Предсмертные Желания.

Окружающее их пространство не баловало разнообразием: лишь безмолвные, давящие своей массой стены, несколько разрозненных столиков и тяжелые, пыльные шкафы составляли им компанию в этом забытом месте. Это было все, что находилось в непосредственной близости от них в те драгоценные минуты затишья, когда они пытались восстановить дыхание и прийти в себя после всего того ужаса, который им довелось пережить совсем недавно. Тишину, если ее можно было так назвать, то и дело прорезал тяжелый, вибрирующий гул. Муха, оставшееся по ту сторону массивных ворот, продолжало издавать свои жуткие звуки, которые эхом как то просачивались сквозь ворота. — Как твоя нога?— спросила Джиммити, нарушая мертвую тишину и поглядывая на его ногу. — Не сказал бы что хорошо, но и не плохо. Терпимо, если вкратце. — Это радует, нам нужно переждать какое то время, чтобы твоя нога меньше нервировалась. — Возможно и так, но ты же не хочешь что бы нас разорвали прямо тут?—спросил Уильям, расстроено глядя на Джиммити. — Не думаю что нас тут могут достать, впереди и сзади преграждают ворота, они вряд-ли смогут сюда пробраться. — Тогда нам стоит отдохнуть, по большей части, моей бедной ноге. Ну ты посмотри на нее.— Уильям поднял свою ногу и пошевелил ею. — Ну даааа.....она выглядит не очень, нам точно стоит здесь задержаться. Приняв обоюдное и вполне разумное в их положении решение, они предпочли держаться как можно ближе друг к другу, практически плечом к плечу, чтобы хоть немного сохранить крохотные крупицы тепла, еще остававшиеся в их телах, и не дать пронизывающему холоду окончательно одолеть их. Стремясь максимально обезопасить себя от ледяного дыхания этого места, они взобрались на поверхность стола и устроились на нем, стараясь держаться подальше от пола. Каменное покрытие внизу казалось по-настоящему мертвенным и пугающим: они понимали, что прямой контакт с этой ледяной поверхностью неминуемо привел бы к обморожению, а потому деревянная столешница стала для них своего рода спасительным островком в этом холодном и неприветливом пространстве. Спустя примерно два томительных часа, которые показались вечностью в этой гнетущей тишине, Уильям и Джиммити наконец смогли позволить себе краткую передышку. Это время было им необходимо, чтобы хоть немного восстановить силы и привести в порядок хаотичные мысли, лихорадочно прокручивая в голове варианты того, какие еще испытания могут поджидать их впереди. Первой от навязчивого оцепенения очнулась Джиммити. Ведомая инстинктом самосохранения и решимостью во что бы то ни стало найти выход из этого мрачного, лишенного тепла помещения, она поднялась на ноги и принялась внимательно изучать окружающее пространство. Ее взгляд зацепился за вентиляционную решетку, расположенную по правую сторону. В голове девушки мгновенно сложился план: это узкое отверстие могло стать тем самым единственным путем, по которому можно было бы перебраться на противоположную сторону, оставив этот кошмар позади. Уильям открыл глаза и окончательно стряхнул с себя остатки тревожного сна именно в тот момент, когда Картер уже завершила свои расчеты и была полностью готова к реализации своего замысла. — Что делаешь?- поинтересовался Уильям сонным голосом. — Да вот, думала, как перебраться на ту сторону. И не нашла ничего лучше кроме вентиляции.— Картер указала своим пальцем на вентиляцию, что была в четырех метрах над землей. — И как нам туда забраться? — Подложим шкаф и стол, в чем проблема? Уильям поднял свою ногу и помахал ею. — Какая же несправедливость, лучше уж я ее повредила. Парень медленно, словно нехотя, изогнул губы в легкой, едва заметной ухмылке, отчего в его глазах промелькнул озорной огонек. Затем, с небрежной грацией, он резко опрокинул голову назад, запрокинув взгляд к потолку, и, казалось, мысленно отстранился от происходящего вокруг. В этот самый момент в тишине комнаты раздался пронзительный и неприятный скрежет металла, который заставил вздрогнуть. Звук разносился эхом по помещению, напоминая о тяжелой и кропотливой работе, что разворачивалась в углу. Это Джиммити, приложив недюжинные усилия, с трудом и видимым напряжением, медленно, дюйм за дюймом, двигала массивный шкаф. Ее целью было стратегически переместить его так, чтобы он оказался точно под вентиляционным отверстием, до которого иначе было бы не дотянуться. Каждый миллиметр движения шкафа сопровождался тем самым изматывающим и режущим слух звуком, свидетельствующим о сопротивлении тяжелой мебели шершавому полу. После изнурительной борьбы со шкафом наступил черед следующего предмета интерьера. Стол, к ее приятному удивлению, оказался в разы легче и податливее. Девушка, уже не прилагая тех отчаянных усилий, что раньше, без всякого труда и с заметным облегчением, легко пододвинула его вплотную к шкафу, формируя таким образом устойчивую и надежную конструкцию. — Готово,— выкрикнула Джиммити, словно гордится своей проделанной работой пошли,—пошли, инвалид херов. — Не называй меня так, я же мог умереть Голос Диммити, казавшийся теперь лишь призрачным отголоском, окончательно растворился в гуле работающих механизмов. Уильям замер, вслушиваясь в тишину, которая давила на барабанные перепонки сильнее, чем недавний издевательский смех. — Это не смешно, Джимми! — крикнул он, и его собственный голос показался ему чужим, искаженным металлическим звоном короба. Он пополз вперед, обдирая локти о холодные стыки листов железа. Пыль забивалась в нос, мешая дышать, а впереди была лишь непроглядная, вязкая тьма. В какой-то момент он достиг развилки. Справа тянуло слабым сквозняком, а слева, сквозь узкую решетку в полу, пробивался тот самый тошнотворно-желтый свет. Уильям приник глазом к щели. Там, внизу, простирался огромный зал, заставленный непонятными конструкциями, но Диммити там не было. — Попался, — внезапно прошептал голос прямо у него над ухом. Уильям резко дернулся, ударившись головой о потолок вентиляции. Позади него, в узком лазе, где секунду назад никого не могло быть, тускло блеснули её глаза. Она сидела в тени, сложив ноги по-турецки, и на её лице застыла странная, пугающая улыбка. — Ты слишком медленный для этого места, Уильям, — протянула она, подаваясь вперед. Джиммити рванула вперед будто она была на гонках, и проигрыш мог считаться для нее как смерть. Уильям начал паниковать и ползти быстрее, что бы догнать ее. Не заметив что вентиляция закончилась, он упал на пол вниз головой, но успел сгруппироваться и не сломать себе шею. — Бляять...— прокряхтел парень, потирая свою спину рукой.—не вовремя она з... Внезапно его рот закрыла чья-то рука и потащила его ближе к стене. Уильям вскрикнул от неожиданности. Он повернулся к сущности что взяла его в плен и это оказалась Джиммити. — Господи, Джиммити,— прокричал он это шепотом,— я чуть не сдох. Девушка легонько указала в сторону массивной фигуры. Легкое кряхтение доносилось снизу, и оба повернулись, пытаясь рассмотреть в темноте звуки, доносящиеся от данного существа снизу. Тишина. Нервное дыхание выводило их из себя, пока морская мина не пикнула, озаряя с окна всё красным цветом. Под неярким цветом они увидели еле живого человека с раздробленной головой, из которой вытекала яркая алая жидкость вперемешку с его бывшим глазом, и рядом стоящую высокую грубо-каменистую статую, которая явно превышала высоту более трех метров. Человек барахтался почти в тихой агонии, будто бы умоляя помочь, но не успел и он произнести еще одно лёгкое хрипение, как бетонная статуя не сделала резкое движение, окончив жизнь кряхтящего бедолаги. Мерзкий влажный хруст черепа и тяжелый удар сразу же заставил Джиммити и Уильяма подорваться с места, скорее убегая к железной двери. — Что это нахуй такое?.—с ужасом в голосе прошептал парень, смотря на Джиммити. — Ты издеваешься? Как будто я должна знать, что это за херня только что была. Единственное что я поняла, оно очень опасное, и ты видел это. — Я же как ребенок, я не могу оценивать ситуации как ты. — Успокойся, ребенок, все будет хорошо, просто успокойся, не думаю что нас оно тут достанет, проем слишком узкий для него.— сказала она, поглядывая назад на проем шестидесятой двери и потом поглядывая вперед. — Да, наверное ты права,— Джиммити хотела что-то сказать Уильяму что-то, но её перебил чей-то шаг позади них. Они одновременно повернулись в ожидании чего-то, пока из двери, из которой они вышли, не появился он. Тот самый трёх метровый гигант, стоял в проходе. Его лампа как они разглядели, светилась голубым цветом, и тут, существо сделало шаг, два, три, он прибивил скорость. С ужасом оба побежали дальше к двери шестьдесят один. Они успели пробежать половину всего длинного коридора, пока не поняли, что шаги статуи становились ближе, ближе и ближе. Джиммити обернулась что бы посмотреть, на каком расстоянии находится это нечто и поняла, что оно в четырех шагах от неё. Массивная статуя вознесла свой кулак над своей головой и ударила. По девушке удар не последовал, потому что она была в движении, а статуя могла бить лишь в стоячем положении. Наконец добежав до шестьдесят первой двери, они упали почти замертво, снова делая передышку в наконец-то, светлом коридоре. Джиммити прислонилась к шкафу, а Уильям, держался за свою лодыжку, которая опять получила большую нагрузку. — Сука. Почему оно побежало за нами, и почему оно остановилось прямо перед этой дверью?.— дрожащим голосом выдавил из себя Уильям. — Скорее всего, на свет она не выходит. Она бы точно смогла тут пролезть, но не делает этого. — Я так и знал что ты умнее меня. — Это просто логика, дурак. Джиммити отвернулась и посмотрела на дальний коридор, что открывался перед ними. — Какой-то коридор странный, тебе не кажется, Уильям? Уильям повернул свою голову в конец коридора, и увидел и вправду что-то странное. Дверь была открыта наполовину, из нее на них смотрели три фиолетовых глаза, которые они видели в некоторых шкафах. — Думаешь это войды?.—спросил Уильям поворачиваясь к Джиммити, не отводя взгляд от двери. — Скорее всего, но повторять не хотелось бы. Мы и так достаточно страдаем.— Джиммити сделала угрюмое выражение лица глядя на эту дверь.—я к ней не подойду. — У меня как-то тоже нет желания подходить хотя бы на пару метров к ней. Пошли за тот поворот.— Уильям указал пальцем налево, где открывался проход. Оба встали с трудом. Их ноги болели из-за бега, а у Уильяма ныла лодыжка. Поэтому он шел к коридору похрамывая. Они зашли за угол нового, открытого пространства, и пошли к двери шестьдесят два. Джиммити пришлось взять Уильяма через плечо, чтобы и нагрузки меньше было, и что бы быстрее дойти до нового укрытия. Дверь распахнулась. Перед ними открылась новая комната с темнотой, которую резал яркий свет двух прожекторов, светящих в одну точку, вентиляцию. Они переглянулись и подошли поближе. Из вентиляции доносился приятный голос, который напевал какую-то мелодию. В взгляде Уильяма было видно, что он готов пойти первым, что бы там не было, по голосу напоминало человека. Уильям пригнулся и залез в вентиляцию. Метал под его ногами прогнулся с громким звуком, и мелодия прекратилась. — Кто там?.— голос по ту сторону задал вопрос, на который точно нужен был незамедлительный ответ. — Мы безоружны. Мы не враги, впустите нас. — Ладно, входите, но учтите, я вооружен и готов стрелять если вы с плохими намерениями. Уильям пролез через вентиляцию и когда свет перестал есть глаза, перед ним очутился не человек, а существо, с сознанием. Похожий на гибрид человека и рыбы, у него имелись чёрные волосы, что были ниже высоты ушей, которые были похожи на плавники рыбы. Существо не сводило глаз с Уильяма, и все три зрачка — два крупных и один крошечный сверху — синхронно сузились, фокусируясь на незваном госте. В тяжелом, спертом воздухе комнаты отчетливо пахло озоном, сыростью и ржавым железом. Три глаза светились ярко голубым цветом. Оно было одето в одежду, которую носили работники Блэксайда. А так же имелся прилично длинный хвост, который заканчивался большим плавником. Хвост окутывали ремешки с разным борохлом. Аптечки, фонарики и лампы. — Блэксайд не присылал новеньких уже целую вечность, — проскрежетал гибрид. Голос его звучал так, будто в горле перекатывались мелкие камни. — Особенно таких… хрупких. Уильям и поглядывал на его комнату, рядом было радио с белым шумом. Возле него стояли батарейки, проводки и куча предметов которые активно использовались рабочими. Существо резко прервало детективное расследование парня. Он покрепче перехватил тяжелый самопал, собранный из труб и обрывков проводов. Плавники на месте ушей нервно дрогнули, улавливая каждый шорох в вентиляции за спиной Уильяма. Хвост, усеянный ремешками с позвякивающими аптечками и лампами, тяжело ударил по металлическому полу, выбив глухой, тревожный звук. — Вылезай, вторая, — бросил он, глядя в темноту шахты, где затаилась Джиммити. — Я слышу, как твое сердце колотится о железо. Здесь честный обмен: я не дырявлю вас из ствола, а вы рассказываете, как прошли мимо того, что скребется в трубах этажом выше. Девушка выползла дрожа. Ее мысли спутались, это существо, не враг, или враг? Что оно от нас хочет? Кто он такой? Но набрав смелости она решила раскрыть свою личность. — Меня зовут Джимми...-было начала Джиммити, как существо ее перебило. — Да да я знаю кто вы, Уильям и Джиммити. — Что? но откуда ты знаешь?- спросил Уильям. — Я слежу за каждым новоприбывшим, так что узнать имена не составило труда. Я удивлен что вы дошли так далеко, мало кто проходил здесь. В честь такого события я и вам скажу как меня зовут. Я Себастьян. — Слушай,—начал Уильям.— а кто ты, что вообще такое? — Я заключенный, ну, если можно так уже меня назвать, сами видите же. Надо мной ставили опыты по скрещению ДНК рыбы и человеческого, то есть моих, и вот что вышло. — Почему тебя просто не оставили в покое в тюрьме?,— спросила Джиммити поворачиваясь к нему лицом. — Могу сказать что это своего рода казнь за тяжкие преступления, улавливаешь суть?— нахмурился Себастьян. Этот разговор ему явно не нравился. — Если ты был здесь все это время, как ты пережил ту аварию где сбежали все те существа, которых держали здесь?— настороженно спросил Уильям. — Раскрою вам секретик,— Себастьян улыбнулся, словно хищник.— Это я их освободил. Лицо Уильяма побелело, виновник всех бед в этом месте, стоит перед ними. Пока Уильям стоял в шоке от услышанного держась за свое сердце и придерживая рот что бы не блевануть. Джиммити молниеносно схватила со стола по близости острую железяку и начала бежать на Себастьяна. К ее неожиданности Себастьян резко достал пистолет и выстрелил в потолок. Грохот выстрела всё ещё метался между тесными стенами, вгрызаясь в барабанные перепонки. В воздухе повис едкий, удушливый запах пороха, смешавшийся с вечной вонью застоявшейся воды и ржавчины. Уильям чувствовал, как внутри него всё оледенело. Желудок скрутило спазмом, а перед глазами поплыли черные пятна — лицо гибрида, искаженное яростью и агонией, казалось кошмарным сном, от которого невозможно проснуться. В то время Себастьян уже навел оружие на Джиммити, которая растерянно сидела на полу. — Ты… ты тот самый? — прохрипел Уильям, едва удерживаясь на ногах. Голос его дрожал, срываясь на жалкий шепот. — Из-за тебя здесь… всё это? Весь этот ад? Рыба дернула головой, и его три глаза вспыхнули ядовитым голубым пламенем. Он тяжело дышал, и каждый его вдох сопровождался хлюпающим звуком в жабрах. Пистолет в его руке не дрожал — он был словно продолжением его когтистой кисти. — АД?! — взревел он, и этот крик, полный первобытной боли, заставил Джиммити вжаться в пол. — Ты называешь это адом? Ты пришел сюда на пару часов, ты видишь только стены! А я вижу лица тех, кого они пустили под нож! Я чувствую, как мои собственные кости перестраивались, как чешуя прорывала кожу! Вы — винтики в их машине. Даже если ты просто вытирал пыль со столов, ты помогал им делать ЭТО со мной! Он подполз ближе, тяжелый хвост с лязгом протащил по полу связку ламп и инструментов. — Мой сын… — голос Себастьяна внезапно надломился, став тихим и страшным. — Он ждал меня дома. Я обещал ему вернуться к ужину. Вместо этого они затащили меня в операционную. Они стерли человека, оставили… это. Рыбу. Монстра. Ошибку протокола. Вы все — соучастники. Каждый, кто носит форму Блэксайда, виновен в том, что я никогда не увижу, как он растет. Джиммити, всё еще сидя на коленях, медленно подняла голову. Ее лицо было залито слезами, смешанными с пылью вентиляции. — Мы не знали… Себастьян, мы не хотели, чтобы так было, — всхлипнула она, глядя в его голубые, словно небо глаза. — Прости… за всё. За них. За нас. Если бы мы могли всё исправить… Он замер. Его палец, уже побелевший от напряжения на спусковом крючке, медленно расслабился. В комнате воцарилась тяжелая, липкая тишина, нарушаемая лишь капанием воды где-то в глубине коридора. Смотрел на них — напуганных, жалких детей, потерявшихся в его личном чистилище. — Исправить? — горько усмехнулся он, и из его глаза выкатилась тяжелая, мутная капля. — Ничто не исправит того, что я забыл запах свежего хлеба и голос своей жены. Уходите. Он резко отвернулся, пряча лицо в тени своих спутанных черных волос. Пистолет опустился, но напряжение в его плечах никуда не исчезло. — Уходите, пока я не передумал, — повторил он, и в его голосе теперь слышалась не ярость, а бесконечная, выжигающая душу усталость. — Я не хочу видеть ваши лица. Они напоминают мне о том, кем я когда-то был. Идите к выходу, если он еще существует. И никогда, слышите, никогда не оглядывайтесь назад на это проклятое место. Уильям схватил Джиммити за руку, помогая ей подняться. Они начали пятиться к выходу, боясь даже вздохнуть лишний раз. Себастьян стоял к ним спиной, огромный, изломанный и бесконечно одинокий среди своих аптечек и ржавых стен, ставший живым памятником человеческой жестокости. Они выползли из вентиляции и стояли плечом к плечу, не в силах пошевелиться, словно само время застыло в этом холодном коридоре. Дыхание Уильяма было прерывистым, судорожным; грудную клетку всё еще сдавливало от пережитого ужаса и той невыносимой правды, что обрушил на них это сущевство. — Он прав, Джимми… — едва слышно прошептал Уильям, не отрывая взгляда от бездны. — Мы все часть этой системы. Мы ходили по этим коридорам, ели в столовой, смеялись, пока в паре этажей от нас они ломали чьи-то жизни, превращая людей в… это. Уильям закрыл глаза, но перед внутренним взором всё равно стояли три светящихся голубых глаза Себастьяна, в которых отражалась вся скорбь мира, погребенного под толщей воды. Он понял, что здесь, на глубине, нет героев или злодеев — есть только те, кто пострадал, и те, кто еще не успел осознать свою участь. И вместе они двинули вперед, к двери шестьдесят три.