Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: В семье Фогг счастье дополняется радостной новостью, но новое испытание внезапно бросает на него тень. Пока эмоции ничего не подозревающих детей кипят в полную силу, Филеас и Ауда должны столкнуться с очередной трудностью, которая испытает их душевную силу. Предпоследняя глава 49 показывает, как любовь, прошедшая через огонь и лёд, уверенно продолжает свой путь. Она заряжена обновлённой силой — не только для счастья, но и для преодоления трудностей, которые жизнь преподносит даже в самые светлые моменты. __________ Ауда чувствовала себя лучше, чем когда-либо, как физически, так и душевно. В последнее время у неё был такой сильный аппетит, что ей казалось, будто она постоянно ест. Она объясняла это тем, что её организм всё ещё восстанавливался после пережитого. Однажды утром Ауда проснулась в объятиях Филеаса — ещё не рассвело, спальня была погружена во тьму, пронизанную серебристыми отражениями. Она повернула голову и застонала — внезапная тошнота сдавила ей желудок. Ауда выскользнула из объятий мужа, вскочила с кровати и бросилась к пустому умывальнику в другом конце спальни. Фогг почувствовал, как она выскользнула из его объятий. Мгновенно проснувшись, он быстро поднялся и поспешил к ней. Увидев её в состоянии мучительных спазмов, Филеас почувствовал, как тревожная боль сжала его сердце. — Я здесь, моя дорогая, я здесь... — он обнял её и нежно помассировал спину, помогая ей устроиться поудобнее, успокаивающе шепча: — Всё хорошо, моя малышка, всё в порядке. Сейчас всё пройдёт, сейчас пройдёт… Фогг отчаянно пытался ей помочь, но мало что мог сделать, кроме как поддерживать её, поглаживать и успокаивать. И всё же, благодаря его заботе, ей стало немного легче. Он придерживал её распустившиеся волосы и поддерживал её лоб рукой, чтобы ей было удобнее и она могла полностью расслабиться, пока стояла склонившись. Его лоб был изборожден болью. Её страдание было и его собственным. Тошнота утихла, и Фогг осторожно поднял её на руки, прошептав: — Всё прошло, дорогая, всё прошло. Он осторожно уложил её на кровать и дал воды. Ауда сделала несколько глотков, но тут же у неё снова сжался желудок. — Нет, Филеас… я больше не хочу. «Как странно», — подумала она. Даже от воды ей становилось плохо. Ничего подобного с ней раньше никогда не случалось. — Может, мне сходить за доктором Беннеттом? — предложил Фогг, с беспокойством склонившись над ней. — Не нужно, — тихо ответила Ауда с ноткой загадочности в голосе. — Ещё нет. Фогг выглядел одновременно взволнованным и напряженным. — Ауда… — в его голосе звучала трогательная нежность. Он наклонился над ней, прикасаясь к ней с обожанием. — Моя любовь… Ты…  ждёшь ребёнка, не так ли? Он произнёс это с легким вопросительным тоном, и в то же время это был не вопрос, а совершенно уверенный вывод. — Да, — подтвердила Ауда. Её глаза засияли лучистым внутренним светом. — У нас будет ещё один ребёнок! Радость Фогга была безгранична, хотя и молчалива. Его глаза наполнились слёзами. Он скользнул вниз, глядя на неё с обожанием, откинул одеяло и благоговейно положил ладонь ей на живот. Он наклонился и поцеловал его так нежно и легко, словно это было что-то священное, словно он боялся причинить ей боль. Ауда блаженно закрыла глаза. Каждый раз, с каждой беременностью, Филеас вел себя так, словно это было в первый раз. Она опустила руку и ласково погладила его по волосам. Фогг снова поднялся, склонился над её лицом, глядя на неё с любовью. — Моя родная… — чувственно произнёс он. Он не мог подобрать слов, чтобы выразить всё, что чувствовал в тот момент. — Филеас, я знаю, что после рождения Элизы мы не планировали другого ребёнка, — её голос был нежным, как и её прикосновение. — Но я счастлива, очень счастлива! Надеюсь, ты тоже, любовь моя? Фогг почти беззвучно смеялся сквозь слёзы. Он медленно наклонился и нежно обнял её. — Боже мой, дорогая… — прошептал он, осыпая ее легкими поцелуями. Он не смел прижимать её к себе, чтобы не вызвать очередной приступ тошноты. — Я самый счастливый мужчина на свете! Это ещё один чудесный подарок, который ты мне преподнесла, моя любовь! И который мы дарим друг другу. — Он слегка отстранился, глядя на неё, на его лице читалась боль. — Но как бы я ни был счастлив, мне больно от того, что тебе так плохо. Особенно сейчас. — В его голосе звучала мучительная тревога. — Ты никогда так не страдала… даже в первые месяцы, когда носила Аиду. — Не волнуйся, — тихо сказала Ауда, пытаясь его успокоить. — Всё пройдёт. — Она погладила его по лицу. — О, Филеас, как я хочу этого ребёнка! Это не только ещё один плод нашей любви, но и символ нашей новой жизни. Фогг кивнул, тоже взволнованный, не отрывая руки от её живота. — Верно, моя дорогая. Этот малыш — плод любви, которую ничто и никто не сможет омрачить. Наш пятый ребёнок! — воскликнул он с невероятной радостью. — У нас будет пятеро детей!!! Я никогда не думал, что стану отцом столько раз. Ауда крепко обняла его, а Фогг поцеловал её в волосы. — Через час я пойду за доктором Беннеттом, дорогая, — прошептал он ей. — Хорошо, — согласилась Ауда. — А потом мы скажем детям, — добавила она с энтузиазмом, — что у них появится ещё один брат или сестра. — Конечно, — подтвердил Фогг, улыбаясь. Фогг пошёл за доктором Беннеттом раньше, чем планировал. Он был очень напуган. Ауда снова почувствовала себя плохо и не могла даже помыслить о завтраке. Одна мысль о еде вызывала у неё тошноту. Кроме того, у неё так кружилась голова, что она была не в силах подняться с постели. Доктор Беннетт пришёл, очень внимательно осмотрел Ауду и констатировал, что всё в порядке. Учитывая сильное недомогание, которого она никогда раньше не испытывала, он отметил, что это нормально в её индивидуальном случае. Он посоветовал ей отдыхать, есть лёгкую пищу и только тогда, когда она почувствует голод. Его поразило, что Ауда заметно округлилась для такого раннего срока по сравнению с предыдущими беременностями, и он с улыбкой намекнул, что у них, вероятно, будет крупный ребёнок. Он также дал ещё несколько советов, напомнив им немедленно прислать за ним, если возникнут какие-либо проблемы. Вскоре после ухода доктора Беннетта приехала Мэри, и, поскольку Ауда плохо себя чувствовала — что невозможно было скрыть, — она первой узнала эту новость. — Ещё один ребёнок! — воскликнула Мэри, сначала изумленная, а затем обрадованная. — У вас будет пятеро! Нет ничего лучше, чем дом, полный детей. Позже Ауда смогла съесть тост и выпить немного шалфеевого чая — она никогда его особо не любила, но он помог ей справиться с тошнотой. Почувствовав себя лучше, она встала с постели, поддерживаемая Филеасом. Затем они вдвоем объявили детям. Все собрались в гостиной, Ауда присела на диван, так как всё ещё чувствовала слабость. — Дети, — начал Фогг, улыбаясь, — мы с вашей матерью… хотим сказать вам кое-что важное… — Его голос дрогнул от волнения: — Скоро у нас будет ещё один малыш. Четверо детей замерли с широко раскрытыми глазами. Фил первым пришёл в себя. — Что? — воскликнул он с недоверием. — Малыш? Опять? — Через мгновение его удивление прошло, и он улыбнулся: — Ну… это чудесно. Я очень рад! Его радость, казалось, передалась остальным, и эмоции захлестнули всех. — Ура! — запрыгала Аида от восторга. — У нас будет малыш, у нас будет малыш! Уильям тоже был очень рад. — Ух ты! У меня будет младший братик. — Не торопись, мой мальчик, — с улыбкой посоветовал ему Фогг. — Может быть, это будет сестричка. — Нет! Братик, — почти сердито настаивал малыш. Только маленькая Элиза продолжала смотреть в недоумении. Глубокое изумление читалось в её медно-янтарных глазках. Так как ей еще не исполнилось пяти лет, она, очевидно, не могла в полной мере вникнуть в смысл этой странной новости. — Дорогая, иди сюда, — Ауда протянула руки. Малышка подбежала и обняла её. Фогг поднял дочь и посадил её рядом с Аудой. — Скоро здесь появится малыш, принцесса, — снова нежно сказал он, пытаясь ей объяснить. — Да, дорогая, — Ауда погладила светлые волосы Элизы. — И он появится из маминого животика. — Всё же ей следовало дать дочери более ясное объяснение. Малышка внимательно посмотрела на живот матери, ожидая увидеть там что-то странное. Но она ничего не увидела. Ей, несомненно, было трудно связать мамин живот с ребёнком. — Но... как этот ребёнок... попал к тебе в животик, мама? — вдруг спросила Элиза. Ауда и Филеас на мгновение переглянулись — он с лёгким замешательством, а она с едва заметной улыбкой. — Бог послал его нам в подарок, милая, — нежно ответила Ауда, поглаживая маленькую дочь по щеке. — Он поместил его туда, чтобы мама хранила его в тепле и безопасности, пока малыш не станет достаточно большим, чтобы выйти и поиграть с тобой. Фогг одобрительно кивнул, благодарный жене за поэтичное объяснение, которое избавило его от необходимости прибегать к научным фактам. В отличие от Элизы, старшие дети не были озабочены такими «серьёзными вопросами», полностью поглощённые энтузиазмом по поводу будущего пополнения в семье. Вскоре и остальные узнали счастливую весть. — Поздравляю, друзья, поздравляю! — тепло поздравил их Паспарту по отдельности, прежде чем в шутку воскликнуть: — Как замечательно, что в этом доме будет так много детей! Нам придётся нанять ещё хотя бы несколько помощников. — Ауда, я так рада за тебя, за вас обоих! — обняла её Мадлен. — Можете рассчитывать на нашу помощь, поможем всем, чем только сможем. Жанетта и Жюльетта были очень рады и сказали, что с нетерпением ждут малыша. Жанетта и Жюльетта были очень рады и сказали, что с нетерпением ждут появления малыша. Фикс и Милдред тоже узнали радостную новость. Они обняли своих друзей и от всей души поздравили их. Когда они вернулись домой, Фикс сказал жене: — Я восхищаюсь Филеасом и Аудой! Они столько всего пережили, но не сдались. Теперь на подходе ещё один малыш. Наша компания детей станет настолько большой, что, учитывая их ребят, наших и детей Паспарту, я не знаю, где они будут собираться играть — нам понадобится довольно большое место. — Верно, Уилберт, — согласилась Милдред. — После всего, что им пришлось пережить, мистер Фогг и Ауда заслуживают всего счастья на свете. В последующие дни Ауде не становилось лучше. Первые месяцы этой беременности были самыми трудными по сравнению с предыдущими. Несмотря ни на что, она была счастлива, окружённая заботой Филеаса, любовью своих детей и друзей. Ауда надеялась, что всё это скоро пройдёт, чтобы не причинять никому беспокойства. Она никогда не чувствовала себя так плохо. Когда она носила Фила, её слегка подташнивало; с Аидой — довольно сильно, но не так, как сейчас; с Уильямом она почти не чувствовала беременности, а с Элизой недомогание было недолгим. Но сейчас всё было иначе. Только объятия Филеаса приносили ей облегчение. Каждый день он целовал её живот и нежно приказывал малышу не мучить мать. После третьего месяца наконец-то наступила истинная благодать — её недомогания отступили, исчезнув почти полностью. К ней вернулись силы, и Ауда стала проводить больше времени с детьми. Дамы из ассоциации знали о её состоянии и осыпали её поздравлениями. Ауда уведомила их, что некоторое время не сможет посещать собрания, но попросила держать её в курсе всего, что связано с благотворительностью и приютом. Леди Бервик посоветовала ей беречь своё здоровье и ни о чём не беспокоиться. Однажды утром Ауда встала с постели и внезапно замерла. Она почувствовала боль, но тревога сменилась ужасом, когда она увидела красное пятно на простыне. — ФИЛЕАС?! Фогг как раз надевал жилет поверх рубашки. Её испуганный крик заставил его вздрогнуть. Он обернулся и бросился к ней. — Что…? ЧТО С ТОБОЙ, ДОРОГАЯ? Ауда сжалась у кровати, слёзы катились из её глаз. — Больно!— паника наполнила её голос. — Филеас… на простыне... Фогг посмотрел, и что-то острое, казалось, пронзило сердце. Однако он тут же взял себя в руки. — Успокойся, дорогая, просто успокойся, — быстро, но нежно произнёс он. — Вот так… — Он бережно поднял её на руки и уложил на кровать. — Я здесь, милая, всё в порядке. Его страх и боль были безграничны, но он ни за что на свете не подал бы виду перед Аудой. — Филеас… — Её глаза, полные страха, отчаянно впились в его глаза. — Я потеряю ребёнка! Нет… я не хочу его потерять! Каким-то образом Фогг сохранял спокойствие. — Тсс, тише, моя малышка, тише, — он ласково коснулся её. Его зрачки дёрнулись. — Ничего плохого не случится. — Он старался говорить уверенно, не зная, удаётся ли ему это. — Но… — лихорадочно прошептала она, — я же не потеряю нашего ребёнка, правда? Сердце Фогга сжалось. Такое чувство он испытывал лишь однажды в жизни — когда Ауда была при смерти после недавних драматических событий. Сейчас он чувствовал почти то же самое, с той лишь разницей, что нынешняя ситуация казалась чуть менее ужасной. И всё же… Он беспокоился о малыше, но его тревога за Ауду была гораздо сильнее. — Я не потеряю нашего ребёнка, да, Филеас? — отчаянно продолжала спрашивать она. Фогг снова сглотнул, пытаясь избавиться от горького комка в горле, но безуспешно. — Всё будет хорошо, дорогая, — заставил он себя сказать, даже сумев слегка улыбнуться. Он должен был успокоить Ауду и самого себя. — А теперь просто расслабься, моя малышка. Я сейчас вернусь. Фогг выскочил из спальни и закричал:— Мэри! Паспарту! Кто-нибудь, немедленно пошлите за доктором Беннеттом! Он поспешил обратно к Ауде, укрыл её одеялом, сел рядом с кроватью, взял её руку в свою и склонился над ней, словно защищая от всех невидимых опасностей. Доктор Беннетт вскоре прибыл в сопровождении встревоженного Паспарту. — Пока нет ничего беспокоивающего, — заключил доктор после осмотра. — Иногда такое случается. — Но со мной такого раньше не бывало, — слабо проронила Ауда. — Что нам делать, доктор Беннетт, чтобы предотвратить любой риск подобного рода? — напряжённо спросил Фогг. — Всё практически так же, как и во время предыдущих беременностей. Только на этот раз миссис Фогг потребуется больше отдыха. — И после короткой паузы врач добавил: — Буду откровенен: раз это случилось однажды, значит, есть риск, что это повторится. Но пока всё в порядке. Лицо Фогга оставалось бесстрастным, но тревога глодала его изнутри, пока Ауда смотрела на доктора Беннетта с нахлынувшим страхом. — Доктор, мне нужно оставаться в постели до рождения ребёнка? — её голос дрогнул. — Я сделаю это, если вы скажете. — Разумеется, — твёрдо добавил Фогг. — Если моей жене придётся оставаться в постели до конца беременности, так и будет. Я сам буду о ней заботиться. Доктор Беннетт решительно покачал головой. — В таких крайних мерах нет необходимости, по крайней мере, сейчас. Советую вам сегодня оставаться в постели, миссис Фогг, а завтра, если будете чувствовать себя хорошо, можете вставать. Ауда улыбнулась, уже более спокойная. — Спасибо, доктор Беннетт, я буду строго следовать всём вашим указаниям. Кроме того… — она сжала руку Филеаса, с любовью глядя на него, — у меня самый замечательный муж на свете. Фогг едва заметно улыбнулся, скрывая своё волнение. Смущённо кашлянув, он поцеловал руку Ауды и кивнул доктору Беннетту, который попрощался и ушёл. Фогг пошёл проводить его к выходу. В вестибюле он остановил его, не в силах сдержать ещё один тревожный вопрос: — Скажите мне честно, доктор Беннетт: всё ли в порядке с моей женой и малышом? Филеас явно полагал, что есть нечто, о чём доктор умолчал в спальне и чего Ауде знать не следовало. — Я уже сказал вам, мистер Фогг: пока всё в порядке, — повторно заверил его доктор. — Если миссис Фогг будет внимательна к своему здоровью, вряд ли найдётся причина для беспокойства. — Как вы считаете, — Фогг напряжённо посмотрел на него, — могло ли состояние моей жены стать последствием всего того, что ей пришлось пережить в последнее время? — Я не могу сказать наверняка, мистер Фогг. Возможно, шок и перенесённый стресс оказали влияние. Но это не обязательно. Даже медицина не всегда способна точно определить причину проблемы в такой деликатный период. Будем надеяться, что у миссис Фогг больше не будет осложнений. После того как доктор Беннетт ушёл, Фогг поспешил подняться наверх. Ауда послушно лежала в постели. Она выглядела спокойнее и какой-то задумчивее. — Как ты себя чувствуешь, любовь моя? — он склонился над ней, взяв её руку в свою. — Лучше, — тихо ответила она и попыталась приподняться. — Нет, дорогая, прошу тебя, не вставай, — удержал её он с твёрдой нежностью. — Останься сегодня в постели. Ты слышала, что сказал доктор Беннетт. — Я хочу только сесть, Филеас. Я больше не могу лежать в таком положении. Фогг поддержал её и бережно помог ей сесть в постели. — Вот так… — Он заботливо подложил подушку ей под спину. — Тебе удобно, дорогая? — Да, — кивнула Ауда с облегчённой полуулыбкой. Она посмотрела на него и сказала: — Знаешь, Филеас, я размышляла… может быть, всё это происходит сейчас потому, что я уже не так молода? Фогг не поверил своим ушам. Он неудержимо рассмеялся и присел рядом с ней. — О чём ты говоришь, дорогая? — Это правда, — совершенно серьёзно подчеркнула Ауда. — Мне уже за тридцать. В этом возрасте всё возможно. Фогг не переставал смеяться: — Ради Бога, дорогая моя… Если ты уже «не так молода», — недоверчиво подчеркнул он, — то я, должно быть, уже старик. Старик с тростью, и не с джентльменской, а с самой настоящей! — Он скорчил гримасу и притворно сгорбился. Ауда от души рассмеялась. Довольный тем, что рассмешил её, Фогг комично продолжил: — У наших пятерых бедных детей будут старые родители. Им придётся выводить нас на прогулки, кормить нас… Особенно их отца, который, вероятно, к тому времени уже будет в инвалидном кресле. Ауда уже заливалась смехом. — О, Филеас… — она легонько толкнула его в плечо. — Я не совсем это имела в виду. — Я пошутил, дорогая. — Фогг поцеловал ей руку, посмотрел в глаза и стал её убеждать: — Ты не должна так думать. Ты ещё молода и полна жизни. Что касается меня, пока я жив и здоров, я буду отдавать всё ради тебя и детей, как всегда и делал. — Ауда хотела что-то сказать, но он приложил палец к её губам: — Всё будет хорошо. Сейчас тебе нужно просто отдохнуть и не обременять себя домашними делами. Не нужно бегать за детьми. Да, я понимаю, что тебе будет трудно сидеть без дела, но это необходимо ради твоего здоровья и здоровья малыша. И никаких усилий. *** Три дня спустя вся семья собралась внизу, в уютно освещённой гостиной. Вечер был тёплым, и разжигать камин не было необходимости. За окнами царила фиолетовая темнота, пронизанная светом ламп снаружи, отбрасывающих медный отблеск, а монотонный шум проезжающих карет и стук копыт приятно дополняли интимную атмосферу. Ауда сидела на диване, окружённая подушками, чтобы ей было удобно со всех сторон. К счастью, до сих пор у неё не было никаких других симптомов, угрожающих беременности, поэтому она могла вставать и немного ходить. Она занималась некоторыми повседневными делами, но очень лёгкими, и даже их Филеас ей почти не позволял, осыпая заботой. Ауда чувствовала себя комфортно, хотя ей было немного непривычно сидеть без дела. Она не привыкла к этому, но знала, что это необходимо, и не возражала. Она проводила время в основном за лёгкими занятиями с детьми, шитьём и чтением, намереваясь вернуться к написанию своей книги — пришло время закончить её. Сейчас Ауда была полностью поглощёна   романом «Джейн Эйр», часто отрывая взгляд от страниц, чтобы с улыбкой и любовью смотреть на мужа и детей. Фогг и Фил сидели за письменным столом в углу гостиной — отец и сын решали математические задачи и обсуждали законы физики. Аида и Элиза, поджав под себя ножки, сидели рядом на ковре, каждая была занята своим делом: младшая играла с куклами, а Аида занималась рукоделием. Ауда научила её шить, и девочке это очень нравилось. Это не мешало сёстрам шептаться по-девичьи и заливаться смехом. Чуть в стороне на животе лежал Уильям, занятый расстановкой своих оловянных солдатиков рядами. Ауда наслаждалась этим приятным вечером, наполненным семейным теплом и покоем. Но её покой вскоре нарушил внезапный разговор, вернее, спор между детьми, который заставил её отвлечься от своего уютного уединения. — Я с нетерпением жду рождения малыша, — с энтузиазмом начала Аида. — Надеюсь, это будет девочка. Я очень хочу ещё одну сестрёнку. Было очевидно, что в этом возрасте, почти в восемь лет, Аида была готова захотеть сестру, и от прежней ревности, с которой она встречала появление Элизы, не осталось и следа. — Нет, нет! — Уильям отвернулся от своих оловянных солдатиков. — Только не ещё одна девочка. Я хочу братика! — А я хочу сестрёнку! — возразила Аида, не собираясь отступать. — Зачем тебе ещё одна сестра? — спросил Уильям, нахмурив брови. — Разве у нас уже нет Элизы? Столько девчонок в доме... это будет ужасно скучно. — Не будет скучно, — нахмурилась Аида. — С мальчиками будет ещё хуже. Они шумные и непослушные. Как ты. — Это неправда. Мальчики гораздо интереснее девочек. Притворяясь, что читает, Ауда слушала их, всё больше расстраиваясь. При других обстоятельствах она бы, конечно, вмешалась и прекратила спор детей, убедив их, что это от них не зависит и что неважно, мальчик это или девочка, главное, чтобы ребёнок был жив и здоров. Но сейчас она молчала, безучастно глядя в открытую книгу перед собой. Сидя в стороне, Фогг почувствовал её состояние. — Уильям, Аида, — строго сказал он, повернувшись к ним, — прекратите спорить. Вы беспокоите маму, а этого быть не должно. Когда малыш появится на свет, — смягчившись, добавил он, — мы все будем ему рады и будем любить его, независимо от того, мальчик это или девочка. Дети замолчали, но ненадолго. — Я тоже хочу младшую сестрёнку, — добавила Элиза, оторвав взгляд от своей куклы. — Мы будем играть с куклами вместе, и я буду расчёсывать ей волосы и завязывать ленточки. — Я так и знал, — недовольно пробормотал Уильям. — Я знал, что Элиза поддержит Аиду. Потому что вы девочки и поддерживаете друг друга. — Он повернулся к старшему брату за помощью: — Фил, разве ты тоже не хочешь братика, как и я? — Не знаю, — пожал плечами Фил, едва следя за нитью спора и будучи погружённым в решение задач. — У меня нет предпочтений. — Почему ты так хочешь, чтобы это был мальчик? — горячо спросила Аида младшего брата, словно пытаясь его отговорить. — А что, если девочка? К тому же у нас есть брат — Фил. — Но он большой. Я хочу, чтобы дома был мальчик поменьше. С братиком будет намного веселее. — Его голос стал восторженным. — Я научу его лазить по деревьям, а когда будем в Девоне, мы вместе пойдём на рыбалку. — Девочки тоже могут лазить по деревьям и ловить рыбу, — упрямо настаивала Аида. — Это неправда, это совсем не одно и то же. — Уильям с надеждой повернулся к матери: — Мама, а ты кого хочешь? — Да, мама, скажи нам… — Аида посмотрела на неё с ожиданием. — Кого ты больше хочешь: мальчика или девочку? — Мама, ты же хочешь девочку, правда? — нетерпеливо спросила Элиза. Ауда молчала. Она подняла голову и посмотрела на детей. Её зрачки задрожали, словно она вот-вот расплачется. — Я… — прошептала она. — Я хочу пойти прилечь. И, ничего больше не добавив, она медленно встала и вышла из гостиной. Наступила полная тишина. Четверо детей выглядели изумлёнными. В свою очередь, Фогг тоже встал, готовый последовать за ней. Однако прежде чем уйти, он повернулся к детям. — В этот вечер вы вели себя не очень хорошо, — серьёзно сказал он им с явным упреком. — Особенно вы двое, — кивнул он Уильяму и Аиде. — Не стоит спорить о таких вещах. Хорошо подумайте об этом. Это касается всех вас четверых. Фогг последовал за Аудой, опасаясь, что она слишком расстроена. Он нашёл её в спальне у окна, смотрящей вдаль. Фогг бережно укутал её в одеяло. — Ты в порядке, дорогая моя? — спросил он. Ауда поспешно повернулась к нему — она выглядела спокойной, но слишком подавленной. — Да, Филеас. Только… — её голос затих. Фогг обнял её со словами: — Дорогая, я вижу, что спор наших детей расстроил тебя. — Он погладил её по волосам и улыбнулся с напускной беспечностью. — Не стоит. Они ещё маленькие и говорят, не задумываясь. На самом деле это нормально, что их волнует пол малыша. — В этом-то и проблема, Филеас, — Ауда с грустью посмотрела на него. — Может быть… малыш вообще не появится на свет. Фогг напрягся, охваченный тревогой. — Почему ты так говоришь? — Я не знаю… — в её голосе слышалось глубокое отчаяние. — Не знаю, смогу ли я выносить этого ребёнка до конца. Ты же знаешь, что на этот раз есть опасность для… Фогг тяжело вздохнул, словно ему не хватало воздуха. — Не думай о таких вещах, любовь моя, — мягко посоветовал он ей. — Мы сделаем всё возможное, чтобы избежать любых рисков. И прежде всего, мы должны верить, что всё будет хорошо. Ауда положила руки ему на грудь. — Да, это так. Я стараюсь верить, но… Ещё минуту назад, слушая детей, моё сердце сжималось от мысли, что… Они так яростно спорили о том, будет у них брат или сестра. Представь, Филеас, как они будут разочарованы и расстроены, если ребёнок так и не родится. Это станет для них настоящей травмой… — Тсс… — Фогг приложил палец к её губам. — Конечно, наш ребёнок родится, моя любовь, и он будет здоровым и сильным, как и все наши дети. Но для этого особенно важно, чтобы ты, моя дорогая, — он поцеловал её, — была спокойна и не тревожила себя мрачными мыслями. Ты знаешь, что я не позволю, чтобы с тобой или с малышом случилось что-нибудь плохое. Ауда на мгновение закрыла глаза. На её лице мелькнула успокоенная улыбка. — Знаю, Филеас, любовь моя, — ответила она. — Я всегда спокойна, когда мы вместе. — И так будет всегда, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. Она подняла голову, и их губы слегка соприкоснулись. — Филеас, — сказала Ауда, как только они отстранились друг от друга, — пожалуйста, не сердись на детей. Они так рады, что у нас будет ребёнок, но понятия не имеют, что происходит. — Я на них не сержусь, дорогая, — мягко заверил её Фогг. — Я просто хочу, чтобы они поняли: в ближайшие несколько месяцев им нужно быть более сдержанными в твоём присутствии. Но я не хочу быть с ними строгим. Ты же знаешь, как сильно я их люблю. — Конечно, знаю, — улыбнулась Ауда, почувствовав облегчение. — И они меня не беспокоили. Это моя вина. Я просто слишком эмоциональна. Так всегда бывает, когда я беременна. — Эмоции — это чудесная вещь, — сказал Фогг с любящей улыбкой. — Главное, чтобы они не ранили тебя, дорогая. Пойдём к детям. Они взялись за руки и вышли из спальни. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются!