Глава 14
24 июня 2026 г., 16:00
Примечания:
так приятно видеть, что вас становится все больше и больше, уже > 70 лайков!!
спасибо! 🖤 всем приятного чтения~
Стая в очередной раз собралась в капитанской каюте. Хонджун и Сонхва разложили на низком столе новую карту, которую получили от монахов, и придавили её по краям кружками и безделушками, чтобы пергамент оставался ровным и не сворачивался. Все внимательно всматривались в карту, на которой прослеживалась чёткая береговая линия, а также добавленные чернилами застарелые пометки.
— Это Хрисея, — сказал Хонджун, постукивая по названию, выгравированному в центре карты. — Если монахи были правы, то именно там мы найдём следующий фрагмент карты.
Уён наклонил голову к плечу и поморщился.
— Это даже не новый остров, — пробормотал он, явно не впечатлённый. — Мы уже проплывали мимо Хрисеи.
— Вот именно. Весьма хитрый ход, — ухмыльнулся Минги, что сидел, развалившись на скамейке и положив одну руку вдоль неё. Он наклонился к столу и проследил пальцем остроконечные очертания южного побережья острова. — Хрисея — это не просто каменный остров, а часть большого архипелага. Но из всей группы островов именно он особенно выделяется, — он постучал пальцем по самому большому острову на карте. — Все эти острова имеют глубокие пещеры, но только у Хрисеи они уходят глубоко под землю. Говорят, даже на мили. Некоторые из них тянутся под водой, другие пересекаются между собой. Большинство этих пещерных систем не было исследовано в полной мере.
— А почему? — удивлённо моргнул Уён.
— Потому что мало кому нравится идея умереть в процессе, Уён, — весело ответил Минги. — Лезть в пещеры без проводника и плана, всё равно что подписать себе смертный приговор. Быстрее от голода умрёшь, чем найдёшь какие-либо сокровища.
Сказанное Минги пробудило в Уёне интерес, и он склонился над картой, подперев подбородок ладонями.
— По-твоему, это место может быть смертельной ловушкой?
— Уверен в этом, — хмыкнул Минги, но как-то слишком воодушевлённо.
— В то же время это идеальное место для того, чтобы что-то спрятать, — добавил Сан, вставая позади Уёна, чтобы рассмотреть карту получше.
— Ну, как обычно, — драматично вздохнул Уён. — Только мы расслабились, как снова нужно нырять в эпицентр опасности.
— Не всё так плохо, — заметил Хонджун, переворачивая карту. На обороте они увидели выцветшие линии, которые образовывали ещё один чертёж.
Среди изгибов и скоплений скалистых туннельных систем выделялась чёткая линия, извивающаяся и петляющая по лабиринтообразным пещерам. Казалось, обозначенный путь выглядел физически невозможным, но чем дольше Уён всматривался в новую карту, тем больше видел в нём смысл.
И, конечно же, в правом нижнем углу чертежа, там, где переплетались десятки извилистых туннелей, кто-то нарисовал крестик.
— Серьёзно? — вздохнул Уён. — Это больше похоже на шутку.
— Классика, — пробормотал Сан, всматриваясь в карту через его плечо. — Столько тайн и загадок, чтобы закончить всё таким очевидным клише.
— Смотрите, тут даже есть завиток около крестика, — прищурившись добавил Чонхо. — Хоть как-то хотели выделиться, фирменный штрих.
— Добавляет изящества, — усмехнулся Хонджун.
— Неужели вы правда верите в то, что это карта приведёт нас к сокровищам? — Уён вопросительно выгнул бровь.
— Я верю в то, — мягко начал Сонхва, подходя к нему ближе, — что те, кто создал эту карту, не хотели, чтобы их сокровища легко нашли. Но они так же не хотели отдавать его первому встречному. Мы такой путь проделали, чтобы получить эту карту у монахов… — он коснулся крестика кончиком пальца. — А значит, должны дать шанс этой зацепке.
— Тем не менее, просто не будет, — Минги склонил голову к плечу. — Этой карте уже много лет. За это время туннели могли сместиться, а пещеры обвалиться. То, что нарисовано здесь, в реальности может выглядеть совсем не так.
— Тогда поступим, как и всегда, — заключил Хонджун, аккуратно сворачивая карту. — Будем действовать по обстоятельствам.
Уён тихо выдохнул, не понимая, что именно он чувствует в груди — предвкушение или тревогу.
— Если честно, я уже скучаю по нашему путешествию в храм и мирному чаепитию.
— Буквально на прошлой неделе ты хотел больше опасных приключений, — напомнил ему Сан со смешком в голосе, нежно поглаживая спину Уёна.
— Ну, я просто драматизировал, а не мечтал о смерти, — фыркнул он.
— Слушайте, а разве Хрисея находится не рядом с Саяри? — вдруг спросил Юнхо.
Члены стаи переглянулись, и лица многих озарились тёплой улыбкой. Казалось, все вокруг знали что-то, о чём Уён не имел ни малейшего понятия.
— Саяри? — с любопытством повторил Уён.
Ёсан пояснил с тенью ностальгии в голосе:
— Там живёт стая Бан. Раньше мы часто пересекались. Вместе захватывали корабли, искали сокровища, да и просто выживали. Они закончили свою пиратскую карьеру и поселились на острове Саяри. Каждый раз, когда мы бываем где-то рядом, обязательно заглядываем к ним на несколько дней.
Даже Сан улыбнулся, кивая его словам.
— Хорошие люди. Мы довольно близки. Почти как семья.
Уён почувствовал, как напряжение в комнате спало. Впереди их ждала пещера, полная опасности, но теперь это не висело над ними как пугающее обязательство.
Хонджун улыбнулся и кивнул, подтверждая сказанное:
— Прежде чем отправиться в пещеры Хрисеи, давайте возьмём перерыв и навестим старых друзей.
— Звучит идеально, — глаза Уёна заблестели в предвкушении.
Решение было принято единогласно. Всем хотелось сперва набраться сил перед новым трудным испытанием, увидеться с близкими людьми и напомнить себе о том, какая жизнь ожидает впереди, когда их морские приключения подойдут к концу.
— • —
Уён вновь перетасовал карты, пытаясь сосредоточиться, но сегодня удача была не на его стороне. Напротив него сидел Юнхо, и глаза его засверкали чистейшим озорством, когда он притворно небрежно выложил на столе выигрышную комбинацию. Минги усмехнулся, покачал головой и взъерошил волосы Уёна. — Уён, ну что с тобой? Как можно проигрывать абсолютно каждый раз? — Юнхо не преминул его поддразнить. У омеги аж щёки раскраснелись от этого возмутительного издевательства. — Всё очень просто! Потому что вы оба жульничаете! — он игриво прищурился. Минги рассмеялся, откинувшись на спинку стула. — Или так, или ты просто плохо играешь в карты. Уён высунул язык и дерзко добавил: — Я просто ослабляю вашу бдительность. Юнхо приподнял бровь и усмехнулся: — Ага-ага. Тверди себе это до тех пор, пока мы не заберём у тебя последнюю монету. Уён подтащил к себе карты и, посмотрев на них, усилием воли подавил улыбку. В этот раз он решил играть грязно. Чтобы не выдать себя сразу, он думал о самых грустных вещах на планете: о брошенных котятах, дрожащих от холода, и детях, бегающих в дырявых ботинках по грязным улицам. Его запах постепенно изменялся, начиная отражать его настроение, и наконец стал кисловатым, давящим тоской и печалью. Юнхо и Минги сразу встрепенулись. В их глазах вспыхнула тревога, а брови нахмурились. — Уён, что случилось? — тихо и вкрадчиво спросил Юнхо. — Да, расскажи нам, — добавил Минги, протягивая к нему руку, чтобы прикоснуться и утешить. Уён сохранял невозмутимое выражение лица, но уголки его губ слабо дёргались, так и норовя растянуться в довольной улыбке. Когда альфы не получили ответ, они обменялись взглядами и неохотно скинули карты, оставляя в этом раунде победу за Уёном. — Ну ты так сильно не пались, что карты плохие, — пробурчал Юнхо, пытаясь скрыть снисходительную ухмылку. А Уён больше не мог сдерживаться. Он вскинул руки вверх и торжествующе закричал: — Да! Ура! Наконец-то! Глаза альф расширились в удивлении, когда к ним пришло осознание произошедшего. — Ты что, надурил нас? — рассмеялся Минги, качая головой. — Естественно, — произнёс Уён с озорной улыбкой. Его природный запах вернулся к своему обычному сладковатому состоянию, а весь облик демонстрировал довольство удачным обманом. Комната наполнилась их смехом: альфы дразнили Уёна за его обман, пока тот с торжествующей улыбкой радовался победе. Их игривое противостояние продолжалось.— • —
Уён вошёл в комнату, их комнату — каюта Сана уже какое-то время ощущалась их общей. Следы «обмана» альф всё ещё присутствовали в его запахе, оседая горчинкой на языке и сигнализируя о его грусти. Он заметил, как дёрнулся нос Сана, когда он пересёк порог. Затем альфа подскочил к нему и принюхался к его шее, нагло влезая в дела омеги. Поведение альфы его удивило, и он усмехнулся. — Расслабься, — он легонько толкнул Сана плечом. — Всего лишь подумал о чём-то грустном, чтобы разжалобить Юнхо и Минги, пока мы играли. Так сказать, основы жульничества. Сан прищурился, но уголок его губ приподнялся в ухмылке. — Неплохо-неплохо. Но пахнешь ты всё равно ужасно. Уён фыркнул и попытался пройти мимо, но Сан был куда быстрее. Крепко схватив Уёна за талию, альфа притянул его к себе и зажал у стены. Его тёплое дыхание опалило ухо, когда он прошептал: — Пахнешь неприятностями, маленький омега. Не могу позволить тебе расхаживать по кораблю, когда ты пахнешь вот так. Прежде чем Уён успел ответить, рука Сана плавно обхватила его шею. Медленными, осторожными движениями альфа массировал его шею, задевая пахучую железу. Он не давил, но и невесомым его прикосновение назвать было невозможно. Приятный массаж заземлял Уёна и успокаивал остатки бури у него внутри. Больше Уён не мог ни фырчать, ни огрызаться. — Ты невыносим, — промурчал он нежным, притворно недовольным тоном. — Вообще-то тебе со мной очень повезло, — ответил Сан, склонившись и быстро чмокнув его в висок. — А теперь просто дыши и перестань грустить. Уён закрыл глаза, позволяя насыщенному перечно-дымному запаху альфы окутать его и успокоить. Казалось, аромат альфы впитывался в каждую клеточку его тела, притупляя все острые эмоции, сглаживая углы, вводя тело в состояние комфортного расслабления. Сан аккуратно направил его в сторону гнезда, и оба они очутились под ворохом тёплых одеял. Пальцы продолжали нежно массировать его шею, уделяя особое внимание пахучей железе. Под его прикосновениями Уён млел и плавился, даже тихо застонал в удовольствии. Его дыхание замедлилось, стало едва уловимым. Состояние Уёна в полной мере напоминало безмятежность — он утопал в любимом запахе, ощущении комфорта и чувстве безопасности. При этом полностью находясь во власти Сана. — Посмотрите-ка на этого омежку, — дразнящий голос альфы нарушил тишину. — Сразу стал таким тихим. Что же случилось с его острым язычком? Уён издал тихий, приглушённый стон — то ли выражая недовольство, то ли просто отказываясь отвечать. — Можешь не отвечать, — пробормотал Сан с довольной ухмылкой, слегка сжимая пальцы на его шее. — Я приведу тебя в чувства, маленький омега. Просто лежи и расслабляйся. Спорить совсем не хотелось. Уён расслабился и прижался к нему ближе, податливый и тихий, забывший на время о привычной им игривой дерзости. Он никогда не смог бы полностью превратиться в покорного омежку, тающего под прикосновениями альфы, но здесь и сейчас, в этот момент, он наслаждался тем, какое тепло в нём пробуждало чувство комфорта, безопасности и уюта, принесённое альфой.— • —
Красота Саяри захватывала дух. Казалось, этот остров должен был быть обыкновенным, одним из многих, однако в действительности Саяри утопал в пышной зелени, кипел жизнью, а небо над ним было до того синим, что место казалось почти священным. Водная гладь мерцала в тени пальм и манговых деревьев, а повсюду бушевали яркие краски — цветы расцветали невероятными оттенками оранжевого, красного, фуксии и фиолетового. Даже воздух здесь пах иначе, отдавая каким-то солоноватым нектаром, тёплым солнцем и спелыми фруктами. Корабль вновь остался посреди моря, а они, дружно сгружаясь в шлюпки, направились к берегу. Песок, что был почти белым, сверкал на солнце и походил на измельчённый жемчуг. Морская вода была до того чистой, прозрачной, что можно было рассмотреть самое дно — в глубине вод мелькали маленькие быстрые рыбки, яркие морские звёзды, а где-то ещё дальше, по самому дну, проплывал скат, лениво размахивая своими огромными «крыльями». Вода была по-настоящему бирюзовой, и это казалось фантастикой. Уёну подумалось, что, если бы ювелир попытался повторить его, то полученный драгоценный камень считался бы бесценным. Он увлечённо следил за тем, как солнечные блики играют с поверхностью воды, пока лодки приближались к берегу. Остров казался ненастоящим. Ярко-зелёные попугаи перелетали с дерева на дерево, громко выкрикивая что-то задорное. Несколько обезьян поглядывали на гостей острова с верхушек деревьев, проявляя умеренное любопытство. Папоротники росли повсеместно, так и норовя погладить чьи-то ноги своими листьями, а цикады умиротворяюще стрекотали. Когда Уён ступил на прогретый солнцем песок, то в полной мере осознал, что сейчас начинается новая глава их путешествия. Долгожданный отдых. На берегу их уже встречали. Восемь мужчин стояли неподалеку друг от друга и выглядели настолько гармонично в окружении этой невероятной природы, что не возникало вопросов, почему стая Бан решила заземлиться именно здесь. Солнечные лучи ослепляли, и Уён прищурился, чтобы лучше увидеть, как Хонджун и широкоплечий загорелый мужчина приветствуют друг друга, обмениваясь тёплыми словами. Он догадался, что, скорее всего, этот мужчина был лидером стаи Бан. Тот широко и тепло улыбался, прижимая к себе Хонджуна в дружеском объятии. Хонджун обернулся и подозвал Уёна к себе. — Уён, познакомься. Это наши друзья, стая Бан. Взгляд Уёна скользил по незнакомым ему людям, пока каждый представлялся и тепло его приветствовал. Чуть позади главного альфы стоял Минхо, высокий и худощавый альфа. Его тёмные глаза рассматривали гостей с тихим любопытством, но когда он повернул голову к стоящему рядом Феликсу, его взгляд смягчился. Тот жался к его боку, одной рукой держал его за руку, а второй рукой держал свою крошечную дочку, которой было не больше нескольких месяцев. Пухлая ручка малышки обхватывала его ожерелье. Несмотря на то, какой крошкой она была, её природный запах понемногу обретал очертания и гармонично вплетался в одну композицию с запахами её родителей. Было очевидно, что они втроём — семья, и сердце Уёна отчего-то сжалось. Рядом с ними стояли Чанбин и Хёнджин. Стояли, по мнению Уёна, слишком близко друг к другу — и простым совпадением это быть не могло. Взгляды, которыми они обменивались, говорили куда больше, чем слова. Чанбин представлял собой альфу крепкого телосложения, в то время как Хёнджин был воплощением притягательного изящества — он был стройным, высоким и улыбался каждый раз, когда Чанбин касался его плечом. Было видно, что между ними что-то есть. Следующим Уён отметил Джисона. Тот старался активно приветствовать всех новоприбывших, но постоянно отвлекался на своего маленького сына, что так и норовил сбежать, чтобы искупаться в море. Чонин, стоявший неподалеку, просто протянул руку и с лёгкостью поймал малыша, выдавая многолетнюю практику. Он был тихим, спокойным бетой, а его природная мягкость создавала идеальный баланс с хаотичной натурой Джисона. То, что они были связаны семейными узами, было видно даже без колец. Что касается главного альфы, Бан Чан был тем человеком, что без лишних усилий притягивает к себе внимание. Несмотря на его положение, в нём не чувствовалось ни капли высокомерия. Его расправленные плечи и взгляд, цепко следящий за каждым из его подопечных, выдавали в нём лидера стаи. Около него стоял Сынмин. Тот казался тихим, вежливым и немного отстранённым альфой. Однако, когда он смотрел на Чана, его взгляд будто становился другим. Уён предположил, что эти двое ещё не сошлись, но определённо были близки. Уёну они были по-настоящему приятны, и он невольно улыбнулся. Перед ним был идеальный пример пиратской команды, которую связывали не только общие приключения, оставшиеся далеко в прошлом, но и новые, более крепкие узы, из-за которых они стали сплочённой счастливой стаей. Среди всех представителей стаи Бан Уён больше всего поладил с Джисоном и Феликсом. Казалось, они только познакомились, но уже сидели втроём в тени цветущего дерева. У каждого в руке был освежающий напиток, а на языке — беспощадные смешки над членами их же стаи. — Клянусь, если Минги ещё раз навернётся, пытаясь строить из себя невесть что, я буду делать вид, что не знаю его, — драматично произнёс Уён, забрасывая в рот кусочек экзотического фрукта. Джисон расхохотался, прислонившись к плечу Феликса. — Он один в один, как Сынмин, только наш даже не пытается выглядеть элегантно. Он спотыкается каждый раз, когда кто-то заговаривает о чувствах, словно у него мозг отключается, обрабатывая эту информацию. Феликс, щёки которого раскраснелись от смеха и так и липнувшего к его лицу загара, добавил: — Минхо однажды так споткнулся, что полетел в гамак, утащив с собой и меня, и ребёнка. Малышка, слава богу, в порядке, а я вот чуть богу душу не отдал. До сих пор этот ужас забыть не могу. Джисон расхохотался и чуть не выронил из рук маленький вентилятор. Уён смеялся не менее громко, и ему показалось, что глаза даже застилают слёзы. — И несмотря на всё это, — с притворной серьёзностью фыркнул Уён. — Мы остаёмся рядом. — Да, потому что мы мудрые, преданные и… совершенно чокнутые, — пошутил Джисон. — Говори за себя, — добавил Феликс, захлопав ресницами. — Лично я просто красавчик, снисходительно прощающий любую оплошность. Проводить с ними время было приятно. Обычно Уён не так легко сходился с новыми людьми, чаще походя на колючку и холодную вредину, но с Феликсом и Джисоном он совершенно неожиданно почувствовал себя в своей тарелке. В какой-то момент мимо них прошёл Чонин и смерил их подозревающим взглядом. Остановившись на полпути, он скрестил руки на груди и обратился к Джисону: — Опять выставляешь меня на посмешище? — О чём ты, — сладко протянул Джисон. — Разве я бы так поступил? — Да, — сухо ответил Чонин, а затем повернулся к Уёну и Феликсу. — Не поощряйте его. Лицо Феликса засияло от радости, прежде чем он ответил: — Мы не поощряем. Мы участвуем! Чонин обречённо вздохнул, но прежде чем уйти, покачав головой, взглянул на Джисона с лёгкой нежной улыбкой. Уён легонько пихнул Джисона коленом. — Тебе повезло, такой симпатяжка. — Знаю-знаю, — ответил Джисон, довольно сверкнув глазами. — Поэтому и поставил ему метку раньше, чем он понял, что может найти кого-то получше. Феликс снова разразился смехом, а Уён так вовсе рухнул ему на коленки, хохоча. Быть рядом с ними, болтать и шутить казалось чем-то таким простым и естественным, что Уёну трудно было поверить в их недавнее знакомство. Мысли о предстоящем приключении, поиске сокровищ и опасности полностью покинули его разум, уступая место наслаждению тёплым солнцем, приятной компанией и шутками, вызывающими такой смех, что от него побаливали рёбра. Время плавно перетекло к обеду, который проходил в такой же уютной и весёлой обстановке. После того, как детей уложили спать, было предложено пойти искупаться, и все с большим энтузиазмом поддержали эту идею, быстро избавляясь от лишней одежды и устремляясь к бирюзовым волнам. Сперва всё было довольно мирно. Все неспешно входили в воду, радуясь приятной прохладе и тёплому солнцу. Конечно же, спокойствие не продлилось долго. Первым беспорядок начал Чонин. Всплеск воды был такой силы, что долетел до Юнхо и окатил его с головой. Альфа на мгновение замер и заморгал, выглядя при этом в точности как промокший щенок, а затем злобно ухмыльнулся и совершил ответный удар, задев водой не только Чонина, но и бедных Минхо с Минги, которые ещё не успели ничего сделать. С этого момента началась настоящая водная битва. Крики и смех были слышны на всю округу, а только-только сформированные союзы быстро распадались и сходились снова, уже в другом составе. Чтобы занять выгодную позицию в этом сражении, Джисон взобрался на плечи Сонхва, но его мощно сбросили в воду Чонхо и Сынмин, сформировавшие свой собственный союз. Феликс даже в этот момент оставался грациозен, ловко ускользая от участников сражения, но в самый неожиданный момент обдавая их брызгами. Уён удивился тому, каким невинным при этом он выглядел. Сам Уён был в полном восторге. Убрав волосы назад, он вовсю участвовал в общем сумасшествии. Его щёки раскраснелись от солнца и смеха, а природный аромат выдавал всю степень его радости. Он только собрался напасть на Джисона, как вдруг, словно хищник на охоте, на него напал Сынмин. Омега даже не успел завизжать, когда его мощно схватили за талию и окунули под воду. Спустя секунду он вынырнул, но был до того возмущён, что, когда отдышался и избавился от воды в глазах, закричал: — Сынмин! Ты… Ты маленький морской гоблин! Сынмин лишь довольно ухмыльнулся, а затем попятился назад — и в этот момент Уён понял почему. Когда альфа напал на него, Сан неотрывно следил за происходящим, уже задумывая свою месть. Не говоря ни слова, он рванул к Сынмину и утащил альфу под воду с таким всплеском, что впечатлил бы даже Посейдона. Конечно же, Чан не остался к происходящему равнодушным. С широченной улыбкой он набросился на Сана, крича: «Око за око!» — и весь его вид выдавал то, как он рад поучаствовать в этом морском беспределе. Сан, расхохотавшись, оказал ему достойное сопротивление, и с этого момента всё понеслось по наклонной. Альфы игриво боролись с альфами, беты утаскивали друг друга под воду, а омеги пытались убежать друг от друга, смеясь и визжа. В какой-то момент Джисон и Уён внезапно объединились, уходя поближе к берегу и начиная обрызгивать всех с безопасного места. В этой славной битве пострадали обе стаи. Все были насквозь мокрые, задыхающиеся то ли от бега, то ли от смеха. Мокрый песок со дна попал даже на брови Чана, а на плече Хонджуна были водоросли. Даже обычно непроницаемое выражение лица Минхо смягчилось широкой улыбкой. Что касается Уёна, то он оглядывал всех с мелководья, пытаясь восстановить дыхание. Рядом с ним стоял Сан, мокрые волосы которого прилипли ко лбу. Они не касались друг друга, но были до того близко, что буквально ощущали присутствие друг друга всем телом. Вдруг повернувшись к нему, Уён брызнул в него водой, попав куда-то на грудь. — Тебе не стоило с такой силой набрасываться на него. Сан усмехнулся и негромко ответил: — Ну, ты выглядел как человек, который нуждается в том, чтобы за него отомстили. Я чувствовал, что был обязан за тебя заступиться. Уён закатил глаза, но его губы невольно растянулись в улыбке. — Ничего я не нуждался. — Ты был возмущён. — Ну, может, немножко, — фыркнул Уён. — Ага-ага. Оба заулыбались, а члены стаи потихоньку начали выбираться на берег. В этот момент все чувствовали себя так, будто они были одной большой семьёй долгие годы.— • —
К ужину настроение не изменилось. Та тёплая, искрящаяся в душе радость, которую испытывал Уён, становилась лишь интенсивнее с каждым часом. Вечером стаи собрались вокруг костра, и наряду с его уютным потрескиванием слышался шум разговоров и всеобщего веселья. Сладкие, согретые солнцем фрукты, что были сорваны прямо с деревьев поблизости, передавались из рук в руки, а воздух был полон ароматом жареного мяса. Вечерний свет окутывал всех золотистым сиянием. Блуждающий взгляд Уёна привлёк Феликс, что сидел рядом с Минхо. На его коленях расположилась их малютка. — Хочешь подержать? — спросил омега, уже поднимая малышку, чтобы её передать. — Ты ей понравился. — Я? — Уён удивлённо моргнул. Феликс мило хихикнул. — Да, она смотрит на тебя каждый раз, когда ты двигаешься. Кажется, ты её новый любимчик! Больше не раздумывая, Уён с готовностью протянул руки вперёд, осторожно принимая крошку и обнимая её. Малышку звали Джию, и она часто моргала, смотря на него широко распахнутыми карими глазами. Её пухлые ручки активно дёргались от испытываемого волнения. — Приветик, — нежно промурлыкал Уён, инстинктивно сделав голос выше и мягче. Если бы он услышал это сюсюканье со стороны, то точно бы поиздевался над этим человеком, но с Джию не получалось вести себя иначе. Услышав его голос, малышка радостно взвизгнула и рассмеялась открытым беззубым ртом. — О боги, — прошептал Уён, улыбаясь до ушей. — Ты маленькая очаровательная озорница. Джию что-то пробормотала в ответ, дёргая своими маленькими ножками и похлопывая Уёна по воротнику неуклюжими и отчего-то влажными ручками. — Она такая милашка, — сказал Уён, поднимая на Феликса взгляд, полный обожания. — Прям ужасно милая, я сейчас лопну от эмоций. Феликс лишь усмехнулся, положив голову на плечо Минхо. Уён возился с Джию довольно долго. Малышка удобно устроилась на его руках, изредка пищала и издавала какие-то неразборчивые детские звуки, хваталась за кончики его волос и пуговицы на рубашке. Ощущение лёгкости и спокойствия не покидало. На короткое мгновение Уён почувствовал, что… ему больше ничего и не нужно. Он не чувствовал на себе чужих глаз, пока не поднял взгляд. Там, через костёр от него, сидел Сан, вытянув ноги на траве, положив локоть на колено и пристально смотря на него. Он этого даже не скрывал. Выражение его лица было непроницаемым, но по взгляду чувствовалось, что он сосредоточенно отмечает каждую деталь и приходит к каким-то выводам. — Что такое? — спросил Уён, вопросительно приподняв бровь. — Она измазала меня слюной? Сан наклонил голову и слегка усмехнулся. — Пока что нет. Взгляд Сана разжигал пожары у него внутри, и он поспешил откреститься от этого ощущения, резко поднимаясь на ноги и подходя к нему ближе. — Ну-ка, подержи её, — предложил он альфе, уже отлепляя Джию от себя и передавая её. — Пусть тебя испачкает слюной, ты заслужил. Сан явно этого не ожидал, но отказываться не стал. Его руки заправски обняли малышку и прижали к себе — так, будто он делал это каждый день. Джию не капризничала и даже не плакала. Взглянув на новое лицо, она просто моргнула и снова начала что-то тихо лепетать. Уён пытался скрыть удивление, но у него не получилось. — А ты неплох. Сан оторвал взгляд от малышки в его руках и посмотрел на Уёна, усмехнувшись. — Опыт имеется. Я раньше сидел с Джэюлем, когда он был совсем крошкой. — Видимо, он не особо вырос за это время, — смешливо фыркнул Уён. — Так и есть, — сказал Сан, покачивая Джию на руках с непринуждённостью, которая выдавала его опыт. — В общем, с тех пор я многому научился. Уён присел на траву рядом с ним, почти не оставляя между ними пространства. Каждый раз, когда Сан двигался, их плечи соприкасались. Он взглянул на пылающий костёр, а затем на Сана и на малышку, что весьма решительно пыталась дотянуться до ожерелья Сана своими крохотными пальчиками. — А ты ей тоже нравишься, — заметил Уён. Взгляд Сана потеплел. — И она мне нравится. Уён отвёл взгляд, всеми силами пытаясь сдержать улыбку. — Если её на тебя стошнит, я буду злорадствовать и говорить, что ты это заслужил. Сан смешливо фыркнул и слегка сдвинулся, из-за чего их руки прижались друг к другу ещё плотнее. — Договорились. Внезапно среди приглушённого гула голосов выделился один более громкий: — Эй, Гора! Верни мне мою дочку. Уён поднял взгляд и увидел подошедшего к ним Минхо, что требовательно вытянул руки в ожидании. Несмотря на его сварливый тон, в нём отчетливо ощущалась игривость и то, как сильно ему не хватало Джию за те несколько минут, что её не было рядом. Сан фыркнул, но послушался и бережно передал задремавшую малышку в руки Минхо. — Она довольно сильная, — отметил он со смешком. — Чуть не сорвала моё ожерелье с шеи. Минхо тихо рассмеялся в ответ, прижимая Джию к себе покрепче и поворачиваясь к Феликсу, который уже ждал их обоих. В тот момент, когда Минхо вернулся к нему, он нежно приобнял их обоих, а потом прижался к плечу своего альфы. Втроём они создавали идеальную картинку счастливой безмятежной семьи. Уён не мог отвести от них взгляд. Неожиданно его посетила мысль, что вынудила его взглянуть на Сана. Он моргнул в задумчивости, а затем приподнял бровь. — Гора? — повторил он слова Минхо. Сан неторопливо взял с тарелки кусочек жареного фрукта и медленно его прожевал, прежде чем ответить. — Ну да, — небрежно ответил он. — Моё прозвище. Некоторые зовут меня так из-за моего имени. Уён заторможенно моргнул. — Твоего имени? Сан замер на мгновение, а потом усмехнулся и посмотрел на Уёна так, будто был озадачен вопросом и поверить не мог, что его услышал. — Разве ты не знал? Мое имя буквально означает «гора», Ву. Воцарилась тишина. — Оу… — протянул Уён, широко раскрыв глаза от запоздалого осознания. Он неловко рассмеялся и взмахнул рукой. — Понятненько… Ну да, весьма логично. Сан неверяще фыркнул. — Ну ты и гений, — пробормотал он, теперь откусывая кусок мяса. — Помолчи-ка, — вяло огрызнулся Уён, тоже принимаясь за еду. Покончив с ужином, Уён расслабленно сидел на бревне и наслаждался прекрасным вечером. Пальцы его были липкими от жареных фруктов, а кожу приятно покалывало теплом от постепенно затухающего огня. Чанбин сидел рядом с ним, такой же расслабленный, но всё ещё полный энергии — рассказывал ему что-то, активно жестикулируя, а после Уён и не заметил, как сам включился в оживлённую дискуссию о моральных парадоксах старых пиратских кодексов. — Правильно ли я понимаю, что, по твоему мнению, — вкрадчиво уточнял Уён, остро отслеживая каждую реакцию Чанбина. — преданность стае перевешивает общие принципы морали? — Не перевешивает, а превосходит! — поправил его Чанбин. — Кодекс был создан такими же пиратами, Ву. Их выживание напрямую зависело от того, как будет вести себя их команда, а не от каких-то там принципов. Возможность быть чистым с точки зрения морали — это привилегия, а не базовое правило. Уён цокнул языком, явно удовлетворённый его ответом. — Сейчас ты говоришь прямо как Хонджун. Ну хорошо, а что делать в случае, если стая совершила ошибку? Ты бы остался предан ей и тогда? Чанбин склонил голову к плечу и уже собрался что-то ответить, как вдруг их посиделки прервались испуганным вскриком Уёна. Чужие руки крепко обхватили его со спины и подняли, пересадив с бревна на чьи-то колени. — Сан! — удивлённо выдохнул Уён, слегка развернувшись к нему. — Что ты, блин, делаешь? — Ты был слишком далеко, — спокойно ответил Сан, с раздражающей лёгкостью усаживая Уёна поудобнее. — А сейчас уже нет. Уён непонимающе моргнул, сбитый с толку его неожиданным поведением, но прежде чем успел что-то ответить, Сан мягко уткнулся подбородком ему в плечо. Природный запах альфы стал интенсивнее, распространяясь мягкими ненавязчивыми волнами, но Уён всё равно демонстративно сморщил нос и фыркнул: — Ты метишь меня своим запахом! — Это хорошо, — тут же ответил Сан. Уён фыркнул и попытался посмотреть на него через плечо. — Оу, Санни, ты что, заревновал? Как мило. В глазах Сана мелькнул опасный огонёк. Уён заметил в нём и игривость, что плескалась на поверхности, и нечто более серьёзное, что таилось на дне зрачков. — Продолжай в том же духе, — произнёс Сан настолько тихо, что услышать его мог только лишь Уён. — И я поставлю тебе метку у всех на глазах. Всё внутри Уёна замерло. Он не первый раз слышал подобные слова, но только сейчас они откликнулись в его душе иначе. Они вечно перебрасывались игривыми угрозами, Сан дразнил его куда хуже и оставлял на нём следы, что проходили лишь к утру, но сейчас… Сейчас услышанное ощущалось крайне неправильно. Поставлю тебе метку. У всех на глазах. Как будто он принадлежал ему. Как будто это что-то значило. Как будто этот след останется с ним навечно. Уён неловко поёрзал на его коленях, пытаясь отстраниться. — Не шути так. Руки Сана на его талии замерли. — Что? — Я попросил не шутить так. Сан наклонился к нему, притягивая к себе ещё ближе и избавляясь от того незначительного расстояния, которое Уён создал между ними. Его челюсти напряглись. — Это ты всё начал. Думал, я не отвечу? — Знаешь, лучше бы ты промолчал, — ответил Уён. Голос его был тихим, но резкие слова даже так были неприятны. Сан хмуро свёл брови. Было видно, что он напрягся. — Ты реально разозлился? Из-за этого? — Я не разозлился, — мгновенно выпалил Уён, чем тут же выдал свой обман. Сан прищурился. — Ты сидишь у меня на коленях и дразнишься, а я оказался виноватым, потому что всего лишь тебе ответил? — спросил он в недоумении. — Да ты всегда так делаешь! — Как? — Говоришь таким тоном! Как все самодовольные альфы. — А, то есть теперь проблема в том, как я разговариваю? — Я к тому, что ты разговариваешь и ведёшь себя так, будто всё вокруг принадлежит одному тебе, — прошипел Уён, резко повернувшись к нему и сверкнув гневным взглядом. Сан наклонился ближе. — А ты ведёшь себя так, будто хочешь, чтобы к тебе прикасались все, кроме меня. Никто из них не собирался говорить то, что вылетело изо рта, но теперь пути назад не было. Воздух сгустился от напряжения между ними. Уён стиснул челюсти и бросил: — Пусти меня. Сан моргнул, не сразу осознавая сказанное. — Что? — Я сказал, отпусти меня! — повторил Уён, на этот раз более яростно. Он несильно толкнул Сана в грудь, чтобы тот его быстрее послушался. Руки Сана медленно и неохотно отпустили его талию. Его брови были нахмурены, а рот приоткрыт, будто он собирался что-то сказать, вот только Уён не дал ему ни шанса. Он резко встал, отряхнул ладони и поспешил прочь. Никто из сидящих у костра его не остановил. Возможно, никто и не заметил то, что между ними произошло, а, может быть, они специально проигнорировали их драму. Уён уходил всё глубже в тропический лес, что рос вдоль берега, полностью растворяясь в ночи. Воздух был тёплым и нежно касался его кожи лёгким ветерком. Несмотря на умиротворяющую обстановку вокруг, его сердце бешено колотилось. Глупо. Как же это было глупо. Он только начал сожалеть о сказанном, как вдруг услышал шаги позади себя. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто за ним следовал. — И что, ты просто вот так сбегаешь? — голос Сана звучал слишком близко. Уён не смог удержаться от того, чтобы закатить глаза, несмотря на то, что Сан этого не видел. — А ты зачем меня преследуешь? — Потому что ты расстроен. — Блядь, да ты что! — огрызнулся Уён, разворачиваясь к нему лицом. — Что ж меня выдало? То, что я сорвался с места или попросил отпустить меня? Проступившие на скулах желваки выдавали напряжение альфы. — По-твоему, я должен просто отпустить тебя, когда очевидно, что ты не в порядке? — Я в полном порядке, — грубо выпалил Уён, но его ложь была болезненно очевидна всем. Помедлив, он продолжил с таким же пылом: — Я раздражён. Ты меня бесишь. Ты всегда так поступаешь! Ведёшь себя, как самодовольный альфа, перебарщиваешь с собственничеством, и всё это только из-за того, что мы… — он резко замолк. Лицо Сана помрачнело, но он не стал его перебивать. Просто стоял и дожидался продолжения, скрестив руки на груди и испепеляя его взглядом. Уён продолжил, делая тон голоса спокойнее и холоднее: — И знаешь, может быть, я наконец-то устал притворяться, что то, что между нами происходит, это нормально. Ни хрена это не нормально. Сан резко вздохнул, но не отступил и даже не пошевелился. Уён фыркнул: — Ты не имеешь права играть в моего хозяина, а потом злиться из-за того, что я тебе не подчиняюсь, радостно виляя хвостом. Я не твой питомец и не игрушка. Я вообще не твой. Эти слова явно задели Сана. Он вздрогнул, едва уловимо, но Уён это заметил, а тяжёлый запах альфы горечью осел на языке. Но он не ушёл. Не сдвинулся с места даже на сантиметр. — Я знаю, — произнёс Сан хрипло, но беззлобно. — Я никогда не пытался присвоить тебя себе. Но в том-то и была проблема. Эта мысль на мгновение промелькнула в сознании Уёна, но он быстро её отбросил. — Я тебе не верю, — пробормотал он, сжимая губы, в то время как глаза начали опасно блестеть. — Ты постоянно прикасаешься ко мне, смотришь, крутишься рядом. Может быть, будешь вести себя так с человеком, который действительно этого хочет? Он искренне хотел, чтобы его слова задели Сана, и, кажется, у него всё получилось. Брови Сана слегка приподнялись, и впервые за весь этот вечер Уёну показалось, что он сейчас уйдёт. Внезапно омега толкнул его, упираясь ладонями в его грудь. — Почему ты просто не оставишь меня в покое! Сан не сдвинулся с места. Неподвижно стоял, позволяя омеге толкать его, как вздумается. — Почему ты до сих пор здесь?! Ещё один толчок в грудь не дал результата. Сан даже не поднял рук, просто смотрел на него. Его непоколебимость вконец сломала Уёна: — Почему… Слова прервались на полуслове. Всё в груди сжалось, а в горле встал ком. Вместо злых слов из него вырвались слабые хриплые всхлипы. Сан уже давно не смотрел на него с гневом. В его глазах Уён видел что-то иное, гораздо более мягкое. Расстояние между ними альфа преодолел медленно и аккуратно, будто боялся спугнуть дикого зверя, но уверенно. Он протянул руку к его лицу, и она показалась Уёну тёплой. Большой палец его руки нежно стёр дорожки слёз с щеки Уёна. Второй рукой он аккуратно обхватил другую его щёку, чтобы зафиксировать голову. Прикосновения были до того ласковые, что сердце жгло от испытываемых эмоций. — Почему ты так ведёшь себя? — спросил Сан едва слышным шёпотом. — Набрасываешься на меня, отталкиваешь, говоришь такие вещи… Ты же совсем не это имеешь в виду. Ответить ему Уён не смог. Грудь сдавило тяжестью, а дыхание перехватило. — Скажи, что ты злишься… Скажи, что ненавидишь меня, — продолжил Сан. — Только не ври и не отталкивай меня. Уён опустил взгляд на землю. Пальцы его ног инстинктивно зарылись в песок, будто пытаясь придать себе устойчивости. Рыдания, на которые он всё-таки сорвался, постепенно сменились тихими всхлипами. Буря эмоций, завладевших его разумом, миновала, оставив после себя истощение и потерянность. Сан не давил, не торопил с ответом, а просто ждал, и именно это повлияло на то, что Уён наконец-то заговорил. — Я не знаю, — тихо сказал он. — Не знаю, что делаю и почему так себя веду… Он шмыгнул носом, провёл рукой по лицу и горько рассмеялся. — Я даже не злюсь на тебя… Вообще нет, — тихо признался Уён. — Просто… Головой я понимаю, что ты ничего плохого не сделал, но моё сердце… Чувствую я совсем другое. Сан нахмурился, но ничего не сказал. Уён тяжело вздохнул, слова найти было трудно, но раз начал, ему следовало договорить. — Поначалу мне казалось, что я знаю, что происходит. Ты и я… Это был только физический уровень. С этим я мог справиться, понимаешь? — он коротко и нервно рассмеялся. — Мог спать с тобой и продолжать ненавидеть тебя всем сердцем. Это было так просто. Сан моргнул, губы дёрнулись. Возможно, ему было обидно это слышать, но он старался сохранить лицо и не подавать вида. — А сейчас… — продолжил Уён уже тише, искреннее. — Ты поменялся. Стал таким… нежным. Ты смотришь на меня так, будто тебе не всё равно. Когда я в тебе нуждаюсь, ты рядом. Ты вообще всегда рядом. Ты обнимаешь меня так, будто это что-то для тебя значит. Но хуже всего то, что… мне это нравится. Он поднял взгляд на Сана и ощутил обжигающую сердце боль. Ему всегда было больно, когда он находился к Сану так близко и смотрел в его глаза. — Мне нравится то, каким ты стал, — признался он. А затем, сделав глубокий вдох, покачал головой. — Но ты не всегда был таким. Тот Сан, которого я встретил в первые дни на корабле, был холодным, грубым и вечно мне угрожал. Провоцировал и пытался вывести меня из себя каждый раз, как мы пересекались, — его голос дрогнул. — Тому Сану было плевать на меня. Он выбросил меня за борт, даже не задумываясь. Уён тяжело сглотнул. Прошло уже немало времени, а вспоминать о произошедшем всё ещё было болезненно. — Я так сильно тебя ненавидел… — он снова посмотрел на Сана, пытаясь прочесть эмоции на его спокойном лице. — А сейчас не знаю, что думать. Не знаю, какой ты настоящий. Думаю о том, что со мной будет, если ты станешь таким, как раньше. Вернёшься к тому, каким был прежде, и снова ранишь меня. Слова повисли в воздухе между ними. Вечернюю тишину нарушал лишь отдалённый треск костра и нежный шум волн, ласкающих берег. Сан открыл рот, но отвечать не спешил, перебирая в голове тысячи невысказанных мыслей и подбирая правильные слова. Когда он наконец заговорил, то сделал это тихо, не торопясь, словно ещё выбирал лучшие слова. — Я никогда не хотел тебя ранить, — сказал он. Услышав это, Уён неверяще фыркнул и отступил на шаг, скрестив руки на груди. — Интересно, Сан, а что ты пытался сделать? Чего хотел добиться, когда загонял меня в угол, а потом вообще вышвырнул с корабля? Не хотел меня ранить? Ты серьёзно? Сан отвёл взгляд в сторону, челюсти его напряглись, но когда он взглянул на Уёна снова, то не скрывал своих настоящих эмоций, не защищался колючей броней. Выражение его лица смягчилось. — Я понимаю… ты боишься меня. Того, кем я был, когда мы встретились, — Сан сделал шаг к нему навстречу, но не приближался слишком близко. — Ты думаешь, что я всё ещё такой. Что однажды я поведу себя так же, как раньше, и разрушу всё, что у нас с тобой есть сейчас. Уён плотно сжал губы, но они всё равно дрожали. Ветер шелестел в деревьях, и Сан выдохнул, пытаясь успокоиться. — Тогда я был жесток, я признаю это, — произнёс он тихо и твёрдо. — Я пытался защитить команду. Мы долго работали над поиском сокровищ и тут появился ты… Ты мог всё испортить, я видел в тебе угрозу. И да… тогда я вспылил, переборщил. Знаю, что меня это не оправдывает, но… хотя бы какое-то объяснение. Он снова посмотрел на Уёна. — Но я ведь не только такой. И я больше не хочу возвращаться к прежней версии себя. Уён ничего не ответил, лишь смотрел на него, пока в уголках глазах скапливались последние горошинки слёз. Сан добавил уже более ласковым и проникновенным тоном: — Меня тоже испугало то, как легко мне быть жестоким. Но с тобой… с тобой очень трудно продолжать оставаться таким, — он помедлил, а затем еле слышно продолжил. — Я убивал ради тебя. Кто ещё может сказать такое? Неужели ты думаешь, что я действительно смогу когда-нибудь причинить тебе боль? Хуже всего было то, что Уён не знал ответа на этот вопрос.— • —
В ту ночь Уён снова видел во сне море. Оно было бескрайним, простираясь на сотни километров под серым-серым небом, по которому трудно было понять, ночь сейчас или день. Океан поначалу был спокоен, практически неподвижен, и ему сопутствовала полнейшая тишина. Затем всё поменялось. Сперва на горизонте стали собираться низкие, тёмные тучи, сигнализирующие о грядущей непогоде. Море заволновалось. Мелкая рябь испещрила морскую гладь, которая довольно быстро превратилась в крупные волны, становящиеся всё более бурными с каждым мгновением. Ветер стал резким, порывистым, и весь океан пришёл в движение. Начался дождь, что быстро превратился в сильнейший ливень, как будто небеса разверзлись и обрушили на землю свою ярость. Молнии пронзали небо. Волны становились всё более опасными. Посреди этого хаоса возвышалась гора. Она казалось древней. Монументальной. Дождь бился о тёмные склоны, увлажняя их, но не задевая по-настоящему. Гора оставалась безупречно непоколебимой. Она просто существовала, громоздкая и недвижимая, наблюдая за хаосом, разворачивающимся внизу. Там бушевала буря, словно войну всему миру объявляла, но постепенно, неторопливо, она начала утихать. Порывы ветра стали менее резкими. Ливень превратился в редкие капли, больше напоминающие лёгкую морось. Океан, прежде беспокойный, вновь пришёл к умиротворению. Гора всё так же стояла. Она была центральной фигурой этого сна, спокойно, молчаливо наблюдая за тем, как буря приходит и уходит.Один резок, как дождь,
Другой терпелив, как камень.
Тот, кто дождь, вопрошает: «Почему я именно здесь?»
Другой же гадает: «Почему вода точит камень?»
Но не дождь выбирает гору,
И гора не властна над бурей.
Некоторым вещам просто суждено быть.
Уён резко проснулся. Сердце бешено колотилось, а разум затмевала сонная дымка. Он помнил беспокойное море — и хоть оно утихло к концу его сна, буря всё равно оставила свой отпечаток в его душе. Он помнил и гору — огромную, твёрдую, непоколебимо спокойную. Мысли метались в его голове, перебивая друг друга. Воспоминания, одно за другим, всплывали на поверхность с той же неотвратимой обречённостью, с которой прибой всегда навещает берег после шторма. «Я вижу в вас особый дар. Что бы ни происходило, с чем бы вы ни сталкивались, вы всегда найдёте свой путь, прямо как вода». Он слышал голос монаха в своей голове с поразительной ясностью. Помнил, как ощущалось прикосновение ладони к его плечу. Каким мудрым он ему тогда казался. В тот момент Уён не в полной мере понял, что монах хотел ему донести, но сейчас… «Бывает и такое, что нежность плавно меняет что-то более устойчивое, как капли дождя понемногу размягчают землю». Пророчество гадалки в порту Хатари. Дождь в его сне. Упоминание дождя в словах монаха. Всё это было про него? А затем в его голове раздался голос Минхо, его игриво-сварливый тон: «Эй, Гора! Верни мне мою дочку». И голос Сана: «Разве ты не знал? Моё имя буквально означает “гора”, Ву». Уён сел на постели. Дыхание перехватило. Сан был той самой горой? Он протёр глаза рукой, пытаясь успокоить волнующееся сердце. Что означал этот сон? О чём он пытался ему сказать?
Примечания:
нам осталось всего 2 главы, эпилог и 2 бонуса, еее! :з
