Глава 8
31 марта 2026 г., 19:52
Примечания:
сегодняшний логбук дико порадовал порцией усанов, поэтому решила выложить главу чуть раньше! всем приятного прочтения 🖤
Когда корабль наконец-то достиг гавани Намани, первое, что поразило Уёна — это тишина. Та самая тишина, услышав которую, сразу предчувствуешь приближение проблем.
Громоздкие тёмные утесы, поднимающиеся посреди моря, сулили настоящие неприятности. Сам остров был невелик. На большинстве карт он выглядел не более чем едва заметная строчка, но в реальности казался куда величественнее. Небо над ним затянули тяжёлые, низкие тучи, превращая весь пейзаж в бесконечный серый сумрак. Невозможно было разобрать, какое сейчас время суток — день или поздний вечер.
Постройки цеплялись за скалы, как морские ракушки: кривобокие дома, узкие башни и тропинки, выложенные из дерева и костей, были выжжены солью и временем. Многие здания наклонялись под такими углами, что Уёна начинало мутить от впечатления, будто сам остров пытается стряхнуть их с себя.
Зажатая между острозубыми камнями, торчащими из воды, гавань была довольно узкой. С палубы они видели покосившиеся причалы, покачивающиеся на волнах: половина досок отсутствовала, другие держались на ржавых гвоздях. Несколько кораблей стояли у берега, но ни один не поднимал флага. Никто не окликнул их. На причале не было ни одного докера.
Только густой туман, стелющийся низко над водой, и фонари, тускло мигающие в дверных проёмах и корабельных иллюминаторах. Казалось, весь остров живёт в вечном сумраке.
Уён сглотнул. Даже воздух здесь был тяжелее, имея свой привкус. Он будто пропах ветхостью построек, влажностью, чем-то травянистым и, кажется, даже засохшей кровью. Уён наклонился через перила, широко распахнув глаза. Обычно он был болтлив, но сейчас привычные комментарии застряли в горле, подчиняясь напряжённой атмосфере.
Намани не нуждался в представлении.
Сюда приходили с конкретной целью или не приходили вовсе.
Когда корабль наконец закрепили толстыми канатами, натянутыми на скрипучие, изъеденные солью швартовые столбы, команда собралась на нижней палубе, чтобы окончательно обсудить план. Деревянные доски тихо стонали под тяжёлыми шагами, голоса звучали приглушённо, с оттенком напряжённого ожидания, а взгляды то и дело скользили к громадному тёмному острову, пропитанному тишиной и тайнами.
Решение о разделении на группы было принято заранее. Небольшие команды отличались большей маневренностью и сами по себе были менее заметными. Так было бы проще охватывать территорию и растворяться в тенях.
Когда Хонджун зачитал имена: «Юнхо, Уён…», лицо Уёна на мгновение озарилось. Юнхо? Прекрасно. Они отлично работали вместе. Юнхо был весёлым и надёжным, а также умел превращать даже самые жуткие места в терпимые.
Но затем прозвучало третье имя, и улыбка Уёна дрогнула.
Сан.
Ну конечно.
Он ничего не сказал — лишь сжал губы в тонкую линию и поправил ремень на плече, будто это могло скрыть его реакцию.
Вскоре они сошли по шаткому трапу, который жалобно скрипел под ногами, и шагнули в туманную дымку Намани. Земля под сапогами была влажной и неровной. Булыжники, сопровождавшие их путь, были покрыты скользким мхом, а переулки, ожидавшие их, утопали в тени.
Что бы ни скрывал этот остров, Уён был полон решимости встретить это лицом к лицу.
Даже если Сан шёл за ним в двух шагах.
Долго идти не пришлось — кривые, узкие улочки Намани сами начали раскрывать свои тайны. Ему мерещился чей-то шёпот, и даже привиделось, будто что-то, скрытое в тенях, перемещалось, следя за ними.
Втроем они скользнули в один из переулков, бесшумно ступая по скользкой брусчатке. Воздух был плотным, отдавая запахом мокрого камня и охваченной плесенью древесины. В полумраке прятались фигуры в капюшонах — молчаливые наблюдатели, лениво прислонившиеся к осыпающимся стенам или сидящие на корточках в углах. Их взгляды, быстрые и цепкие, сверкали из-под низко надвинутых капюшонов.
Уён держался ближе к Юнхо, время от времени касаясь пальцами кожаной рукояти кинжала — просто чтобы убедиться, что он на месте. Сан тихо шёл позади, осматривая окрестности своим острым, как клинок, спрятанный у его бедра, взглядом.
Юнхо шагнул вперёд с той спокойной уверенностью, которая заставляла людей слушать. Он подошёл к одному из мужчин — жилистому, с седой бородой, выглядывающей из-под тени капюшона. Тот поднял голову, и его лицо охватил слабый свет фонаря. Убегать он не стал. Видимо, понимал, что смысла нет.
Юнхо подсел к нему и сказал что-то так тихо, что Уён даже не расслышал.
Послышался звон монет. В глазах мужчины мелькнул интерес.
Они обменялись ещё несколькими приглушёнными фразами, после чего мужчина едва заметно дёрнул подбородком в сторону дальнего конца переулка.
— Там есть таверна, — тихо сказал Юнхо, поднимаясь и отряхивая ладони о полы плаща. — За рыбным рынком. Говорит, там скрывается один человек… Во сне он бормочет что-то про сокровища.
— Удобно, — заметил Сан непроницаемым тоном.
Уён даже не посмотрел на него.
— Или это ловушка.
Юнхо улыбнулся уголком рта и решительно двинулся вперёд со словами:
— Тогда мы подойдём к ней с умом.
Чем глубже они пробирались вглубь острова, тем плотнее становился туман. Казалось, здания сами тянулись друг к другу, сжимая пространство, будто остров наблюдал за каждым их шагом и собирался заточить в клетку.
До таверны было недалеко — всего несколько извилистых поворотов по тесным улочкам и переход через скользкий, неровный мост, проброшенный через чёрный от застоявшейся воды канал. Запах соли и гнили витал в воздухе, въедаясь в кожу.
И всё же, несмотря на короткий путь, раздражение Уёна росло с каждым шагом.
Сан молчал. Не касался его. Не говорил ни слова. Но он был неизбежно рядом: то позади, то сбоку — и всегда слишком близко. Уён чувствовал его присутствие всем телом, его будто обдавало жаром. Что хуже всего, взгляд Сана на себе он тоже чувствовал. В отличие от всех предыдущих разов, когда альфа смотрел на него с ленивой усмешкой, сейчас он сверлил Уёна внимательным, пристальным взглядом. Будто ждал, что Уён оступится или споткнётся.
Будто ни на секунду не верил, что Уён может обойтись без его помощи.
Уён стиснул челюсть и ускорил шаг. Плечи его напряглись. Сан, разумеется, без труда подстроился под его темп. Как же бесит.
Он уже представлял ответ Сана, если бы решился поднять с ним эту тему. Уж точно услышал бы что-то самодовольное или, хуже, снисходительно-нейтральное, вроде: «Я всего лишь проявляю осторожность» или «Не хочу, чтобы ты заблудился». Покровительственное проявление защиты.
И Уён ненавидел то, что действительно чувствовал себя безопаснее, когда Сан был рядом. Несмотря на жгучее желание пихнуть его локтем под рёбра.
Он раздражённо фыркнул себе под нос и закатил глаза на собственные мысли.
— Может, перестанешь? — наконец бросил он, даже не оборачиваясь.
Сан приподнял бровь, совершенно невозмутимый:
— О чём ты?
— Вот об этом, — Уён неопределённо взмахнул рукой между ними. — Ты… опекаешь меня. Знаешь, я могу пройти десять метров и не провалиться в яму.
Взгляд Сана оценивающе скользнул по нему вниз-вверх — такой же непроницаемый, как и всегда.
— Ничего я тебя не опекаю.
— Ага, конечно, — пробормотал Уён и только ускорил шаг.
Таверна, низкая и широкая, втиснутая между двумя более высокими зданиями, уже виднелась впереди. Вывески на ней не было. Их встречала только ржавая лампа, висящая над перекошенной дверью. Юнхо бросил взгляд через плечо, явно чувствуя напряжение между ними, но благоразумно промолчал.
Уён добрался до двери первым и с излишней силой её толкнул, желая поскорее оказаться в тёмном помещении, что хоть на пару мгновений избавит его от прожигающего взгляда Сана.
Тот, как и ожидалось, вошёл следом.
Глаза Сана быстро привыкли к полумраку. Он сразу заметил худощавую, долговязую фигуру, что, ссутулившись, сидела в дальнем углу. Мужчина крепко сжимал наполовину пустой стакан, а его усталые, но цепкие глаза настороженно скользили по лицам посетителей таверны.
Сан едва заметно подтолкнул Уёна и Юнхо, кивнув в сторону угла:
— Это он.
Они двинулись вперёд, с осторожностью пробираясь сквозь густой дым и прислушиваясь к гулу приглушённых разговоров. За столами сидели моряки, пьяницы и другие сомнительные личности. Чем ближе они подходили, тем отчётливее видели черты лица мужчины. Выглядел он именно так, как описывала его хозяйка «Пьяного моряка».
Когда они остановились у его стола, Сан заговорил первым. Голос его был низким и ровным:
— Мы ищем информацию. О «Чёрной жемчужине».
Мужчина медленно поднял взгляд. В его глазах читалась настороженность, почти болезненная усталость. Он сделал неторопливый глоток и бережно поставил стакан на стол, будто боялся растерять хоть каплю.
— Зависит от того, кто спрашивает, — хрипло бросил он.
Сан не ответил, вместо этого неотступно выдерживая его прямой холодный взгляд. Воздух между ними стал плотнее, как перед грозой.
Юнхо, уловив нарастающее напряжение, шагнул вперёд с мягкой, располагающей улыбкой:
— Может, поговорим в более… уединённом месте?
Мужчина долго смотрел на него, видимо, раздумывая над предложением, затем тяжело вздохнул и поднялся. Не говоря ни слова, он повёл их к узкой, скрипучей лестнице, что располагалась в глубине таверны.
Наверху находилась крошечная комната, в которой стояли шаткий на вид стол и пара стульев. Там же было и окно, исчерченное застывшими дождевыми дорожками, из которого открывался вид на мрачные улицы. Мужчина жестом предложил им сесть, а сам остался стоять, прислонившись к стене.
Он прищурился и холодно спросил:
— Ну? И кто вы такие?
Юнхо и Сан переглянулись, но не спешили с ответом. Когда Юнхо всё-таки заговорил, голос его звучал с деловой осторожностью:
— Это неважно. Важно то, что мы можем щедро заплатить за твою информацию.
Моряк ухмыльнулся, рассматривая их оценивающим взглядом.
В то же время взгляд Уёна зацепился за кусок пергамента, лежащий на столе. Лежал он так, что можно было увидеть фрагмент карты. Он сделал шаг ближе, ведомый любопытством, но моряк, заметивший это, пресёк его попытки рассмотреть карту, резко накрыв её грубой ладонью.
— Много тут таких желающих, — сказал он с самодовольной усмешкой. — А сколько дадите?
Юнхо наклонился вперёд, стараясь звучать спокойно, но твёрдо:
— Схема проста. Ты делишься информацией о сокровище, а мы делимся долей. Ты ничем не рискуешь, всю грязную работу сделаем мы, а когда сокровище будет найдено, ты станешь в разы богаче без особых усилий.
Моряк тут же злобно расхохотался, и смех его отозвался в тесной комнате глухим эхом. Его глаза сузились, пальцы нервно застучали по столу.
— Я, по-вашему, такой олух? — процедил он. — Думаете, поведусь на этот дешёвый трюк и поверю в пустые обещания? Таких, как вы, тут десятки, и все хотят нажиться, ничего не давая взамен.
Он резко поднялся на ноги, а когда заговорил, в сказанном явно чувствовался подвох:
— Однако мы можем договориться… Оставьте мне вашего омегу. Этот невинный милашка вполне подойдёт в качестве залога. Будет мотивировать вас вернуться ко мне с добычей.
Уён замер. Сердце пропустило удар, не ожидая услышать такое предложение. Ледяной ужас мгновенно пробрал его кости, а щёки загорелись от смеси шока и отвращения. Он инстинктивно сделал шаг назад, пытаясь увеличить дистанцию между ними.
Прежде чем он успел что-либо сказать, Сан сделал шаг вперёд, загородив его.
— Это не обсуждается, — глаза Сана опасно потемнели, а голос был устрашающе острым, как лезвие.
Моряк фыркнул, растягивая губы в ленивой ухмылке:
— Да неужели? А ты у нас злой серый волк, охраняющий маленького ягнёнка? Чересчур ты заботливый для того, кто не имеет на него никаких прав.
Глаза Сана сузились, опасно блеснув:
— Уён не товар для обмена, а часть команды. И любой, кто думает иначе, будет отвечать передо мной.
Моряк покачал головой, продолжая усмехаться:
— Какой яростный защитник у вашего омежки, подумать только. Ты что, боишься, что он пропадёт без тебя? Слова ему вставить не дал, побежал защищать. Сомневаешься, что он может постоять за себя?
Волна неприятных эмоций обожгла внутренности Уёна. Всё поведение альфы кричало о том, что он действительно сомневается в нём.
Угроза, звучавшая в словах Сана до этого, стала еще отчётливей, когда он понизил голос:
— Я здесь не для того, чтобы обсуждать его способности. Будешь иметь дело со мной, если только подумаешь о том, чтобы прикоснуться к нему. Тебе ясно?
Уён невольно сжал кулаки. Слова, сказанные в его защиту, не согревали, а душили. Он хотел прокричать, что не нуждается в чужой опеке, что он не хрупкий, что он не молчаливая игрушка, которую можно передавать из рук в руки, но напряжение в моменте было до того сильным, что любое лишнее слово могло подлить масло в огонь.
Юнхо неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя, как воздух между ними становится всё тяжелее. Моряк же, похоже, наслаждался этим, упиваясь накаляющейся обстановкой.
Но вскоре ухмылка с его лица исчезла. Оно стало холодным, расчётливым.
— Я непонятно изъясняюсь? — сказал он, медленно качая головой. — Никому я не верю. Все ваши обещания — пустой звук. На кону стоит золото, а я видел слишком много предателей на своём веку, чтобы кому-то доверять. Вы хотите информацию, но слабо верится, что вы выполните свою часть сделки. Так что нет, по-другому мы не договоримся.
Сан стиснул челюсть. Кулаки альфы дрогнули, но он удержался.
Юнхо бросил на моряка взгляд, полный злости:
— Мы не спорить сюда пришли. Мы можем заплатить.
— Заплатить? — моряк горько засмеялся. — Слушайте, тут полным-полно людей, которые не тратят время на разговоры и могут заплатить. Вы всего лишь очередные соискатели, чьи пустые надежды будут разбиты. Убирайтесь к черту вместе со своей жалкой гордостью и никому не нужными деньгами.
Повисла тяжёлая пауза. Юнхо тихо выругался. Сан зло выдохнул сквозь зубы. Уён же почувствовал, как неминуемое поражение окутывает его с ног до головы, смешиваясь с остатками бурлящего напряжения.
Не говоря больше ни слова, троица развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь с глухим, тяжёлым стуком.
Туман, стелющийся по переулкам, заполонил всё пространство, обдавая ночным холодом, но даже это не смогло унять ярость, закипающую в Уёне. Сделав несколько шагов по улице, он резко развернулся, громко возмущаясь:
— Этот человек просто омерзителен! Как он посмел даже подумать о том, чтобы предложить такой обмен?! Разве я вещь, которую можно просто обменять на информацию?!
Юнхо благоразумно промолчал, давая ему высказаться. Но Сан… Сан, конечно же, не смог остаться в стороне и промолчать.
— Не заводись, — осадил он его почти равнодушным тоном. — Это пустяки. Просто забудь.
Уён остановился как вкопанный, резко поворачиваясь лицом к Сану.
— Серьёзно? Пустяки?! — голос омеги дрогнул от возмущения. — Лучше бы дал мне ему ответить! Вместо этого ты вступился, как будто я… Хрупкая вещица? Твоя собственность?
Сан шумно выдохнул, стискивая челюсти.
— Этот альфа позарился на тебя. Я это пресёк. Можешь просто сказать «спасибо».
— Спасибо?! — Уён закричал, и его слова эхом разнеслись по аллее. — Ты влез не потому, что хотел защитить меня. Ты захотел показать, что я твоя собственность! По-твоему, я принадлежу тебе, только потому, что мы переспали?
Сан приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Уён ещё не закончил. Он прошёл мимо Юнхо, становясь вплотную к Сану.
— Обращаешься со мной, как с ребёнком, за которым нужно присматривать каждую секунду. Опекаешь меня, как будто меня может снести ветром. Я не вещица, которую нужно охранять и держать подальше от опасности! Я не твой питомец!
— Уён…
— Не надо! — перебил он снова.
Развернувшись, он пошёл прочь, не дожидаясь чужого ответа и оставляя позади Юнхо, Сана и комок напряжения, жара, что разворачивался в его груди. Ему нужно было уйти от Сана. Руки дрожали от злости всё то время, пока отголоски запаха альфы преследовали его.
Он не знал, куда идёт, но точно знал, что оставаться рядом с ним больше был не в силах.
Улицы, по которым он шёл, были донельзя узкими и кривыми. Небо над головой было чёрным, пропитанным густым туманом. Сапоги громко шлёпали по лужам, оставшимся после вчерашнего шторма.
Та комнатушка и события в ней прилипли к нему, как грязь. Взгляд моряка, его мерзкие слова, его ухмылка… Но больше всего бесил Сан. Альфа, что полез его защищать, будто у него самого нет права голоса.
Пройдя пару кварталов, он услышал за собой шаги. Неспешные, уверенные. Даже оборачиваться было не нужно, чтобы понять, кто за ним следует.
Уён остановился. Резко развернулся.
— Хватит меня преследовать.
Сан тоже притормозил. Выглядел он так, будто готовился к очередной битве, и, в общем-то, был прав.
— Уён, пожалуйста, остынь, — сказал он ровным тоном, слегка склонив голову к плечу. — Ты же потеряешься без меня.
Уён невесело рассмеялся.
— Вау. Ты вообще себя слышишь?
Сан приподнял бровь.
— А что не так? Это не я шатаюсь по незнакомому ночному городу.
— А я не самоуверенный альфа с комплексом героя, — огрызнулся Уён.
— Ну так, может, перестанешь сбегать посреди ночи? Даже у рыб инстинкты самосохранения лучше работают.
— Не нужна мне твоя защита, — выплюнул он после того, как закатил глаза.
— Может и не нужна, — спокойно ответил Сан. — Но она у тебя есть.
Между ними повисла тяжёлая пауза. Уён неверяще покачал головой, и пряди волос упали на его глаза.
— Ты вообще меня не понимаешь? Я не твоя собственность, Сан. Я не хрупкая стекляшка, за которой нужно вечно приглядывать. Я не твой любимый клинок, который нужно точить да полировать.
— Ты драматизируешь, — пробормотал Сан.
Уён сделал шаг вперёд.
— О, драматизирую? Это твой внутренний альфа заговорил? Мне следует упасть в обморок от страха?
Сан холодно усмехнулся, задевая одним своим видом.
— Это твой омега капризничает? Или ты просто боишься?
Это стало последней каплей.
— Иди на хуй, Сан.
— На твой? — ответил он без промедления. — Тебе больше нравилось наоборот.
Воцарилась мёртвая тишина. Слова Сана мало походили на издевательство или шутку, он скорее… констатировал факт. Жестоко напоминая о том, что ещё не успело стереться из памяти.
— Ты не имеешь права решать за меня, — голос Уёна дрожал от ярости. — Не имеешь права решать, когда мне требуется твоя защита. Не имеешь права стоять передо мной и выпрашивать благодарность за то, чего я не просил. Ты не несёшь ответственность за мою жизнь, так что оставь меня в покое!
Взгляд Сана потемнел, а челюсти ощутимо напряглись.
— Ты думаешь, что я беспокоюсь о тебе, потому что считаю слабаком?
Он сделал шаг вперёд, и Уёна окутало облако его феромонов. В глазах Сана разгорался опасный огонь.
— Я точно так же беспокоюсь о Юнхо. О Сонхва. Блядь, даже о Минги, — процедил он. — Неважно, омега ты или нет, спали мы или нет. Я забочусь о людях, можешь себе представить? Извини, если это непостижимо для твоего ума.
— Ты не заботишься обо мне, — прошипел Уён в ответ, но голос его был на грани злости и уязвлённости. — Ты душишь меня. Ты оберегаешь каждый мой шаг — и всё только потому, что мы переспали. У тебя будто тумблер переключился, и ты осознал, что я вообще-то омега. Видимо, слишком мягкотелый, чтобы дать мне разговаривать с альфами на равных.
— Всё совсем не так…
— Именно так! — перебил его Уён. — Ты же не дал мне вступиться за себя! Встал передо мной, будто я немощный немой!
— Нет, я заткнул этого ублюдка, потому что он начал говорить о тебе, как о вещи на обмен.
— Я бы сам поставил его на место!
— Ну, я этого не знал.
— Ты и не пытался узнать!
Тишина. Тяжёлая. Отдающая горечью на языке.
— Мне не нужна твоя защита, если она идёт вместе с ошейником, — голос Уёна стал тише.
— Нет на тебе ошейника, — Сан стиснул зубы.
— Ты не мой альфа, Сан.
— Я даже не думал об этом.
Уён сверлил его взглядом долгую секунду, а затем отвернулся.
— Верится с трудом, — бросил он. Сан промолчал в ответ, а вот Уён припомнил еще кое-что, возобновляя их жаркую перепалку. — Что ж ты не вспомнил, что я омега, когда бросал меня за борт?
Сан еле заметно вздрогнул, застигнутый врасплох, но Уён успел уловить секунду его замешательства.
— Да, я не забыл, — продолжил давить омега. — Тогда ты не думал дважды, а просто схватил меня и вышвырнул за борт. Так что не надо играть в благородного альфу, который только и делал, что обо мне заботился.
Сан отвёл взгляд на мгновение, сжав челюсти и нахмурившись.
— Без понятия, почему я это сделал, — произнёс он тихо.
Уён злобно прищурился.
— Как удобно.
Сан устало вздохнул.
— Я… вообще не думал. Мой альфа… — он оборвал себя, покачал головой. — Просто что-то щёлкнуло. Ты разозлил меня, а когда я опомнился, ты был уже в воде. Я не пытался тебя убить, честно. Просто… так сложилось.
Уён поверить не мог в то, что слышит, неверяще смотря на альфу, чьё лицо оставалось непроницаемым. Затем он невесело рассмеялся.
— «Так сложилось»? И это всё? Всё твоё извинение?
Сан пожал плечами, скрестив руки на груди.
— Ну, а что ты от меня хочешь? Чтобы я сказал, как мне жаль? Ладно. Мне жаль. Но я не буду прикидываться, будто знаю, что на меня нашло. Я не знаю. И если ты ожидаешь полного слёз раскаяния, то можешь не ждать, я не такой человек.
— М-да, ты просто нечто, — сказал Уён, раздражённо проведя рукой по волосам.
— Хочешь кого-то мягче, иди к Сонхва, — отрезал Сан.
— Боги, ну ты и ублюдок, — выдохнул Уён, ощущая в себе всё больше яростного жара. Даже глаза заслезились, но он мог поклясться, что желания плакать у него совсем не было. — Ты не можешь в одну секунду вести себя так, будто ненавидишь меня, а в следующую — оберегать. Ты не можешь швырять меня в море, а потом разыгрывать из себя заботливого альфу.
Сан стоял неподвижно, лицо застыло в спокойной, невозмутимой маске. Затем он фыркнул, на долю секунды давая слабину, но быстро собрался и напал в ответ.
— Если я такой невыносимый ублюдок, почему ты переспал со мной, Уён?
Он продолжил, атакуя словами, будто острым клинком.
— Ты же ненавидишь меня, разве нет? Я душу опекой, контролирую, не считаю тебя равным, бла-бла-бла. Так зачем полез в мою постель? Тоже играешь в игры? Щепотка лицемерия, чтобы почувствовать превосходство?
Между ними повисла пауза. Рот омеги приоткрылся, будто он собирался что-то сказать, но, видимо, слова нашлись не сразу. Щёки его залились румянцем, но голос Уёна был твёрдым и ровным, когда он ответил:
— Это… — он растерянно выдохнул. — Это совсем другое. Физическое влечение не имеет ничего общего с безумным хаосом между нами. Это эмоции. Ничего общего.
Сан прищурился.
— Говоришь так, будто это легко разделять.
— Может, и не легко, — ответил Уён, упрямо скрестив руки на груди. — Но необходимо.
Сан фыркнул.
— Я тебе не доверяю, — продолжил он уже тише. — Не могу доверить тебе свои чувства и всё, что считаю важным. Ты бросил меня за борт, игнорировал меня, подавлял опекой…
— Ты заблудился в своих фантазиях, — резко перебил Сан.
— Серьёзно? Какие фантазии, когда это моя реальность? — Уён шагнул ближе, а их запахи сплелись воедино, закручиваясь в невидимом, но слабо разгорающемся пламени. — Не стану извиняться за то, что было между нами. Мне было чертовски хорошо. Уверен, это повторится снова.
Во взгляде Сана мелькнуло что-то нечитаемое.
— Но не думай, что это значит что-то ещё, — продолжил Уён, приподнимая подбородок. — Плотские желания ничего не говорят о моём доверии к тебе. Или о том, нравишься ты мне или нет.
Сан стоял, не двигаясь. Лишь кулаки сжались, будто он сдерживал в себе вихрь, в котором сплетались разочарование, страсть и тысяча других оттенков эмоций, для которых ни у кого из них не было слов.
Уён устало выдохнул и отвернулся, руки отчего-то тряслись. Их спор не имел конца и точно не был разрешён сейчас, но слова покинули его вместе с готовностью продолжать этот эмоционально изматывающий разговор. Уже было сказано слишком много, но дошло ли до альфы хоть что-то?
Никто не торопился уходить, но и сближаться — тоже.
— • —
Корабль тихо поскрипывал под ногами, когда их маленькая стая собралась в капитанской каюте. Между ними чувствовалось всеобщее напряжение с отчётливым налётом разочарования. Лампа под потолком покачивалась, отбрасывая золотистые блики на усталые лица людей, что устроились полукругом. Только Уён решил постоять, опершись о стену и скрестив руки на груди. Смотрел он куда угодно, только не на Сана. Привкус их недавних разборок всё ещё был свеж, а от мысли, что они провалили задание, становилось ещё хуже. Подавленный неудачей Юнхо начал говорить первым, вставая около капитана и опираясь ладонями о край стола. — Мы не смогли ничего узнать, — с досадой произнёс он. — Полный провал. Повисла короткая пауза. — Но что-то он всё-таки знает, — продолжил он, оглядывая остальных. — У него был кусок какой-то карты. Уён пытался её рассмотреть, но он напрягся и начал говорить, что у него уже есть другие покупатели. Ёсан нахмурился, скрестив руки на груди. — Выманивает плату побольше, значит. Юнхо кивнул: — Похоже на то. — Но мы не знаем, настоящая ли это карта, — отметил Сонхва, сидящий рядом с Хонджуном. — Может быть, он водит за нос половину острова. — Он был слишком уверен в себе, — мрачно бросил Сан. — Самодовольный ублюдок. — Он был просто ужасен, — добавил от себя Уён, но смотреть на Сана ему всё ещё не хотелось. — Вёл себя так, будто считает себя вправе распоряжаться чужими жизнями как товаром. Комната снова погрузилась в тяжёлое молчание. Все не знали, что сказать, удрученные общей неудачей. Вдруг Уён оттолкнулся от стены и резко шагнул к столу. — Кто-нибудь, дайте мне пергамент. Несколько человек непонятливо моргнули, удивляясь такой смене настроения. Минги только хотел что-то спросить, как Сонхва уже подобрался и достал из ящика большой чистый лист. Он пригладил его ладонями, аккуратно разложив на столе. Уён не стал ничего объяснять, сразу переходя к действиям. Вынул перо из-за уха, обмакнул в чернильницу и глубоко вдохнул. В каюте стало так тихо, что было слышно, как скрипит корпус корабля. — Я хорошо всё рассмотрел, — пробормотал он себе под нос. — Не всё запомнил, но, кажется, увидел достаточно. С этими словами он приступил к делу. Рука Уёна заскользила по пергаменту, выводя элегантные, но уверенные линии. Постепенно вырисовывались очертания острова. Появилась извилистая линия, похожая то ли на реку, то ли на горное ущелье. С выверенной точностью он отмечал отдельные места, будто не рисовал по памяти, а копировал напрямую с оригинала. Никто не смел его тревожить — даже Юнхо, который часто разбавлял обстановку какими-то шутками, как завороженный следил за каждым движением его руки, вглядываясь в получающийся результат. Сонхва подошел к Уёну ближе, поглядывая на пергамент из-за его спины. — Ты всё это запомнил за те короткие секунды? Уён отвлечённо кивнул, продолжая фокусироваться на задаче. — Мне трудно забыть линии и фигуры, которые я уже однажды видел. Минги тихо присвистнул в удивлении. — Слушай, это уже не просто хорошая память. Это, чёрт возьми, дар! Чонхо тоже придвинулся к карте ближе, сосредоточенно хмурясь. — Это уже часть чего-то стоящего. Похоже на настоящую карту. — Должно быть так, — кивнул Ёсан, склонив голову наблюдая за вырисовывающимися линиями. — Слишком детально для поддельной карты. Когда Уён оставлял последние штрихи, атмосфера в капитанской каюте ощутимо поменялась. Будто лишний груз ушёл с плеч команды, ведь теперь они знали, что точно чего-то добились. И всё это благодаря Уёну. Отложив перо в сторону, он легонько подул на карту, чтобы чернила поскорее высохли. — Ну, что ж, — начал капитан, пристально рассматривая результат. — Кажется, этот моряк всё же оказался нам полезен. — Он так гордился собой. Был уверен, что никто не выманит его секрет, — припомнил Уён, поднимая голову и встречая взгляд Хонджуна. — А ты всё равно его стащил, — тихо пробормотал Сан с непонятной Уёну интонацией. — Не стащил, а запомнил, — ответил Уён, даже не удостоив его взглядом. Надежда на успех восставала из пепла, но все боялись радоваться преждевременно. Однако никто не мог отрицать тот факт, что путь к сокровищам «Чёрной жемчужины» уже лежал у них перед глазами. Вся стая рассматривала карту в попытках припомнить, встречались ли им уже такие места. Хонджун, в чьих руках побывало немало карт за время его капитанства, скрестил руки на груди и хмурился, всматриваясь в исчерченный пергамент. — Никогда не видел это место, — заключил он задумчиво. — Ни в Южной цепи островов, ни в Туманных краях. Нигде, где я был. — Уверен? — мягко спросил Сонхва. В памяти Хонджуна он явно не сомневался, скорее, выражая неуверенность в том, что подобное место могло быть так хорошо спрятано от чужих глаз. Хонджун не спешил с ответом. Он нагнулся над картой, пальцами сопровождая некоторые уже высохшие линии, пытаясь вспомнить. Но ничего не приходило ему в голову. И всё же, их неуверенность в том, что именно они видят, нисколько не испортила настроение. Они больше не были в отстающих. У них была карта. Карта, которую, возможно, уже кто-то приобрёл, и теперь они были на равных. Эта новость стала первым лучом солнца, пробившимся сквозь грозовые тучи их прежнего расстройства. Они не спешили ликовать и раздавать громогласные обещания, но атмосфера стала гораздо менее напряжённой, заряжая всех спокойной уверенностью. — Разберёмся, — решительно сказал Юнхо. Сонхва кивнул, соглашаясь с его словами. — Если это место так запрятано, то всё не просто так. Там что-то стоящее. — Явно достойное того, чтобы это найти, — добавил Ёсан, уже вытаскивая одну из старых карт, чтобы сопоставить береговые линии.— • —
Этой ночью луна была как никогда близка к тёмным волнам, освещая их своим серебристым блеском. Корабль мерно поскрипывал, паруса были свёрнуты, а команда уже скрылась в трюме, отправившись на боковую. Не спали только двое, чьи тёмные фигуры сидели рядом на широком деревянном помосте. Их ноги болтались над водой, пока мягкий свет фонаря вылавливал из темноты их силуэты. Ёсан молча передал бутылку рома Уёну. Их локти невесомо соприкасались, пока они сидели рядом, разделяя уютное молчание. Ночной воздух пах солёным морем, а тишина нарушалась лишь отдалённым криком чайки. — Как думаешь, мы справимся? — тихо спросил Уён, лениво проходясь пальцами по бутылке. — Найдём это сокровище? Ёсан откинулся назад, опираясь на ладони и болтая ногами. — Точно справимся, — с лёгкостью ответил он. — Уверен, сокровище уже ждёт нас. — Блин, ну ты как скажешь, — Уён тихо рассмеялся, покачивая головой. Ёсан лишь пожал плечами, одаривая его своей редкой улыбкой. — Мы охотимся за чем-то древним. Почему оно не может охотиться на нас в ответ? Бутылка снова вернулась к нему. Никто не преследовал цели напиться — оба наслаждались компанией друг друга и тихим комфортным вечером. Они прыгали с темы на тему, обсуждая то странных морских существ, то старые истории из детства. Гадали, действительно ли Юнхо умеет завязывать все те узлы, о которых им говорил. Уён так сильно рассмеялся над одной из шуток Ёсана, что почти выронил бутылку, которую тот поймал в последнюю секунду. — Ты такой смешной, когда выпьешь, — хихикнул Уён. — Это ты до того напился, что я кажусь тебе смешнее, — тут же ответил друг. Уён улыбнулся ещё шире и игриво толкнул его плечом. — Спасибо, что остался со мной, а не ушёл спать, — произнёс он спустя небольшую паузу. Бета взглянул на него, а затем перевёл взгляд на тёмный горизонт. Аромат нежнейшего хлопка и шалфея заполнил пространство между ними. — Ты же не хотел оставаться один, — без упрёка было сказано в ответ. — И правда не хотел, — тихо подтвердил Уён. Уютное молчание снова воцарилось между ними до тех пор, пока Уён не выдохнул раздражённо. — Ёсан, клянусь, Сан — это самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречал! Он такой… агрх! Он постоянно дразнит меня, и это не просто шутки! Это откровенные издевательства. Ты бы знал, как он выводит меня из себя. Я сам хочу выбросить его за борт! Ёсан издал неопределённый звук, говорящий о том, что он слушает и подбадривает продолжать. Уён драматично запрокинул голову назад и застонал: — И как меня бесит, что я до сих пор считаю его… ну… ужасно привлекательным! Даже когда он ведёт себя как придурок. Особенно, когда он ведёт себя как придурок. Это так несправедливо! Ёсан тихо усмехнулся. — Я серьёзно! — Уён поднял палец в воздух. — Я хочу сказать, что… Боги, я сдался. Я переспал с ним. Это было таким идиотским поступком с моей стороны. Но это было так хорошо… Нет, не хорошо, это было… — он беспомощно заскулил, видимо, не найдя нужных слов. — А знаешь, ладно, это всё неважно. Потому что по-любому мы переспим снова. Бета удивлённо приподнял бровь, ожидая продолжения. — И знаешь, что… — Уён продолжил, теперь уже размахивая бутылкой. — По факту ничего не изменилось. Он не стал со мной нежнее, не стал лучше ко мне относиться. Нет! Он продолжает вести себя как раздражающий, самодовольный собственник. Даже больше, все эти качества засияли ещё ярче! Он постоянно крутится рядом. Он вторгается в моё личное пространство, как будто ему принадлежит весь воздух, которым я дышу. И ещё у него хватает наглости вести себя так, будто это я драматизирую! Ёсан в ответ только медленно моргнул. Уён поразился его отрешённой невозмутимости. — Ладно, я всё могу понять. Он альфа. Может, его инстинкты заставляют вести себя так. Без понятия. Но это нисколько не романтично! И не мило. Это тотальный контроль. Он будто совсем не верит в то, что я могу о себе позаботиться. Да, конечно, может быть, я не Юнхо, который умело управляется с мечом, и даже не Сонхва, у которого всегда есть запасной план, но я ведь тоже не какое-то беспомощное хрупкое создание! Он наконец высказался. От этой гневной тирады аж дыхание перехватило. Глаза его блестели в темноте — точно от ветра, но, может быть, и от эмоций тоже. Ёсан посмотрел на бутылку в своей руке, а затем передал её Уёну. — Как я понял, ваша совместная ночь прошла хорошо. Уён аж подавился от смеха и легонько толкнул его в плечо. — Ненавижу тебя! — Что-то не верится, — Ёсан ухмыльнулся уголком рта. Уён сделал ещё один глоток рома, а затем с обречённым вздохом подался корпусом вперёд. Его пятки стучали по корпусу корабля, свисая над морем. — Ну, его я точно ненавижу, — заявил он внезапно. — Серьёзно, я ненавижу его так сильно. Это не просто раздражение. Типа, он не нравится мне как личность. Он самодовольный, напористый, не знает, когда нужно заткнуться, у него комплекс героя, раздутый до масштабов океана, а ещё… — он внезапно затих, поднимая глаза на друга. — Не понимаю, как при всём этом он может быть таким чертовски привлекательным альфой. Серьёзно, его низкий голос, его красивое лицо, его узел… Он замолчал, широко раскрыв глаза. — Так, ты этого не слышал! Ёсан невозмутимо поднял бровь. Уён истерически засмеялся и простонал: — Боги, какой же я придурок. — Ты просто пьян, — с теплотой ответил друг. — Меня тянет на философию, когда выпью… — Ты только что вспоминал ваш секс. Уён прижал бутылку к щеке и драматично простонал: — Это тоже своего рода философия… Услышав это, Ёсан тихо фыркнул. Сам же Уён отдался мыслям, полностью погружаясь в вихрь беспокоящих его размышлений. — Знаешь, что ещё интересно, — продолжил он. — Я знаю, что ненавижу его. Знаю, что он невыносим. Прекрасно знаю, что мы не будем вместе. Никогда. Чёрт, мы даже не друзья, и не думаю, что вообще хотел бы стать его другом, даже если бы не хотел, чтобы он снова трахнул меня до потери сознания… Боги, ну что со мной не так?! — в конце его голос слегка дрогнул, словно он сам в себе разочаровался. — Ощущение, будто я использую его. Просто цепляюсь за возможность с ним переспать, потому что это единственное, что приносит мне радость в общении с ним, ведь всё остальное просто ужасно. И всё равно хочу это сделать… И точно сделаю. Я просто отвратителен, не так ли?.. Я такой же плохой, как и он. Ёсан молчаливо склонил голову к плечу, не сводя глаз с омеги. — Кем нужно быть, чтобы планировать сойтись с тем, кого ненавидишь? И всё ради узла альфы… — Уён фыркнул, посмеиваясь над собой. — М-да, Уён, поздравляю, ты превратился в чёрствого омегу с отличным вкусом на пресс… Я такой токсичный, ну разве нет? — Нет, — наконец ответил Ёсан. — Ты просто пьян и любишь драматизировать. — Думаю, я плохой человек. — Нет, это не так, — ровным тоном сказал Ёсан, опираясь на ладони позади себя. — Ты просто омега с ужасным вкусом, который склонен жалеть себя. Уён возмущённо ахнул. — И, если честно, это всё довольно смешно, — Ёсан взглянул на него, и его губы дрогнули в усмешке. — Ты сидишь здесь, напившийся дешёвым ромом, зовёшь себя злодеем, и всё это, потому что ты хочешь переспать с человеком, которого ненавидишь. Уверен, океан это как-нибудь переживёт. Уён прищурился, надув губы. — Это мало мне помогает. — Да я и не пытаюсь, — бета пожал плечами. — Мне нравится это шоу. Уён застонал и закрыл лицо руками. — Может, мне в море броситься и утопиться? — Не думаю, что Сан позволит тебе утонуть, — мягко ответил Ёсан. — Чёрт возьми, в этом и проблема, — заскулил Уён, пряча лицо в ладонях. На этот раз Ёсан тихо рассмеялся от всей души и вернул ему бутылку. — Всё будет хорошо, Ву. Ты просто иногда очень-очень тупишь. Уён показательно возмутился, но быстро закрыл рот и взял протянутую ему бутылку. Сил спорить совсем не осталось. Он слишком устал от самого себя.
Примечания:
следующая глава будет 15 апреля или чуть раньше :з
