. — Вы понимаете теперь, инспектор, что за человек лорд Гарретт? Инспектор покачал головой с насмешливым выражением лица. — Мистер Фогг, какова, по-вашему, истинная причина того, что вы предъявили мне это письмо? — Я же сказал вам: я настаиваю на аресте лорда Гарольда Гарретта! — И на каком основании? — спросил инспектор. Фогг становился всё более нетерпеливым. — Доказательства перед вами. Письма моей жены достаточно, чтобы отправить лорда Гарретта в тюрьму. — Вы ошибаетесь, мистер Фогг. Ничто, написанное женщиной, независимо от её состояния в тот момент, не может считаться неопровержимым доказательством. Фогг не мог поверить своим ушам. — Что это значит, мистер Кэмпбелл? Вы дочитали её письмо до конца? — Конечно, — с наигранным сочувствием произнёс инспектор и насмешливо добавил: — Трогательное любовное письмецо — — Это не любовное письмо, — резко отрезал Фогг, — а недвусмысленное признание в преступлениях этого человека. Инспектор снова взглянул на письмо. — Правда, в одном или двух местах ваша жена упоминает, что лорд Гарретт заставил её прийти к нему, угрожая убить вас. — Он помолчал и покачал головой. — Но, помимо этого, что тоже спорно, она не обвиняет его ни в чём конкретном. Более того, здесь сказано, что он относился к ней с уважением. Вы понимаете, мистер Фогг? Вы выдвигаете против лорда Гарретта серьёзные обвинения без достаточных оснований. — Всё, что я вам говорю, — правда, инспектор! Каким бы ни было его поведение, это не уменьшает его вины. — Это ваши теории, мистер Фогг. Невозможно осудить такого человека, как лорд Гарретт, на основании одного письма. — Какое вопиющее лицемерие! — горько воскликнул Фогг. — Неужели вас не поражает тот факт, что лорд Гарретт принудил мою жену бросить семью под угрозой убийства? — Если так, то почему миссис Фогг сразу никому не рассказала? — Потому что моя жена боялась, — твёрдо ответил Фогг. — Боялась за меня, за наших детей. Она сама пишет об этом. Да, она была неправа, ей следовало сказать мне… Но это уже не изменить. Лорда Гарретта необходимо арестовать. — Мистер Фогг, всё это слишком запутано. Это не может быть принято во внимание. — Вы хотите сказать, что моя жена лжёт? — яростно спросил Фогг. — Почему? — Возможно, миссис Фогг пожалела о своём решении уйти от вас и теперь пытается выставить себя жертвой, чтобы вызвать у вас жалость, — спокойно ответил инспектор. — Или лорд Гарретт охладел к ней, и она решила отомстить ему этим письмом. Это обычный способ мести отвергнутой женщины. Фогг побледнел от негодования. — Если это написала моя жена, значит, это правда. Она не лжёт. — Она не лжёт? — саркастически переспросил инспектор. — Но разве вы не видите противоречий в этой истории, мистер Фогг? Насколько я понимаю из ваших же слов, ваша жена в последние недели твердила, что разлюбила вас и влюбилась в другого, и делала это так убедительно, что все ей поверили — включая вас. В таких обстоятельствах, как вы можете быть так уверены, что это письмо, — он пренебрежительно махнул рукой на листок, — не является очередной её ложью? — Тогда ситуация была другой, — спокойно, но твёрдо сказал Фогг. — Моя жена лгала из страха за нас. Сейчас у неё нет причин лгать. Я ей верю. — Это похвально, мистер Фогг. Но ваша вера в неё не обязывает меня верить ей так же слепо. Фогг был готов умолять. — Проявите хоть немного человечности, инспектор. У вас, наверное, тоже есть семья. Моя жена сейчас в тяжёлом состоянии из-за этого человека. Если не верите, поезжайте в Бирмингем и убедитесь сами. — Мне жаль, если миссис Фогг больна, — равнодушно пробормотал инспектор. — Но при чём здесь лорд Гарретт? — Он зашёл гораздо дальше, чем вы думаете! Когда я вошёл в комнату, где находилась моя жена, она была без сознания. Лорд Гарретт пытался помешать мне забрать её, игнорируя её состояние. — Фогг внезапно вспомнил одну деталь и быстро добавил: — Его дворецкий — мой свидетель. Инспектор Кэмпбелл впервые проявил интерес.  — Его дворецкий? Слышал ли этот человек когда-нибудь, как лорд Гарретт угрожал миссис Фогг? — Я не знаю. Но мистер Харрис видел состояние моей жены и сам отвёз нас к доктору Джонсу — Инспектор Кэмпбелл пожал плечами и перебил:  — В таком случае показания... этого Харриса едва ли станут веским аргументом, если только он не знает чего-то действительно существенного. Ничего из того, что вы говорите, мистер Фогг, нельзя доказать законным путём. — Так докажите это! Найдите лорда Гарретта и проведите расследование. — Найти его? — удивился инспектор. — Именно. Его нет в бирмингемском поместье. Он сбежал! — Это не доказательство. Лорд Гарретт может покинуть своё поместье, когда захочет. Терпение Фогга было на пределе. — Но он же преступник! — Нет, мистер Фогг, и ни одно из ваших заявлений, ни письмо вашей жены не могут осудить лорда Гарретта. Даже если он стремился к интимной близости с женщиной, которая добровольно живёт под его крышей, это не преступление. Фогг медленно поднялся. В глазах потемнело от ярости, но мысль об Ауде удержала его. — Как вы смеете? — тихо и ледяным тоном произнёс он. — Моя жена прошла через ад и была на грани смерти, а вы смеете издеваться над ней. Вы ничем не лучше Гарретта… инспектор Кэмпбелл. И всё же именно вы должны вершить правосудие. Позор вам! Фогг посмотрел на инспектора с глубоким презрением, развернулся и с холодным достоинством покинул кабинет. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Что вы почувствовали, когда Фогг узнал истину? Оправдываете ли вы его мысль о том, что было бы лучше вообще её не знать? 2. Инспектор Кэмпбелл: по-вашему, он типичный представитель закона того времени или скорее циничное исключение? Были ли у инспектора реальные правовые основания не поверить письму Ауды, или он просто пытался защитить человека с титулом лорда Гарретта? 3. Что вы думаете о поведении Мадлен и Уилберта Фикса, которые были столь грубы в своих обвинениях, а теперь чувствуют вину? Заслуживают ли они прощения и смогут ли сохранить дружеские отношения с Аудой в будущем?