Тюльпаны

Мальчишке было стыдно. Том рад бы был этим воспользоваться, но, увы, тот выражал это в самой нелицеприятной манере. Вернее, он, вроде, все делал верно, вот только беда в том, что Темный Лорд как-то не привык, что Гарри Поттер выполняет любой его приказ. Краем терпения стала случайно брошенная фраза: «Поттер, заткнись». То, что Гарри перестал ему докучать вопросами, порадовало его через несколько минут, когда он смог закончить сложный перевод. Заговаривать сам он еще не привык, и, лишь когда молчание затянулось до вечера, понял, что что-то сильно не так. — Гарри, — тот поднял на него глаза от какого-то вряд ли хорошо понятного ему темного фолианта. Единственного, который он нашел в кабинете. Парень не отходил от него, благодаря чему симптомов почти не наблюдалось, но растянутая благодарность была Лорду непонятна и даже наводила на сомнения о вменяемости проклятого гриффиндорца. — Гарри? — Что? — как ни в чем не бывало, спросил тот, словно не он молчал весь день из-за глупого распоряжения. Голос был слегка хриплый после долгого молчания. От всего этого Реддла перекрыло, он ощутил неконтролируемый зуд внутри, впервые не связанный ни со злостью Поттера, ни с его отсутствием. — Ты за день и двух слов не сказал. — Не хотел мешать, — пожал плечами тот. Поражающие мысли крутились в сознании Темного Лорда: сейчас он припоминал, что за три дня, прошедшие после инцидента, не видел, чтобы Гарри применял магию без прямого на то указания. — Твоя проснувшаяся послушность и нежелание колдовать случаем не продолжение твоего глупого мученичества без всякого повода? — без обиняков спросил он, с удовольствием глядя, как парень заливается краской. — Не без повода. — Малфой в порядке, он поправился за день. Вам от павлинов досталось больше, — усмехнулся Том. — Откуда столько вины перед ним, разве вы не враги? — Черт! Перед ним мне просто неловко, но это вышло случайно, и все живы. А тебя я подставил! Из-за меня тебе было плохо после того, как ты отдал мне палочку под чертово условие, что я не доставлю проблем. Я просто пытаюсь… — он замялся, и Реддл махнул рукой, пытаясь добиться, наконец, ответа. Это было нестерпимо. Столько дней мучиться из-за чего-то столь глупого. — Я пытаюсь искупить вину… заслужить… — Что заслужить? — поторопил Реддл, поняв, что продолжать сам Поттер не собирается. — Прощение, — выдавил парень на грани слышимости. — О, — Том даже растерялся. Его прощения пытались добиться довольно часто, но не Гарри Поттер. И не тогда, когда он не злился. — Я прощаю тебя, — он много раз даровал прощение, но обычно после пыток и соответствующего наказания. Сейчас ни наказывать, ни даже изображать наказание не хотелось. Хотелось, чтобы чертов Поттер стал таким же живым и несносным, а не послушной куклой в его руках. Если честно Реддл готов был взвыть от собственных чувств, но он все же был одержим гриффиндорцем, а не его сломленной бледной копией. — Правда? — Гарри засветился так, словно Том даровал ему помилование, спасающее от смертной казни, например. Отвечать на глупый вопрос было не менее глупо, и все, что позволил себе Реддл, кивок. — А теперь не мог бы ты перестать себя вести как свеженький инфернал? Не думал, что скажу это, но тишина в твоем исполнении не слишком мне нравится, — неожиданно, как удар под дых, он получил жутковатое объятие, смазанное и слишком резкое. — Поттер, книги! — успел выкрикнуть он, когда стопка развалилась на его глазах, и книга-охотница, унюхав знакомый запах, громко заклацала зубами, получая ступефай от Лорда. Он глубоко вздохнул, стараясь не злиться за полчаса пущенной на нет работы, за книгу, которая теперь наверняка в обиде на него, и за кусок мантии, который она все же успела откусить. Он поднял пылающие красные глаза на Гарри, застывшего с выражением смущения на лице. Оскорбление повисло в воздухе, но осталось непроизнесенным. Изумрудные глаза буравили его виноватым ожидающим взглядом. — Ты моя лохматая катастрофа, — Том и не думал, что его голос может так предать его и прозвучать настолько омерзительно нежно. Если бы он знал себя чуть хуже, счел бы это за признание в любви. Поттер снес его книги. Поттер испортил его исследование. Поттер сломал ему жизнь, в конце концов. Он хотел разозлиться, исходя пеной, за каждую ерунду, за каждый проступок, но тонул в изумрудном расстроенном взгляде и не мог поднять голос. Среди всей этой злобной мишуры осталось одно единственное чувство — нужда в ярких глазах цвета его смерти и лохматой голове, которую, как он помнил, было приятно гладить, пока Поттер спал. — Я не хотел. — Я знаю, — он улыбнулся, и взмахом палочки вернул стопке прежний вид. — Гарри… — он немного замялся. Сегодня самочувствие было прескверное, и уходить от Поттера дальше, чем на несколько шагов не хотелось. Просить о том, чего он хотел, было непозволительно. Слишком поспешно, слишком не вовремя. А если Гарри взбесится? До конца дня Реддл и из комнаты своей выйти не сможет. Власть мальчишки раздражала, и жестокое выражение появилось на лице Тома. — Тебе плохо? — Поттер мигом оказался рядом, положив руку на спину между лопаток. Том выглядел донельзя удивленным. — Что? Я знаю, что ты будешь чувствовать себя по-разному… Какие у тебя планы на сегодня? Я могу помочь? Том впервые захотел сгрести кого-то в охапку и обнять. Сейчас Поттер действительно удивил его, причем приятно удивил. Откуда он вообще взялся, такой правильный? — Встреча Пожирателей. Если она затянется, мне… Твое присутствие было бы кстати, если ты не против, — так аккуратно, так слабо он еще никогда своих просьб не формулировал. Хотя, видит Мерлин, просить в детстве и отрочестве ему приходилось даже чаще других. — А они не убьют меня там по привычке? — Том слегка вздрогнул, но на лице юноши гуляла несмелая улыбка. При этом, как ни странно, он говорил вполне серьезно, словно реально допуская, что его казнят. — Поттер… Наденешь плащ? Маску не обязательно, просто спрячь лицо под капюшоном, — попросил он. — Они, что, не знают? — Реддл заскрежетал зубами. — Правда, ты сказал мне, но не сказал им? — поразился Поттер, все больше раздражая Тома. — О, да, конечно, я надену плащ с капюшоном, буду молчать и буду рядом. Не беспокойся. Его рука все еще лежала на спине Тома, создавая контакт, и вставать, прерывая его, Реддл совсем не хотел. Ладонь грела, заставляя ненадолго отступать душащий приступ, приводя Реддла в состояние эйфории выздоравливающего человека. Он прикрыл глаза, чтобы насладиться этими мгновениями чуть дольше. — Том, когда встреча? — В шесть. — Ты… То есть, мы опаздываем, — Реддл распахнул глаза, осознав, что просидел так, нежась в тепле Поттера непозволительно долго: минут десять, никак не меньше. Взметнувшись вверх, он подцепил Гарри за локоть. — Иди за мной. *** Время шло, и Реддл против своей воли отмечал, что парень его безумства достоин. Он достоин быть самым важным звеном чьей-то жизни, достоин помешательства на нем одном. Уникальный, неповторимый. Его Поттер. — Том, я случайно упал с крыши. Ты же умеешь вправлять переломы? — Том, а что это за цветок? — и потом, под крик «твою мать, Поттер», — ой, оно ядовитое, да? Мне что-то нехорошо. — Том, мы играли с Нагайной, она меня укусила слегка… вот тут… это лечится? — и беснующийся в течение нескольких часов вокруг его постели Реддл со своей собственной кровью в качестве антидота. — Том, Снейп сказал мне не трогать вот это… — весь в какой-то склизкой явно опасной гадости Поттер обвел себя рукой. — Том, ты не поверишь, тут недалеко такая колония акромантулов! — сообщает светящийся олень усталым голосом. — Нет-нет, все в порядке, я жив. — Том, а это твоя виверна живет в подвалах? Как, нет? Ну, значит, теперь моя. — Гарри, если ты еще хоть раз влетишь ко мне вот так, я запру тебя в комнате, — один виноватый кивок. — Прости, Том, к тебе можно? — раздалось вежливо через пару дней после последней «виверны». — Да, входи, — несмотря на спокойствие юноши, Реддл привычно напряг-расслабил мышцы, не зная, что сейчас будет. Новость об апокалипсисе или спокойное сидение рядом. Иногда это доводило, но в целом, такая жизнь заполняла какую-то нишу в его сердце, которая раньше пустовала. — Я хотел бы попросить тебя порекомендовать мне учебник по темной магии, — Гарри расторопно вошел и сел в кресло напротив работающего Реддла. — Хочу побольше узнать об адском пламени… — Похвально, — сказать, что Том удивился, это не сказать ничего. Подобного рвения он ждал, признаться честно, давно. — Я могу рассказать тебе, как его вызвать. — Это я уже нашел. Расскажи лучше, как его потушить. — Его довольно сложно потушить магу, даже если он его сам и зажег. Проще подождать, пока оно само потухнет, — с расстановкой ответил Темный Лорд. — Но я дам тебе книгу вечером… — Вечером? — глаза Гарри на мгновение потеряли тот слой безразличия, которым были покрыты. — А можно мне… Как-то самому найти книгу? А то знаешь, до вечера столько всего произойти может… — Поттер… — «ласково» прошипел Том на парселтанге. — Ты устроил пожар? — Пожар это слишком сильно сказано. Маленький такой костер. Малюсенький, — Гарри сложил пальцы, демонстрируя малые размеры своего костерка, но именно в этот момент снаружи раздались дикие вопли, содержащие ошметки фраз «оно вырвалось». После этого случая уже Пожиратели замирали под взглядом Гарри так, словно на них во все глаза смотрел василиск, а не наоборот. Белла все еще появлялась в доме даже слишком редко, но при возможности высказала своему Лорду все, что думала о маленьком проблемном гриффиндорце. К несчастью, ее высказывания содержали по большей части покровительственно-умиленную речь, а не последнюю ругань сапожника, как рассчитывал ее Милорд. — Неужели мальчишка тебе понравился? — хмуро уточнил он. — Светлый маг научился сам по книжке вызывать адское пламя за два дня на спор с моим племянником-идиотом, — витиевато ответила Белла. — Да, я бы предпочла видеть его в своей семье. В нем от Блэка столько же, сколько во мне. Он симпатичен мне как маг, как молодой человек и как восхитительный безумец. — Белла… — Вы же сами спросили, Милорд, — женщина подняла руки в извиняющемся жесте и сделала пару шагов назад. *** День Рождения надоедливого мальчишки подкрался как-то незаметно, и Том, несмотря на сопротивление собственной совести, все же решил порадовать это недоразумение чем-то большим, нежели просто пустой праздник в нелюбимом им доме. — Ты отпускаешь меня? — уточнил он еще раз неверяще в ответ на предложение Реддла. — На один день. Вечером, я надеюсь, ты придешь сюда вот этим порталом, иначе, ты знаешь, что будет, — он усмехнулся максимально безразлично, не уверенный в своем решении и его последствиях. Гарри счастливо улыбнулся, подскочил на месте и побежал собираться, уже из коридора крикнув «Спасибо». Гарри был абсолютно счастлив, прибыв в Нору. А еще, к собственному удивлению, он был безмерно благодарен. Том проявил человечность к нему далеко не впервые, он позволял ему переписываться с друзьями, даже разрешил позвать их в гости, Гарри сам не рискнул. Он не ограничивал свободу его перемещений, хотя иногда выдергивал резко откуда-нибудь, а временами заставлял проводить с ним целые дни. Странно, но на Собраниях Пожирателей, Гарри получил свое место. На троне Темного Лорда, по правую сторону от него. Он всегда садился под таким углом, чтобы мог, прикрытый их балахонами, беспрепятственно класть руку Тому на спину. Он делал это даже чаще, чем было необходимо, на самом деле, но ему начало нравится знать, что Реддлу не больно. Порой Гарри начинало казаться, что Том уже поправился, и он спрашивал себя, снова и снова, а не влюбился ли он во врага? Не спас ли его случайно, не заметив? — Гарри, мой мальчик! С Днем Рождения… — Дамблдор выглядел очень плохо, но был явно счастлив его видеть. — Здравствуйте, директор! — они, к счастью, уединились во дворе Норы, наблюдая за начинающим спуск солнцем, и сейчас никто не мог слышать их разговора, лишь наблюдать за ними издалека. — У тебя все в порядке? — Я же писал вам, — Гарри слегка нахмурился, — в начале было немного трудновато, но сейчас все хорошо. На самом деле, Том со мной обращается лучше, чем я того заслуживаю… — Не преувеличивай, чтобы меня утешить, — смешливо откликнулся старик. — Серьезно, я несколько дней назад случайно чуть не спалил нескольких Пожирателей адским пламенем… — глаза старика комично расшились. — А он… Ну, он конечно жутко ругался, но скорее на то, что я мог там сгореть, чем на что-то еще. Директор приобрел задумчивый вид. К удивлению, никаких увещеваний о применении темной магии не последовало. — Директор… — выдернул его из задумчивости голос Гарри. — Да, мой мальчик? — Это ведь нельзя, спасать его, да? — Альбус выглядел растерянным. Легонько пожав плечами, он словно искал слова для ответа. — Я знаю, что если спасу его, то навсегда. И потом я буду виноват в каждой смерти от его руки. — Спасти его… Гарри, вопрос не в этом, — Дамблдор покачал головой. — Можно ли полюбить его, вот в чем вопрос. — А если я… ну… если я полюблю его, директор? — Гарри виновато поднял глаза на профессора. — Значит, он получит много любви и жизни, — Дамблдор сделал небольшую паузу. — Гарри, тут ведь дело не в том, достоин он любви или нет. Это не так работает… Но лично я считаю, что раз кто-то вроде тебя сможет полюбить его, это говорит о том, что в нем еще осталось что-то человеческое. — Все те, кого он убил… Разве я не должен мстить за них? Разве не так все предполагалось? — с ненавистью прошептал Поттер, яростно глядя перед собой в задумчивости. — А ты ненавидишь его? — Это сложный вопрос… — Гарри, это очень просто. Ты сейчас его ненавидишь? — повторил Альбус. — Нет, — услышав холодный и немного испуганный ответ, старик слегка улыбнулся. — Но я должен. — Чтобы лишить жизни чудовище, ненависть и месть не обязательна, Гарри. Это могло бы случиться в качестве самообороны, или при защите близких… Не нужна ненависть, чтобы защищать то, что дорого, даже ценой чужой жизни, — профессор немного помолчал. — С другой стороны, чтобы хладнокровно убить человека, лучше иметь на это искренние причины. — Но мне кажется, что я влюбляюсь в него, профессор, — убито заявил парень, словно впервые осознавая это. — Мне неприятно, когда ему больно. Я не хочу смотреть, как он умрет. Порой мне кажется, что я так увяз в этом, что он уже здоров, просто пока не понял этого! Но что будет, когда он поймет? Война, смерть… — Нельзя запрещать любить себе из страха, мой мальчик, — Альбус выглядел печально. — А как же люди? Будущее? Как же общее благо?! — казалось, от разговора Поттеру становилось лишь тяжелее. — Гарри, как по-твоему, держать несогласных в застенках лишь чтобы они не могли высказаться, это благо? Благо ли убивать, пытать, подчинять? Может ли быть благом что-то, предназначенное исключительно для мести? — глаза Гарри расширились, он пару раз моргнул, все еще внимательно глядя на директора и не понимая его вопросов. — Профессор, зачем вы так? Я никогда не говорил ничего подобного… — его голос слегка дрожал. — Над входом в Нурменгард, предназначенный как раз для перечисленного, висит надпись, похожая на твои слова. «Ради общего блага», — написано на нем. Когда-то основатель этой тюрьмы тоже думал об общем благе больше, чем о себе, но на собственном горе не построить ничего хорошего, — Гарри нахмурился, переваривая слова своего негласного наставника. Они молчали, долго глядя на желтеющее вдали солнце, играющие медью на полевых травах. — Вы хотите сказать, что его стоит любить? — Я хочу сказать, Гарри, что любовь всегда стоит того. Всегда. Ее не нужно удостаиваться, мой мальчик. Ее нужно просто дарить и принимать, — старик вдруг подмигнул юноше. — Ты, наверное, ожидал от меня другой речи. Но ничего не попишешь… *** Том мирно заканчивал свои дела. Нелепое першение, конечно, отвлекало жутко, но ради Поттера и налаживания связей с ним можно и нужно было немного потерпеть. С юношей все складывалось до смешного удачно, настолько удачно, что краем мысли, самым неразумным и человечным, Том изловчался надеяться на благополучный исход. Не то, чтобы всерьез, лишь ради упражнения для ума… Проклятое жгущее чувство усилилось уже после обеда и, так как зелья пить все еще не хотелось, Реддл просто прошел в ванную, чтобы пережить очередной приступ. По утрам, до встречи с парнем, с ним такое случалось почти каждый день, и потерпеть один лишний раз не было так уж сложно. Он посмотрел на свое отражение, вполне довольное сложившейся ситуацией к его пущему неодобрению, и, стоя у раковины, решил немного подождать. Его накрыло лишь минут через пять, когда Темный Лорд уже был готов вернуться к своим темным властным делам, таки не дождавшись положенного ему волей судьбы и родовым проклятием приступа. Согнувшись над раковиной, он закашлялся, выплевывая несколько лепестков, уже не костеря и не ненавидя их сочный цвет. Обычно экзекуция длилась не больше пары минут, поэтому Реддл просто запасался терпением, слабо чертыхаясь в конце, чтобы последнее слово осталось за ним. На очередном приступе кашля легкие резко свело, и Том почувствовал, что не может вздохнуть. Ощущение было необычным и крайне пугающим. В горле словно скреблось полчище скарабеев, и мужчина кашлял, уже не имея воздуха. Судорожные спазмы диафрагмы не прекращались, и сползая на пол, Реддл пожалел, что не принял зелья… От недостатка кислорода помутилось в голове. Легкие словно связала невидимая цепь, не давая им расширяться, и Том беспомощно хватал ртом воздух. Он не слышал собственных шипящих вздохов и лишь очень смутно отметил кровь на полу, наконец осознав, что этот приступ может стать последним. Маг дернулся, пытаясь подняться, но его повело от слабости. Он упал на каменный пол, больно ударившись виском о плиты. Содрогаясь в конвульсиях, он водил головой по ледяному камню, усыпая пол иссиня-зелеными лепестками. Воздуха все еще не было. Перед глазами было почти темно… Последнее, что видел маг, пара темных бутонов… «Тюльпаны», — пронеслось у него в голове. *** — Том! — Гарри вернулся раньше положенного времени. Вполне возможно, что мужчина был сильно занят, но правда в том, что Поттеру позволялось присутствовать рядом практически в любой момент его жизни. Исключительное, на самом деле, положение вещей. Гарри было позволено все. Даже объявить шепотом, что ему нестерпимо скучно посреди собрания или переговоров, и вместо Круцио получить обещание закругляться в течение буквально пяти минут. Удивительно, впрочем, было не это. Самого Гарри поражало то, что чем больше он чувствовал вседозволенность, границы которой иногда проверял, тем больше старался молча быть рядом, не отсвечивая и конечно не создавая проблем. Зная, что его не накажут за драку с Пожирателями, он не дрался. Понимая, что может испортить Тому все его драгоценные фолианты, не получив наказания, он сдувал с них пылинки. Зная, что ему позволено кричать на Реддла, он никогда не поднимал на него голоса. — Том, ты у себя? — попробовал Гарри еще раз, не рискуя пересекать порог комнаты без разрешения. Мысли его крутились в голове и были слишком радостными. Две порции торта были плотно упакованы и радовали юношу больше, чем все остальные подарки. — Том? — решив, что вреда, если он просочиться к Реддлу не будет, Гарри медленно открыл дверь. Его настроение было слишком хорошим, чтобы думать о возможных последствиях, кроме того, хотелось еще раз убедиться во вседозволенности, которая, в сочетании с правилами Тома для других, пьянила. Ему единственному можно было находиться в личных покоях Лорда. Это бесило всех, но Гарри находил в этом успокоение. Положив бумажный пакет на рабочий стол Реддла, он пошел в ванную, чтобы вымыть руки: правила Тома по обращению с его бесценными книгами были очень строгими, и Гарри, несмотря на отсутствие круциатусов, их усвоил. Сидеть без дела не хотелось, и Поттер уже успел выучить названия фолиантов, которые не кусаются и не проклинают при открытии, так что он решил не утруждать себя сидением без дела. Когда юноша открыл дверь, его сердце в ужасе замерло. — Том…