Предсмертные Желания.

Они шли долго. Слишком долго, чтобы считать это нормальным. Коридоры Блэксайта не давали ощущения движения вперёд — скорее, создавали иллюзию, что они ходят по кругу. Двери сменяли друг друга, одинаковые, с потертыми номерами, иногда перекошенные, иногда приоткрытые на пару сантиметров, словно кто-то выходил и так и не вернулся, не удосужившись закрыть за собой. Пол под ногами был неровным. Где-то металл прогибался, где-то покрывался слоем скользкой слизи, оставшейся после затопления. Вода давно ушла, но влажность осталась — она въедалась в обувь, в костюмы, в кожу, заставляя чувствовать холод даже сквозь защитные слои. Уильям всё чаще ловил себя на том, что перестаёт различать звуки. Сначала пропал фон — гул комплекса, который сопровождал их с самого прибытия. Потом исчезло эхо шагов. Остались лишь редкие, резкие шумы: где-то далеко хлопала дверь, где-то скрежетал металл, а иногда раздавался звук, который нельзя было ни с чем сравнить — будто кто-то дышал слишком глубоко и слишком близко, но не здесь. Картер шла впереди. Спина прямая, шаг уверенный, но Уильям замечал, как иногда её плечи напрягаются, а пальцы сжимаются в кулаки. Она тоже это чувствовала. Просто не показывала. — Мы не останавливались с… — он взглянул на номер над очередной дверью. — …двенадцатой. — Знаю, — коротко ответила она. — Если остановимся — начнём думать. А это опаснее. Он не стал спорить. На одном из поворотов свет изменился. Лампы впереди горели слабее, а между ними были целые участки тьмы. В этих провалах взгляд будто тонул, не находя опоры. Уильям поймал себя на мысли, что старается не смотреть туда слишком долго — возникало странное ощущение, будто если задержать взгляд, тьма ответит. Именно там он и оступился. Кусок пола был сорван, оголённые металлические края торчали, как рёбра. Он зацепился ногой, потерял равновесие и с силой ударился боком о стену. Воздух вышибло из лёгких, а следом раздался неприятный, резкий звук — треск ткани. — Чёрт… — выдохнул он, с трудом поднимаясь. Картер мгновенно оказалась рядом. — Ты ранен? — Нет… но костюм. Разрыв был заметен сразу. В районе живота ткань разошлась, и холодный, влажный воздух комплекса тут же пробрался под защитный слой. Уильям инстинктивно прикрыл место рукой, но это было бесполезно. — Плохо, — сказала Картер тихо. — Очень плохо. Он кивнул. Теперь каждый шаг ощущался иначе. Не как движение — как риск. Он чувствовал себя открытым, уязвимым, словно часть защиты просто исчезла. Они прошли ещё несколько дверей. Комнаты сменялись: где-то стояли перевёрнутые столы, где-то — разбитые капсулы, пустые, с треснувшим стеклом и засохшими потёками на полу. В одной из них Уильям услышал шорох под потолком и резко остановился. Картер жестом приказала молчать, и они простояли так несколько долгих секунд, пока движение не стихло. К двадцать третьей двери они подошли вымотанными. Комната за ней была странно пустой. Один стол, один стул и один шкаф у стены. Слишком аккуратно. Слишком чисто. — Мне это не нравится, — прошептал Уильям. Ответа не было. Лампы заморгали. Сначала медленно. Потом быстрее. А затем раздался вопль. Он был оглушающим — резким, высоким, словно сам воздух разорвали на части. Картер схватила Уильяма за руку и потащила к шкафу. — Внутрь. Сейчас! Они едва успели захлопнуть дверь, как нечто пронеслось мимо. Скорость была такой, что глаз не успевал зафиксировать форму — лишь вытянутое, тонкое очертание, размытое движением. Ударная волна качнула шкаф. Уильям потерял равновесие и рухнул вниз, ударившись спиной о стенку. Картер упала рядом. Металл давил со всех сторон, воздуха было мало, а сердце билось так громко, что казалось — его услышат. Существо пронеслось ещё раз. Потом ещё. Шкаф дрожал. Когда всё стихло, тишина стала тяжёлой, вязкой. Они сидели, не двигаясь, не дыша, пока Картер не прошептала: — Кажется… ушло. Они выбрались осторожно. Уильям всё ещё дрожал — не от холода, а от осознания, насколько близко была смерть. — Двадцать четвёртая, — сказала Картер, глядя на номер. — Мы уже далеко зашли. Дальше они шли молча. Коридоры снова тянулись, но теперь каждый шаг был осознанным. В одном из боковых помещений они наткнулись на старый склад. Полки были завалены ящиками, часть вскрыта, часть сгнила от влаги. Картер рылась в хламе, пока не вытащила целый защитный костюм. — Повезло, — сказала она, бросая его Уильяму. Он переоделся быстро, чувствуя, как возвращается хоть иллюзия безопасности. Они вышли обратно в коридор. И только тогда, когда шаги снова стали ровными, Уильям заговорил: — Картер… — он замялся. — После всего этого… я понял, что не хочу больше молчать. Она посмотрела на него, но не остановилась. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Не знаю, выберемся ли мы отсюда. Но если не скажу сейчас — уже не скажу никогда. Она замедлила шаг. Потом остановилась. — Я знаю, — ответила она спустя секунду. — И я… тоже. Они не обнялись. Не было времени. Не было безопасного места. Но они пошли дальше — уже не поодиночке. И глубина вокруг будто стала ещё тише.