То , что скрывает полумрак

      После неожиданной пересадки наши взгляды не пересекались. Мы сидели, слушали учителя, вот только я в тот момент, пока учитель отвернулся, достал наушники. С этого момента урок меня уже не очень интересовал. Музыка расслабляла, а в тетрадь лениво и как попало заполнялись умные слова с урока.       Моё счастье, конечно, не продлилось долго, так как я чувствовал прожигающий взгляд то на себе, то в тетради. Лениво перевёл взгляд на причину моего кипящего раздражения.       Ромка нервно крутил ручку в руке и останавливал её, когда решался что-то сделать, но, передумав, злобно фыркая, что быстро забывалось, и снова глаза в моей тетради, а рука вздрагивала. — Че за глупая ошибка в слове. Так ещё и как курица лапой пишет, — с возмущением бормотал гопник.       Опустив взгляд в тетрадь, я понял смысл его слов. Там и вправду было много ошибок, а красивый почерк скатился в непонятные каракули. Забавно, что главный хулиган хочет меня исправить в написании. Я специально написал слово «кроссовки» с ошибкой, и тут, видимо, лопнуло терпение соседа. Рома выхватил тетрадь, пододвинув её ближе к себе, и стал исправлять в ней. Я лишь смотрел на это и ждал, когда буря угомонится.       Красивые черные глаза с восхищением и довольной улыбкой, голова немного покачивалась. Тетрадь медленно возвращалась назад, как будто ничего и не было, но вот только я тыкнул ручкой в руку нарушителя моего покоя на уроке. Черные глаза резко поднялись на меня с каким-то возмущением, которое пропало в доли секунды и превратилось в недопонимание. — Че надо? — тихо проговорил сосед. — Зачем тетрадь воруешь? Пакости написал? — так же тихо говорил я, делая вид, что ничего не понял до этого. — Я!? — гопник чуть не подпрыгнул с места от злости, тихо-громко вереща. Отчего учитель и класс обратили на него внимание, а я лишь делал вид, что тут ни при чём. Уши Ромы немного покраснели, что аж чувствовался обжигающий жар. Он в своей манере уселся удобно на стуле и злостно посмотрел на класс, отчего те отвернулись. Учитель тяжело выдохнул и закатил глаза, продолжил свой урок. Я в этот момент лишь победно смеялся внутри. Когда всё стало тихо, Ромка снова повернулся ко мне — Ты специально!? — он приблизился ко мне почти вплотную, грозно рыча мне в ухо. — А? — я вытащил из уха наушник, улыбнулся по-доброму и состроил лицо невинности. — Ты что-то говорил? Не расслышал. — Не притворяйся идиотом, — шипел он, словно змея, которая предупреждает: «Ещё один шаг, и я нападу».       Мой взгляд упал уже на чужую тетрадь, пока злостная гадюка свирепела. Буквы были выведены с такой чёткостью, будто не чернила ложились на бумагу, а серебряная нить вышивалась по пергаменту. От такого у меня даже на мгновение спёрло дыхание. — Красивый, — тихо прошептал я, отчего лицо злодея исказилось в непонимание. Указательный палец указал в сторону тетради. — Твой почерк.       Злостный хищник отодвинулся от меня с более миролюбивым нравом. В его глазах проскакивала некая грусть и печаль. — Спа...       Слова волка прервал звонок, противный, но такой радостный для всех школьников. Рома улёгся на парту, зарываясь лицом в глубину одежды. В голове я лишь хмыкнул, а к нашей парте подошла Катюшка. — Ну что, Антон, пойдём в столовую? Заодно покажу её тебе, а то заблудишься тут, до мая не найдём, — она хихикала в меру тихо, приятно было слышать, что она в добром нраве. — Я хочу проводить Антошу! — хлопнула звонко ладонями по парте Полина. Лицо выдавало боевую готовность после двух проигрышей. — Тогда мы тоже идём! — и тут уже подскочил Ромка, его взгляд упал на Бяшу. — Да ? — друг лишь покачал головой в знак согласия. — Тогда пойдёмте все вместе, — певучим, восторженным голосом воскликнула Поля.       Все кивнули, ну и мне с неохотой пришлось тоже. Так мы и пошли в столовую всей толпой. Девочки встали с двух сторон от меня, а ребята шли сзади, что-то обсуждая. Не слушая девчонок, я прислушался повнимательнее к отставшим. — Ромка, а у тебя есть хотя бы деньги на...? — осторожно начал блеющий дружок. Послышался шорох, а потом звон монет. — Мда... Негусто. Хватит, дай бог, на кусок хлеба, — тяжёлый вздох. — Дружище, подкинешь, пожалуйста? — голос был пропитан неловкостью и отчаянием. — Прости, Ром, в этот раз мне хватит только на себя. Но я могу поделиться с тобой, — невзирая на всю грусть друга, овечка радостно сообщил о своём благородном поступке.       Вот как всё обстоит. Окей, поиграем в благородного рыцаря, главное — не разозлить гопника ещё сильнее.       Зайдя в столовую, первым делом мы пошли занимать столик. Мы скинули портфели рядом с местом. — Дамы, давайте мы сходим первые, а вы пока нагревайте свои местечки, — Рома, сохраняя своё достоинство, вышел вперёд, подзывая нас, но стоило нам встать в очередь, как он стал нервничать, как и его друг, который чувствовал близость к разрушению его образа. Я обошёл "друзей", отчего оба возмутились. А я лишь закатил глаза. Ну что за глупцы? — Чел, перед тем как выпендриваться, ты сначала хотя бы будь в себе уверен, а тем более в своих денежных средствах, — моя бровь от раздражения дёрнулась, а пальцы сжали переносицу. — Я тебе не дружок, но не хочу видеть, как твоё мужское эго пошатнётся. Поэтому просто бери, что хочешь, а я оплачу. Потом вернёшь, не обязательно всю сумму.       Я протянул руку, чтобы заключить молчаливый договор. Бяша сразу обрадовался, а вот его друг поджал губы и обдумывал всё, поглядывая на очередь. Наша очередь приближалась, и он что-то пробурчал и пожал мне руку. Есть! Рыбка на крючке. Если что-то произойдёт, можно будет поддеть, но, честно, неохота. Привык я вести спокойную жизнь, но какие-то тузы надо держать в рукаве, даже мелкие.       Подойдя к стойке выдачи и оплаты, где стояла пышная добрая женщина, а сзади такая же, но злая. Бяша был первым. Он взял обыденное и недорогое: макароны, сосиски, и полил всё это соусом. Ромка взял гречку, котлету, бефстроганов и соус. Я же — овощи, куриную котлету и четыре сосиски в тесте (для сестры, половиной которой она поделится со мной). А также взял всем по коле в жестяных банках. Оплата картой, и неприятный для моей карты дзинь. Теперь я обеднел на несколько сотен рублей. Все довольные пошли к забитому столику. Поставив тарелки, я расставил всем по банке колы, в ответ услышав радостное спасибо. Катя достала из рюкзака контейнер, хотела встать и пойти разогреть, но я по-джентльменски взял его и пошёл разогревать ей завтрак. А Полинка пошла со мной. Она всячески пыталась ко мне прикоснуться, но я неосознанно дёргался, отчего извинялся. Вскоре она от меня отлипла и пошла в толпу, а я — к микроволновке. Поставив судочек греться, я стал осматриваться.       Светлое помещение — не только от натурального света, но и от искусственного. Вход полностью был закатан светло-серой плиткой, белые потолки, места для учителей, стол для посуды и сама зона раздачи, в глубине — помещение со столами для учеников. Первые два ряда принадлежали младшим классам, а дальше — для старших. Пахло приятно, даже слюнки текли. У нас в столовой не пахло, всё было так огорожено, что ничего не чувствовалось, аппетита не вызывало ничего, из-за этого я ходил в соседний магазин, где пахло выпечкой.       Звонкий писк микроволновки вывел из воспоминаний. Быстро забрав судочек и уступив место следующим, я быстро ушёл на своё место. Сидеть за столом я хотел рядом с косичкой, чему был несказанно рад, потому что сидеть с липучкой портит аппетит, как и двое дружбанов, что уже медленно поедали еду. Ну что за грубияны? Хотя чему я удивляюсь, тут большинство поодиночке и сами за себя. Сев возле косички, я ей протянул её контейнер. И почти в то же время прибежала и Полина, которой пришлось сесть рядышком с Ромой. — Катюх, а что у нас дальше по расписанию? Я слышал, что учитель по геометрии и алгебре свалился, — с радостью и надеждой в голосе задал вопрос Рома, желая пойти домой. — Всё ты знаешь, Пятифанов, — недовольно скривилась косичка, откинув волосы назад. — Опять подслушивал у учительской?! — Да не правда! Я просто мимо шёл! — закатив глаза, хулиган откинулся на стул, скрестив руки на груди. Выглядел он так, словно ребёнок капризничает и отказывается от еды. — Но ты прав, — Катюха выдохнула, переводя свою агрессию в пустоту. — Я узнала от мамы ту же информацию. Поэтому она попросила меня передать всем, чтобы подошли к ней получить задание, и можем идти домой, — она радостно похлопала в ладоши. После чего взяла в руки банку колы и попыталась ее открыть, но из-за длинных коготочков у нее этого не получалось. Взяв у неё баночку, пока та печатала в телефоне. Пшик — и уже банка снова оказалась в руке у косички. Она с наслаждением выпила сладкий напиток. — Антон, я сейчас тебя добавлю в группу, но для начала можешь меня найти в телеграме?       Я кивнул и, достав телефон из кармана, перейдя во второй аккаунт, где у меня обычные фото и ничего лишнего, нашёл с помощью Кати её страничку. Написал сообщение и добавил в контакты. Довольная дюймовочка уже лазила в своём телефоне.       Полина смотрела на нас с милой улыбкой, но вот только мелкие повадки в ней выдавали раздражение. А бедная баночка с колой открылась с металлическим звоном и пшиком. — Раз мы домой, то проводишь меня до дома, Антоша? — её глаза почти превратились в оленьи. — А то вдруг меня опять обидят, — голос хрупкий, вымученный и жеманный. Фу, блять. Как можно быть такой противной? — Полин, мы живём с тобой напротив друг друга, тем более Антоша согласился проводить меня, — усмешка русоголовой возросла, а нос вздёрнулся вверх от гордыни и лидерства.       Полина уже закипала. Уши покраснели, румянец на щеках, а брови стали домиком. Ну, опять началось! — А давайте просто пойдём все вместе, нам же в одну сторону, — радостно заявил Бяша. Впервые в жизни я захотел расцеловать человека за то, что он вмешался в тяжёлой ситуации. Ну просто бог.       На этом все кивнули, и мы продолжили есть. На моё удивление, еда тут хорошая. До божественной не дотягивает, но и не помойная точно. Овощи не перемороженные и, по ощущению, как будто даже свежие. Котлетка сочная, без противного привкуса. Ну, просто шикардос! Вот чему нашей школе стоило бы поучиться! — Тоха, ты че так жадно ешь? Тебя дома что ли не кормят? — усмехнулся Ромка, доедая свою порцию. — Почему не кормят? Я сам готовлю дома или мама. У меня школьная столовка никогда не ассоциировалась с чем-то вкусным. А тут очень вкусно, мои рецепторы, как и мозг, в шоке, — я улыбнулся с набитыми щеками, отчего все невольно засмеялись. — Ну ты даёшь, Антоха, — Ромка аж прослезился. — У вас что за дерьмовая школа была, что от нашей кухни щёки как у хомяка набиваешь? — Ну... У нас всё было закрыто в столовке, из-за этого запахов еды почти не было. А когда я там пару раз ел, то овощи были перемороженные, котлеты пережаренные, крупа сухая. Ощущение всегда складывалось, словно её и не варили вовсе. Из-за этого я ублажал свой желудок в магазине с выпечкой, что находился рядом со школой. — Не ожидала, что наша школа вызовет вау-эффект у городского, — Катя хихикнула. — Наша школа на самом деле получает мало от государства. Поэтому у нас есть собственный огород, где мы выращиваем свежие овощи и фрукты, а мясо закупают у городских. Всё натуральное. — Из-за этого нам приходится там возиться, — Ромка закатил глаза и недовольно цокнул, а Бяша очень тяжело выдохнул, положив голову на руку. — Этим занимаются только двоечники, которых не хотят оставлять на второй год, и после работ им ставят за красивые глазки оценки, — Катя фыркнула. — А я вот просто так помогаю, — миловидно пожала плечами Полина, смотря на меня. В глазах горело желание: «Похвали меня, Антоша! Я такая хорошая. Я сама дева Мария». — Ты по большей части там жопой вертишь, — цокнула косичка. — Да как ты?!       Полина с грохотом отодвинула стул, хотела наброситься на Катю, но тут к нам подошла Лилия Павловна, из-за чего раздражённая девочка сразу остыла и села на место с невинным взглядом. Учительница передала листочек с заданием косичке и сказала идти домой, не забыв передать информацию об отмены уроков всем ещё раз. Дружно кивнув, мы быстро встали, взяли вещи и двинулись к гардеробу. Я с Катей весело обсуждал какие-то мелочи, а сзади ощущался пронзающий взгляд, кроме одного. Бяша с улыбкой вклинивался в наш диалог, а мы, хоть и скрепя зубы в некоторые моменты, всё равно его принимали и отвечали.       Получили куртки, оделись, и вот — свежий воздух. Территорию снова припорошил снег, что шёл по сей час. Приятный мороз обдавал лицо, а я невольно вдыхал его всей грудью. Чистый. В городе выйдешь, вдохнёшь воздух, и сразу на языке неприятный прогорклый вкус, а в нос словно песка засунули. В голове крутилась дурная мысль — упасть в сугроб и просто полежать в тишине. Меня аккуратно тыкнули в плечо, отчего я ошарашенно отпрыгнул в сторону, почти свалившись с лестницы, но меня за подмышку поймали и по инерции потянули в другую сторону. Мои округлившиеся глаза смотрели на чёрные глаза без единой звездочки. Уставший взгляд, под глазами синяки. Только сейчас я заметил небольшую родинку под левым глазом, что придавало изюминку острому лицу. Осторожно, словно боясь спугнуть, я выдохнул воздух через рот. — Тох, ты че? А если бы я не поймал? Один день поучился — и на больничный? Так дело не пойдёт, — меня отпустили после того, как спаситель убедился в моём ровном и устойчивом положении. — Извините, — неловкий смех вырвался из груди. Я интуитивно почесал затылок, отходя на безопасное расстояние от Ромы. — Мороз в голову ударил. — Мальчики, может, вы его доведёте до дома? А то ещё в обморок упадёте где-то в сугробе. Замёрзнет насмерть, — Катя с искренним ужасом и заботой смотрела на меня. — Антоша, я тебя звала, а ты не реагировал. Мне пришлось к тебе притронуться, — почти шёпотом говорила косичка, поджимая губы. — Ой, ну вы че тут развели? Пошлите домой. Я сейчас замёрзну, — на нас со стороны смотрел Бяша, почти съёжившись от холода.       Дружно кивнув, мы всё-таки спустились с злополучной лестницы и пошли прочь с территории школы по направлению домов моих знакомых. И снова я оказался на грани ссоры. Я шёл с левой стороны от Кати, с право — Полина, Рома, а вот Бяша активизировался. Он, как дикая лань, на которой охотился хищник, бегал от одного сугроба до второго, ища и пиная, когда находил нужный камень. За ним было забавно наблюдать, особенно когда он передавал инициативу Роме. Они, как два футболиста, бились за комок снега. Битва переходила в игривую борьбу, из-за которой Бяша чаще падал на спину.       Всё веселье остановила бежавшая вразвалочку собака. Хвост активно вилял, а негромкое тявканье настораживало футболистов и Полину. Приближаясь к нам, кареглазая с визгом спряталась за мной, а, видя это, гопник сразу вырвался вперёд, отчего собака резко остановилась и, скуля, старалась сжаться в клубочек. Замах и удар.       Я с тихим шипением накрыл напуганную собаку, говоря ей ласковые и успокаивающие слова. Все стояли в шоке, но первой отошла Катя, подбегая ко мне. — Антоша! Ты!? Ты что, придурок!? Что ты творишь!? — косичка, не смотря ни на что, села рядышком со мной, а я медленно разогнулся, бок дико болел. — Вы че, совсем с ума сошли? — с колен я повернулся к троим одноклассникам. — А че ты злишься!? Она бежала на нас! Кто знает, что у неё на уме! — Рома прав! Ты меня сам с утра защищал от стаи собак, Антоша! — почти визжала Полина. — Вот именно — от стаи! Собаки вредят по большей части именно в стае, — уже более спокойно продолжал я. — Она, когда шла в нашу сторону, не подавала никакой агрессии. — собака, которую я защищал, негромко гавкнула и потерлась головой об мою руку. Ласково улыбнувшись, я гладил её. — Хорошая собачка. Ты, наверное, голодная, — не стесняясь никого, я сюсюкался с ней. Катя смотрела на меня с непониманием. А потом тоже подхватила мою волну и стала гладить её. Пока собака смотрела на косичку, я заглянул в рюкзак. Единственное, что у меня было, — это сосиски в тесте. Очистив от теста две своих сосиски, я осторожно протянул их собаке, а она с радостью ухватила сразу обе. Хвост стал вилять ещё быстрее, а тишину нарушил жадный чавкающий звук. Катя улыбалась всё шире и достала свой контейнер, где оставалось немного обеда. Осторожно выложив горку еды, на которую сразу набросилась собака после съеденных сосисок.       Я медленно встал на ноги и протянул руку Кате; та с улыбкой приняла жест. Мы отряхнулись и пошли к троице, что удивлённо смотрела на нас. Первым вырвался к нам Бяша. Его глаза блестели, а руки сами потянулись к дружелюбной и не такой уж голодной собаке. Капюшонный стал гладить её, а песик с радостью принимал это. Будь она кошкой, так вся деревня ходуном стояла бы от громкого мурлыканья. — Блин! Я так хочу забрать её домой! — веселье нашей дикой лани поубавилось. — Вот только не могу. У нас и так хозяйства много, и собака уже есть, — Бяша отпустил собаку с грустью, погладив её между ушей.       Все мы замолчали. Неловко... Никто из нас не мог пойти на такой благородный жест. Глаза Бяша наливались слезами, и он прижал виляющую хвостом собаку, которая не понимала всей печальной ситуации. Каждый думал о печальной участи этой животинки. — А может, мы будем её подкармливать? После школы? — Ромка тихо подал голос, смотря виновато на собаку. Та аккуратно подошла к нему, уткнувшись мокрым носом в ногу. Отчего тот наклонился ниже и дрожащей рукой прикоснулся к спинке. Гладил медленно, с осторожностью, а на лице появилась радостная улыбка. — Прости. Я не хотел тебя обидеть, — надёжный лай. — Как назовём? — Давайте сегодня подумаем, а завтра решим?       Все хором крикнули своё согласие, и теперь с новым членом компании пошли вперёд.