Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Глава о том, как любовь может преодолеть даже самую глубокую травму. Истинный дом всегда притягивает как магнит — пусть там была душевная боль, но счастливых лет было гораздо больше. Уважение близких друзей возвращается, а мучительное воспоминание превращается в символ грядущей радости для осиротевших сердец. Нет лучшего лекарства для души, чем терпение и нежность. __________ Ауда чувствовала себя счастливой. Дети были с ними, и, казалось, ей больше нечего было желать. Но ей не хватало последней капли счастья, необходимой для полного супружеского единения. Ауда была убеждена, что пришло время снова стать настоящей женой Филеаса, и это желание с каждым днём становилось всё сильнее. Она не позволит дурным воспоминаниям отравлять её жизнь и непременно разрушит этот мучительный барьер, сковывающий её сознание. Филеас долго не решался подойти к ней слишком близко, боясь напугать, и именно это побудило Ауду сделать первый шаг. Однажды вечером, спустя три месяца их жизни в особняке, Ауда приняла решение. — Филеас, дорогой… — прошептала она. Они были в спальне. Фогг как раз развязывал шарф и, услышав её голос, обернулся. Ауда колебалась. Сказать ему прямо, чего она хочет? Или просто прикоснуться, позволив чувствам говорить за неё? Она выбрала второе, хотя смелости всё ещё не хватало. Сейчас она ощущала себя неопытной девушкой  — странное и горькое чувство, учитывая всё, что они уже пережили вместе. — Что случилось, дорогая? — встревоженно спросил Фогг, обнимая её. Её дыхание участилось от его близости. — Я готова, — тихо сказала Ауда. Фогг не шевельнулся. — Ты уверена? — спросил он шёпотом. — Да. Ауда словно растворилась в синеве его зрачков, его тепло окутало её, изгоняя последние остатки сомнений. Филеас был полон чувственности, отражавшейся в его нежном взгляде и шёпоте: — Моя любимая… Он долго смотрел на неё, не зная, что делать в этот волнующий, но трудный момент. Раньше всё происходило естественно, и для него, и для Ауды. Но теперь всё было иначе. Обнять её и поцеловать? Ласкать без конца…? Или позволить ей проявить инициативу? Фогг знал, что Ауда уже преодолела себя. Она больше ничего не сделает, и он не должен был этого от неё ожидать, учитывая обстоятельства. Филеасу отчаянно хотелось обнять её, прижаться губами к её губам… Но это должно было подождать. Ауда хотела этого, но она ещё не была готова к более сильной страсти. Её желания были для него важнее его собственных. Фогг нежно взял её лицо в свои ладони и прижался своим лбом к её лбу. — Ауда, послушай меня… — прошептал он, и его голос дрогнул от волнения. — Ты моя жена, ты для меня всё. Неважно, сколько времени это займёт и как всё будет. Главное, что ты здесь, что ты моя и что я люблю тебя больше самой жизни. Филеас нежно, почти с обожанием обнял её, лаская плечи, целуя руки; он взял её лицо в свои ладони, касаясь губами лба, висков и шеи. Ауда не шевелилась. Её дыхание участилось. В ней просыпалось страстное возбуждение, о котором она, казалось, забыла. Фогг осыпал её нежными поцелуями. Он был бы спокойнее, если бы Ауда ответила. Но сейчас она просто позволила ему, не более того. Фогг чувствовал её счастье, и это было самое главное, и он надеялся постепенно склонить её к ответу. Не останавливаясь, Фогг покрывал её глаза и щёки лёгкими поцелуями, прикоснулся губами к её губам — не с нетерпением страсти, а с той святой и очищающей нежностью, которая обещала безопасность — затем отстранился, наблюдая за её реакцией. Ауда казалась спокойной, глаза её были закрыты... Она лишь слегка дрожала, и Фогг горячо надеялся, что это от приятного ощущения, а не наоборот. Он снова коснулся губами её нижней губы. Это было смиренное, почтительное прикосновение, как в первый раз, когда он поцеловал её в «Генерал Грант» по дороге в Сан-Франциско. Ауда робко провела пальцами по его плечу. Трепеща от наслаждения, Фогг жаждал, чтобы Ауда почувствовала его рядом, жаждал пробудить в ней воспоминания обо всех их прекрасных переживаниях… Ауда начала ласкать его грудь, и желание, затаившееся глубоко в ней, вспыхнуло с новой силой. Филеас наклонился к её уху, что-то прошептав, и Ауда лишь кивнула в знак согласия. Он нежно поднял её на руки и положил на кровать, чувственно глядя ей в глаза. — Ауда… — Его глубокий голос был неописуемо нежен. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, моя любовь? Ауда дрожала от волнения. Она хотела, чтобы всё было как несколько месяцев назад! Если бы только эти проклятые препятствия, которые мешали ей, исчезли из её памяти… Но Ауда молча сказала себе, что она сильнее, и прошептала: — Я оставляю всё… тебе, Филеас, мой любимый. Тронутый её доверием, Фогг наклонился к её лицу. Его шёпот был почти беззвучным, но, казалось, ласкал её сердце, успокаивая её. Губы Ауды приоткрылись, и Фогг накрыл их своими. Его поцелуи были медленными, нежными, обжигающими, касались её скул, скользили вниз по шее… Ауда лежала неподвижно. Даже с закрытыми глазами она «видела» каждое его движение. Приятное ощущение начало угасать под давлением страха, который становился всё более реальным. Ауда отчаянно пыталась справиться с ним. Она знала, что это Филеас, человек, который не раз рисковал ради неё жизнью во время их восьмидесятидневного кругосветного путешествия; Филеас, её муж, отец её детей, который неустанно заботился о ней, когда она болела; который держал её на руках день и ночь, который неустанно утешал её; который часами, преданно и терпеливо, кормил её с ложечки; который носил её на руках и вернул к жизни. Это был Филеас, а не... Ужас безжалостно охватил её, и под тяжестью страшных воспоминаний, Ауда закричала и в панике перекатилась на бок. Фогг замер. Чувственность и страсть исчезли, уступив место невыносимой тревоге. — Тсс, успокойся, моя дорогая, успокойся... — Он обнял её, но немедленно отстранился, зная, что в этот миг любое движение может быть воспринято как угроза. — Бояться нечего. Ты со мной, ты в полной безопасности. Всё в порядке. Ауда прижалась к нему. — Я не могу, Филеас… — всхлипнула она. — Прости. Я думала, что смогу… Но я ошиблась. Фогг понимающе кивнул и погладил её по волосам. Через мгновение он тихо сказал: — Прости. Я подозревал, что мы торопимся. — Нет, нет. Это из-за меня. — Тише, дорогая, — прошептал Фогг. — Я не позволю тебе делать то, к чему ты не готова. Ауда подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Я думала, что решила эту проблему. Но, видимо, нет. — Она говорила с гневом и болью от собственной беспомощности. — Помоги мне, Филеас! Я хочу быть как прежде! Фогг кивнул и приложил палец к её губам. — Хорошо, дорогая, я знаю, знаю... Конечно, я помогу тебе. Только не расстраивайся. Ауда замолчала и расслабилась. — Прости меня. Фогг крепко обнял её. — Мне не за что тебя прощать. — Я сделаю всё возможное, чтобы бороться с этим, Филеас. Обещаю! — Мы будем бороться вместе, — заверил он её. — Вместе, моя любовь! Фогг откинулся назад, Ауда прижалась к нему и вскоре уснула. Он оставался неподвижным, обнимая её так, словно оберегал не только её сон, но и её путь к исцелению. *** На следующий день Ауда была немного подавлена. Фогг старался подбодрить её. Для него важнее всего было то, что с ней всё хорошо и что они снова всех вместе с детьми. Он не проявлял ни раздражения, ни нетерпения — напротив, сейчас его жене как никогда были нужны понимание и поддержка. Неделю спустя Ауда снова проявила инициативу. Фогг колебался, хотя втайне радовался. Сначала всё шло хорошо, пока её вновь не охватил тот же ужас. Фогг сразу обнял её, пытаясь успокоить. — О нет, я не могу… — отчаянно простонала Ауда. — Просто не могу... — Тсс… Всё хорошо, — тихо сказал он. — Дорогая, не насилуй себя. Ты всё ещё чувствуешь себя виноватой? — Может быть… — задумчиво ответила она. — Не знаю, Филеас… Иногда мне кажется, что я сама вызываю у мужчин такие искажённые чувства. Сначала раджа, за которого меня насильно выдали замуж в Индии, потом Джеймс Джесси в Сан-Франциско — — Довольно, довольно, — перебил он, почти потрясённый её словами. — Это не твоя вина, моя малышка. Ни тогда, ни сейчас. Ты не ответственна за жестокость и порочность других людей. — Он нежно приподнял её лицо. — Я помогу тебе всем, чем смогу, но ты тоже должна быть к себе справедливой. Ауда понимала, что такая травма не исчезает быстро. Потребуется время. Сколько — никто из них не знал. Но они верили, что их любовь способна преодолеть всё. Их повседневная жизнь была спокойной и тёплой. Северный Девон с его суровой красотой, свежим морским воздухом и тишиной благотворно влиял на всех. Дети подолгу играли на свежем воздухе и часто встречались с детьми семей Томсон и Коннелл. Фил и Аида занимались с частными репетиторами из Лондона. Фил готовился к поступлению в Итон. Фогг также планировал в ближайшее время найти наставников для Уильяма и Элизы. Однажды вечером Фогг и Ауда купали Элизу. Старшие дети уже спали, но младшая не желала вылезать из ванны, брызгая водой и вызывая у родителей смех. Вдруг их веселье оборвалось. Они замерли, глядя друг на друга. Ауда ощутила тёплую дрожь. Филеас, с мокрыми волосами и одеждой, напомнил ей тот критический момент в Нью-Йорке, когда их выбросило за борт с корабля Вандербильта. Тогда именно она удерживала его на плаву, а он коснулся её руки с тем спокойным благоговением, вызванным его восхищением ею и удовольствием от её прикосновения, даже перед лицом смертельной опасности. Воспоминание об их общем спасении и близости в ледяной воде вызвало у Ауды непреодолимое желание прильнуть к его груди. Он смотрел на неё с глубокой любовью. Его дыхание участилось. Голос Элизы вернул их к реальности. Они успокоили девочку, вытерли её и уложили спать. Выйдя из детской, Ауда вдруг обняла мужа, встала на цыпочки и поцеловала его. Фогг замер, ошеломлённый и взволнованный. Она отстранилась, глядя на него с тихой решимостью. — Да, Филеас, сейчас… — её настойчивый шёпот был невероятно чувственным, хотя выражение её лица говорило громче слов. Фогг поднял её на руки и понёс в спальню. Его движения замедлились, когда он положил её на кровать, наклонился и прижался к её губам. Ауда ответила ему страстной любовью, впервые за много месяцев. Она не упустит этот момент, не сейчас — слова пульсировали в её голове; она не позволит бессмысленному страху остановить её! Переполненный блаженством, Фогг не мог насытиться её прикосновениями, ароматом и поцелуями. Ауда явно спешила, её нетерпение росло. Ему следовало бы радоваться, но он знал, почему Ауда так торопится: она боялась снова впасть в панику. Поэтому, несмотря на страстное желание, Фоггу приходилось быть предельно осторожным. Любая спешка в этот момент могла иметь негативные последствия — была вероятность, что Ауда потом пожалеет об этом, что лишь усугубит ситуацию. — Подожди, моя любовь, — прошептал он, лаская её. — Давай не будем торопиться. Так будет лучше. Поверь мне. — Но, Филеас… А что, если это препятствие… появится снова? — Нет, — успокоил её Фогг. — Я обещаю тебе, что ты ничего не будешь бояться. Если почувствуешь, что тебя что-то останавливает, просто скажи мне. Давай просто наслаждаться друг другом… как бы далеко мы ни зашли. Ауда расслабилась. Она надеялась, что её желание не угаснет. Фогг поцеловал её медленно и нежно. Ауда была охвачена этим сладким чувством. Она почти забыла, каким волшебным было прикосновение их губ. — Не закрывай глаза, моя дорогая, — прошептал он. — Так ты поймёшь, что ты со мной. Фогг ласкал её лицо и плечо кончиками пальцев, наслаждаясь бархатистой мягкостью её кожи. Ауда проводила руками по его телу, испытывая неописуемое наслаждение от прикосновения. Они ласкали друг друга, глядя друг другу в глаза в этот самый интимный момент. После стольких месяцев терпения Фогг и Ауда наконец-то начали возрождать ту близость, которой они наслаждались до того, как лорд Гарретт чуть не разрушил их жизнь. Ничто не могло разрушить их счастье, особенно их любовь. Их губы встретились. После, казалось бы, бесконечного поцелуя, Фогг отстранился и нежно провёл губами по её телу. Ауда задрожала от наслаждения. — О, да, Филеас…! — неудержимо взмолилась она в порыве страсти. — ДА!!! Фогг чувственно улыбнулся. Как же ему не хватало обычного радостного крика Ауды! Это повторялось снова. До недавнего времени он уже не надеялся на это. Ауда снова почувствовала себя собой — такой, какой была раньше, и такой, какой стала сейчас. Филеас разрушал её комплексы, сокрушал её страхи. Он заново открывал в ней женщину, и самое прекрасное было то, что теперь она приняла эту женщину — саму себя. Её сердце покинуло тьму и устремилось обратно к свету. К Филеасу. Ауда вернулась. Полностью! *** На следующий день Фогг и Ауда не могли оторвать глаз друг от друга. Они были заняты детьми, играли с ними, и всё это время не переставали обмениваться нежными улыбками. Фогг ненадолго удалился в свой кабинет, так как ему нужно было работать, но он не мог сосредоточиться — его мысли вновь и вновь возвращались к Ауде. Позже они навестили семью Коннеллов. Дети весело бегали и играли, а Ауда смеялась и оживлённо беседовала с хозяевами, однако её взгляд постоянно искал мужа, так же как и он искал её. Пока дети оставались у Коннеллов, Фогг и Ауда воспользовались возможностью прогуляться по пляжу. Они наслаждались уединением и близостью, любуясь океаном, сверкающим в первых лучах заката. Всего двумя днями ранее они наблюдали, как на западе поднимаются атлантические штормы, но теперь погода была ясной, и взгляд простирался до побережья Уэльса через Бристольский залив. Всё здесь вызывало ощущение края света, уединения и гармоничного покоя, словно единственными признаками жизни были морские птицы или далёкая рыбацкая лодка. Фогг обнял Ауду, и она подняла к нему лицо. Их объятия и сомкнутые губы словно стали частью бесконечности, окутавшей их. Вечером Фогг сидел в большой медной ванне. Тёплая вода приятно обволакивала тело, а в камине потрескивал небольшой огонь. Ауда вошла. Фогг неподвижно замер в воде, не сводя с неё нежных голубых глаз. — Дорогая? — прошептал он. Ауда подошла ближе, одетая в лёгкий халат. Трогательная улыбка коснулась её губ. Не говоря ни слова, она медленно развязала пояс, и ткань мягко соскользнула на пол. Фогг резко вздохнул, ошеломлённый и заворожённый, словно увидел божество. Его влажный взгляд скользил по ней так, будто он ласкал каждую её черту. Ауда подошла к нему. Фогг улыбнулся ей с самым нежным и страстным чувством на свете и протянул руку. Она приняла её и оказалась в ванне, в его объятиях. Их лица соприкоснулись, сердца забились в унисон. Каждый стремился передать другому всё, что чувствовал. *** Ауда вновь обрела жизнь, которую считала утраченной навсегда. Но было и кое-что ещё. Она всё сильнее скучала по Лондону. Годами Ауда была там по-настоящему счастлива. Даже по Индии, своей родине, она никогда не испытывала подобной ностальгии. Северный Девон она любила — поместье, природу, доброжелательных людей, принявших её как свою. Это был её второй дом. Но Лондон оставался первым. Она скучала по Паспарту, Мадлен, Милдред, Фиксу, Мэри и подругам из Женского ассоциации. Ауда была уверена, что Филеас чувствует то же самое, хотя и не признаётся в этом. После размышлений и разговоров они решили вернуться в Лондон. С самого начала их пребывание в Девоне задумывалось как временное — чтобы оправиться от кошмара, связанного с лордом Гарреттом. Теперь они были готовы вернуться домой. Дети восприняли новость по-разному. Аида была вне себя от радости. Фил, самый рассудительный, спокойно сказал, что ему всё равно, где жить, если семья вместе. Уильям сначала нахмурился, но вскоре тоже обрадовался. Элиза, привыкшая к поместью, переживала больше всех, и родители успокоили её, пообещав часто возвращаться. Неделю спустя они тепло со всеми попрощались. Фогг попросил миссис Томсон и её мужа присматривать за поместьем. Семьи Томсон и Коннелл проводили их до станции Барнстейпл, откуда Фогг, Ауда и дети отправились обратно в Лондон. *** Лондон встретил их солнечным светом, и Фогг с улыбкой заметил, что город приветствует их «улыбкой». Паспарту был поражён, увидев, как вся семья Фогг входит в свой дом. — Мадлен, Жанетт, Жюльетт, идите скорее! Посмотрите, кто здесь! — радостно воскликнул он. — Как дела, друг мой? — Фогг обнял его, похлопав по плечу. — Чудесно! Как же хорошо, что вы вернулись! Он поспешил обнять Ауду. — Как ты, дорогая Ауда? — У меня всё хорошо, Паспарту. Надеюсь, у вас с Мадлен и детьми тоже всё в порядке. — О, да. Но мы с Мадлен и девочками очень скучали по вам шестерым. Мадлен, Жанетт и Жюльетта спустились вниз. Ауда и Мадлен обнялись и оживлённо заговорили. Дети радостно собрались вместе, и Жюльетта, обычно застенчивая, крепко обняла Фила. Он покраснел и неловко ответил на объятие, пытаясь скрыть своё смущение. Час спустя, получив известие от Паспарту, Фикс и Милдред вместе с Саймоном и Эмили приехали, чтобы поприветствовать Фогга, Ауду и детей. На следующий день пришла Мэри; она была очень рада видеть Фоггов дома. Ауда рассказала ей о Северном Девоне, умолчав лишь о самоубийстве лорда Гарретта. Лондонская пресса уже писала о его смерти. Хотя было ясно, что это самоубийство, Ауда знала, что некоторые поспешат с выводами. Ей было всё равно. Их семья была счастлива — и это было главным. Вскоре после возвращения Ауда вновь встретилась с подругами из Женской ассоциации и возобновила благотворительную деятельность. Параллельно она снова начала писать свою книгу. *** Фогг посетил Королевское географическое общество и клуб «Реформ», где его приняли с теплотой. Члены клуба «Реформ» не ожидали его возвращения, но были искренне рады. Особенно те трое, с которыми он когда-то заключил великое пари. Его твёрдая позиция в защите семьи и готовность пожертвовать собой ради жены снискали Филеасу Фоггу ещё большее уважение и восхищение, чем прежде. *** Однажды утром в дверь дома семьи Фогг постучали. Паспарту отлучился, и Мэри открыла. У порога стояла незнакомая женщина, держа в руках дорогую кожаную сумку, которая резко контрастировала с её скромным нарядом. — Кого вы ищете, мадам? — удивлённо спросила Мэри. — Могу я увидеть мистера Фогга или миссис Ауду Фогг? — тихо спросила незнакомка. — Мне нужно им кое-что передать. В этот момент Фогг спустился со второго этажа, подошёл к входной двери и остановился, узнав горничную из лондонского дома лорда Гарретта — ту самую женщину, от которой он, Фикс и Паспарту узнали, что этот подлец увёз Ауду в Бирмингем. Скрывая удивление, Фогг попросил Мэри оставить их и вопросительно посмотрел на неожиданную посетительницу. — Мадам… — почтительно произнёс он. — Чем я могу быть вам полезен? Фогг, несомненно, был ей благодарен. В конце концов, именно эта служанка помогла ему вовремя найти Ауду, хотя ему и пришлось прибегнуть к угрозам и хитрости, используя Скотланд-Ярд, чтобы выудить из неё информацию. Он обманом заставил её поверить, что она соучастница в преступлении лорда Гарретта против Ауды, а затем заплатил ей за информацию — Мистер Фогг… — начала женщина, явно смущённая, — простите за беспокойство… На самом деле, я здесь только для того, чтобы передать вам это. Мне кажется… это принадлежит вашей жене. — Она протянула ему сумку, которую держала в руках. Фогг сразу узнал дорожную сумку Ауды. Ту самую, которую он купил ей во время их второго медового месяца во Франции и которую Ауда взяла с собой, уезжая к дому Гарретту. Филеас никогда не забудет тот ужасный день, как не забудет его и сама Ауда. С тяжёлым сердцем Фогг взял сумку и открыл её. Внутри были старые детские игрушки: кукла Аиды, кролик Элизы, плюшевый мишка Уильяма и лодка, которую Фил построил, когда ему было четыре года. На самом дне сумки лежал синий шарф. Его шарф. Тогда Фогг тщетно искал его и думал, что потерял. Но теперь не было сомнений: Ауда взяла шарф вместе с игрушками. Это могло означать только одно — тогда Ауда, несомненно, хотела сохранить память о них, взять с собой частичку их прежней жизни, прежде чем покинуть дом... Всё это уже было в прошлом, но Фогг всё ещё видел это, как будто это было вчера — очень болезненное воспоминание. — Эти… вещи были оставлены в лондонском доме милорда… — неуверенно объяснила служанка. — Прежде чем он увёз миссис Фогг в Бирмингем, лорд Гарретт приказал мне выбросить их, но… я этого не сделала. Я спрятала их в шкафу для прислуги и теперь, думаю, пора вернуть их вам, мистер Фогг. Фогг держал дорожную сумку со всеми этими ценными вещами для Ауды с особой нежностью, словно это было живое существо. Прежняя злость на лорда Гаррета вспыхнула вновь, но в одно мгновение она угасла навсегда под приливом чувств к Ауде, которые затопили его сердце, словно чудесный водопад. Он никогда не должен был сомневаться в ее чувствах к нему, так же как никогда не должен сомневаться в себе. — Искренне благодарю вас за то, что вы нашли время приехать сюда, мадам, — тепло сказал Фогг, глядя на неё. — Я ценю это и не забуду ваш вклад в поиски моей жены. — Не стоит благодарности, мистер Фогг. Вы были правы насчёт лорда Гарретта. Желаю вам и миссис Фогг всего самого доброго. — И вам того же, мадам. Она ушла, а Фогг долго оставался в коридоре, держа игрушки. В какой-то момент Ауда спустилась по лестнице, подошла к нему и вдруг замерла в изумлении, увидев свою дорожную сумку и её содержимое. Филеас смотрел на неё нежно, с оттенком боли, которую он старался не показывать. Он не хотел возвращать неприятные воспоминания об Ауде, но и не мог скрыть от неё дорожную сумку, полную «болезненных воспоминаний». Фогг знал, что возвращение этих вещей пробудило в его жене нежные чувства, но в то же время затронуло заживающую рану в её душе. Ауда молча смотрела на игрушки, затем робко взглянула на Филеаса. — Ничего страшного, дорогая, — весело сказал он, улыбаясь. — Одна из служанок принесла их. Реши, что с ними делать. Фогг протянул ей дорожную сумку, игрушки и шарф. После секундного колебания Ауда взяла их, осмотрела, и на её лице появилась улыбка. — Было бы лучше, — сказала она, — если бы мы с тобой спросили детей, согласятся ли они отдать эти игрушки сиротам в нашем приюте. — Замечательная идея! — восторженно воскликнул Фогг. — А этот мой шарф, — небрежно указал он на него, — я носил его во время восьмидесятидневного кругосветное путешествие, но он мне уже не подходит по возрасту. Уверен, он будет хорошо смотреться на шее какого-нибудь мальчика. Шелк теплый. А маленький корабль и плюшевый мишка, — добавил Фогг, о чем-то задумавшись, — мы можем отнести их сыну Салли. Улыбаясь, Ауда приблизила лицо к его, он обнял ее, и их губы встретились в нежном поцелуе. Дверь плохих воспоминаний захлопнулась за ними. Навсегда. __________ 📢 Важное объявление для моих дорогих читателей: График публикаций немного изменится. Грандиозный финал истории — главы 49 и 50 — выйдет в выходные, 13 и 14 июня, во время большого Промо! Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Что, по вашему мнению, стало решающим для полного исцеления Ауды — спокойствие Девона или бесконечное терпение и нежность Филеаса? 2. Считаете ли вы их решение вернуться в Лондон окончательной победой над страхом, который лорд Гарретт пытался им внушить? 3. Почему для Ауды было так важно вернуться к своей книге и благотворительной деятельности сразу после приезда? 4. Как вы трактуете реакцию членов клуба «Реформ» — вызвано ли их уважение к Фоггу скорее его смелостью или его верностью семье?