Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Глава о новой жизни семьи Фогг в Северном Девоне, о глубине душевной травмы и о высшем проявлении безусловной любви. Как исцелить разбитую душу? Здесь я показала мир Северного Девона и то, как иногда величайшее доказательство любви — это просто присутствие и умение ничего не требовать взамен. __________ Ауда никогда прежде не видела таких диких и величественных пейзажей, как в Северном Девоне. Они с Филеасом прибыли туда незадолго до наступления темноты, выехав утром с вокзала Паддингтон и направившись на запад через Бристоль. Несколько часов спустя они пересели на пригородный поезд до Барнстейпла, где Фогг нанял кучера, чтобы тот доставил их в поместье в экипаже. По дороге Ауда с восхищением рассматривала открывающиеся виды: высокие скалы, изрезанные каменистые берега и длинные песчаные пляжи, омываемые Атлантикой; вдали виднелись небольшие прибрежные деревни Линтон и Линмут. Береговая линия была прорезана крутыми долинами, спускающимися к морю и покрытыми густыми дубовыми лесами, папоротником и мхом. Экипаж медленно поднимался по узкой крутой дороге, и Фогг велел кучеру вести лошадей осторожно. Примерно через час они прибыли. Фогг вышел первым и протянул руки Ауде, помогая ей спуститься. Глаза Ауды расширились от удивления. Особняк стоял на небольшом возвышении с видом на океан и оказался значительно больше, чем она себе представляла. Это был просторный трёхэтажный дом с серым каменным фасадом; окна отражали дневной свет, а к входу вела широкая подъездная дорожка. — Тебе нравится, дорогая? — Фогг обнял её. — О, да! Фогг открыл массивную входную дверь, поднял жену на руки и внёс её внутрь. Ауда вдруг вздрогнула. Он почувствовал её напряжение и мягко прижал к себе, стараясь успокоить. Обычно такие мгновения вызывали у неё радость и волнение, но сейчас что-то мешало ей полностью отдаться чувствам. Через несколько секунд она расслабилась, и Фогг осторожно опустил её на пол. — Добро пожаловать в наш новый дом, дорогая, — прошептал он. Ауда улыбнулась. — Спасибо, Филеас. Кучер занёс багаж. Фогг щедро расплатился с ним, и тот, поблагодарив его, уехал. Ауда осматривалась с любопытством. Прихожая была выложена светлым мрамором, две бежевые колонны поддерживали арку, ведущую к лестнице. Широкие коридоры были залиты светом. Комнаты отличались простором: в каждой имелись камин и люстра, хотя шторы и ковры ещё не были развешаны. Некоторые помещения всё ещё находились в процессе отделки и нуждались в мебели. Она увидела четыре почти готовые детские комнаты и, наконец, главную спальню с кремовой кроватью с балдахином и вишнёвой шёлковой обивкой. Из широкого окна открывался захватывающий вид на бескрайний океан: солнце золотило ярко-зелёные скалы и тёмно-синюю воду. Войдя в спальню, Ауда внезапно замерла. Несмотря на всю красоту, что-то мешало ей почувствовать себя по-настоящему счастливой. Она поспешила выйти, сославшись на желание ещё раз осмотреть детские комнаты. В тот же день приехала миссис Томсон — их кухарка, энергичная женщина средних лет из Барнстейпла с приветливой улыбкой и голубыми глазами. Она сразу вызвала у Ауды тёплые чувства, напомнив ей Мэри. Миссис Томсон приготовила пирог с ягнёнком, а на десерт — девонширские клёцки: яблоки, запечённые в тесте со сливками. Фогг и Ауда пообедали в просторной столовой за длинным столом, накрытым белой скатертью. После этого они распаковали багаж. Ауда помогла миссис Томсон застелить постель в спальне. Вечера Ауда ждала с тяжёлым сердцем. Впервые за всё время брака с Филеасом она испытывала подобное чувство. Раньше такие моменты всегда наполняли её волнением и радостным ожиданием, где бы они ни находились. Теперь же от этих чувств не осталось и следа — лишь напряжение и тревога. Позже, когда она и Филеас вошли в спальню, она попросила его оставить её на минуту одну. Он тут же так и сделал, и Ауда быстро разделась, надела ночную рубашку, забралась под простыни и натянула их до подбородка. Вся эта ситуация казалась ей нелепой, почти абсурдной. Но ей не было смешно — совсем наоборот. Ауда чувствовала себя как невеста в первую брачную ночь: испуганной, будто не любящей собственного мужа. Но это было неправдой. Она любила Филеаса всем сердцем и душой — даже сильнее, чем прежде. И всё же сама мысль о близости вызывала в ней неконтролируемый страх, от которого она не могла избавиться. Фогг вернулся в спальню, остановился у двери и увидел Ауду, лежащую на кровати в непривычно напряжённой позе. — С тобой всё в порядке, дорогая? — спросил он. — Да, — коротко ответила она. Фогг подошёл ближе и наклонился. — Ты уверена? Как всегда, его мягкий голос подействовал на неё успокаивающе. — Да, Филеас, — ответила Ауда, и в её голосе прозвучало лёгкое облегчение. — Хорошо, — тихо сказал он с лёгкой улыбкой. — Спи, дорогая. Спокойной ночи. — Спокойной ночи,  — прошептала она. Фогг погасил газ в прикроватной лампе, лёг, нежно взял руку Ауды в свою и повернулся к ней. Она переплела свои пальцы с его, и напряжение постепенно вполне исчезло. — Я люблю тебя, дорогая, — тихо произнёс он. — Я тоже тебя люблю, — прошептала Ауда, засыпая. *** Фогг проснулся на рассвете и посмотрел на Ауду. Она спала. Осторожно, чтобы не потревожить её сон, он поднялся с постели, подошёл к окну, слегка приоткрыл занавеску и выглянул наружу. Солнце ещё не взошло. Первые проблески рассвета пробивались сквозь пелену облаков, окрашивая небо в нежно-розовые тона, а океан казался серебристым. Фогг стоял у окна, отягощённый мрачными мыслями. Ауда уже не была прежней. Он знал, что она любит его — в этом он не сомневался. Но что-то между ними изменилось. Когда он обнимал её, утешая, или они просто разговаривали, Ауда спокойно и естественно прижималась к нему. Но стоило ему подойти ещё ближе, как она неизменно отстранялась. И хуже всего было то, что она всегда напрягалась, словно готовясь к самозащите. До недавнего времени Фогг почти не обращал на это внимания, гораздо больше беспокоясь о её физическом состоянии. Теперь же его охватило настоящее беспокойство. Накануне, когда он поднял её на руки, Ауда не расслабилась, как прежде. Напротив — она напряглась, и на её лице легла тень тревоги. Филеас продолжал смотреть на спящую Ауду с мучительной нежностью и болью, от которых у него сжималось сердце. Боже… неужели она, его жена, иногда, глядя на него, видит лицо Гарретта...? Нет. Нет, это невозможно. Фогг мысленно поклялся сделать всё возможное, чтобы его дорогая Ауда больше никогда не знала страха. Ему хотелось обнять её и сказать, что она может доверять ему полностью. Но он не мог. Не сейчас. Спустя некоторое время Ауда проснулась. Фогг подошёл к ней уже с привычным, спокойным выражением лица. — Доброе утро, дорогая. — Доброе утро, — улыбнулась она. — Как тебе спалось на новом месте? — Замечательно, Филеас. — Я рад, — мягко сказал он и направился к двери. — Тебе пора вставать, дорогая. Миссис Томсон готовит завтрак. — Не могу дождаться, — ответила Ауда, поднимаясь с постели. — Тогда я подожду тебя внизу, — сказал Фогг и вышел. Ауда была благодарна ему за это понимание. После завтрака прибыли рабочие из Барнстейпла, чтобы завершить ремонт. Ауда активно участвовала в уборке и обустройстве комнат. Фогг помогал выносить старую мебель и устанавливать новую — они вместе решали, что и где будет стоять. Ауда работала весь день, помогая мыть полы и окна. Среди рабочих было две женщины, с одной из которых она быстро подружилась. Её звали Молли Коннелл — приветливая девушка с живым, добродушным характером. Она пригласила Ауду и мистера Фогга в гости к своей семье, и Ауда с радостью приняла приглашение. Все усердно трудились в тот день. Рабочие пообедали и ушли. Ауда чувствовала усталость, но была рада, что дела идут хорошо и скоро они смогут привезти детей в поместье. Незадолго до наступления вечера Фогг и Ауда прогулялись по морскому берегу. Фогг решил, что с завтрашнего дня сделает всё возможное, чтобы его жена проводила большую часть дня на свежем воздухе, среди природы, что благотворно скажется на ней во всех отношениях. Ауда искренне наслаждалась прогулкой, любуясь открывающимся перед ней видом. Океан словно ожил, напоминая бескрайнее, разлитое золото под спокойным небом, окрашенным закатом. Ауда почувствовала себя пылинкой, оторванной от мира и окутанной необъятной тишиной и покоем — чувствами, которые дарил ей не только окружающий пейзаж, но и Филеас, державший её за руку и укрывший своим пиджаком. На следующий день Фогг и Ауда посетили семью Коннелл. Они жили в каменном доме с соломенной крышей и разводили овец. Простота их сельской жизни излучала уют и спокойствие. Коннеллы были большой, дружной семьёй с пятью детьми; Молли была старшей. Все относились к Фоггу и Ауде с такой теплотой, словно знали их много лет. Их восхищал рассказ о кругосветном путешествии мистера Фогга, а дети смотрели на Ауду с неподдельным восторгом. В тот вечер Ауда стояла в гостиной на втором этаже особняка и смотрела в окно. Было темно, и очертания сада едва угадывались. Вдруг она вздрогнула. Ей показалось, что в кустах что-то шевельнулось. — Нет… Филеас? — воскликнула она, и в её голосе прозвучала паника. Фогг тут же подошёл и обнял её. — Я здесь, моя дорогая. Ауда прижалась к нему. — Всё в порядке, — тихо сказал он, укачивая её. — Что тебя напугало? — Ничего… — ответила она, пытаясь отогнать страх. Фогг провёл руками по её плечам, успокаивая. Его взгляд, казалось, погрузился в её взгляд. Он наклонился и нежно поцеловал её в лоб. Ауда почувствовала сладкий трепет. Её дыхание участилось — то ли от волнения, то ли от противоречивых чувств. Возможно, в ней смешались оба чувства, и было непонятно, что возьмёт верх. Фогг отступил назад, посмотрел на Ауду, затем снова легко поцеловал её в висок и начал медленно исследовать её лицо губами, приближаясь к её губам. Он замер на мгновение, затем коснулся её губ своими, как много лет назад на «Генерале Гранте» — лёгким поцелуем смиренного ожидания. Его руки нежно скользнули по плечам и спине Ауды. Фогг хотел снять её напряжение, пытаясь пробудить в ней желание. Ауда почувствовала, как её сердце забилось чаще. В ней пробуждалось знакомое чувство. Её губы приоткрылись... Внезапно волшебство исчезло, сменившись ужасом. — НЕТ! — Она высвободилась из его объятий, упала на диван и закрыла лицо руками. Фогг опустился перед ней на колени и обнял. — Успокойся... Ты со мной, моя любовь. Ты в полной безопасности; никто и ничто не причинит тебе вреда. Ауда посмотрела на него, глаза её наполнились слезами. — Мне жаль! — отчаяно простонала она. — Я не могу. Фогг что-то прошептал ей, поцеловал её руки и нежно потёр их, чтобы согреть. — Ауда, прости меня. Я что-то сделал не так? — Нет, нет, Филеас. Это моя вина. Она вскочила и побежала вверх по лестнице. Фогг побежал за ней и нашёл её в спальне, неподвижно стоящей у окна. Ауда была в отчаянии. Только сейчас она поняла, что травма, нанесённая ей лордом Гарреттом, оказалась гораздо глубже, чем она себе представляла. Фогг тяжело вздохнул. Вид страданий Ауды был самым ужасным зрелищем на свете. Он обнял её. Отчаянный взгляд Ауды встретился с его взглядом, и Филеас стиснул зубы от неудержимого гнева на лорда Гарретта, который так грубо вмешался в их жизнь. — Дорогая моя, ты хочешь поговорить? — спросил он её. — Нет, — твёрдо ответила она. — Я не хочу об этом говорить. Фогг понимающе кивнул. Ауда вдруг нежно обхватила его лицо руками. — Я люблю тебя, Филеас. Больше всего на свете! Но я не могу, просто не могу… — Она содрогалась от глухих рыданий. Он прижал её к своей груди и прошептал: — Пожалуйста, не плачь. Мне не за что тебя прощать. Ауда немного успокоилась и медленно отстранилась, глядя ему в глаза. — Когда ты прикасаешься ко мне… сначала это приятно. А потом появляется страх. Я не хочу этого — но он сильнее меня. Фогг снова обнял её, давая понять, что готов на всё, чтобы помочь ей. — Всё кончено, любимая, — заверил он её. — Ты в безопасности. — Да, я знаю, но… проблема в том, что мне это не помогает. — Я понимаю твои чувства, — сказал ей Фогг. — Не скрывай ничего. Если захочешь поговорить, я всегда буду рядом. Может быть, тебе станет легче. — Нет, Филеас, ты и так всё знаешь. Он погладил её по волосам. — Хорошо. Хорошо. Ауда посмотрела на него с глубокой благодарностью и склонила голову.  — Прости меня... — Тише… — прошептал он. — Я же тебе уже говорил, дорогая: мне не за что тебя прощать. Что касается моей попытки поцеловать тебя… мне следовало подождать. Не волнуйся. Всё исправится. — А если это не исправится? — спросила она, голос её дрожал от беспокойства. — Если я никогда… — её слова оборвались.   — Ауда, я подожду столько, сколько потребуется. Главное, чтобы с тобой всё было в порядке. Ауда продолжала смотреть на него со слезами на глазах. — Но если положение не исправится? — повторила она. — Никога? Выражение лица Фогга не изменилось. — Тогда… — тихо ответил он, — я буду любить тебя, как всегда, буду заботиться о тебе и буду счастлив, просто потому что ты со мной, дорогая моя. Такие возвышенные чувства вызывали у Ауды отчаяние, а не экстаз. — Но, Филеас, ты заслуживаешь настоящую жену. Я… я больше не могу быть ею для тебя. — О, нет, нет, моя любовь, не думай о себе так! — решительно возразил Фогг. — Ты исключительная, единственная женщина, которую я люблю! Её печальное выражение лица не исчезло. — Я не знаю, Филеас. Возможно… мне следует уйти. Тебе нужна женщина, которая сможет дать тебе то, чего я больше не могу — — Довольно! — резко перебил её Фогг, наполнив свои слова жгучей нежностью. — Боже, Ауда, как ты могла даже подумать такое? Мне нужна только ты! Я буду любить тебя всегда, несмотря ни на что, даже если между нами не будет близости. Ауда знала, что больше никогда не сможет оставить Филеаса и детей, что бы ни случилось. И всё же… Фогг взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть на него. — Ауда, послушай меня внимательно. Ты не «обязана» мне ничего давать. Моя любовь к тебе — это не сделка и не пари, которое я должен выиграть. Ты — моё самое драгоценное сокровище. И даже если двери к нему останутся закрыты для меня навсегда, я всё равно буду самым счастливым человеком на свете, просто потому что мне позволено охранять этот храм. Твоё присутствие — моя награда, а не твоя близость. Ауда заплакала. Фогг прижал её к сердцу, позволяя ей выплакаться, чтобы облегчить боль, прежде чем утешить её. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Филеас Фогг не настаивал на интимности и не чувствовал себя оскорбленным, а выбрал путь смирения и ожидания: что вы думаете по этому поводу? 2. Как вы оцениваете реакцию Ауды — является ли её страх признаком ослабления любви к Фоггу или это неизбежное последствие пережитого у Гарретта? 3. Метафора «храма», которую использует Фогг — как она меняет самовосприятие Ауды и её чувство собственного достоинства? 4. Верите ли вы, что спокойствие Северного Девона будет достаточно, чтобы исцелить её душу, или прошлое настигнет их и здесь?