Холодная ставка

      Кабинет Ксандра ван Хейса тонул в полумраке, его нарушал лишь желтоватый свет настольной лампы с изящным абажуром и мерцание небоскребов, которые раньше Райна видела только с земли. Мечтательная сторона Рейн завороженно б разглядывала открывшуюся картину будь у нее время. Эмпайр Стейт Билдинг переливался огнями. Девушка никогда не поднималась настолько высоко.       Это было просторное помещение, не пустое, обставленное со вкусом. В приступе наступающей паники Райна искала глазами хоть что-то знакомое, любую деталь, за которую можно зацепиться. В полумраке проступали очертания массивных книжных шкафов, темные силуэты скульптур на полках, между которыми висела карта Нью-Йорка с какими-то ярко-красными метками, крестиками и записями острым перьевым почерком. Даже если бы девушка захотела, она бы не смогла разглядеть их значения. «Это его точки — места с наживой? Или он отмечает каждую могилу своих бывших врагов? Надеюсь, моя не будет следующая».       Центром этого пространства был строгий, срубленный из темного дуба стол. Рабочее место Ксандра ван Хейса не было завалено бумагами, не было окроплено кровью и на нем не лежали головы недоброжелателей. Светильник, бронзовая пепельница, скрупулезно вычищенная, черный лакированный телефон и одинокая папка. Досье. Было видно, что хозяин очень любил порядок во всем. В своих вещах, делах, в пространстве, в котором находился, а главное — в людях. И мисс Рейн не стала исключением, очередной кипой бумаг, которую он хотел рассмотреть под микроскопом и поставить на нужное место.       Райна окинула взглядом грубое кожаное кресло, пустовавшее без хозяина. На его спинке висела портупея, в кобуре — пистолет. В любой момент рука хозяина могла бы схватить его и направить на Райну. Он висел ненавязчиво, но довольно демонстративно.       Она действительно в логове зверя. Вопрос был в том, насколько кровожадного.       Она представляла, что в интерьере будут намеки на статус и характер хозяина: дорогие шкуры, напыщенная роскошь, фотография с любимой женой, может быть, длинноногая секретарша в вестибюле, с которой он мог бы развлекаться и сбрасывать напряжение. Но ничего из этого не находилось в поле зрения, отчего Райна даже не могла предположить, что он за человек, сколько ему лет и чем увлекается. Только пустынный стол, впрочем все остальное говорило о глубоком контроле ко всему. Темный минимализм.       Райна старательно анализировала то, что имелось. Такие люди, как ван Хейс, очень одиноки, потому что не могли доверять окружающим, их близкие — пара человек, вставшие вместе с ним с колен, проверенные временем, но даже им он позволяет прикрыть свою спину через череду психологических преград. Она представила человека с дырой, вместо сердца, который не знал, что такое пощада, в его мире она — слабость. В ее голове Ксандр ван Хейс — вершина пищевой цепочки с кровожадным оскалом, скрытым под маску благородства. Ему приходилось идти по головам, чтобы выжить, но этим он только убивал доверие ко всему живому, свою веру в людей. Да, люди лицемерны и Райна знала это как никто другой. Ей оставалось только догадываться, права ли она.       Тихо потрескивал радиоприемник, где разливался джаз — единственное, что нарушало могильную тишину и давящую атмосферу. Вот и небольшой этюд об этом человеке — он не равнодушен к искусству. Одинокий саксофон разрывал молчание, словно это был крик, и невольно Рейн соотнесла его со своим осипшим голосом. Девушка повела плечами, как от холода. Блондинка стояла у входа, рядом расположился Макс, который совсем потерял задорный блеск в глазах. Он серьезно осмотрел кабинет, задержавшись на месте своего босса. Посмотрел на Райну и махнул головой. «Иди», — как бы показывал он.       Сложив перед собой руки, Райна осторожно двинулась вперед, не ища ничье одобрение. Споткнется — ее раздавят.       Она дошла до середины комнаты и заметила боковой проход. Ее силуэт в платье с затянутой талией отбрасывал длинную мягкую тень на выложенный паркет. Стук каблуков звучал ярко, как тревожный набат в глухой тишине. Райна не успела среагировать, как услышала голос:       — Что-то вы задержались, Макс. А я… очень нетерпеливый, ты знаешь.       Райна подавила трепет, когда звук раздался сбоку, из темноты очередного коридора. Девушка повернула голову и всячески сохраняла спокойствие, вглядываясь в густую тьму. Если ей ничего не сделали, думала она, можно рассчитывать даже на положительный исход. На собственные условия.       Ксандр ван Хейс стоял в проходе, опираясь о дверной косяк, в какой-то задумчивой, даже несерьезной позе: его руки покоились в карманах прямых брюк, которые хорошо сидели на крепких бедрах, черная рубашка, обтягивающая покатые плечи, была расстегнута на пару пуговиц, открывая вид на яремную впадину и ключицы. Рукава рубашки были закатаны, и из-под них выглядывали переплетения синих вен. Он оттолкнулся от стены, вставая ровно, но все равно был расслаблен. Это не он был загнан в клетку. Ксандр был тем, кто загнал туда.       Мужчина показательно посмотрел на часы на кожаном ремешке, обвивающие его запястье.       — Я ждал вас к полуночи.       Керроу, до этого сливавшийся с окружением, расслабленно хмыкнул.       — Не мог раньше. Не привык, знаешь ли, вести переговоры, а не охоту. Да и, — Райна почувствовала, как Макс посмотрел на ее напряженную спину, — очаровательные аферистки не все так сговорчивы.       Он вел себя достаточно свободно под соколиным взглядом. Не каждый, как думала Райна, мог говорить так с ван Хейсом.       — Вот как. Охотник поцарапался о коготки, — Ксандр задумчиво повел бровью, разглядывая Райну.       Начиная от щиколоток, он плавно мазал взглядом по длинным ногам, складкам на юбке, высоко вздымающейся груди, нервным плечам и острой линии подбородка. Его темные, глубокие глаза впились в ее голубые льдинки. Он смотрел оценивающе, словно нашел что-то любопытное и необычное. Смотрел как на диковинку, которую не достать даже в самом дорогом бутике Нью-Йорка. Райна не стушевалась: она бросила дерзкий, испытывающий взор в ответ, но в темноте ей было тяжело выудить и прочитать то, что написано на его лице. Ксандр прищурился, замирая.       — Будет интересно. Проходите в эту комнату, мисс Рейн. Для разговора. И он может показаться вам неприятным.       Девушка сжала клатч с деньгами в руках — жалкая пародия на ее выигрыш, триумф. Все, за что она держалась, чтобы оставаться спокойной, оборвалось. Вещи, что дарили покой, вызвали удушье от тревоги. Бусы на шее затянулись как петля. Платье неприятно липло к спине, несмотря на прохладу кабинета.       Как в опьянении, она прошла туда, где стоял ван Хейс. Зашла в небольшую комнату, видимо, он отдыхал здесь, потому что она была лишена больничной стерильности основного зала. Небольшой столик, два мягких на вид кресла, ковер, напольная высокая лампа и окно в пол. Райна на автомате села в кресло, которое было ближе к выходу, — она на всякий случай начала просчитывать все пути отхода, представила, как разбивает нос ван Хейса, выбегает из этой коморки и… встречает на входе Макса, который в два раза крупнее нее самой. Вот он скручивает ее. Вот Ксандр ван Хейс, глотая кровь, приказывает ее убить и все, что она в последний раз увидит в этой жизни — огни Эмпайр Стейт Билдинг и нос ботинок Ксандра ван Хейса.       Напротив нее, на стене, помимо небольшого закрытого шкафа, содержимое которого ей неизвестно, висела картина. Темная, неприветливая, там сидела сгорбленная фигура мужчины: он обхватил колени, и пустой, задумчивый взор был устремлен в никуда. Текстура масла передавала отчаяние, вязкое, нанесенное хаотичными мазками, наслоенное друг на друга. Художник пребывал в агонии, когда писал ее.       В потоке мыслей она не заметила, что ван Хейс тихой поступью последовал за ней не сразу. Он вернулся с той самой папкой, которая одиноко лежала на его столе.       Когда он сел рядом, тишина стала ощущаться физически. Блондинка слышала только собственное громкое дыхание и новую мелодию из радиоприемника. Райна ждала, что он заговорит первым, проявится. Он медленно, с невозмутимостью, повернулся к ней. Сначала не всем телом, сел полубоком, что хорошо было видно только одну половину лица — вторая тонула в тени. Райна даже не обратила внимание, что теперь комната была освещена: он включил торшер в углу, который горел мягким приглушенным светом их.       Ксандр ван Хейс был намного моложе, чем она себе его представила, и чем смогла разглядеть в полумраке. На вид ему было тридцать пять лет, не больше. Но глаза казались старше: глубоко посаженные, под тяжелыми веками, цвета горького шоколада, почти черные в этом освещении, таили в себе грех и ношу всего мира. Это глаза человека, который видел и знает много. Они лишены праздности, только холодные факты, может быть, приправленные его остринкой. Райна рассмотрела прямой нос, твердую линию подбородка, выделяющиеся скулы. Он провел рукой по иссиня-черным волосам, зачесав их, но одна упрямая прядь выбилась, падая на высокий лоб. Мужчина достал портсигар, не такой простой, как у Керроу — было видно, что дорогая работа на заказ. Поддел сигарету, прикурил. Его длинные пальцы обхватили сигарету без фильтра. Он курил не обычные, как Мальборо или Винстон, — именно от них шел запах полыни, который Рейн почувствовала еще в коридоре, словно курил смесь успокоительных трав. Внезапно он положил на стол папку, где крупным шрифтом было выведено ее имя. Райна Рейн.       — Можете взглянуть, мисс… как мне все-таки к вам обращаться: Райна или же Ева. Ева — такое милое, невинное имя для мошенницы. Вдохновлялись Библией? Однако, вас не соблазнял змей-искуситель, вы надкусили запретный плод по собственной воле. Ева… Вы им сами себя в зеркале для вдохновения называете? — его голос был хрипловат. Райна услышала, что некоторые слова, как по привычке, он произносит с британским акцентом. — В любом случае, вам есть на что посмотреть.       Папка оказалась в руках Рейн и первое, что она увидела, были ее фотографии. На одной — в машине Брона. Другая — стоит и курит с каким-то господином. Это было месяц назад не в «Розе». Еще одна, где Райна стоит и выбирает украшения, в которых она сейчас. Рука произвольно взметнулась и ухватилась за круглешок жемчужины. Много, очень много фотографий, незаметных, сделанных исподтишка.       — Райна Рейн, — ван Хейс полностью повернулся к ней. — Двадцать четыре года. Отец — офисный клерк, мать умерла при родах. После смерти матери отец запил, поднимал руку. Бабушка воспитывала вас, пока не умерла. Вы сбежали в шестнадцать лет из дома со своим «ухажером», который наобещал вам счастливое будущее в богатстве, а главное — без тирана-отца. Воображали себя Бонни и Клайдом, вместе мечтали о большем. Как мило, сейчас пущу слезу. Но оказалось, что он пользовался вами, еще и оставил со своими долгами. И вам пришлось, мелкой девчонке, заметать следы за ним. Любовь к картам, вероятно, дар и умение быть разной спасли. У вас нет друзей, нет прошлого. Знаете, Райна, как на вас тяжело было копать? Уже думал ехать в гости к папочке, знакомиться да узнавать, что он слышал о своей дочке в последнее время. Но удивительно случайно вышли на вашего… бывшего. Его не пришлось долго уговаривать — всего пару угроз, не сильно-то он вас ценил, — Ксандр замолчал, будто бы вспомнив что-то. Райна не смела шевелиться. «Твою мать, как… как ты смог это все найти?» — Рейн судорожно начала думать. — Удалось выудить пару занимательных историй и последние слухи. Он иногда интересовался, как вы. Мисс Рейн, вы проницательны, а еще у вас достаточно крепкие нервы, чтобы не разразиться истерикой. И сейчас вы в отчаянном положении.       Райна наконец увидела шрам, пересекающий левую бровь. И глаз, который был словно в бельме.       — Вы привели меня сюда не для того, чтобы рассказать, что я в полной заднице, мистер ван Хейс. Я и так это знаю, — Голос охрип от волнительного молчания. Уголок его рта дрогнул.       — Прагматично. Мне нравится, — он снова затянулся. — Вы два месяца обманывали меня, моих людей…       — Я играла по вашим правилам, мистер ван Хейс, — резко перебила. Райна ненавидела, ее воротило, когда обвиняли несправедливо. Да, она не всегда была честной, но забирать чужое просто так, воровать — нет, это не про нее.       Ксандр не сказал ни слова, выждав небольшую тишину. Девушка прикусила щеку изнутри.       — Запомните, Райна, когда говорю я, вы должны слушать. Иначе исход вам не понравится, — отвернулся и Рейн увидела, как напряглись желваки. Через несколько секунд он снисходительно вернулся к ней, ожидая ее реакцию. Опустила глаза в пол, стиснув зубы, и стала рассматривать свои туфли.       — Не отрицайте, что обманывали меня, Райна. Целых два месяца. Вы думаете, смогли обвести меня вокруг пальца в моем же заведении? Признаться, вы помотали мне нервы. Еще и моим людям. Какого оказалось мое удивление, когда оказалось, что самые крупные суммы выносили не мои постоянные клиенты, приносящие в десять раз больше, а… вполне обаятельная, но наглая девица. Хотелось посмотреть ей в бесстрашные глаза, что сводили с ума моих дилеров. Не только картами и тут я абсолютно согласен, — Райна нахмурилась, не смея взглянуть в его сторону. — Вы и правда эффекты. Немного дешевили, но это заметит только тот, кто знает таким вещам цену.       Прикушенный вовремя язык не дал вырваться очередной колкости.       — В жизни бы не подумал, что под маской пустышки… такой пытливый ум. Или это тоже часть маскировки? — Райна почувствовала, как по спине скатилась капля пота. Она выпрямилась.       — Маскировка, — начала она, — это когда прячутся, мистер ван Хейс. Я же, как оказалось, все время была на виду.       — О, были, были, — Ксандр резко затушил сигарету и встал. Райна мазнула по его фигуре: строен, подтянут и высок, но это она поняла еще издалека. На такого мужчину приятно смотреть, если не знать, кто он такой. — Даже слишком на виду, — его голос был пропитан сарказмом. Райна чувствовала себя некомфортно из-за того, что он возвышался над ней.       — Думаю, вы уже познакомились с Максом. Он очень надежный, Райна. А еще у него наметан глаз на всякого рода… таланты. Если бы не он, вас бы вышвырнули из казино еще давно по моему приказу. Но он заметил что-то аномальное в вас. Для меня видеть то, что не видят другие — базовый способ выживания. Сейчас вы — помеха для меня. Назойливая муха, доставляющая проблемы.       Ван Хейс резко наклонился к ней, расставляя руки на подлокотники кресла. Райна от внезапности и близости выронила папку с фотографиями, и они рассыпались в их ногах. Мужчина наклонился к ее лицу, зажимая в кресле. Он и без этого внушал такую тревогу. Рейн впилась в темноту зрачков, разглядела небольшую россыпь морщин у уголков его глаз и холодную, одержимую жажду контроля.       — Докажите, — почти прорычал он. — Докажите прямо сейчас, что вы чего-то стоите. Не только ваши дешевые фокусы и откровенное манипулирование. Что вы можете мне предложить, мисс Рейн? Что заставит меня в вас увидеть не только лживую девку, которую я должен проучить? Ваши действия — это дыра в моей безопасности, я привык их затыкать. Убедите, что вы не просто симпатичная игрушка.       — Я… — девушка остолбенела, еле связывая звуки в слова.       — Ну же, Райна, — он нахмурился, — вы были так смелы там, в «Розе». Где вся ваша прыть? Испарилась?       Девушка гулко сглотнула. «Допрыгалась».       — Я… Мистер ван Хейс, до этого я не слышала о вас ничего, — мужчина снисходительно поднял бровь, — но вы создаете впечатление человека, который в руках держит много власти. Где власть — там и недоверие. Я бы… я бы смогла стать вашим человеком, втираться в доверие, проверять, выискивать сокрытое. Поверьте, я могу быть разной, как вы и сказали. Мне не доставит трудностей стать вашим… шестым чувством. Кто поверит, что девушка — ваш шпион?       — Моим шестым чувством, шпион, — повторил он, пробуя на вкус само такое суждение. Его четкие губы, которые были очень близко, изогнулись в холодной, насмешливой гримасе. Он привстал и отошел. Рейн смогла выдохнуть. Ее пальцы тряслись от напряжения, с которым она впивалась в кожаную обивку. — Заманчиво. Только проблема в том, что я не верю в интуицию, и это не роман. Это жизнь, мисс Рейн, и вы всегда будете под подозрением, даже в большей степени, чем будь вы мужчиной.       В его глазах вспыхнуло пламя, когда он снова сел в кресло, выставил руку в немом вопросе.       — Вы сказали, что не воровали, но я уже потерял время, деньги и спокойствие. А что в будущем? Я страшен в гневе, молитесь, чтобы вы не познали его. Все, что происходит сейчас, — кошки-мышки. Умеете вскрывать недоговоренности? — он снова уставился на нее. — Что же скрываю я, мисс Рейн? Скажите, что я думаю о вас, какие чувства вы вызываете у меня. Продемонстрируйте ваш редкий дар, давайте.       Ни единой эмоции не отразилось. Райна видела его лицо, но за ним — пустота, черная, бездонная дыра.       — Не выходит? — тихо спросил Ксандр, и в его голосе прозвучало почти разочарование. — Как же так? Может, ваш дар работает только на читаемых слабаках? На настоящую силу он не тянет. Плохо, очень плохо. Вы заставляете меня опять чувствовать скуку.       Он демонстративно откинул голову на спинку кресла, разглядывая свой маникюр.        — Я верю своему компаньону, — он говорил про Макса, — и он считает, что вы нам сможете помочь. Не просто так попались. Я же вижу кусок кремня. Странное сравнение? Отнюдь. Но если его с силой ударить о сталь, может возникнуть искра, разгореться пламя. Или он расколется надвое. Решать, гореть или разбиться, вам, юная леди.       Он замолчал, оставляя их в тишине, и Райна закрыла глаза. Радио все еще играло, сохраняя ее связь с миром.       — Признаться, вы меня очень заинтересовали еще до нашей встречи. Ваш голод в глазах, который я видел на фотографиях, ум, который даже сейчас, в тупике, ищет выход. Удивительно для девушки. Вы могли выбрать другой способ зарабатывать на жизнь. Не хотите окончательно запятнать честь, да? Этого катастрофически мало, чтобы выжить рядом со мной, — его взгляд стал отстраненным, будто он снова взвешивал ее ценность на невидимых весах. — Нужно быть незаменимой, смертельной, как пуля в моей «Кольте».       Райна все еще сидела с закрытыми глазами.       — Я не очень люблю заурядные решения. Повторюсь, мне становится скучно, уж привычка играть с риском. Благодарите судьбу, Райна Рейн, моего компаньона, хоть самого дьявола, что я был в достаточно располагающем настроении, чтобы оставить и сделать на вас ставку.       Девушка резко открыла глаза, и куча черных мушек замылила взгляд. Она судорожно вздохнула.       — Зачем я вам, мистер ван Хейс, если вы сами сказали, что… меня недостаточно? Любоваться будете?       — И не только. Любоваться, изучать, использовать, — перечислил он с игривой серьезностью. На последнем Рейн сжала губы, надеясь, что она поняла верный смысл. — Такой актив нельзя упускать из рук. Вы сами попались на мою удочку. Приплыли, голодная, сияющая, как золотая рыбка. И знаете, что с такими делают? Их не отпускают, а помещают в красивый аквариум. Пугают, но кормят с рук и любуются, как они плавают. Прививают повадки акул. Очень сомнительно, но я дам вам шанс быть полезной для меня. Шпионом? Это далеко не благородная и романтичная профессия, поверьте мне.       Она чувствовала, как его слова давят, пытаются согнуть. Он не запугивал, но давал ей горькую на вкус пищу для размышлений. После недолгой паузы Ксандр продолжил:       — Будете работать на меня под моей защитой. Это не предложение, Райна. Это ваш единственный билет на выход из этой комнаты живой. Все-таки вы сильно нагадили мне и моей репутации. Будете делать то, что я скажу, думать, как думаю я. Я далеко не злодей, всего-то справедливый. Будете послушны — не поскуплюсь. Но, если укусите кормящую руку, — он был далеко, через стол от нее, голос звучал будто бы над ухом. Райне было неуютно от ощущения холодного пота, — вы пожалеете, что переступили порог моего казино, — ван Хейс придвинулся к ней, но не нарушил личных границ. Их лица были на уровне, но она все равно ощущала себя ниже плинтуса.       Он замолчал. А Райна поняла, что начала закипать. Чувство ярости наполнило ее изнутри, клокотало, словно жерло вулкана. Ее взяли, загнали в угол, где нет своего ответа. Есть правильный и тот, который приведет в пугающую неизвестность. Жить хотелось. Будет даже смешно умереть из-за авантюры Брона, мать его, Торсена. Рейн действительно жалела, что пришла сюда, ведь здесь слишком серьезно, слишком опасно, да и вообще было слишком много «слишком». Ее выводила собственная бесполезность: как она могла не узнать, кто владелец этого места? Выведала б, так ни в жизнь не полезла в логово зверя. Он, кстати, оказался не таким кровожадным.       Уголки губ задрожали, девушка сдержала отчаянный вздох, растянув злобную улыбку.       — Я никогда не была послушной, мистер ван Хейс, с неохотой шла на воскресную службу, — Дистанция, которую он выстроил сам между лицами, стремительно сократилась. Ксандр не отпрянул, и запах полыни ударил в голову. — Я не буду плавать по кругу в вашем аквариуме и радовать его владельца. Не думаю, что вы сильно расстроитесь, когда я перегрызу глотки всем его обитателям.       «Твою… мать».       Ксандр отстранился, скользнул языком по щеке. Глаза опасливо сузились, но он продолжал расслабленно сидеть.       — Сделаю вид, что не слышал этих… опрометчивых слов. Я могу быть благосклонным, мисс Рейн. Не разочаровывайте меня, — он подцепил пальцами подбородок Райны, и от внезапного касания она невольно приоткрыла рот. — Ясно выражаюсь?       — Вполне.              

***

              Макс сел за руль нового Кадиллака, завел мотор — звук был негромким, но глубоким, словно рычание большого зверя. Машина плавно двинулась по ночной улице.       Райна прислонилась к холодному стеклу, наблюдая, как мимо проплывают огни витрин, силуэты поздних прохожих, черные проемы подворотен. Это был тот самый Нью-Йорк, в котором она пыталась выжить, но теперь он казался и чужим, и бесконечно далеким, а Райна лишилась последнего, что у нее было последние пару лет — свободы.       — Мисс Рейн? — Макс поймал ее взгляд в зеркало заднего вида. В его глазах не было прежней иронии, только усталость. Этот день тоже вымотал его. — Райна, — собственное имя прозвучало слишком странно. Может, не только свободу она потеряла в этот ввечер? — надо признать, вы справились. Я ожидал… худшего. Ван Хейс очень непредсказуем.       Она была истощена, и ей было откровенно наплевать, в каком состоянии был его босс. Куда больше ее тревожило ее собственное, а верить на слово Керроу, пусть он и вселял в нее больше доверия, чем Ксандр, — не входило в планы.       — Не знаю, — честно выдохнула Райна, голос звучал отстраненно, словно ни толики переживаний не было в груди. — Что… что будет теперь?       — Теперь? — Макс плавно свернул на широкое авеню. — Теперь ты будешь жить под самой надежной крышей в этом городе. Да, с некоторыми… ограничениями. Но, поверь, это лучше альтернативы.       Керроу очень филигранно обыграл словами ее рабство в обмен на жизнь. Наверное, не зря этот человек так близок к ван Хейсу.       — Альтернативы лежать на дне Гудзона? — в ее голосе прозвучала горькая ирония.       — Скорее, вам не дали быть раздавленной неизвестностью, — поправил он, не отрывая глаз от дороги.       Райна усмехнулась. Блестящие башни центра уступали место более солидным, но не менее высоким жилым домам Аппер-Ист-Сайда.       — Видите этот небоскреб? Он называется «Амбассадор». Идиллическое название, да? Нам туда.       Райна удивленно округлила глаза. Сколько бы не волновала ее судьба, но искренне ее удивить смогла только конструкция из металла и бетона. Она даже была готова, что ван Хейс все же передумал, тайно подал Керроу знак, и ее везли в доки, где бы свершилась судьба маленького человека. Но никак не центр Нью-Йорка, так еще и невероятной красоты небоскреб.       Макс не остановился у главного входа: поехал дальше, где въехал на скрытую частную парковку. Гараж здесь был другим — просторным, с мягким светом, больше похожим на выставочный зал для автомобилей. Керроу выключил двигатель, и они молча вышли из машины, подошли к лифту прямо с парковки. Райна бессознательно обхватила себя руками. Вес от кошелька с деньгами Торсена все еще ощущался в руках.       Лифт был обшит темным деревом и кожей. Он двигался, дребезжа так, что слегка заложило уши. Остановился на пятидесятом этаже. Они вошли в квартиру, миновав темный коридор. Райне показалось, что на ее этаже всего две квартиры — ее и та, что была возле лифта.       — Добро пожаловать на высоту, — сказал Макс, снимая пиджак. В помещении было жарко, здание еще не успело остыть от дневного ада.       Весь ночной Манхэттен лежал внизу. Огни Эмпайр Стейт Билдинг, острые иглы других небоскребов, темные воды Гудзона — все это было на ладони.       Убранство было образцом минимализма и безупречного вкуса. Мебель — низкая, из светлого дуба и черной кожи. Пол — полированный бетон, по которому приятно было ступать даже босыми ногами. Ничего лишнего, что отвлекло бы взгляд. Только несколько картин в тонких рамках — абстракции в холодных тонах. Райна медленно прошла в гостиную, к самому панорамному окну. Она положила ладонь на холодную, идеально прозрачную поверхность. Девушка не боялась высоты, но дух захватило от вида вниз. Наверное, падать отсюда было не так долго.       Рейн особо не слушала Керроу, когда он начал бегло что-то рассказывать, отвлекая ее. Она и не видела смысла в этом. То, как он пытался расположить ее к себе, веселило. Райна не нуждалась ни в чем. Только в собственной ярости, ведь она не давала ей повода опустить руки. Райна действительно была одна, и чертов Ксандр ван Хейс ранил этим напоминанием сильнее, чем ножевое ранение. Через время Керроу ушел, взяв с дивана пиджак, ничего не говоря. Все слова были лишними, и Макс понимал это.       Дверь закрылась за Максом, и в апартаментах воцарилась тишина, такая густая, что в ушах зазвенело. Райна медленно разделась, стоя посреди гостиной, скинув с себя остатки вечернего образа. Она оставила платье прямо там, на полу. Дешёвые украшения она швырнула в мусорное ведро под раковиной на кухне — они отслужили свое.       Ванная комната встретила ее мягким светом. Райна предпочла душ — залезла под почти кипящие струи, закрыла глаза и позволила воде смыть с себя запах казино, полыни и собственного страха. Она терла кожу мочалкой до красноты, пока физическая боль не начала заглушать боль внутреннюю, пока тело не онемело от горячей воды и напряжения.       Голая, она босиком прошла в спальню. В темноте и не разглядеть. Вода стекала с нее, оставляя мокрый след на полу. Девушка легла в кровать и уставилась в темноту, где угадывались очертания высокого потолка. Постельное белье приятно окутало нагую кожу.       Райна легла на спину, уставившись в приятную пустоту. Тело было тяжелым, адреналин, который все это время гнал ее вперед, вымылся под струями кипятка. Мысли не приходили. Было только смутное, всепоглощающее ощущение конца. Не смерти — хуже. Окончания свободы и права принимать решения самой. Она уперлась в тупик, и теперь стены этого тупика были ей новым миром.       Она пыталась заставить себя проанализировать, как обычно: оценить риски, составить план, найти слабые места. Но мозг отказывался работать. Вместо этого перед внутренним взором всплывали обрывки: блики ночного города в окне, запах полыни, шрам над бровью. Мистер ван Хейс. Самое яркое воспоминание о нем — голос. Тихий, ровный, безжалостно точный. Ван Хейс показался ей спокойным, но так было только на первый взгляд. Рейн знала, что внутри сидит тварь, выжидающая, когда посильнее ударить. Без стараний он уже смог ее ранить, да так больно, что сердце не сидело на месте. В этих колких словах было больше силы, чем в любом крике.       Она провела ладонью по простыне — дорогой, шелковистой на ощупь. Все здесь было идеальным и бездушным, но Райна оказалась в такой неприятной ситуации, что ей было все равно. От вида на Манхэттен с пятидесятого этажа не перехватывало дух. От мысли о джакузи не возникало желания попробовать. Ее новая обитель все еще оставалась клеткой, «аквариумом», который заставлял жадно глотать оставшийся воздух, но все равно задыхаться.       Макс. Его попытки поддержать были неуклюжими, но почти профессиональными, как у актера, который играл свою роль. Он был частью системы. Ее смотрителем. И он делал свою работу — доставил, показал, предупредил. Мысль о том, что она так долго не замечала своего надзирателя, ударила в висок. Она настолько неумело руководит своей жизнью?       Райна перевернулась на бок, лицом к окну. Город горел внизу тысячами немых огней. Отсюда не было слышно ни гуда машин, ни гудков, ни чьих-либо голосов. Только тишина, нарушаемая тихим гулом вентиляции. Абсолютная изоляция.       В ее груди не было ни страха, ни злости, ни даже привычной ей язвительности. Была усталость, да такая глубокая, что хотелось не спать, а просто перестать существовать на несколько часов. Отключиться, чтобы не чувствовать тяжести этого выбора, который не был выбором, чтобы не осознавать, что каждое ее движение отныне будет подчинено чужой воле, что каждый шаг будет оцениваться, каждая мысль — потенциально прослушиваться.       Ей захотелось закурить.       Глаза слипались, дыхание выравнивалось. Последними осознанными образами перед сном были мигающие огни за окном кабинета Ксандра, его темный взгляд и дурманящий разум голос.       Сон накрыл ее черной, бездонной волной.