Тюльпаны

Онемение было приятным. Наверное, оно лишь подтверждало мысли Гарри о собственной психопатии. И все же, он был благодарен этому холодному ощущению омертвения — только благодаря нему он не сошел с ума. Приступ длился пару часов, и Том, в какой-то момент, просто выгнал его из ванной, заставив тем самым сидеть у двери, беззвучно молясь всем известным и неизвестным силам о спасении. О времени. Ни о каком сне и речи не шло. Едва Реддл вышел из ванной, Гарри просто помог ему дойти до постели и устроиться в ней. Когда тот обессиленно рухнул на подушку и мгновенно уснул, Поттер мог лишь укрыть его и сидеть рядом, гладя по волосам, продолжая свои бесполезные беззвучные молитвы. Если это была не любовь, то любви он знать не хотел. Уже сейчас он бы с радостью поменялся с Томом местами просто чтобы не чувствовать накатывающего волнами горя. — Гарри? — Том не просто хрипел, он едва слышно шептал, можно сказать, выдыхал звуки. — Я здесь, — рука и так лежала поверх плеча Тома, чтобы не усложнять его дыхание, но давать достаточный контакт. — Я здесь. Мне позвать кого-то? Дать тебе воды? — Воды, — непонятно как и ради чего, но Реддл улыбнулся ему, изучая без ненависти, которую должен был бы излучать после вчерашнего. Быстро, попутно ударившись ногой о тумбу, Гарри соскочил с кровати, наполнил стакан и вернулся, игнорируя боль в мизинце, весьма сильную. Том сам, игнорируя попытку помощи, заполз на подушки повыше и взял наполовину наполненный стакан дрожащими руками. — Спасибо. — Не разговаривай, — мотнул головой Поттер, который, в действительности, хотел сказать: «Не благодари меня». — Я в порядке, — сообщил упрямец все тем же шепотом. — Мне позвать… — Все хорошо, — перебил Том его вопрос, вернув стакан. — Не грусти, — прохладные пальцы дернули Гарри за рукав, заставляя повернуться, и парень выдавил из себя улыбку. — Это был последний раз. — Не смей, — Гарри дернулся, словно ему залепили пощечину, и подскочил на ноги. — Нет-нет, — Том улыбнулся устало, но искренне. Это сбивало парня с толка. — Мне было так плохо, потому что проклятье умирало. Больше никаких чертовых цветов, Гарри. Слова доходили до разума медленно, по капле. Несколько секунд прошло, прежде, чем Поттер тяжело опустился на кровать. Облегчение запаздывало, топталось где-то на пороге, боясь наступить. — Как? — вырвался первый вопрос из нескольких сотен. — Ты, — усмехнулся Реддл. — Глупый ребенок, — пожурил он. — Но… — Поттер со своей неправильностью уже почти смирился, и прямо сейчас картина его мира ломалась вновь, в обратную сторону. Он не был уверен, что выдержит. — Но, — усмехнулся Том, — иногда стоит открыть рот и произнести несколько слов. Несколько слов… Мысли тяжело ворочались в отяжелевшей из-за нервов и бессонницы голове. Гарри, кажется, поддавшись страху и панике, высказал Тому все, включая признание в любви. Юноша тяжело вздохнул, чувствуя себя идиотом. — Какой дурак… Я должен был всего лишь произнести это… — не спрашивал, но утверждал он, не глядя на Реддла. Взгляд устремился в пустоту. Он мог сказать это в тот день, найдя Тома, едва живого. Он мог убрать боль. — Твое очаровательное признание, конечно, помогло, — Том широко улыбнулся. — Но убедило меня твое предложение умереть, чтобы продлить мою жизнь на пару месяцев. Вопросы в голове погасли, как выключенный светильник. Знать, что Том здоров, было намного важнее, чем выяснять, почему. Силы, которых после всего этого и так оставалось немного, покидали. Гарри ссутулился, словно из него вытащили стержень, который его держал. Он даже сам не понимал, сколько боли и неизбежности в нем жило все это время. — Ты здоров… — озвучил он факт, не чувствуя ничего, кроме пустоты. Радости, почему-то, не было. — Да, — подтвердил Том. — Ты опять не спал? Юноша покачал головой. Он не понимал, как вообще кто-то на его месте смог бы уснуть, когда близкий человек мечется в агонии, едва сдерживаясь, чтобы не кричать в голос. — Не вышло. — Ложись, — предложил мужчина, отодвигаясь на край кровати. — Давай, тебе нужен сон. — Тебе плохо? — вместо того, чтобы рухнуть на подушку, как ему хотелось, Гарри дотронулся до слишком холодной руки Реддла, беря ее в свои. — Ты не выглядишь здоровым… — Тело лечится. Исправляет последствия. На это нужно много сил, я отдохну, и все будет в порядке, — судя по тому, что мужчина произнес все это на одном дыхании и не закашлялся, ему правда было на порядок лучше. *** Солнце уже начало опускаться к горизонту, когда Том наконец вылез из кровати, с лихвой отдохнувший и довольный своим состоянием. Гарри свернулся сонным клубочком на своей стороне кровати, даже не уставший, а изможденный. Трогать его совсем не хотелось. Желание почувствовать воздух, оценить свои новые возможности, затмило все. Том глубоко вздохнул. Грудь отозвалась остаточной болью, но он мог свободно дышать. Тихо одевшись, он покинул комнату, мысленно активируя метку Беллы. Безупречно. Он покинул спальню, направился вдаль от Поттера, но ничто внутри не отзывалось на это. Ничто не топорщилось, не царапалось внутри, грозя разорвать его. Темный Лорд улыбнулся. — Милорд! — с Беллой они столкнулись в коридоре. Было очевидно, что женщина спешила, ее встрепанные смоляные волосы были неаккуратно заколоты и падали на шею и лицо. — Белла, — настроение было не просто отличным, оно было идеальным, и маг жестом пригласил женщину в кабинет. Та пару раз оглянулась по сторонам, похоже, собираясь начать спор, и Волдеморт повторил с нотками угрозы. — Белла… Ведьма шмыгнула в кабинет, куда маг галантно пропустил ее, открыв перед ней дверь. — Милорд, если позволите, желательно позвать мальчишку. Наша вражда ничто, если… — Белла, — прервал он ее. — Я здоров. Лестрейндж застыла, глядя на него в высшей степени непочтительно, едва ли не раскрыв рот. В ее голове явно шла усиленная умственная работа. — Поттер…? — пискнула она вопросительно. — Поттер, — улыбнулся Реддл, взмахом руки приглашая ведьму сесть. — Поттер… — растерянно повторила колдунья, встряхнув головой, от чего заколка окончательно съехала. Впрочем, Белла даже не заметила этого, слишком занятая своими размышлениями. — Я позвал тебя, чтобы постепенно забрать у тебя дела… — во время болезни он озаботился, чтобы в этот раз Пожиратели не остались без главы. Женщина была единственной, кому он доверял безоговорочно. — Д-да, конечно, Милорд, — она быстро сориентировалась в ситуации, понимая, что не имеет права задавать личные вопросы. — Я не ожидала этого, поэтому могу предоставить только устный отчет. — Не стоит. Думаю, мне потребуется пара дней, — он улыбнулся ей, видя ее шок в ответ на это. — Понравилась ли тебе власть, Белла? Лестрейндж распахнула черные глаза в ужасе, почувствовав себя почти оскорбленной. Она сжала губы, но все же ответила почтительно. — Милорд, думаю, власть нравится большинству людей, но это не значит, что они готовы на все, чтобы ее получить, — заявила она, слегка подняв подбородок. Поняв, о чем она, Реддл едва не засмеялся. Такой легкости он не чувствовал давно. — Белла, я не обвинял тебя в попытке присвоить место Темного Лорда, — он все же не сдержал усмешку. — Я лишь хочу знать, понравились ли тебе твои обязанности. Видишь ли, за твою помощь, я хотел бы тебя вознаградить. Но если обязанности тебе не по душе, это скорее будет наказанием… Итак, понравилось ли тебе управлять действиями Пожирателей? — Да, Милорд, — с дрожью в голосе подтвердила женщина, подкрепив ответ легким кивком. — Отлично. Ты справлялась со всем практически безупречно, — похвала от Темного Лорда была настолько редкой, что одна из сильнейших и безумнейших волшебниц века покраснела как школьница. — С этого момента ты будешь помогать мне с внутренним кругом, а когда меня нет, будешь замещать меня. — Б-благодарю, Милорд, — Лестрейндж практически заговаривалась. — Это огромная честь. Поднявшись, она опустилась на колени перед ним, целуя его мантию, а после переходя на колено, пока он резко не дернул ногой, нахмурившись. Это было привычным для женщины — его верной Беллы — но сейчас Том не собирался позволять такое. — Не стоит, — осадил он ее слишком холодно, но сразу вспомнил, сколько раз поощрял к такому поведению и его продолжению. Она заменила ему всех случайных любовниц, и он одернул себя — не следовало обращаться с ней как с озабоченной ведьмой. Все, что она когда-либо делала, было направлено на помощь ему. — Полагаю, я должен кое-что изменить… — Простите, Милорд, — покаялась ведьма, отступая. — Гарри спит наверху, — непроизвольно вырвалось абсолютно неподходящее объяснение, и волшебница распахнула глаза. — Думаю, стоит упразднить… целование мантии и все остальное. Непонятно как для Тома, но восхитительный разум этой женщины как-то построил логическую цепочку, которая оказалось верной. Сам он ни за что бы не смог сложить Гарри, спящего наверху, и отказ от физического контакта, и получить причину. Белла смогла. — Я очень рада за вас, мой Лорд, — произнесла она честно, лишь слегка вздрогнув. — Простите, — она опустила глаза, зная, что могла перейти черту. — Все в порядке, Белла. Повисло молчание, достаточно комфортное для них обоих. Белла явно усиленно думала о чем-то, а он не торопил ее, да и сам никуда не торопился. — Милорд… Правильно ли я понимаю, Поттер и его близкие — неприкосновенны, — раздался неожиданный вопрос ведьмы. — Разумеется, — Том не понимал, с чего это вообще можно считать спорным, но он точно знал, что Лестрейндж не стала бы уточнять это просто так. — Почему ты решила, что это могло измениться? Белла слегка пожала плечами, сложив руки в замок и словно пытаясь стать меньше. Обычно, Реддл просто прикрикнул бы на нее, но за полгода он оценил ее как преданную соратницу и, возможно, единственного друга. С самого начала болезни она неотступно следовала за ним, поддерживая его дело и защищая его интересы. — Кто-то нарушил этот приказ? — уточнил он, поощряя женщину к ответу. — Нет, что Вы, Милорд! — воскликнула она, отрицательно качая головой. — Но он теперь не нужен… — это было произнесено просто как факт, но Том скривился, едва не зашипев на посмевшую сказать такое соратницу. — Я не имела в виду… Простите, мой Лорд! — Гарри неприкосновенен. Любой, кто дорог ему, неприкосновенен, — отчеканил Реддл со злостью. «Не нужен», — вертелось в голове практически оскорблением. — Да, мой Лорд, — поспешно кивнула Белла. Ситуация казалась глупой, но не стоила его раздражения, и Том глубоко вздохнул. — Не нужен? — повторил он хмуро, желая узнать, как кто-то настолько необходимый может быть ненужным. — Простите, мой Лорд. Я лишь исходила из Ваших приказов, — он вскинулся, и Белла поспешно замотала головой. — Поймите, Вы отдавали мне приказы несколько месяцев назад. После того, лишь передали мне дела и оставили распоряжение, что Гарри Поттера трогать после вашей смерти нельзя. Я не знаю всего, и то, что он стал Вам дорог, это лишь мое предположение… Поняв, что именно произнесла, она приложила ладонь к губам. Под тяжелым взглядом Тома вытянувшись по струнке, Лестрейндж замерла на краешке кресла. — Вино или чай? — спросил Реддл спокойно, резко вспоминая, как Гарри всегда утягивает разнообразные чаи у него из-под носа, чтобы попробовать, и ловя блуждающую по лицу улыбку. В попытке справиться с разъезжающимися в не предназначенное Темному Лорду выражение губами, он максимально строго добавил. — Быстрее, Белла, пусть ты и гость, но я редко предоставляю выбор! — В-вино? — волшебница огляделась вокруг, похоже, ища в собственном сознании признаки отравления галлюциногенами. — Эльф! Принеси бутылку вина и два бокала! — распорядился Реддл, и через несколько секунд на журнальном столике возникло требуемое и небольшая тарелка с закусками. Вино уже было разлито по бокалам. Глядя на декоративно разложенные кусочки сыра, Том улыбнулся — сегодня ему определенно было, что праздновать. Праздновать он предпочел бы с Гарри, но Гарри спал. — За тебя, Белла, — поднял он тост. — А? — очевидно, в междометии был спрятан какой-то вопрос, но восклицание так и повисло в воздухе. Белла подняла бокал, чокнувшись с Реддлом, который явно чокнулся, если смотреть с ее стороны. Они провели минуту в тишине, потягивая вино, прежде, чем женщина заговорила. — Милорд… Я хочу, чтобы вы знали, насколько я… — подобрать достаточно уважительные слова, описывая ее ужас, ее презрение к ситуации, безграничную гордость за Волдеморта и счастья от счастливого финала, ей не удалось. — Я очень рада, что Вы живы, мой Лорд, — неловко закончила она со слезами в голосе. Поймав его одобрительную улыбку, Белла нашла в себе силы продолжить. — Я не думала, что Поттер сможет… снять проклятье. Воспоминания потянулись цепочкой, и Том резко вспомнил, что хотел узнать у своей соратницы. — Белла, когда ты рассказала ему про магический брак? — спросил он, вспомнив, вчерашнее. — Когда вам стало плохо на его День Рождения. Он был так испуган, спрашивал меня, есть ли способ помочь вам… — оправдывалась Лестрейндж, глубже забиваясь в кресло. Она чувствовала себя виновной в том, что дала информацию врагу, но эта информация касалась скорее проклятья, чем ее Лорда. Впрочем, едва ли это ее оправдывало. Стоило ей вспомнить реакцию Гарри, как она сжала кулаки, выпалив: — Если бы это только было возможно, я бы скрутила его и заставила пойти на ритуал силой! — Белла… — угрожающе прошипел Реддл, чуть привстав. — Простите, Милорд! — казалось, колдунья опешила от собственной наглости. — Я имела в виду свои мысли на тот момент, не сейчас. Вино было крепким, и даже от половины бокала чувствовалось приятное тепло. Во всяком случае, Том не мог объяснить себе запальчивость ведьмы иначе. — Не подавай ему опасных идей, Белла. Вчера этот идиот предложил мне брак, зная, что это кончится его смертью, — тепло произнес он, ничуть не злясь ни на ведьму, ни на Поттера. — Хорошо, что в этот раз для того, чтобы совершить глупость нужно было мое согласие. — А как…? — ведьма взмахнула руками с досадой, замолкая. Сделав крупный глоток вина, она оперлась на собственную ладонь, опустив локоть на подлокотник. — Как спало проклятье? — уточнил Том, и леди Лестрейндж кивнула. Рассказывать о том, что происходило, точно не хотелось, хотя вопрос не злил, казался здоровым любопытством. — Ты знаешь, что проклятие снимает ответная любовь, Белла. Мне нечего к этому добавить. Если бы он не считал, что Гарри так сильно нужен сон, пожалуй, пошел бы наверх и разбудил его. Но оставалось только пьянствовать с Беллой. — Нужно дать понять, что статус Поттера постоянен, — проговорила женщина. — Весь внутренний круг ждет момента, когда будет дан приказ его разорвать. — Поясни, — Волдеморт ощутил, что гнев поднимается внутри новой волной. Пока Гарри, единственный Гарри, спасал его жизнь — против воли или нет, неважно — его люди планировали убийство юноши. — Простите, Милорд, но… Никто, кроме меня не знает, зачем он нужен и на каком положении. Приказ не трогать его и его людей, но быть готовыми к истреблению, Вы давали лично, объясняя всем, что он временно нужен, — ведьма развела руками. — Они ждут, когда время закончится… Думают, что Вы наградите того, кто оборвет его жизнь. — Белла… — Том чувствовал, как магия внутри бунтует против мыслей о том, что Гарри может пострадать. Хотелось изувечить любого, кто посмеет хоть думать в этом направлении. — Через несколько дней назначим массовое собрание, где я представлю его как своего соратника, преемника, советника… — он зарычал и смолк, понимая, что все эти слова — не те. — А сам Поттер? Он согласится войти во Внутренний круг? — поразилась Лестрейндж, которая как ясный день видела, что именно ответит Поттер на такое предложение любому. — Мы не обсуждали этого, — признал Том. Бокалы опустели и наполнились заботливыми домовиками, и Реддл уже чувствовал, как опьянение кружит голову. — Я могу заняться подготовкой поместья Мраксов или вы пока остаетесь здесь? — невзначай поинтересовалась ведьма, словно это было простым вопросом. — Сейчас все довольно спокойно, я могу заняться организацией, — пояснила она любопытство. — Я не знаю, — раздраженно ответил Том, понимая, что многое не учел. — Предполагается, что мне следует узнать у него, где бы он хотел жить? — странно, но один вопрос про участие Поттера в его жизни вдруг стал сотней. Они множились как головы Гидры. — Смотря интересует ли это вас, мой Лорд, — озадаченно ответила Белла. Вопрос был риторическим, но женщину это не остановило. Она следовала сугубо Пожирательской логике — если есть вопрос, нужно ответить хоть что-то. — Займись организацией. На всякий случай, — внезапно потребность поговорить с Поттером и отпраздновать стала необходимостью допросить его с пристрастием. — По поводу его друзей, нужно понять, кто из них теперь не является врагами, — вновь заговорила ведьма. — И война?.. Среди Пожирателей ходят разговоры об ее возобновлении, ведь Вы объявляли перерыв, а не окончание, но… — Никакой войны! — почти прошипел Реддл, едва не хватаясь за голову. Реальность и его видение расходились слишком сильно. — Конечно, Милорд, — Белла быстро склонила голову в поклоне. — Если Поттер знает позицию… — Он не знает! — прервал ее Том. — Расскажи лучше о том, как идет восстановление имущества семей Внутреннего круга… Разговаривать о делах, не относящихся к опросу чужого мнения, было привычно. Общаться с Гарри стало нормой за последние месяцы, вот только будущее они не обсуждали. Реддл был уверен, что будущего нет. Гарри, кажется, думал так же. Неожиданно навалившиеся возможности стали сюрпризом, безусловно приятным, но чтобы использовать их требовалось время. Стук в дверь известил о том, что время за пределами комнаты тоже идет. Они с Беллой провели тут около пары часов, что определил Том, глянув на часы, и им правда стоило закругляться. Гарри, возможно, еще спал, но ничто не мешало Реддлу дождаться его пробуждения, не распивая вино со своей последовательницей. Впрочем, велика была вероятность, что стучал именно Гарри. — Войдите, — разрешил Том, с улыбкой глядя на входную дверь. — Милорд, — Люциус Малфой низко поклонился. — Письмо от Гарри Поттера Рону Уизли. Вы приказали не проверять его письма самостоятельно, а отдавать их мадам Лестрейндж или Вам лично, — напомнил он с нотками извинения. — Простите за беспокойство, но Вы оба здесь… — Давай его мне, — он взял письмо из подрагивающих пальцев постоянно нервничающего Люциуса, и тот поспешил к выходу, не забыв поклониться напоследок. Проверять письмо Гарри прямо сейчас не хотелось. Тот догадывался о проверке корреспонденции, и все же… После вчерашнего, он был здесь совершенно в другом статусе. Тем не менее, так как это еще не было закреплено формально, Том медленно развернул сверток. Побудило его к этому то, что Гарри, получается, уже проснулся, и занялся этим письмом сразу же. Наверняка, оно было переполнено его эмоциями и… Том окаменел. «Дорогие Рон и Гермиона! Я знаю, сколько беспокойств доставил вам этим летом. Вы злы на меня за то, что я не все рассказывал, но я не мог. Простите. И пускай это нечестно по отношению к вам, но не расскажу и сейчас. Пишу, потому что едва ли мы встретимся лично, а мне нужно попросить — не воюйте. Не воюйте ни с Волдемортом, ни ради Дамблдора, ни ради мести. Это не ваша война, не ваша обязанность. Если не сможете здесь прижиться — уезжайте. Только не умирайте просто так. Все, что я делал с момента, как пропал, происходило по моему согласию. Пожалуйста, никому ни за что не мстите — это ничего не принесет. Единственное, о чем я хочу попросить, это о мире. Я брал с собой несколько наших фотографий. Насколько я помню, они в одном экземпляре. Отправляю их с письмом и желаю удачного года. Не уверен, как это правильно делается, но посылаю вам ключ от хранилища в Гринготтсе, вы — самые близкие мои люди, и если бы я умел писать завещания, то точно завещал бы все вам. Понимаю, что вы захотите ответов, но единственное, что я могу сказать, это то, что я очень люблю вас. Я хотел бы встретиться с вами и сказать это лично, но сомневаюсь, что у меня будет такая возможность. Прощайте. P.S. Гермиона, Рон сохнет по тебе с четвертого курса. Рон, твои чувства взаимны. Умоляю, прекратите заниматься ерундой. Гарри Поттер»