То , что скрывает полумрак

      Утро началось не с «Доброе утро, сынок», а с настойчивого и противного звона будильника. Я поспешно выключил его и сел на кровать. Из-за двери донеслись шорох и недовольные возгласы. Пока я приходил в себя, звуки за дверью стихли, и вот уже хлопнула входная. Это означало одиночество дома. Опять они уехали. Батя — на работу, а мать… хрен знает куда.       С недовольным мычанием я всё-таки встал с кровати, засовывая ноги в тапочки-кролики. Такие же тапки у нас с сестрой были парные, родители на Новый год подарили. Жест, конечно, милый, но я мечтал тогда совсем о другом.       Я на цыпочках вышел из комнаты и спустился по лестнице, направляясь к ванной. В общей ванне я подошел к раковине , а грязное зеркало раздражало с самого утра, но в нём хотя бы можно было увидеть себя. Светлые волосы взъерошенные, прёт кто куда, под глазами синяки от постоянного недосыпа, губы обветренные — всё этот чёртов мороз. Опуская глаза ниже, из-под футболки виднелись уже не такие четкие татухи, которые просто так не разглядишь. Надо будет заняться их подправкой, а то я себя совсем запустил. Взяв из стаканчика щётку и выдавив пасту с каким-то там «супер-эффектом», я принялся за тщательную чистку. Пожелтевшие, но ровные зубы с островатыми клыками постепенно белели. В целом я был практически безупречным, хоть и с легкой усталостью. Такой типаж нравился девчонкам, что льстило, как и всем пацанам в моем возрасте, но вот только мне было не до того. На моих плечах — сестра, вечно недовольные родители, а раньше — ещё и небольшая работа. Но сейчас с плеч свалилась эта работа, и это неприятно скребло по душе. Я любил заниматься татухами, а люди любили приносить за них деньги.       С досадой я сплюнул пасту. Прополоскав рот и умыв лицо, я наконец-то вышел из ванной. По лицу ударил мороз, отчего я поморщился. Мать забыла положить полотенце, поэтому пришлось вытереться об футболку. Зайдя в кухню, я увидел на столе ещё тёплую кашу, так любезно приготовленную мамой. Сев за стол, я стал есть. Если, конечно, можно назвать едой то, как я её просто заглатывал, потому что терпеть не могу кашу. И матушка моя это знала, но мои протесты всегда отправлялись в долгий ящик. Забив желудок, помыв посуду и заметив маркер, я нацарапал записку на стикере и прилепил её на холодильник для сестры. Она, конечно, привыкла к такому временному одиночеству, забивая свои потребности мультиками и разными забавами, но всё равно жалко её. Хотел бы я остаться дома, но школа — то самое место, где я должен был держать марку. В остальном — делай что хочешь.       Поднявшись наверх и зайдя в комнату, я первым делом глянул в телефон. Времени ещё было в обрез, да и маршрут мне был незнаком — я шёл по нему впервые. Не мешкая ни минуты, быстро натянул белую рубашку, чёрный классический кардиган, чёрные брюки-клёш и закинул сменку в рюкзак. Взяв расческу, я привёл в порядок волосы и зафиксировал их лаком, помазал лицо кремом, губы гигиеничкой, и на нос водрузились очки в чёрной оправе. Поймав своё отражение в камере телефона, я увидел классического ботана. Идеально для первого дня и для расположения учителей. Довольно ухмыльнувшись, сделав один кадр, взял рюкзак и пошел на выход.       Далее — всё как обычно: шарф, куртка, кирзачи. И вот я готов к путешествию. Накинув капюшон, я вырвался на мороз.       Шёл я по маршруту, который мне объяснили родители. Сначала лес, а там, не за горами, и конечная цель. Я шагал по тропинке, будто протоптанной веками. Лес оказался не таким страшным, как мне казалось. Птички лениво чирикали, а в основном было тихо, лишь иногда скрипели ветки. Но порой он всё-таки пугал внезапными шорохами и зловещими звуками, которые, впрочем, так же быстро и стихали. Выйдя наконец из лесной чащи, я попал под свет фонарей, что даже удивило. В такой глуши — и фонари! Ну нифига себе, видать, богатый район!       Шёл я уверенно вперёд, как вдруг вдалеке услышал собачий лай. Закатив глаза, я уже представил, как мамка будет орать из-за разорванной одежды, но сменить маршрут не мог — хрен знает, где меня потом замёрзшего найдут. На пути мне встретилась девчонка, которую окружили собаки. Что ж, придётся спасать. Я затаился поодаль, чтобы не привлекать внимания этих домагателей, схватил комок снега с сугроба и швырнул в одну из собак. Послышался скулёж, а лай прекратился. Уши у всей своры настороженно встали — вот он, шанс, который нельзя упустить. Я засыпал их снежками что есть мочи, а собаки сначала пытались дать отпор, но я был не лыком шит. В итоге победителем оказался я, а незваная свора с поджатыми хвостами исчезла в глубине тёмных улочек. Дыхание сбилось, и так хотелось окунуться в снег с головой, но надо было проверить, как там та бестолковая принцесса.       Продолжая идти вперёд, я увидел ту самую головную боль моего утра. Всё на том же месте стояла симпатичная девчонка. Чёрные волосы, большие миловидные глаза цвета молочного шоколада, пухлые губки оттенка цветущей сакуры. На ней была шапка с помпоном, длинная чёрная куртка и лакированные сапожки на небольшом каблучке. Подойдя поближе, я оценил её состояние. — Ты как? Всё в порядке? — Я с трудом выдавил из себя вкрадчивый полушёпот, притворяясь безобидной овечкой и стараясь не смотреть ей в глаза. — Да… Всё хорошо, — едва слышно проговорила она. — Я Полина. А тебя как зовут, мой рыцарь? — Антон, — я изо всех сил старался не закатить глаза от таких приторных девчачьих слов. — Слушай, Полин, ты, случаем, не в школу идёшь? — Да, ты прав, — кивнула она. Я уже начал переживать, как бы не пришлось её откапывать из сугроба. — Тут недалеко осталось. — Она резко достала телефон, взглянула на экран и улыбнулась, глядя на меня. — Мы успеваем, и даже на чай время хватит. — Отлично!       И теперь мы уже бодро шли к школе, а на душе стало спокойнее: теперь-то я точно не заблужусь и не загнусь в какой-нибудь подворотне, где меня сожрут собаки, жаждущие мести.       Школа оказалась самой обычной. Толпы школьников, сбившихся в свои стайки; на фоне сновал дворник, убирающий снег. Едва мы ступили на территорию, к нам направились трое. Один — круглый пончик с омерзительной физиономией и выражением лица в стиле «я здесь бог, а все остальные — дерьмо». Посередине вальяжно шагал самый высокий парень — сразу было видно, главарь всей шайки. Острые черты лица и взгляд чернее ночи лишь добавляли ему суровости. Из-под шапки выбивалась прядь тёмно-каштановых волос. Рядом, в такт вожаку, шагал парень пониже ростом, азиатской внешности. На нём была длинная куртка, а на голове — капюшон. Увидь я такого в подворотне — испугался бы, приняв за маньяка. Из этой троицы он смотрелся наименее грозно.       И вот мы с вожаком сошлись почти лоб в лоб. Мне почудилось, я слышал его рычание, дыхание словно у разъярённого быка. Страшновато. По хорошему, нужно было снова прикинуться безобидным и боязливым зайцем, но меня тут прямо-таки вызывали на бой, и я уже почти повёлся… — Я смотрю, новое лицо в нашем райском местечке, — ядовито-приветливо начал тот, что дышал мне в лицо и плевал ядовитой слюной, явно главный в этой банде. Позади уже слышалось приглушённое хихиканье. — Это и вправду райское местечко, а вы здесь, как я понимаю, сторожевой пёс? — Я сдерживал агрессию в голосе как мог, изображая сладкую доброту и глупую улыбку.       Сзади парни едва сдерживали смех, но стоило «хищнику» обернуться — их рожи сразу вытянулись. Первым опомнился азиат . — Ты на!? Новенький, ещё и хамишь!? Зубов давно не лишался!? — Внезапно рядом со мной очутился азиат. Его голос, несмотря на агрессию, звучал бархатисто и обволакивающе. — Ты у меня в ногах валяться будешь, на! — прошипел он почти в ухо. А я только держал улыбку, стараясь не делать лишних движений — вдруг это сочтут за акт агрессии. — Рома, Бяша! Вы чего тут устроили? Не пугайте Антона, он новичок! — Девушка встала между нами и, зная своё влияние, уставилась на главаря с немой свирепостью. «Ну всё, — мелькнуло у меня в голове, — эта кобылка явно под этим жеребцом ходит».—Ты нормально можешь знакомиться?       Главарь лишь фыркнул и с недовольным хмыком пошёл вглубь школы. Полина повернулась ко мне с жалостливым и извиняющимся взглядом. — Антон! Прости! — она взяла мои руки и притянула к себе. — Рома идиот! Ты только не обижайся на него и не воспринимай его всерьёз. Он ко всем новичкам так.       Да-да, то ли она очень наивная, то ли врёт как дышит, а вот эти её глазки, полные слез... Бездарно. Я медленно высвободил свои руки. —Не переживай. Я тебе верю. Но нам пора уже идти. Чай все таки отменяется       Полина кивнула, и мы направляемся в школу. Ну что ж, хорошее начало учебного дня. Нечего сказать.