Эльфинур Султан. Восхождение

Бурса. Несколькими часами ранее

К дворцу шехзаде Эмира подъезжают всадники. Их около десяти — и во главе едет тот, чьим именем запуган народ. Мурад, третий сын султана Баязида, наместник в Измире. Немногим позади — его сокольничий, соратник и главный исполнитель всех его приказов и казней. Палач, друг, самый верный подданный. Шахид. Этот здоровяк со шрамом через левую сторону лица устрашает порой гораздо сильнее, чем сам шехзаде. Потому что Шахид способен на что угодно ради своего повелителя. «Бешеный пес Мурада», — прозвали его те, кто его знают. Всадники останавливаются, слезают с коней. Выходят стражи, слуги. Главный евнух, управляющий прислугой, гаремом и следящий за порядком во дворце, выбегает вперед, падая ниц в глубоком поклоне. — Достопочтенный господин, шехзаде Эмир готов принять вас в зале малого Совета, — блеет евнух, по его лбу катятся капельки пота. — Он приглашает вас пройти внутрь. Мурад кивает, передавая поводья одному из слуг. Сам он бросает взгляд на Шахида и нескольких приближенных янычар. Кратким жестом головы в сторону двери он дает понять: пора идти. Сам шехзаде, сжав руку на рукояти сабли, идет вперед первым, будто не боится, что в стенах дворца его ждет засада. Уж сколько засад он пережил — не сосчитать. Очередное нападение не станет для него неожиданностью. К тому же, если подумать логично, Эмир так не поступит: если бы брат хотел его смерти, то сделал бы это тихо. Так, чтобы следы не вывели на его персону. Потому что любая тень на репутации шехзаде — особенно тень братоубийства — скажется потом на дальнейшей судьбе. Мурад идет вперед. Он в темно-буром кафтане, расшитом золотистыми узорами, на правой руке массивное кольцо с красным камнем. Его поступь твердая, взгляд жесткий. Он уверен в себе, и даже слишком. Этим он превосходит младшего на три года Эмира. Они входят в довольно большой зал, в конце которого по центру сидит Эмир на диване, обитом зеленым бархатом. По бокам стоят его главные советники и верные стражники. В отличие от Мурада, Эмир не уверен, что их встреча не закончится резней. Он не знает, чего ожидать от старшего брата. Они не виделись воочию долгое время. Последний раз был в Стамбуле, кажется, года два назад. Оба возмужали, раздались в плечах. Они похожи между собой внешне, но характерами совершенно разнятся. Единственное, что у них общего — оба хотят занять трон после отца. — Здравствуй, брат. Рад приветствовать тебя в своем санджаке. Как здоровье твое, как идут дела в Измире? — Отбрось формальности, — слегка обнажает удлиненные клыки Мурад, словно хочет на него рыкнуть, как шакал. — Я не о здоровье разговаривать приехал. — Что же ты собираешься мне сказать? Тема серьезная, раз ты не сообщил об этом письменно, а решил навестить мои земли лично, — Эмир старается говорить уверенно, чтобы не пасть в глазах своих советников и слуг. — Верно. А ты неглуп. Мурад делает паузу, смотря в глаза брата подавляюще, с угрозой. Он заставляет Эмира нервничать одним свои присутствием. И альфа упивается этим. Его растерянностью и запахом страха, присутствующим в его феромоне. Мурад намеренно усиливает и свой феромон, чтобы показать превосходство. Но брат, кажется, не собирается уступать. — Я пришел договориться о союзе. После слов, сказанных старшим из шехзаде, в зале повисает тишина. Лишь спустя минуту, подумав, Эмир отвечает: — Чем этот союз будет выгоден тебе, я понимаю. Тебе нужны воины. Так в чем же тогда моя выгода? — Опыт. Твои люди получат опыт на реальном поле боя с реальным врагом. Они засиживаются в казармах, шатаются без дела по кабакам, их сабли давно заржавели. Мне важно защитить восточные границы. Если анатолийцы прорвут оборону — они и до Бурсы дойдут. Не сомневайся. И тогда ты не сможешь защитить свой санджак — ведь твои янычары вместо тренировок пьют и со шлюхами развлекаются. Эмир цокает языком, ему неприятно это признать, но по сути так и есть. Он не хочет слишком сильно давить на воинов в своем услужении, чтобы те не ополчились против него — и продолжали его любить, восхваляя. Поэтому он позволял им подобные «шалости». — Султан не даст тебе больше воинов в подчинение, верно? — Он боится, что я разверну их и пойду на столицу, — усмехается Мурад. «И верно делает», — думает он, но не говорит. — А мне даст, — заключает Эмир, задумавшись. — Твои слова имеют смысл. Нам нужно защитить границы, это наша прямая обязанность. Я тоже, как и ты, хочу участвовать в боях, закалять свою силу, ловкость, показать народу, что я хороший полководец. Но на это требуется разрешение султана. — Любимому сыну он все позволит, — говорит альфа с легкой, надменной усмешкой. Он прекрасно понимает, что Баязид боится потерять младшенького: потому, что он — единственное, что осталось от его законного и любимого супруга. Омеги, который и родил Эмира — и умер при загадочных обстоятельствах. Но сам шехзаде на удивление упертый. Захочет — добьется своего. Этим качеством они с Мурадом тоже похожи. Переговоры продолжаются до тех пор, пока братья не договариваются о союзе. На границах действительно неспокойно — и Эмир хочет показать всему правоверному миру свою силу и отвагу. Если он получит несколько побед — народ полюбит его сильнее, чем старшего Османа, который трусливо отсиживается в Битоле. А еще это шанс подставить Мурада. Сделать его слабее или… убить. Потому что Эмир тоже считает его угрозой. Позже братья отправляются на охоту. В лесах Бурсы полно живности: тут и олени, и медведи, и косули, лисы, волки, зайцы. Водятся так же хищные птицы. Мурад любит охотиться, это его одно из самых любимых занятий после сражений с врагами. Ему нравится сам процесс вылавливания избранного зверька: слежки, погони, прицела стрелой. Он упивается видом предсмертной агонии. Запах крови его пьянит.

***

Измир отличается от Бурсы. Он стоит у моря, являясь древним портовым городом. Восточные ветра приносят пыль и тревогу, а дороги отсюда ведут к границе с Анатолийской империей — землей, что когда-то была частью единой Османской империи. Здесь набеги и рейды врагов — обычное явление. Раньше, после раскола империи, Измир переходил из рук в руки — в итоге он частично превратился в руины. Позже его восстановили, создав новые стены, новый флот. Но выжившие народы, которые его населяют, до сих пор ожидают продолжения войны. Они помнят бои, помнят пожары и звуки пушек, янычарских барабанов. И именно сюда назначили шехзаде Мурада. Это решение показалось султану Баязиду разумным: место опасное, если шехзаде проиграет под натиском анатолийцев или умрет — не страшно. Им можно пожертвовать. Его не жаль. Но Баязид не учел одного. Мурад — воин. Он не боится походов, не избегает битв, спит рядом с солдатами, ест то же, что и они. Он набирается опыта на границе: налеты, засады, ложные отступления... Его армия становится выносливее. Янычары, служащие под его началом, закаляются и начинают верить, что именно Мурад выведет их к окончательной победе над Анатолией. С востока он держит землю, жестоко расправляясь с нарушителями. Он рубит их на части, отрубает головы, насаживая их на пики — и пики эти тянутся милями вдоль границ, нагоняя ужас на врага. Пойманных вражеских воинов не всегда казнят сразу. Их оставляют жить — ненадолго — чтобы выбить из них ценную информацию. Шпионов Мурад не прощает никогда. Их не убивают тайно — напротив, казни совершаются так, чтобы слух о них прошелся по всей империи и вышел за ее пределы. С предателями внутри гарнизона расправляются иначе. Таких закапывают в могилы заживо, лишая имени и званий, запрещая проводить над ними священную службу. Мурад не доверяет никому. Он знает, что братья хотят его смерти, что шпионы ходят среди купцов, что письма с печатями могут быть отравлены. И чем сильнее становится его армия у восточных границ, тем яснее всем: если Мурад первым двинется к столице, он принесет с собой не порядок, а разруху. Да, возможно, империя под его правлением будет защищена. Но при этом ее улицы будут залиты кровью.

***

Во время охоты они разделяются на группы. Мурад с Шахидом отходят подальше: они преследуют лису, которая пока не подозревает, что за ней охотятся. Альфы решают обойти ее с двух сторон, чтобы наверняка подстрелить. Шахид отделяется от господина, он выходит к речушке, глянув в сторону моста. Как вдруг… Видит прекрасное создание. Златоволосый омега, скинув капюшон, наклоняется над водой. Длинные кудри скользят вниз, коснувшись кончиками речки. Светлое одеяние колышет ветер. Омега окунает пальцы, грациозным движением подцепив водяную лилию. Ломает стебель и разгибается, поднося нежно-розовый цветок к не менее нежному лицу. Взгляд опущен вниз. Но как только юноша поднимает его и смотрит на Шахида, альфа видит его пронзительно ясные глаза. — Ах… О, Аллах, кто ты? — омега, встрепенувшись, отходит на шаг. Он натягивает капюшон, который скрывает его волосы, но не может скрыть лицо. Ясмин прижимает кувшинку к груди. На пальце блестит золотое колечко, украшенное аквамарином. — Не бойся меня. Я Шахид, воин. Омега и так понимает, что перед ним янычар. Чей-то личный охранник, потому что одежды его более мирские, чем у тех воинов, которые сражаются на поле боя. Доспехов и лат при нем нет, зато имеются лук, стрелы и сабля, прикрепленная к поясу. На нем темный кафтан, черная рубаха, сапоги. И сам он… огромный, как медведь, пугающе высокий. И страшный: лицо его обезображено минувшей оспой и шрамами, самый глубокий из которых особенно бросается в глаза. — Я… жду кое-кого, он скоро придет. Прошу, уходи, он не должен увидеть нас рядом, — просит омега, еще не осознавая, что блеск в глазах напротив не сулит ему ничего хорошего. — Я ловил лису, но поймал прекрасную лань, — усмехается альфа, бесстыдно рассматривая омегу и уже представляя его без одежды. Что скрывается под этими слоями, под юбками, под шароварами, накидкой? Тело его наверняка стройное, фигура налитая, сочная, кожа светлая. Хочется коснуться. Забрать его себе. — Я не намерен с тобой разговаривать. Отец запрещает мне говорить с незнакомцами… — Ясмин собирается уйти, но Шахид вдруг хватает его за запястье. Да так крепко, что омега не может вырвать руку. — Отпусти! — Как звать тебя? Кто твой отец? — Мой отец важный человек! Я мусульманин, не раб, не касайся меня грязными руками! Не смей! — вскрикивает омега, испугавшись его не на шутку. В ноздри ударяет крепкий феромон, от которого подкашиваются ноги. Сам Ясмин испускает аромат, тонкий, едва уловимый. Запах жасмина. Шахид втягивает его, принюхивается. Притягивает омежку к себе, обхватив рукой за талию. Наклоняется, уткнувшись носом ему в изгиб шеи. Шумно вдыхает. Да-а-а… Лучший запах в мире, запах любви и детства, того, что он давно потерял. — А мне все равно, будь ты хоть сыном самого султана. — Да чтоб тебя, шайтан проклятый! — кричит Ясмин, он бьет кулачком по груди, но толку нет, альфа лишь смеется. Тогда омега сует руку в карман, развязывая пальцами мешочек. Набирает того, что туда положил. Отклоняется, щурится — и швыряет прямо в лицо альфе. В глаза. Перец, перемешанный с солью. Воин тут же хватается за лицо, а омега отскакивает, как ошпаренный, услышав ругательства. Ясмин не ждет, когда Шахид протрет глаза, он бежит — изо всех сил — назад в сторону дома. Он бежит туда, где ждет его Флорин. Но… омеги на том месте не оказалось. — Эльфинур! Где же ты? Эльфину-ур! Нам нужно бежать, давай быстрее!.. Там… у реки!.. Но никого нет, а альфа позади, промыв глаза водой, уже направляется за ним следом. Заметив это, Ясмин пускается в бегство. Он думает, что его друг наверняка устал его ждать и вернулся обратно. Сердце его дико колотится. Флорин был прав — опасно ходить одному в незнакомой местности! Если бы не мешочек с перцем, кто знает, что сделал бы с ним тот здоровяк… Его мерзкие руки до сих пор ощущаются на теле липкой смолой. Не смыть, даже если постараться. Ясмин убегает прочь, но голодный, безумный взгляд хищника словно преследует его до самого дома…

***

Сердце пропускает удар. Бежать некуда. Флорин прижат к дереву, Мурад держит его крепко, держит за руки, не давая вырваться и уйти. Как он его запомнил?! Прошло столько времени! Почему?! — Я все же тебя поймал. Помнишь условия игры, звереныш? — Не понимаю, кто ты! — пытается он притвориться. — Я впервые тебя вижу! Отпусти, говорю тебе… — Так ты меня забыл, Флор? — изумляется Мурад, приблизившись. Смотрит в упор. Омега не уступает. — А я тебя помнил. Я искал. Все два года. Где ты от меня прятался, м? Маленький Флорин… «Да он не в себе!» — омега пугается, его дыхание сбивается, но он старается не выдать своего внутреннего состояния. — И что теперь, убить меня хочешь? Так же, как Шаду убил? Так давай, чего ждешь? Перережь мне горло, потому что служить я тебе не буду никогда, — обнажает зубки омега, посмотрев исподлобья. Злостно, с ненавистью. — Служить? — смеется низким тоном альфа, с интересом рассматривая его покрасневшее от ярости лицо. — О, нет, ты мне нужен для другого. Не служить, а обслуживать. Будешь в моем гареме. Моим. И телом, и душой. — Я бета, — он распахивает глаза. — Это извращение! Аллах покарает тебя, негоже альфе ложится в постель с бетами! — Мой нюх не обманешь, — усмехается Мурад. — Я твой сладкий запах за версту чую. Я по нему тебя нашел. — Я ничем не пахну, неправда! — Еще как пахнешь. Скулы сводит от желания овладеть тобой. — Овладелка отсохнет! Прокляну — вовек не встанет! — Меня проклинали тысячи раз. Мне это нипочем, звереныш, — глаза его загораются нечеловеческим блеском, а рука сильнее сжимается на запястье. А потом альфа ведет пальцы выше, нажав ими на шрам от кинжала. Напоминает о том, что было. И о том, что будет, если омега его не послушает. — Ты пойдешь со мной — это мой приказ. Подчиняйся. — Я обращен в ислам, — упирается Флорин, сжав зубы от боли. — И? Меня это остановит? Омега пользуется тем, что альфа подвинул руку выше, почти к локтю. Он дотягивается до припрятанного в кармане ножика, но успевает чиркнуть им лишь по запястью его крепкой руки. Мурад в тот же миг отбирает оружие и прикладывает к шее Флорина. Альфа не ожидал от него такой дерзости во второй раз, но подобная игра лишь сильнее распаляет его интерес. Омега не пытается вырваться. Поднимает голову, подставляя шею под острие ножа. И говорит. Медленно, уверенно. Голос его почти не дрожит: — Индийский принц Падмавати два столетия назад совершил самосожжение, когда его город захватил султан. Чтобы не быть опороченным, изнасилованным, он лишил себя жизни в ритуальном костре. Я тоже живым не дамся, — и омега, поддавшись страху и импульсу, прижимается к лезвию горлом. Сам. Чувствует острую боль, но не отстраняется. Алая кровь стекает к рукояти, капая вниз, впитываясь в одежды. Но шехзаде не позволяет ему перерезать себе горло его рукой. Он убирает нож, отшвырнув в сторону. И зажимает рану на его горле своей ладонью. Сжимает. Почти что душит. — Жить тебе или умереть — я решаю, — его это разозлило. Мурад шумно дышит, обнажив удлиненные клыки. Его ноздри и зрачки расширены. До предела. Пальцы сжимаются на горле, пачкаясь в теплой вытекающей крови. — Я решаю, понял?! Но Флорин смотрит на него с такой лютой ненавистью и презрением, что ясно дает понять степень своего несогласия. Мурад впервые встречает такого омегу. Равного ему по силе духа. Такого же бесстрашного пред лицом смерти. Альфа отпускает его, отступив на шаг. Флорин вдыхает воздух резко, со свистом, он кашляет и держится за горло. Рана его неглубокая, но кровь все равно течет. Он кашляет без конца, из глаз выходят слезы. — Лучше убей… меня… — Ни за что. Слышится шум со стороны — кто-то поспешно идет, ломая под своим весом ветки. Это Шахид. Протирая заплывшие, покрасневшие глаза, стражник цепляется нечетким взглядом за прижимающегося к дереву спиной Флорина. За кровь. И не только на омеге — но и на руке шехзаде. Запястье его порезано — и алая жидкость капля за каплей орошает почву, срываясь с кончиков пальцев. — Шехзаде! Вы ранены?! — решив, что на господина напали, Шахид подбегает, хватаясь за рукоять сабли, но Мурад останавливает его твердым жестом руки. — Кто он, шпион? — Это Флор, — поясняет кратко Мурад, а его подчиненный сразу понимает, что перед ним тот самый омега, которого долгое время разыскивал шехзаде. — Ваша рука кровоточит, — не унимается Шахид. И пока эти двое говорят между собой, Флорин шаг за шагом отходит — и вскоре пускается бегом оттуда. — Эй! Куда?! — Мурад бросается следом, но Шахид его задерживает, продолжая говорить о ране. Шехзаде толкает его, выбегая-таки на дорогу, — но омеги уже и след простыл. Не видно его нигде. Спрятался? Побежал? Но в какую сторону? — Так. Ты! Если ты не поймаешь его, я шкуру с тебя спущу, я не шучу с тобой, — злится Мурад. — Проклятье! Ты туда иди, я туда! — они расходятся в разные стороны, заглядывая под каждый куст, в каждый овраг у дороги. Однако омега быстро бегает. Он добегает до дома, задыхаясь от нагрузки, все время кашляя. Слуги и хозяева, увидев его состояние и кровь, идущую от горла вниз, пропитавшую одежду, поднимают крик. Выбегает и Ясмин, который вскрикивает громче всех. — Зря я за тобой не вернулся! Я виноват!.. Пошлите кто-нибудь за лекарем! — паникует Ясмин, ощупывая друга, проверяя его рану, зажимая своей рукой. — Аллах всемогущий… О, Аллах, прошу, помилуй… Вскоре лекарь осматривает Флорина. Он обрабатывает, перевязывает рану. Зашивать ее не надобно, порез не настолько глубокий, чтобы нести угрозу жизни. Он поверхностный. Заживет сам, но шрам останется. Флорин лежит на диване, а около него стоят и Юсуф эфенди с супругом, и его родственники. Ясмин сидит рядом на полу, держит его за руку и тихо плачет. — Как же так вышло? Кто на тебя напал? — спрашивают они. Флорин не знает, говорить ли правду. Если скажет, у них возникнет еще больше вопросов. И что он ответит? Что шехзаде Мурад рехнулся и угрожает ему забрать его в свой гарем?! Зря омега тогда его ранил, метнув кинжал. Видать, альфа злопамятный, раз за столько времени не забыл его лицо — учитывая, что внешность у омеги непримечательная, без выразительных черт. — Эм… я не знаю, кто это. Судя по всему, хотел ограбить, да только не было у меня при себе ничего ценного. Серьги да кольца я в шкатулке оставил. Он пригрозил, что перережет горло, но я оттолкнул его и убежал, — сочиняет омега. И лишь Ясмин улавливает в его тоне ложь. — Надо найти его и наказать, — говорит Юсуф. — Ты запомнил его, дитя? — Лицо было закрыто тканью… Я плохо помню, я испугался и поспешил прочь. Не думаю, что его можно найти… Они еще немного расспрашивают и вскоре уходят. Теперь обоим омегам запрещено покидать поместье без ведома и без охраны. Флорин лежит, рассматривая потолок, а Ясмин отстраняется от его руки и садится ближе к изголовью, поджав ноги под себя. — Не спрашивай. Сначала скажи, что было с тобой. Я слышал твой крик… но увы, не смог прийти. Что с тобой стало? — Меня напугал настойчивый альфа. Он спрашивал, кто я, потом попытался обнять силой. Я сыпанул ему из того мешочка. Из того самого, который ношу на случай встречи с плохими людьми. В глаза попал — да убежал. Он был… у него был лук при себе и стрелы. Оружие. Одежды не бедные, на руках вроде кольца. Он назвался Шахидом… — Шахид? — Флорин где-то слышал это имя, но не может вспомнить, где. Но, кажется, этот человек имеет прямое отношение к Мураду. Судя по наличию лука, они охотились. Или кого-то поджидали, чтобы напасть. — Я еле унес ноги… так испугался… думал, ты дома, а тебя нет. Отец отругал меня за то, что я ушел без разрешения, он запретил тебя искать самому, хотел послать слуг, но тут ты сам явился. Скажи… твое горло, его повредил тот же человек? — Нет, — омега выдерживает паузу, сжав зубы. Вздыхает. — Это был Мурад. Шехзаде Мурад. — Что-о?! — Ясмин аж подскакивает, сев в другой позе. Его глаза круглые, в них читаются удивление и испуг. — Но как он оказался в Бурсе?! Ты уверен, что это был он? — Да, уверен. Он повзрослел, возмужал, но я узнал его, по взгляду, запаху, голосу. Поверь, я бы никогда его не забыл, до самой смерти бы помнил. И его, и то, что он сделал с Шаду. — Так, получается, он хотел тебя убить? За то, что ты тогда его, того, задел кинжалом? Флорин качает головой, он подробно рассказывает, что там было. В том числе и о том, что сам напоролся горлом на нож, приставленный горизонтально. Он и сейчас считает, что поступил правильно: лучше умереть, чем быть лишенным невинности против воли. Но почему Мурад отбросил нож? Он не захотел его убивать — хотел напугать и забрать с собой, как ценную добычу. Но… в гарем? Его? Обычного юношу, который выглядит скорее как бета? А дело ведь не во внешности, а в том, что Флорин сумел его зацепить: словами, либо острием оружия — неважно. Мурада задела его непокорность. Омега догадывается, что его просто хотят сломать. Поиграться и выбросить. — А еще… он сказал, что я омега. В первую нашу встречу он говорил то же самое, но я подумал, что он просто ошибся. Но сегодня он заявил мне, что я сладко пахну. Скажи, от меня исходит запах? — спрашивает Флорин. — Хм… — его друг наклоняется и принюхивается. — Совсем слегка. Но разве это не сандаловое масло, которым ты пользуешься? — Не знаю… Есть же разница между искусственным ароматом и феромоном, и альфы ее улавливают. Но почему тогда другие альфы не поняли, что я омега? Странно это. Или Мурад шутит надо мной… — ...Или он твой истинный альфа. — Да сказки это, чушь, — качает головой он, нахмурившись. — Наукой это не доказано. Всего-лишь домыслы и легенды. Невозможно, чтобы люди были друг другу предначертаны с рождения. — Даже если так… Бывает же, что совместимость у Альфы и Омеги высока. Тогда… их будет тянуть друг к другу… и запахи они почуют, ведь так? — Но меня-то не тянет! — гневается Флорин, резко сев, отчего у него закружилась голова. — Успокойся, тише ты… лежи, лежи. Я в самом деле не понимаю, почему Мурад так зациклился на тебе. — А я понимаю. И от этого мне неспокойно. — Мы вернемся в Стамбул, и все образумится, — Ясмин со вздохом опускает голову ему на грудь, слушая его слегка ускоренное сердцебиение. — А если он найдет тебя и там, поедешь в родные края. Умереть — самый легкий способ, не ты ли мне об этом твердил? Нужно бороться до последнего. К тому же... Скоро ему будет не до тебя. — Верно. Если султан умрет, Мураду точно будет не до меня. А там… дай Аллах, он не выживет и на трон не сядет. Дай Аллах, его казнят. Ясмин кивает, прикрыв глаза. Прислушивается к сердцебиению — оно замедляется, возвращаясь в свой привычный ритм. Ясмин переживает. Предчувствие плохих вестей застревает в горле комом. Он пытается убедить себя, что все образуется: на днях отгуляют свадьбу, ради которой они сюда и ехали, а потом они покинут Бурсу. Ясмин все еще видит перед собой лицо Шахида. Слышит его голос в голове. Но что, если та встреча была не последней? Судьба не может с ним так жестоко обойтись. Он выйдет за Али агу, и только. Никто другой ему не нужен. Но что, если?..

***

Подготовка к свадьбе была начата задолго до самого дня ее проведения. Семьи уже договорились: калым определен, условия оговорены, свидетели выбраны. Это долгожданное событие — одна из самых известных и богатых семей в Бурсе женит своего сына-наследника альфу на омеге из другой, тоже влиятельной семьи. Сегодня собираются мужчины — во дворе мечети. Никях совершается просто и строго. Кадий сидит на почетном месте. Рядом два мусульманских свидетеля. Представитель омеги вслух соглашается от его имени. Альфа-жених подтверждает свое согласие. Имам спрашивает трижды — и трижды звучит утвердительный ответ. Брак считается заключенным. После никяха все вокруг оживает. Звучит музыка — зурны и давулы, глухой ритм разносится по улице. Соседи выходят посмотреть. Начинается праздничное шествие: омегу, закрытого красным покрывалом, торжественно ведут в дом жениха. Впереди идут слуги, несут сундуки с приданым, ткани, ковры, посуду, украшения. Банкет проходит во дворе, в саду — теплая погода позволяет разместить гостей на свежем воздухе. Альфы с бетами и омеги при этом сидят раздельно. На длинных низких столах — медные блюда. Подают плов с бараниной, тушеное мясо, лепешки, сладости с медом и орехами. Вино отсутствует — только вода, шербет и настои. Старшие занимают лучшие места. Музыка не смолкает. Танцуют — тоже отдельно. Звучат пожелания, читаются короткие молитвы за плодородие и долгий брак. Праздник будет длиться несколько дней. Флорин с интересом наблюдает за всем процессом, ведь в его родной Валахии браки заключают иначе. Под вечер он выходит к омегам, а вот Ясмин остается в доме: он не захотел показываться на улице, боясь встречи с тем самым альфой. Благо, среди гостей его нет, но омежка все равно не вышел, сославшись на плохое самочувствие. А вот Флорин с радостью угощается вкусными блюдами, запивая фруктовым шербетом. Он посматривает на омежку-жениха — тот разодет в дорогое одеяние красного цвета, на его голову накинута полупрозрачная ткань. Он в основном молчит и ничего не ест, выражая покорность. Флорину становится не по себе, когда он на миг представляет себя на месте этого жениха. Такая доля — не для него, он в этом уверен. Он попросту не представляет себя в браке. Эти мысли не мешают ему насладиться музыкой и даже немного потанцевать. Он посматривает в ту часть сада, где сидят альфы и беты. Гости продолжают сходиться. Заходит целая группа людей, человек десять. Как тут… многие встают и начинают кланяться. Неужто пожаловал шехзаде Эмир? Флорин слышал, что тот может прийти. Значит, и Али ага с ним. Омега подходит ближе, с улыбкой высматривая Али. Он замечает его, замечает шехзаде. Но… стражи расступаются, и на глаза попадается никто иной… как Мурад. Флорин так и застывает на месте. — Да чтоб тебя черти унесли… обратно в ад, — шепчет под нос омега, а Мурад будто его слышит. Потому что в следующий миг альфа смотрит в его сторону. И… Их взгляды пересекаются.