Предсмертные Желания.

Неожиданная встреча, которая произошла совсем внезапно, была не такой уж и хорошей. Слова сказанные Себастьяном, долго боролись с другими мыслями в голове. Что было с ним до попадания сюда? Что стало с его сыном? Что он тут делает, если может уплыть отсюда? Эти вопросы они задавали друг другу без конца, но ответов на них не было, и похоже никогда не получат. Их лица были мрачные, мрачнее самой мрачной ночи. Они знали в лицо виновника всех бед, всех смертей. Он был виновником их пребывания здесь. Пройдя шестьдесят четвертую дверь, они остановились посреди длинного коридора, вдоль которого находились привычные шкафчики, столы и растения в горшках, которые уже завяли. Они долго смотрели, вдоль коридора, иногда поглядывая назад, что бы убиться, что за ними никто не идёт. — Он сказал, что это мы виноваты, — наконец произнёс Уильям, снова повторив свой вопрос, нарушив тишину. Его голос был глухим, будто он говорил не наружу, а куда-то вглубь себя. — И я… я не могу сказать, что он не прав. Джиммити шла рядом, придерживая его за плечо. Она чувствовала, как его тело иногда вздрагивает, как напрягаются мышцы, словно он всё ещё ожидает удара. Она не сразу ответила. — Мы не запускали всё это, — сказала она наконец. — Мы не создавали этих существ. — Но мы были частью системы, — возразил он. — Мы работали здесь. Закрывали глаза. Подписывали бумаги. Делали вид, что не знаем, что происходит за этими стенами. Он остановился на секунду, прислонившись к стене. Дыхание сбилось. — Если бы не такие, как мы… — он не договорил. Картер посмотрела на него, но ничего не сказала. Иногда слова только мешают. Дверь за их спинами закрылась с тяжёлым металлическим лязгом. Звук был слишком громким. Он прокатился по коридору эхом, многократно отражаясь от стен, будто подчёркивая простую истину — назад дороги больше нет. Они обернулись одновременно. — Мы… не вернёмся, да? — тихо спросила Джиммити. — Нет, — ответил Уильям без колебаний. — Даже если захотим. В этот момент где-то глубоко в комплексе раздался крик. Человеческий. Отчаянный. Настоящий. Он был таким громким, что, казалось, воздух задрожал, а стены слегка завибрировали. Крик длился несколько секунд, растягиваясь в мучительном отчаянии. А потом — сухой, короткий выстрел турели. Тишина вернулась почти сразу. — Он был жив… — прошептала Картер. — Они всё ещё живы здесь. — И никому не нужны, — добавил Уильям. Они прошли ещё несколько дверей. Шестьдесят четвёртая. Шестьдесят пятая. Каждая открывалась тяжелее предыдущей, словно сам комплекс сопротивлялся их продвижению. Свет моргал чаще, а воздух становился холоднее и плотнее, будто пропитанный чем-то старым и застоявшимся. И тогда раздался визг. Он был резким, высоким, пронзительным, будто кто-то с огромной силой рвал металл прямо внутри черепа. Звук приближался слишком быстро. — Блитз! — выдохнула Джиммити. Паника не оставила времени на раздумья. Они бросились в сторону, к первому попавшемуся дивану. Он был тяжёлым, старым, с порванной обивкой, но другого укрытия не было. Уильям, стиснув зубы, вцепился в спинку, помогая сдвинуть его. Боль в ноге вспыхнула ярко, но он проигнорировал её. Джиммити буквально втащила его за диван в последний момент. Тень пронеслась мимо. Воздух ударил по ушам, как взрывная волна. В голове зазвенело, мир на мгновение исчез. Когда Уильям пришёл в себя, всё вокруг плыло. Звуки были приглушёнными, будто он находился под водой. Он попытался встать, но ноги не слушались. Он упёрся рукой в стол, стоящий рядом, чтобы не упасть. — Нам… — прохрипел он. — Нам нельзя здесь оставаться. — Ты меня слышишь?! — Джиммити трясла его за плечо. — Ты в порядке?! — Если мы остановимся… — он сглотнул. — …он вернётся. Она кивнула, помогая ему подняться. Дверь шестьдесят восемь встретила их развалинами. Пол был усыпан кусками бетона, стены были проломлены, из них торчала арматура, словно оголённые кости. Всё выглядело так, будто здесь произошло что-то быстрое и крайне жестокое. — Что здесь случилось? — спросила Картер, оглядываясь. Уильям присел, осматривая разрушение. — Похоже на жителя стены, — сказал он. — Только… — он замолчал. — Он не пережил встречу с кем-то сильнее. Картер заметила торчащую арматуру. Металл был треснувшим, хлипким. Она дёрнула — прут поддался. — Возьми, — сказала она, протягивая его. Уильям взял арматуру, опираясь на стену, и сделал несколько шагов без её помощи. — Мне лучше, — сказал он. Она хотела возразить, но промолчала. Дальше начались шкафы. Слишком много шкафов. Фиолетовые глаза мелькали в щелях, исчезали и появлялись снова. Войды наблюдали. Ждали. Они словно чувствовали страх, наслаждались им. Картер подошла слишком близко к шкафу, не заметив, что стоит спиной. И вдруг тьма внутри шкафчика ожила. Холодная, липкая, она обвила её шею, сжимая, словно руками из пустоты. Картер закашлялась, пытаясь вдохнуть, но воздух будто исчез. Каждое мгновение становилось бесконечностью — грудь сжималась, руки дрожали, голова закружилась, а мир вокруг превратился в размытое пятно. — Уильям! — выдохнула она сквозь свистящий воздух, но звук утонул в пустоте, словно растворился в самом шкафу. Холодные пальцы войда проникли внутрь одежды, обвивая плечи и шею. Она ощущала, как каждый вдох даётся с трудом, как паника поднимается выше и выше, и разум отчаянно ищет выход. Шкаф был одновременно тесным и бесконечным — пустота растягивалась за пределы реальности, засасывая всё внимание в своё чёрное нутро. Картер дернула головой, пытаясь вырваться, но пустота будто сжималась сильнее, цепляясь за волосы, за одежду, за шею. Боль разлилась по плечам, словно огненные иглы, а страх, холодный и острый, поднимался в горле, преграждая путь к крику. — ДЖИММИТИ! — раздался в этот момент визгливый голос Уильяма, паника в котором смешалась с отчаянием. Металлический прут в его руках блеснул. Он воткнул его прямо туда, где должен быть глаз войда. С ужасным, влажным скрипом тварь отпустила Картер, и пустота мгновенно отступила. Её тело провалилось на пол, колени подогнулись, руки сжали арматуру, дыхание, дрожащее и прерывистое, начало постепенно возвращаться. Она ощутила, как мир снова обрёл форму, как воздух заполняет лёгкие, и как пустота шкафа, словно обиженная, отступила, оставив после себя только холодный налёт страха. — Спасибо… — выдавила она, слабо опираясь на Уильяма. — Ты спас мою жизнь. Он молча кивнул, ощущая, что его собственные руки ещё дрожат, а сердце колотится слишком быстро. Следующая комната встретила их словно кошмар, воплощённый в материальном виде. Шкафы стояли здесь плотной стеной, не оставляя свободного пространства. Картер едва успевала ориентироваться, когда фиолетовые глаза войдов — всего несколько миллиметров размером, но с ледяным сиянием — следили за каждым её движением. Щели шкафов казались пастями, готовыми схватить всё живое, что приблизится. Каждый шаг отдавался глухим эхом, которое разносилось по комнате и возвращалось с каким-то странным шипением. — Блять… — выругалась Картер, сжимая кулаки, пытаясь контролировать дрожь в руках. Уильям кивнул, не отводя взгляда от фиолетового света, который словно преследовал их, сверля сознание холодом. Они побежали, ноги стучали о бетон, и каждый шкаф, казалось, шевелился, словно за спиной что-то скользило, тянуло воздух из лёгких, заставляя паниковать. Картер еле держалась, дыхание учащалось, кожа покрывалась холодным потом. Пауза между шагами растягивалась до бесконечности: один неверный взгляд — и твоя жизнь может оказаться чужой игрушкой в лапах этих существ. Пройдя через этот лабиринт, они оказались в огромных помещениях, где середина каждой зоны была полностью изолирована стеклом. Картер остановилась на мгновение, и Уильям почувствовал, как её рука сжала его за плечо. За стеклянными стенами медленно двигались гигантские формы, слишком большие, чтобы быть реальными. Куб с глазами, который поворачивался вслед за ними, казалось, знал каждое их движение, каждый шаг. Масса плоти с ртами, которые шевелились, открывались и закрывались, высовывались наружу, словно пробуя воздух, которого ему не хватает. Свет от их фонарей отражался в стекле, создавая странные, почти призрачные тени, которые скользили по полу и стенам. Холодный ветер из вентиляции лишь усиливал ощущение чуждости и опасности. Уильям остановился на мгновение, вслушиваясь в глухие звуки дыхания и шорохи за стеклом. Казалось, что существа медленно думают, оценивают, изучают их, и чем дольше они смотрят, тем тяжелее становится дышать. Наконец они достигли лабораторной зоны. Свет здесь был резко холодным, почти стерильным, резал глаза и выбивал из головы остатки мыслей о безопасности. Стены были белыми, пол — блестящим, отражающим слабое свечение ламп. В углу стоял красный телефон, словно символ чего-то давно потерянного. Рядом — зелёный сундук, закрытый на массивный замок, и игрушечный робот, неподвижно наблюдающий за ними своими стеклянными глазами. — Ты как ребёнок, — сказала Картер, чуть дрожащим голосом, пробираясь между столами и аппаратами, словно пытаясь убедить себя в том, что это просто декорации. — Я им и был, — ответил Уильям тихо, его взгляд задержался на роботе. Он вспомнил свои детские страхи, те игрушки, которые ночью превращались в чудовищ, и чувство, что лаборатория как будто слилась с этими воспоминаниями, делая их ещё реальнее. Дверь перед ними дрожала от глухого гула, который они не слышали с момента прибытия в это место. Он резал тишину как острый нож, вибрировал в стенах, в их костях, заставляя кровь стынуть в венах. Воздух был насыщен тяжёлым, гнилым запахом — смесью мёртвой рыбы, тины и старого железа. Картер замерла, глаза расширились от ужаса, и её голос дрожал: — Пандемониум… Уильям моргнул, не понимая. — Что это? — спросил он, вслушиваясь, чувствуя, как сердце стучит в груди будто хочет вырваться. — Один из самых опасных… — Картер с трудом выдавила слова, почти шёпотом. — Рыб. Изолированные от остальных. Я видела его только глазом… и это… просто пиздец. Прячься! Не раздумывая, они бросились к ближайшим шкафам. Их шаги отдавались по бетонному полу, эхом отражаясь от стен. Сердца колотились так сильно, что казалось, вот-вот разорвутся грудные клетки. Паника сжимала лёгкие, дыхание было прерывистым, руки дрожали. — Сюда! Быстро! — закричала Картер, указывая на темный угол, где они могли укрыться. Они прятались за шкафами, цепляясь за каждый угол, думая, что это их спасёт. Но крик Пандемониума был настолько оглушительным, что вибрация проходила прямо сквозь бетон. Уильям почувствовал, как шкаф под ним скользит: нога соскользнула. — Чёрт…! — выдохнул он, пытаясь удержаться, но было поздно. Пандемониум заметил движение мгновенно. Его гигантская голова нависла над шкафом. Он ударил по нему ртом и когтями, металл скрипел и прогибался, зубы грызли шкаф, прогрызая твердый металл, из пасти высыпались искры и осколки. Внутри рта тысячами глаз смотрели прямо на Уильяма, фиксируя каждое его движение. — Нет… — выдохнул он, в ужасе понимая: конец близок. Он пытался схватить арматуру, что лежала на полу, но её там не оказалось. Мысли метались: "Прощай, Картер. Это конец. Прощай, жизнь…". Его голос сорвался, он кричал во весь голос, эхом отражаясь от стен. Вдруг Пандемониум сделал рывок, его тело протянулось через весь коридор, угрожая раздавить их обоих. Дверь шкафа сорвалась с петель и отлетела в стену под мощным ударом. Металл заскрипел, бетон осыпался. И тогда Картер… Она прыгнула. С разбега, с невероятной скоростью, она вскарабкалась на голову Пандемониума. Арматура, которую так отчаянно искал Уильям, оказалась у неё в руках. С размаху она пробила череп тварюке. Звук был оглушительным, смешиваясь с шипением и ревом Пандемониума. Монстр бился, крутился, его тело тряслось, словно раздираемое изнутри. Но сила Картер была непоколебима, и вскоре движение стало медленнее. Пандемониум, истошно брыкаясь, наконец, рухнул, подрагивая, и перестал двигаться. — Ну и вонь… — сказала Картер, кашляя, лицо скривилось от шока и от трупного запаха. — Чёрт… я… я не ожидала… Уильям всё ещё сидел в шкафу, не веря происходящему. Слёзы текли по щекам, а глаза застыли на чёрной, густой крови, растекающейся по бетонному полу. Тысячи глаз Пандемониума всё ещё, казалось, следили за ним, фиксируя каждое движение. Паника медленно смягчалась, но адреналин всё ещё сжигал мышцы, оставляя чувство полной истощённости. Картер подошла к нему. Её рука лёгкой, но твёрдой поддержкой коснулась плеча Уильяма. — Пойдём, — сказала она тихо, но уверенно. — Давай вставай. Ты не сможешь идти сам, я помогу. Он кивнул, едва двигая ногами, ноги будто из свинца, а руки тряслись. Картер осторожно поддерживала его за плечо и талию, помогая продвигаться вдоль коридора. Каждый шаг отдавался болью, но они шли дальше, к следующей двери. — Уильям… — пробормотала Картер, почти шёпотом, — мы выжили. Но ты должен быть осторожен. Эти места… они… безжалостны. — Я знаю… — выдавил он, дрожа, чувствуя слабость во всём теле. — Если бы не ты… я… — Не говори, — перебила она, сжимая его руку. — Мы вместе. И пока мы есть друг у друга — у нас есть шанс. Они продвигались медленно, осторожно, каждый взгляд в темноту — это проверка, не проснулся ли новый кошмар. Стены коридора были испещрены трещинами, бетон обрушивался кусками, с потолка свисали обломки арматуры. Тьма была густой, почти осязаемой, каждый звук отдавался эхом, каждый шорох заставлял сердца замирать. — Я всё ещё слышу крик… — прошептал Уильям, едва дыша. — Он слабее… — ответила Картер, хотя сама чувствовала дрожь в голосе. — Но не расслабляйся. Никогда. Они осторожно подошли к двери семьдесят семь, обессиленные, в крови и пыли, с глазами, полными страха и ужаса, но живые. Тьма позади них осталась как память о том, что они только что пережили. Пандемониум больше не дышал, но ужас, что он оставил, был глубже любых ран, глубоким шрамом в их сознании. Картер открыла дверь. Свет, исходящий из нового коридора, казался почти благословением. Но оба знали: это всего лишь передышка. Всё, что впереди, было ещё хуже. Они сделали шаг через порог, держась друг за друга, и тихо вошли в новый сектор. И в этот момент они понимали, что никакая дверь, никакое укрытие не спасёт их, если они будут действовать поодиночке. Только вместе — шанс выжить.