Глава 3. Падение
11 января 2026 г., 01:02
Примечания:
ну что вот и долгожданная глава. она получилась большой, поэтому я решила поделить ее на две части. Но в будущем планирую писать такие большие главы, удобно - помещаются все мысли. Ксандра будет только больше и больше!! спасибо за прочтение, подписывайтесь на мой тгк: https://t.me/+mwLU-HYSY7xiMTJi
Сон был не спасением, а продолжением кошмара наяву. Райна падала с небоскреба под оглушительный рев ветра, который вырывал последний вздох, последний стон перед падением.
И прежде чем разбиться — резкий переход, она снова оказывалась в «Розе», но клуб был пуст и беззвучен. Райна держала в руках фишки, покрытые кровью, отдающие разложением, и чувствовала дуло пистолета у виска. Металл впивался в кожу, оставляя круглый след.
Она ощущала вакуум, густую пустоту своих новых апартаментов, и из них, как щупальца, тянулись эфемерные комки тьмы. Они пульсировали, выползали из самой темноты за окнами, чтобы обвить лодышки, запястья, схватить за горло. Сон сменялся другим: Райна видела Джонатана, который лежал на игральном столе, Брона с жадными, голодными глазами, вот рука Макса ложится на ее плечо и сжимает с такой силой, что искры летят из глаз. Боль была острой и такой ощутимой, что на секунду верилось, что ее сновидение прекратилось. И над всеми — темный, неразличимый силуэт в кресле, от которого исходил запах полыни и волны абсолютной власти. Он давил на грудь, заставляя ребра скрипеть, вытеснял воздух из легких. В руке он держал золотую цепь, и девушка знала, абсолютно точно знала, что холодный металл смыкается вокруг собственной шеи. Она задыхалась, хватала воздух, как могла. «Ты — моя». Бархатный голос ван Хейса вбивался прямо в мозг. Дыхание замедлялось. Мир почернел, сужаясь в туннель. Она слышала только скрежет цепей и громкий смех.
Райна вскочила, ощущая лихорадочную дрожь.
Простынь впитала холодный пот. Она проснулась еще до того, как первые лучи солнца позолотили шпили Манхэттена. Тело ломило, как после драки. В минувшие годы она ощущала такое после ударов отца. Фантомная цепь на шее до сих пор холодила, суставы ныли от воображаемого падения.
Рейн лежала, вновь уставившись в потолок, где в предрассветном сумраке растворялись образы ее сна. Мысли не текли — они наваливались, налипали. Это не был связный и ровный поток: на Райну налетел цунами из переживаний, который она никогда, ни при ком не выпустит наружу. Слабость и уязвимость она замуровала так глубоко в себе, что порой не могла добраться до них сам, позволит кому-то их показать - погибнет от удара в сердце.
Негатив разъедал разум девушки как физический недуг. Ненависть к Ксандру ван Хейсу была ощутимой, жгучей тяжестью в грудной клетке. Девушку тошнило от его спокойного, режущего взгляда, его безмятежной уверенности в себе. Наверное, Райна завидовала этому. Он с легкостью сбил с ног, поставил в тупик. Черные глаза Ксандра — она ненавидела их за непроницаемость. Он нечитаем и был чертовски прав, что талант Рейн не распространялся на таких людей, как он. Приходилось изворачиваться еще больше. Но куда сильнее ее унижало осознание: она далеко не достойный для него противник. Он смотрел на нее сверху вниз, как на любопытный эксперимент, снисходительно и чересчур расслабленно. Ноль ощущения опасности.
Райну накрыл стыд, сжирающий все органы изнутри. Вчерашний разговор жутким набатом звенел в голове, но отвратительнее не от произошедшего, а от того, как глупо, жалко она проявила себя. Как позволила эмоциям взять верх. Каждое ее слово — пустой, дешевый фарс, детский лепет, загнанного в угол зверя. Ван Хейс испил сполна ее чувств, даже на завтрак хватит. Противная, скользкая мысль скреблась. Ее подкармливали вчерашние мелочи: не просто расчетливый интерес в глазах ван Хейса. Что-то другое. То, как он смотрел, задерживал взгляд на ней.
«Признаться, вы меня очень заинтересовали. Еще до нашей встречи».
А если этот интерес… не только к ее талантам? Если вся эта спешка, порыв посадить ее подле себя, прямо под носом… это не только про пользу и маниакальный контроль? Он мужчина, который привык брать все, что захочет. И он, кажется, захотел в очередной раз. Не только ее способности. Райна до сих пор не понимала, отчего он решил поставить на нее. Понравилась? Райне уже давно не семнадцать, когда в такую ерунду она бы с легкостью поверила. Что-то куда изощреннее.
Тошнотворный ком подкатил к горлу. Неизестность пугала ее. Райна резко села в постели, и простыня резво сползла по ее нагому телу, открывая его уязвимость.
«Спокойно, тише, Рейн», — резко одернула она себя, сжимая кулаки под одеялом так, что ногти впились в ладони, оставляя лунки на мягкой коже. Ван Хейс — неприятный, но далеко не психопат. Как ей показалось. Гадкие мысли, что она станет ему полезной, сразу отошли на второй план. Девушка ни в жизнь не поверит, что у него мало женского внимания, любовниц. У него неприлично огромное состояние, а это уже что-то да значит. Рейн доводилось общаться с такими женщинами, судящими только по толщине кошелька. Да и честно говоря, она сама была падка на состоятельных. Все ради того, чтобы выжить, и каждый вертелся, как мог.
Она цеплялась за эти мысли, как за спасительный канат. Быть полезной в его системе — это давало хоть какие-то объяснения, почему она до сих пор жива и дышит одним с ним воздухом. Но он сам утвердил, что ее недостаточно... Быть предметом его личного вожделения — значит быть в полной власти чужого, непредсказуемого желания, даже когда ты сама его не разделяешь и не желаешь. И, к ее страху, это походило больше на правду, чем вымысел ее больного воображения. Но это всего-навсего мысли. Своим поведением он явно показал, что она лишь инструмент в руках мастера.
Райна должна держаться за факты и только за них. Лишние мысли усыпляли ее бдительность, делали слабой. Сбежав от отца, она думала, что независима, но оказалась в зависимости от глупых поступков бывшего возлюбленного. Стала свободна — так ее по очереди брали в оборот гнилые заказчики, и она верно шла за ними, за звоном монет. А теперь она собственность мистера ван Хейса. Пока даже не партнер, хотя он намекал на это.
Где-то в самом темном углу ее рассудка, куда не проникал свет, мысль о свободе все же шевелилась. Почему-то была надежда, что ее когда-нибудь отпустят. И от этого "когда-нибудь" внутри становилось пусто, словно после долгой болезни, когда остается лишь ломота в костях.
Она лежала и смотрела, как за окном синева постепенно бледнеет, смешиваясь с нежными розовыми, фиолетовыми оттенками. Небо над Манхэттеном загоралось изнутри. Рассветает.
Райна просто должна дождаться утра, увидеть ван Хейса и встретить его не трясущейся от страха девчонкой, а хотя бы с холодным, внимательным рассудком и постараться остоять себя. Надеть привычную маску в нужный момент, уверенно кивать, когда надо. Первая ложь, которую она проживет, связанная уже другим контрактом. Райна глубоко вдохнула. Она вновь легла в постель, и длинные волосы разметались по подушке. Райна провела ладонью по лицу — от лба к подбородку, якобы стирая внутреннюю бурю.
Тишина вокруг все так же гудела. Ее сознание в очередной раз отпустило ее. Веки отяжелели.
И прежде чем первые лучи коснулись небоскреба, она вновь уснула.
***
Райна не знала, сколько прошло времени, прежде чем тишину разрезал стук. Негромкий, без тени сомнения, что дверь перед ним откроют. Райна нехотя открыла глаза, когда услышала, что звук повторился. Сердце нырнуло куда-то вниз, а потом рвануло в горло диким, тяжелым ударом. Ван Хейс? Он, конечно, обещал, что посетит ее с утра, но чтобы так рано... Все образы из ночного кошмара, все черные, липкие мысли обрели плоть и теперь стояли за дверью. Она откинула одеяло, и прохладный воздух квартиры обжег кожу. Ее движения были почти механическими. Рейн накинула бордовый шелковый халат, висевший на стуле у туалетного столика. Неприлично мягкий и скользкий, он обволок тело, и девушка почувствовала себя неуютно в такой дорогой обертке. Только сейчас, в свете утра, Райна наконец могла рассмотреть комнату: огромная двухместная кровать с кучей декоративных подушек, массивный шкаф, большое зеркало на стене, отражающее ее бледное лицо. Каждая линия, каждая деталь кричала о деньгах, которые здесь даже не считают. Вроде бы просто оформленная спальня, но Райна опять же ощущала себя не в своей тарелке. Стук повторился уже в третий раз с отчетливым раздражением. Райна вышла в прихожую, ступая босыми ступнями по прохладному полу. Она подошла к двери, и рука потянулась к металлической ручке. Пауза. Она закрыла глаза. И открыла. На пороге, к ее удивлению, почти головокружительному, Райна увидела не обладателя высокомерного взгляда. Там стоял Макс. Не Ксандр. От неожиданного облегчения у нее слегка подкосились ноги. Она едва заметно шатнулась, ухватившись за косяк. Его взгляд быстро скользнул по ней, быстро оценивая состояние Рейн. Он был в простом светлом костюме и темной майке, облегающей торс. Сегодня он выглядел более… человечным что ли. Ухмылка на губах и расслабленная поза говорили о приподнятом настроении. В руках у Керроу была картонная подставка с двумя бумажными стаканчиками, от которой исходил умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. — Утречка, — бросил он просто, и в его голосе не было ни вчерашней стальной серьезности, ни угрозы, ни даже игривой иронии. Будничный тон от Макса Керроу стал для нее удивлением. — Думал, кофе с утра поможет вам быстрее очнуться в новой реальности. Он прошел мимо нее, не дожидаясь приглашения, так уверенно, словно был тут уже не впервой. Макс немного вразвалочку проследовал на кухню, поставил стаканчики на кухонный островок из темного мрамора. Райна мельком заметила там букет сухоцветов в высокой вазе, красивых, но мертвых. Обернувшись, Райна машинально закрыла дверь и осталась стоять у входа, наблюдая, как он легко стягивает пиджак и вешает на спинку стула. У Макса были большие, накачанные плечи и руки. Под тканью четко проглядывались мощные рельефы. Фигура, выточенная годами тренировок и, вероятно, насилия. У ван Хейса действительно был голодный, цепной пес, готовый вгрызться в глотку любому по одному кивку своего хозяина. Девушка невольно скрестила руки на груди, принимая закрытую позу. Ей стало неуютно от мысли, что халат скользит по голой коже. — Спасибо, — дежурно выдавила она. — Не за что, — отозвался он, отодвигая один из стаканчиков в ее сторону. — Крепкий. Пей, пока горячий. Как раз то, что нужно. Он сделал глоток из своего, облокотился о стойку и зыркнул на нее. Мутно-зеленые глаза скользнули по ее лицу, по напряженным плечам, по белым костяшкам пальцев, что вцепились в халат. Райна выглядела измотанной, словно не спала — с синяками под глазами, бледными губами и нервными движениями головы, когда пыталась отбросить с лица непослушную прядь волос. Макс оценивал без насмешки, но и без сочувствия. Райна заставила сделать несколько шагов, подошла и взяла стакан. Он обжег ладони, но это живое, простое ощущение и вернуло ее к реальности. Она сделала маленький глоток, украдкой поглядывая на Керроу. Напиток горький, действительно крепкий. Ничего общего с тем, что она пила в «Розе». — Я… — начала она, не зная что сказать. Нахмурила брови, пытаясь собрать мысли воедино. — Где ван Хейс? Макс сделал еще один глоток, его взгляд на мгновение стал отстраненным, словно он взвешивал, сколько информации стоит выдать. Он ответил не сразу. — Ван Хейс, — произнес он наконец, без скрытого смысла, — там, где должен быть, мисс Рейн. Управляет и решает. Вы — не единственная его забота. Не ждите, что он будет лично приносить вам кофе. Это, как видишь, моя работа. Рейн почувствовала какой-то нездоровый укол. Что ж, значит у него их много, и внутреннее злорадство девушки расплылось в глуповатой улыбке. Макс допил кофе до дна. — А почему вы не с ним? — вырвалось у нее. Стало любопытно узнать грани обязанностей Керроу, каплю иерархии. — Мне показалось, вы его... эм, правая рука, приближенный. Быть няней — это разве ваша работа? Уголок рта Макса дрогнул. Что-то вроде смешанной с легким раздражением беспечности появилось на его лице. — Представьте себе, — Макс вытирал руки салфеткой в это время, — моя. Обеспечить безопасность. Контролировать. И следить, чтобы новые, капризные «коллеги» не натворили глупостей в первые дни. — Он наконец сел за стол, сцепив руки в замок, одаривая девушку странным взглядом снизу вверх. — Так что да, сейчас вы мой приоритет. Пока не докажете, что не выпрыгнете в окно или… — он сделал небольшую паузу, — не вонзите вилку в кого-нибудь за завтраком. Знаете, для профилактики, чтобы не втыкали. Райна мысленно закатила глаза. Некая картина этого мира стала складываться перед ней. Макс как почувствовал ее закатанные глаза и приподнял бровь. Ответ остался неозвучен. Про себя Райна отметила его обороты речи и акцент. И если от ван Хейса веяло за версту какой-то показной чопорностью, то Керроу казался очень простым мужчиной. — Ладно, — Керроу встал со стула. — Привез кое-что полезное. Он шустро вышел в коридор и через мгновение вместе с ним зашли двое парней в темной форме без опознавательных знаков: они волочили несколько больших сумок из плотной ткани, длинные чехлы на молниях и пару коробок с заметными логотипами. Сам Макс, перекинув через плечо еще один чехол, внес его и придерживал одной рукой. Райна наблюдала, как он с обычной развязной аккуратностью начал раскладывать все на белом диване в гостиной. Парни, не глядя на нее, так же разложили все на диван и, увидев еле заметный кивок Керроу, бесшумно удалились. Райна сделала глоток кофе и подошла. Мужчина раскрыл один чехол, откинул его полы, и Райна увидела море дорогих тканей. Сначала платья, не слишком яркие, сдержанных, пастельных оттенков: пепельно-серые, бледно-розовые, голубые и еще. Обычные повседневные наряды, но настолько хорошо скроенные, что Рейн невольно засмотрелась на аккуратные стежки. В другом чехле находились более роскошные и откровенные экземпляры: платье-футляр с глубоким вырезом на спине цвета запекшейся вишни; другое — угольное, облегающее каждый изгиб, словно вторая кожа. Шелк, бархат, тончайший кашемир. Макс поглядел на девушку, его взгляд был красноречивее слов — «посмотри сама, это все твое». Она откинула крышку одной из плоских коробок и нашла под пергаментом костюм-двойку. В другой коробке — пара шикарных туфель от модного дома из Франции. Лодочки без каблука, обычные на плоской подошве. Все лежало перед ней, разложенное, как товар на витрине самого дорогого и недоступного бутика. Райна стояла, сжимая в руке пустой стакан, и чувствовала, как тяжесть этих тканей, этого выбора уже начинает давить ей на плечи. Ей безусловно нравились эти дорогие тряпки — а в здравом уме кто будет против шелков от Диор или Шанель, которые она только изредка видела на страницах пожелтевших газет да на женах тех, с кем она играла в карты. Рейн стремилась к такой роскоши, но не ценой собственной свободы. Она решила открыть еще одну коробку, не самую большую и стоявшую отдельно на столике перед диваном. Девушка взяла ее в руки — коробка была легкой, из плотного картона. Нижнее белье, очень красивое, ажурное цвета слоновой кости. Райна сглотнула, поддев его пальцем. Ее разум, выдрессированный годами выживания в грязных подворотнях и за залитыми спиртом столами, сработал на опережение, выдавая самый простой, самый циничный и потому — в ее мире — самый вероятный расклад. Дорогие подачки от такого мужчины, как Ксандр, в такой ситуации… это явно не подарок от чистого сердца. Это аванс за ее работу. Яркая, шикарная упаковка для товара, который готовят к презентации, чтобы продать подороже. Она заставила себя оторвать взгляд от ажура и посмотреть на Макса. Она искала хоть тень подтверждения или опровержения своих мыслей. Быть полезной для ван Хейса - стать шлюхой в его доме любви? Ха... — Это что, — спросила она, пока мысли метались от одной к другой, а голос дрогнул в скрытой тревоге, — полный комплект на все случаи моей новой… службы? Чтобы я не ударила в грязь лицом, развлекая его новых деловых партнеров? — Райна набрала побольше воздуха, чтобы выдать все свои опасения. — Или это новая униформа… для его утех? Вы… вы что меня в бордель хотите сдать? — она запнулась. Девушка ощутила ледяной холод в ногах, который пробежал по позвоночнику и обратно. Макс, в этот момент поправлявший складки на одном из платьев, замер в смятении. Его большое, сильное тело напряглось мгновенно и неестественно, будто бы по нему прошел разряд тока. Он медленно, слишком медленно, преодолевая невидимое сопротивление, повернул к ней голову. Кисть сжалась в кулак, сминая дорогую ткань вновь. Обычно выразительное, с живой мимикой, его лицо исказилось. Желваки напряглись, залегла тень чего-то пугающего самого Керроу. В нем вспыхнула ярость, дикая и неконтролируемая, но не на Райну и ее неуместный вопрос. Она была направлена внутрь, смешиваясь с таким глубоким отвращением. Слова воткнули ему под ребра, где годами гнила рана, раскаленное лезвие и провернули его, а он только-только начал забывать о боли. Это длилось всего мгновение, меньше вздоха. Он резко отвернулся, дернул плечом, поднеся ладонь ко лбу. Жест был смахивающим, отчаянным, будто пытался стереть не только слова, но и какое-то невыносимое видение, всплывшее из памяти. Райна застыла, чуть наклонив голову. Она не ожидала такой реакции, только насмешку, или холодное отрицание, или вообще ничего. Но не этой… немой агонии. Что она задела? Что-то личное, выстраданное, что он открыл неосторожно на секунду. И от этого стало не по себе вдвойне. Когда он снова посмотрел на нее, в его глазах не осталось и следа той ярости. Он снова натянул маску доброжелательности и спокойствия. Но там, внутри, осталась выгоревшая до пепла печаль. — Райна, — Макс начал тихо, с хрипотцой, и его всегда уверенный, нахальный голос на миг дрогнул, выдавая внутреннее удивление. — Нет. Это не для этого. Поверьте мне. Он остановился, чтобы переждать момент, чтобы голос не дрогнул вновь. Через секунду Макс был тем же, какой он вошел в это помещение, но напряжение в спине и руках выдавало его. — Да, у Ксандра есть доли в таких… заведениях. Чисто как инвестиция и цифры в отчете, не более. Он там не появляется. Никогда. — Керроу выделил последнее слово с такой странной силой, будто открещивался не только от действий ван Хейса, а от самой сферы борделей, как от чумы. — Если бы он захотел сделать из вас простую… проститутку, — Макс нахмурился, свел густые брови, — не было бы всего этого цирка. Вас бы, конечно, поселили в хорошем месте, но не здесь. — Он обвел рукой пространство вокруг. Он отвернулся от Райны, взгляд уперся в стекло, однако видел он явно не просыпающийся Манхэттен. — Вы в его доме, красотка, — продолжил он, тон стал чуть мягче. Райна внутренне встрепенулась от такого прозвища. Да уж, красотка. — Он живет в пентхаусе прямо над вами. — Макс снова остановился, и на лице мелькнуло живое недоумение. — Это… что-то из ряда вон, он не пускает первых встречных на свою территорию. Я его знаю много лет, и вы — первая, кого он вот так пустил под свою крышу. Он провел взглядом по Райне, будто бы пытаясь понять, почему она здесь. Нечто сложное читалось в его выражении лица: озадаченность, смешанная с искренним, интересом. Как будто он сам не мог до конца понять мотивы шефа. Что же он планирует? — Так что можете выкинуть эту дурь из головы, — его голос стал деловым, но все еще мягким. — Это все, — он кивнул на вещи, заполонившие гостиную, — нужно для вашего же выживания. Вам все станет вскоре ясно, мисс Рейн. Райна заметила, как его пальцы все еще были сжаты. Он расслабил их только под конец монолога. Это была не реакция на ее дерзость, а борьба с самим собой, с собственной, застарелой болью, старой раной, до которой она глупо дотронулась, сама того не ведая. Мысль о том, как бы использовать эту слабость, мелькнула на секунду, инстинктивно — старый рефлекс ее выживания. Но тут же потухла, наткнувшись на стыд. Бить по больному месту человека, который вроде как не сделал ей ничего плохого (кроме того, что поймал за руку)… слишком низко даже для нее. Но понимание, что Макс Керроу, ищейка ван Хейса, может быть так же уязвим, как и она, осталось. И тут, поверх этой мысли, обрушилась другая, куда более тревожная. Все ее опасения будто бы подтвердились. Раз он пустил ее под крышу, то был все-таки личный жест, а он человек, не совершающий их просто так. Значит ли это, что заинтересованные гляделки ван Хейса все-таки что-то да значат... Даже Макс был ошарашен этим решением, но не смел спорить и спрашивать лишнего. Ван Хейс сам себе на уме, не ответил бы. Неизвестность пугала теперь еще больше нависшей угрозой от следующего хода Ксандра. Чувства... Рейн замутило от кофе на голодный желудок и тонны размышлений. Это было хуже угроз, хуже того, что он бы просто застрелил ее и сбросил в Гудзон. Против обычной логики можно выстроить нападение. Против холодного расчета — свой расчет. А против… чувств. «Господи…» А против чувств… как выстроить хоть что-то, что в ее ситуации помогло бы. Нужно играть тоньше, аккуратнее, это могло бы стать ее оружием против него. Если у Ксандра действительно есть хоть что-то к Рейн... Призрачная власть над ним, с помощью которой она могла бы манипулировать им. Он взрослый мужчина, я не смогу вертеть им, как влюбленным мальчишкой. Такие люди любят иначе. Да у них вообще понятие любви извращено. Райна закусила губу до боли. С какого черта она вообще решила, что так и есть? Держи друга близко, а врага еще ближе. Вот и весь контрответ, который Рейн способна была найти. А все было бы куда проще... Она сжала полупустой стаканчик. Кофе уже остыл. Керроу опустился на кресло, которое стояло напротив дивана. Он уже принялся читать газету, появившуюся у него в руках будто из ниоткуда. Райна вновь бегло пробежалась по груде вещей, и ее выбор пал на костюм — черная, по щиколотку юбка и твидовый бежевый приталенный пиджак. Стильно и просто. — Спасибо, — тихо поблагодарила Макса. Он оторвался от чтения какой-то экономической колонки. — Пустяки, — он оглядел вещи в ее руках. — Хороший выбор. Собирайтесь, мисс Рейн. Нас ждут великие свершения. Но для начала заскочим позавтракать в одно неплохое место. — Он вновь окунулся головой в чтение, не отрываясь, достал портсигар и закурил. Дым заклубился уже в залитой светом гостиной. Райна быстро ушла в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Скинув халат, она вновь осталась обнаженной. Надела простое нижнее белье, которое нашла в комоде под зеркалом. «Не удивлюсь, если они с самого начала знали, что я буду жить тут. Или это дежурные комплекты. Для заблудших гостей», — мелькнула мысль. Райна влезла в юбку, надела майку на тонких лямках, сверху — пиджак. На улице было лето, но с ее бледной, почти прозрачной и чувствительной кожей лучше не ходить подолгу под открытым солнцем. Она мельком оглядела себя в зеркале. Кофе действительно помогло убрать следы плохого сна, придав глазам хоть какую-то осознанность, но ее врожденная аристократичная бледность никуда не исчезла. Достав из клатча, где все еще покоились скомканные купюры Брона, свой скудный арсенал — помаду, румяна и старенькую тушь, — она быстро начала творить и превращать себя из жалкого подобия мумии в женщину. Губы были алые — ее новая помада, которую она импульсивно купила на последние деньги, подчеркивала ее красоту. Райна оперлась обеими руками о холодное зеркало и, как мантру, стала повторять про себя, шепча почти беззвучно. — Так, Райна Рейн. Ты еще не мертва, значит у тебя есть возможность не опускать руки и выбраться из этой задницы. Все переживания, всю эту дрянь ты оставляешь в этой каморке. Ладно, дорогих апартаментах. Никто не сломает тебя. Даже жизнь не смогла. Она хитро улыбнулась самой себе, оттолкнулась и вышла в гостиную. Макс продолжал читать газету, но заметил ее довольно быстро. — Быстро вы. Я успел прочитать только первые три страницы. Половину из них — про биржевые сводки. Скукотища, даже не дошел до криминальной хроники из Чикаго. Там хоть интереснее, кому-то головы простреливают. — Медленно читаешь, — Райна звучала невинно, даже отвела глаза в сторону, пока шла к куче вещей. Она должна пользоваться всеми «благами», и новая сумочка была в приоритете. — О, мисс Рейн, — Макс отложил газету, свернув ее пополам, кинул на столик, — так мы уже на «ты»? Райна остановилась, подобрав с дивана бордовый клатч из кожи. Она и не заметила, как в ее словах проскользнуло такое простецкое обращение. Она повернулась к Керроу, показывая всю небрежность, на какую была способна. Макияж словно придал ей сил. — Мистер Керроу, — Райна буднично повела плечами, притворяясь удивленной. — А я думала, с того момента, как вы вошли с кофе и увидели меня в халате, мы миновали все формальности. Или я ошибаюсь? Он низко засмеялся. Не вставая с кресла, он откинулся на спинку, сцепив руки на животе, и бросил: — Ошибаетесь, — сказал он просто, пока глаза искрили ехидством. — Формальности мы миновали еще вчера, когда вы строили мне глазки в «Розе» и отвлекали мое внимание. Но мы оба, надо признать, даже долго держались, не переступали эту грань, — он встал и резво прошел до выхода, попутно надевая снятый пиджак. — Эй! Я вообще-то не строила вам глазки, — Райна вспыхнула, подходя ближе. — Да, да, конечно, — он махнул рукой, стоя уже напротив двери. — Обувайтесь, мисс Рейн. В знак нашей близости добавлю: быстрее. — И не удостоив ее дальнейших возражений, он вышел из квартиры, оставив дверь открытой. «Вот же… засранец», — мысленно выругалась Райна. Рейн достала пару лодочек на небольшом каблуке, чтобы под вечер она не свалилась от боли в ногах. Ее желудок прорычал, и она поняла, что очень голодна. Макс ждал у лифта, поглядывая на часы. Они молча вошли, и лифт плавно понес их вниз. Райна стояла, глядя на меняющиеся цифры над дверью, чувствуя, как давление в ушах нарастает. Она силой заставила себя остановить бесконечную череду мыслей, потому что тот безумный поток, что унес ее разум с утра, принес головную боль. У нее опять пульсировали виски. «Райна, остановись, хоть на секунду, ради всего святого», — ее внутренний голос взмолился, когда она вновь начала прогонять события вчерашнего дня, как заезженную пластинку. Лифт мягко остановился в вестибюле, где было тихо, почти безлюдно — только охранники на входе и еще парочка человек. Если это территория Ксандра, то это его люди — его глаза, его уши. Они вышли на залитую утренним солнцем улицу. Город гудел, машины сновали, люди быстро шли по делам: Манхэттен окончательно проснулся. — Сюда, — Макс легким движением головы указал направо. Они вышли на тротуар. Райна шла рядом с Керроу, и ее новый наряд не привлекал много внимания. Он делал ее невидимой в потоке таких же хорошо одетых людей. Они прошли еще несколько минут, обгоняя медлительных туристов, и, свернув, зашли в небольшое кафе на пересечении двух авеню. Кафе оказалось крошечным, с выцветшей синей вывеской и столиками у окон. Очень аутентичное, но не вписывающееся в глянцевую жизнь центрального Нью-Йорка место. Оно словно застряло в другом десятилетии. Внутри пахло жареным беконом, корицей и свежей сдобой. Никакого шика. Райна подумала, что будь у нее нормальное детство, она бы здесь почувствовала ностальгию. «Было бы как дома. Но мой дом исчез вместе с бабушкой». Здесь сидели самые обычные люди, завтракающие перед работой. Макс выбрал столик в углу, спиной к стене, но отсюда был виден и вход, и вся зала. Райна чувствовала себя здесь вполне комфортно. Это место чем-то напоминало забегаловку в ее родном городе, куда она часто заходила с бывшим возлюбленным. Каким бы мудаком он ни был, как бы он ни портил ее воспоминания своим присутствием, она бы с радостью снова забежала бы на завтрак к старушке Дженни, которая так готовила яичницу, что та таяла во рту. Керроу кивнул официантке — молодой девушке с приветливой улыбкой, но сонными глазами. Та, не спрашивая, принесла ему черный кофе и два меню. — Что будешь? — спросил он Райну, даже не открывая свое меню. После их пререканий он действительно оставил чопорное "вы". Рейн прикинула, что ему на вид было около тридцати. — То же самое, что и ты, — Рейн разглядывала заведение, и остановилась на паре за соседним столиком. Они смеялись, слишком громко для такого утра, переплетая пальцы. Они были влюблены, и даже завтрак в таком неприметной дыре — им было все равно на весь мир. Как и Райне когда-то. Официантка удалилась, а Макс шумно отхлебнул из своей кружки. Райна отказалась от кофе — с ее взвинченной до предела нервной системой лишний кофеин мог стать последней каплей. — Давай начнем с главного, Райна, — сказал он, смотря куда-то поверх ее плеча, в зал. Привычка за всем следить никуда не делась. — Ксандр попросил меня ввести тебя в курс дел. Чтобы ты понимала, что мы не просто головорезы, которые выбьют из тебя все до последнего цента, а потом выбросят в канаву, — он наконец расслабился, когда убедился, что ничего подозрительного нет, откинулся на потрепанный красный кожаный диванчик, раскинул руки на спинку, заняв всю ширину. — Забудь про слово «банда». Хочешь увидеть банду — едь туда, откуда приехала. Мы не дикари, ты это прекрасно понимаешь. Своего рода, мы — семья. Райна скептично приподняла бровь. «А я тогда кто? Ваша новая, непутевая сестричка, взятая из милости?» — У нас есть свои правила, за нарушение которых... м-м, бывают разной степени санкции. И четкая иерархия, — продолжил он. — Наказания у нас суровые. Это я так, заранее, для протокола говорю. Рейн наклонила голову, изучая его. Звучало достаточно пафосно, как сценарий дешевого вестерна. Но это теперь ее жизнь. — И Ксандр… он глава семьи? — осторожно спросила она. Макс покачал головой. — Нет. Глава семьи — человек, которого ты увидишь позже. А Ксандр… — Макс сделал паузу, подбирая слово. — Ксандр — правая рука. Он очень влиятельный среди всех советников. Он делает много, но в основном ведет бизнес, — и для Рейн не было загадкой, насколько легален он был, — Он слишком давно с главой, к нему намного больше доверия. — Боюсь представить, сколько пафоса было бы в нем, будь он главным, — заметила она с легкой, почти шутливой иронией. — У ван Хейса его и так с избытком. Уголок рта Макса дрогнул. Не улыбка, но что-то похожее. — Не путай пафос и уверенность, красотка. У ван Хейса второе. В избытке. И да, — его взгляд стал серьезнее, — тебе, повторюсь, несказанно повезло, что он проявил терпение к… твоим выходкам вчера. Другой на его месте, тот же Канцлер, давно бы все разговоры закончил, и тебе бы не понравилась его грубость. «Канцлер? Надо потом узнать, кто это». Он говорил это беззлобно, даже с оттенком своеобразного юмора. Ксандр ван Хейс не был сентиментальным дураком, которого можно обвести вокруг пальца. Он благосклонен, но трюки, о которых она размышляла, вычислял и карал с особой изощренной жестокостью. — Значит, я должна быть благодарна за его снисхождение. — Ты должна быть умна, мисс Рейн, — поправил он. — Излишняя благодарность настораживает. В особенности если недавно ты сопротивлялась. Ты можешь благодарить и держать заточку у его горла. Я образно говорю, конечно. А вот твоя полезность — вещь вполне конкретная. Он замолчал, дав ей переварить. — Теперь о твоем положении. Не жди, что все карты выложат на стол сразу. Знания, информация — привилегия и ответственность. Тебя введут в дела ровно настолько, насколько это нужно для выполнения задачи. Не задавай Ксандру прямых вопросов о том, чем мы занимаемся в целом. Он не ответит. Прямые вопросы — это неуважение или любопытство не по чину. Если хочешь знать больше — задавай глупые вопросы. Ты женщина, Райна, прости меня, но вам такое прощается. Мне, например, можещь задавать, ван Хейсу. «А почему этот клуб приносит столько», «А зачем мы дружим с тем старым скрягой», «А что этот тип тут вообще забыл», — он попытался пародировать голос Райны, сделав его нарочито тонким, что у нее аж глаза на лоб полезли от такой несерьезности. — Поняла суть? Райна кивнула, в целом, стратегия была понятна. Притворяться, впитывать обрывки, чтобы собрать пазл самой. — А моя… конечная цель? Зачем я тут? — рискнула спросить. Макс снова отпил кофе, глядя поверх чашки. — Цель определит Ксандр. Только он. Я знаю свою часть, ты узнаешь свою, когда придет время. Сейчас твоя цель — слиться и стать незаменимой, — он зачесал ладонью непослушные волосы назад. — Пока расслабься. Впервые за долгое время можешь не опасаться, что за тобой придут из-за угла. По твою душу прийти может только Ксандр. Крыша есть, еда будет, одежда — вот она, — он кивнул на ее безупречный пиджак, — остальное — вопрос твоего обучения, усердия и… того, как долго ты сможешь прожить без колкостей. — Я даже не начинала дерзить… по-настоящему, — пробурчала Райна, делая вид, что оскорблена данным замечанием. Но внутри была донельзя спокойна. — Если так подумать, мой скверный характер — не недостаток, а особенность? — пошутила она. — Может быть, — задумчиво произнес он. — Смотри, чтобы он не стал последним гвоздем в твоей гробовой доске. Но, черт возьми, — он покачал головой, — так интересно наблюдать, выживешь ли ты с ним. В «Розе» я бы на тебя поставил. Ксандр вот уже сделал свою ставку. — И много бы проиграл? — На первых порах — да, — честно признался он. — Но в долгой игре… кто знает. Они замолчали. Напряжение первых минут сменилось странным, почти комфортным молчанием двух людей, которых судьба столкнула в одном месте. Но Рейн не была бы собой, если бы не пыталась вынюхать подвох. В этот момент к их столику подошла официантка, поставила перед каждым по широкой, дымящейся тарелке. Запах был божественным: жареный бекон, сливочное масло, свежая зелень и омлет. Он лежал пышной, золотистой подушкой. — Ну вот, — сказал Керроу, хватая вилку. — Держу пари, тебе понравится больше, чем вчерашние сигаретки и ужин из адреналина, — Райна цокнула, отворачиваясь. Она отломила кусочек омлета и отправила в рот. Не удержалась от стона — она так была голодна! Текстура — нежная, воздушная, а вкус такой насыщенный. — Признаю поражение, — сказала она, прожевывая, и тут же сделала еще один укус. — Откуда ты знаешь про это место? Макс пожал плечами, принимаясь за свою порцию. — Хозяин — старый знакомый. Раньше работал шефом в одном из наших ресторанов. Высокая кухня. Но ушел на пенсию и открыл это место. Готовит для души и внуков. А ингредиенты поставляют те же люди, отсюда такое качество. — Значит это тоже… «семейное» место? — уточнила Райна, делая кавычки в воздухе. — Не в том смысле, как ты думаешь. Сюда заходят поесть, а не вести дела. И, как видишь, — он кивнул на ее быстро пустеющую тарелку, — едят очень хорошо. Они ели несколько минут в молчании, наслаждаясь вкусом. Простой, почти домашний дух был в этом месте. Райна поймала себя на мысли, что это первый по-настоящему вкусный и спокойный завтрак за… она даже не помнила сколько. Может, за все время, что она была в Нью-Йорке, а может за всю взрослую жизнь. — Спасибо, — вдруг сказала она, не глядя на него и уставившись в остатки омлета. — За омлет? Да не за что, красотка, я тут не при чем. — Не только. За то, что привел сюда. Мне тут… правда понравилось. Макс отложил вилку и оперся локтями на стол. — Нужно чтобы твоя умная голова соображала. И ты не падала в голодный обморок. Все просто. Хватит о серьезном, мисс Рейн, — он внезапно вытянул руку и потрепал ее по голове, взъерошив кое-как уложенные волосы. — Эй, эй, моя прическа! — запаниковала она. — Сделаешь новую, — невозмутимо парировал он. — Лучше скажи, что думаешь о моем вкусе в омлетах. — Признаю, мистер Керроу, он безупречен, — Райна пыталась поправить гнездо, которое на голове сотворил Макс. После недолгого молчания они начали говорить о пустяках. О том, что кофе здесь действительно хорош. О том, как быстро меняется погода в Нью-Йорке. Макс рассказал пару безобидных баек про неудачные «деловые» встречи в подобных заведениях, тщательно избегая деталей. Райна слушала, изредка вставляя реплики, и впервые за долгое время ее плечи не были сведены в тугой узел постоянной готовности к удару. Это было невероятно. Сидя за столом с правой рукой одного из самых опасных людей в городе, она обсуждала кулинарные неудачи и прочую ерунду. Когда тарелки опустели, а кофе был допит, Макс взглянул на часы. Он поймал взгляд официантки и едва заметно кивнул. Та, без лишних слов, принесла счет. Он достал из кармана пару хрустящих купюр, оставил их на столе и добавил чаевые — щедро, как человек, который знает цену труду. — Пойдем, — сказал он, поднимаясь. — Пройдемся, пока еще есть время. И да, — добавил он уже, когда они дошли до двери, — прическу все-таки поправь. А то ван Хейс подумает, что я тебя из постели поднял и притащил за шиворот. Дверь кафе с легким звоном колокольчика закрылась за ними. Воздух был уже не таким свежим, пахло бензином, пылью и спешкой. Райне удалось на ходу быстро поправить прическу, скрыв следы недавнего недоразумения. Они шли не спеша. Макс временами кивал в сторону разных зданий, давая краткие комментарии, как экскурсовод. «Здесь раньше был склад, теперь — бухгалтерия». «В этом переулке лучше не появляться после десяти. Да и днем, в общем-то, тоже». На перекрестке они услышали музыку. Живое, хриплое, пронзительное звучание саксофона. Пожилой чернокожий музыкант в потрепанной шляпе выдувал из своего старого инструмента что-то бесконечно грустное и бесконечно красивое. Блюз. Настоящий, нью-йоркский, пропитанный дымом и одиночеством. Они остановились, застыв на секунду. Макс слушал, слегка склонив голову набок. Райна тоже замерла. Музыка пробралась сквозь кожу и коснулась чего-то живого, забытого внутри. Без мысли, почти рефлекторно, ее губы чуть сдвинулись, повторяя знакомую мелодию беззвучно, лишь тонким движением губ. Макс заметил. Его взгляд скользнул с музыканта на ее лицо, остановился на губах. — Знаешь эту мелодию? — спросил, но продолжал слушать. Райна вздрогнула, пойманная с поличным, даже не заметила, что начала подпевать не про себя. — А… да, Билли Холидей, как не знать, — тихо выдохнула. — Красивая мелодия. — Поешь? — в голосе прозвучало неподдельное любопытство. Она пожала плечами, отводя взгляд на проезжающую мимо машину. — Когда-то пела. Ощущение, что в другой жизни. Так, для себя. Музыкант взял пронзительно высокую, плачущую ноту. Они перешли улицу, оставив звук позади, но его отголосок еще витал в воздухе. — Я тоже когда-то баловался, — неожиданно сказал Макс, когда они свернули в более тихую боковую улочку. — Не пением. Гитара. Кое-какие аккорды знал, мог перед девчонками сыграть что-нибудь душещипательное, — Райна растянула губы, представляя, как этот здоровяк, способный сломать гриф, нежно перебирает струны. — А что ты смеешься? Очень даже успешно играл. Но потом хобби сошло на нет. Обстоятельства. Они прошли еще немного, и разговор сам собой сошел на нейтральную тему — не о музыке, а о звуках города вообще. О том, как Нью-Йорк звучит в разных районах. О том, что самый раздражающий звук — не сирены, а вечный рев отбойных молотков. В конце переулка, в тени пожарной лестницы, стояла машина Керроу. Он открыл ей пассажирскую дверь, сел следом за руль. Когда он завел двигатель и машина плавно тронулась, выезжая в поток, Райна спросила, снова глядя в окно на проплывающие мимо фасады: — Куда теперь? Макс посмотрел на нее в зеркало заднего вида. — К ван Хейсу. Он ждет. Хочет представить тебя кое-кому, — ладони Райны мгновенно вспотели.***
Доехали быстро. Машина Макса бесшумно подкатила к служебному входу «Розы». Час дня, заведение еще было закрыто, но для них вход был открыт. Внутри царила иная атмосфера: уже не было той ночной завесы сигаретного дыма, не пахло смесью различных ароматов и отсутствовал навязчивый монотонного гул голосов. Основной зал был пуст — никого. Паркет тускло отражал свет, пробивавшийся через окна. Они поднялись на второй этаж, туда, куда Райна не могла попасть все это время. Там разыгрывались ставки покрупнее и иногда это даже не касалось фишек. Они прошли на балкон, с которого весь зал открывался панорамой и был как на ладони. Интересно, Макс следил за ней отсюда? Видел ли ее до этого Ксандр не только на снимках? Разглядывал ли он ее, маленькую фигуру в черном платье, задолго до того, как решил сделать свой ход? Райна чувствовала себя относительно спокойно: все страхи были оставлены под тяжелой подушкой в ее новой комнате. Она мгновенно оценила обстановку. «Роза» при дневном свете казалась дорогим рестораном, лишь игровые столики выдавали истинное назначение места. На балконе их было не так много, как внизу, и за одним из них Макса и Райну уже ждали. Ван Хейс и незнакомые ей люди. Райна двигалась осторожно, на полшага позади Керроу, который размахом своих плеч скрывал ее. Когда они подошли ближе, девушка мельком разглядела спутников Ксандра: женщина, элегантная и чуть старше нее самой, и темнокожий мужчина, который с первой секунды не понравился ей — у него было такое закрытое и напряженное выражение лица, что отторжение от него возникло сразу же. Мужчины поднялись, обмениваясь крепкими рукопожатиями с Максом. Ксандр резко сфокусировал внимание на Райне, и ее обдало волной беспокойства. Мужчина сначала задержался на губах, слегка приоткрытых, опустился на напряженную шею, скрытую высоким воротником, пробежался по наряду. В его глазах не было минувшего напряжения, он расслабленно, смакуя, оглядел ее с ног до головы. Как-то иначе, чем вчера. Всего лишь тень легкой усмешки покоилась где-то в глубине. Казалось, в окружении этих людей он был менее сосредоточен. Незнакомый мужчина вновь сел, бросив на нее короткий, оценивающий взгляд, Райна заметила это боковым зрением. Она впилась глазами в ван Хейса, который не резко, а с той же медленной, кошачьей неспешностью подходил к ней. Макс, поздоровавшись и перекинувшись парой слов с женщиной, тоже занял свободный стул, устраняя себя с пути Ксандра. Свет от хрустальной люстры скользнул по черным волосам Ксандра, выделив холодный, синеватый отсвет. Он был одет в обычную белую рубашку, расстегнутую на две пуговицы, поверх которой была накинута портупея с пистолетом, и светлые льняные брюки. «А ему идет», — промелькнула у Райны крамольная, почти досадная мысль. Расстояние сократилось до двух шагов. Теперь Райна могла рассмотреть мельчайшие детали его лица, которые во вчерашней мгле она не заметила: сеточку морщин у внешних уголков глаз, две родинки — чуть ниже угла рта и на смуглой коже шеи. Он был идеально побрит, и от него шел аромат горькой полыни, дорогого мыла и сладковатой корицы. Услышать корицу было так удивительно, Рейн даже почудилось, что она изрядно втянула приторный воздух. Ван Хейс совершенно противоположен этому аромату, но Райна не испытала никакого отвращения. Было намного приятнее, чем вкушать одну терпкую полынь. Он был выше, чем вчера, ведь она выбрала свой комфорт, а не высокую шпильку, и ей пришлось слегка запрокинуть голову, что мгновенно поставило ее в уязвимое положение. Она видела, как чуть вздрагивали его длинные, опущенные ресницы, когда он скользнул вниз, по ней, в очередной раз, изучающе и неспешно. Собственное дыхание стало таким громким в ушах. Ксандр поднял руку. Движение было плавным, его пальцы приблизились к ее талии. Прежде чем девушка успела опомниться, его крупная ладонь легла на изгиб между ее ребрами и бедром — с такой легкой, но абсолютной властностью. Райна опешила. Вчера он и не смел позволить себе такую близость, а девушка и представить не могла, что он так скоро покажет свою... заинтересованность. Если она правильно поняла. Тепло его руки проступило сквозь пиджак и тонкую майку. Он наклонился. Его лицо оказалось так тесно к ней, что она увидела, как расширяются зрачки в темных глазах, как они поглощают радужку. Они отражали ее собственное, застывшее лицо. Ван Хейс наклонился к ее уху, едва касаясь мочки губами. В этот миг вся комната сжалась до ощущения его теплого дыхания на коже — Макс, незнакомые гости, даже воздух перестали существовать. Остались только он, она и осознание его близости. Райна не чуралась мужского внимания, но ван Хейс выбил почву из-под ног своей внезапностью. — Мисс Рейн. Вы сияете, — прошептал он, и в этих словах не было комплимента, только ехидная констатация. — Надеюсь, моя постель оказалась достаточно мягкой, чтобы выспаться перед сегодняшним днем. Или, — его голос стал еще тише, интимнее, — призраки моего гостеприимства всю ночь шептали вам на ухо? «Ублюдок. Какой же ты ублюдок, Ксандр ван Хейс». Райну затрясло изнутри, но внешне она осталась невозмутима. Как она собралась заставить играть его по-своему, если он одним своим присутствием заставил ее оторопеть и тяжело вздыхать. Ее грандиозные планы, выстроенные в тишине ночи, разбились. Власть этого мужчины давила на нее, заставляла мир вокруг него искривляться так, как хочет он. Ослепленная яростью, она сделала шаг, собираясь пройти мимо, и искусно запнулась. Тело пошатнулось, и Ксандр, как по сценарию, которые она читала, подхватил ее, резко и сильно потянул к себе. Райна, легко развернувшись, пытаясь удержать равновесие, развернулась на каблуке. Наступила ему на ногу и надавила со всей силой, на которую была способна. Это был такой детский поступок, но он принес ей столько удовлетворения, торжества, что улыбка, злая и безумная, появилась невольно. Его пальцы на талии сжались, и боль пронзила ее бок. Он отодвинулся от нее, отпуская из кольца рук, и их взгляды встретились в упор. И она увидела не гнев, нет. Нечто захватывающее. Взрыв дикого, неконтролируемого веселья. Безумие. Он смотрел так, словно ждал, что же она сделает и как проявит себя. Будто ждал именно этого — ее неповиновения. Ксандр последний раз оглядел ее, прикусив щеку, и отвернулся, теряя всякий интерес. «Я точно сойду с ума». Это длилось не больше минуты, но Райне казалось, что они устроили долгое представление для зрителей. Хотя, как оказалось, никто не видел их битвы. От этой мысли стало одновременно и горько, и еще более остро — будто они с Ксандром существовали в ином измерении, где правила диктовали только они вдвоем. Разряды молний все еще сверкали между ними. — Прошу, — произнес он спокойно, все так же властно, — присаживайтесь, мисс Рейн. Он прошел до свободного стула — прямо напротив него, по другую сторону, словно предназначался для главного оппонента, — отодвинул его, приглашая ее сесть. Теперь, когда все заняли свои места, Райна спокойно смогла разглядеть остальных. Справа от Ксандра сидела женщина. Адриана Кейворд. Райна узнала ее моментально, как только смогла перевести дух. Рейн видела ее раньше только на фотографиях светской хроники. Знаменитая журналистка, хозяйка элитного клуба, она часто проводила благотворительные вечера, где собирались все сливки общества. Невысокая, изящная блондинка с безупречной волной. Райна подчеркнула блеск ее коротких волос цвета спелой пшеницы — дорогой, кропотливый уход. На ней было простое платье кремового оттенка. Она оживленно о чем-то говорила, жестикулируя изящными запястьями, и на лице играла легкая, приятная улыбка. Рейн всегда нравилась ее родинка над губой, хотя многие записывали это в недостатки. Адриана выглядела не как заурядная светская львица, а как умная, обаятельная женщина, с которой приятно провести время за разговором. Райна ощущала, что она далеко не беззащитная дурочка — жизнь в высшем обществе требовала не только блеска, но и умения наносить удары словом и защищать себя улыбкой. Адриана явно умела и то, и другое. Слева от Ксандра сидел мужчина. Его имя оставалось загадкой для Райны. Он показался ей неприятным с самого начала, и, судя по тому, как его взгляд периодически цеплялся за нее, это было взаимно. Он заставил ее внутренне насторожиться не потому, что выглядел угрожающе, скалился и кусался, а потому, что от него веяло абсолютной, железной закрытостью. Даже ван Хейс казался приветливее. Вся аура мужчины намекала Райне, что ей тут не место. Он был примерно одного возраста с Ксандром, с резкими, но правильными чертами лица, коротко стриженными темными волосами с проседью у одного виска. Его темно-серый костюм сидел безупречно, но без вычурности. Он молча слушал Адриану, его взгляд был спокоен и внимателен, но в глубине карих глаз читалась постоянная, неослабевающая бдительность. Между ним и Ксандром не было видимого взаимодействия, но чувствовалась какая-то незримая связь, прослеживающаяся в движениях, повадках. «Значит, знакомы давно. И этот… он не телохранитель. То кто этот мужчина? Советник? Правая рука? Нужно выяснить. В нем есть какая-то военная выправка, он ведет себя так, смотрит», — про себя вообразила Рейн. Они оба — Ксандр и незнакомец — держали в руках бокалы с виски: Райна только сейчас увидела, что на балконе был свой бар в углу, за которым стоял уже знакомый бармен. Кристиан приподнял едва заметно бровь, увидев ее среди такого общества. Она спешно отвела глаза, не желая даже мысленно рассказывать, во что она вляпалась. Адриана пила красное вино. — Вот и наши запоздавшие гости! — весело воскликнула Адриана, прерывая свой рассказ. Ее голос был теплым, как мед, мелодичным. — С Максимилианом я уже успела поболтать, — она подмигнула Максу. Он сидел спокойно, небрежно кивнул Адриане, как старому другу. — Ксандр, ты нас познакомишь с новой звездой? — она впервые посмотрела на Райну открыто, как-то спокойно и даже поддерживающе. В нем не было ни оценки, ни высокомерия. Как будто она заранее была на ее стороне. Ксандр пододвинулся поближе к столу, уже сжимая в пальцах сигарету. Аромат полыни ярче ударил в нос. Он сделал томную затяжку, выдохнул и сладко протянул имя девушки: — Это… Райна Ре-е-ейн. Будет сотрудничать с нами. Надеюсь, — он прищурил глаза, — надолго. Она мое «шестое чувство». Обнаружил в себе навыки интуиции совсем недавно, представляете? От этого «мое» по спине Райны пробежал табун мурашек. Он произнес это с таким нажимом, подчеркивая в очередной раз, что она никуда не денется, не сбежит. Рейн проглотила слова, что пытались вырваться наружу. Макс стрельнул в нее взглядом, достаточно быстрым, чтобы кто-то другой заметил, но промолчал. — Очень приятно, милая, — Адриана улыбнулась Райне искренне-дружелюбной улыбкой. — Не слушай Ксандра, когда он ворчит. У него сегодня утро не задалось, потому что я выиграла у него тысячу долларов в покер до твоего прихода. Он до сих пор смириться не может. — Ты жульничала, Адриана, — спокойно, почти лениво парировал Ксандр, стряхивая пепел в массивную хрустальную пепельницу. Он был донельзя расслабленным, что очень контрастировало со вчерашним ван Хейсом, хищником. — Это называется тактика, дорогой. Ты просто проиграл. — Будь по твоему, госпожа, — он фамильярно отмахнулся от Адрианы, — но за такие фокусы в «Розе», — Ксандр пристально посмотрел на Рейн, — тебя бы не погладили по головке. У нас есть правила. — Именно поэтому я играю напрямую с хозяином, чтобы миновать всю бюрократию и ругань, — отшутилась Кейворд. Адриана повернулась к девушке, мягко включая ее в разговор. — Ты играешь, дорогая? — Райна услышала, как Макс, сидевший на расстоянии шага от нее, подавил тихий смешок. «Да, Керроу прекрасно знает, как мне «весело» играется». — Ксандр вот обожает покер. А Зейн, — она кинула взор на незнакомца, — играет так, будто бы ведет перестрелку. Я быстро устаю от него. — Я… немного играла, — осторожно призналась Райна. «Какой позор. Немного? Вот бы все, кто «немного играл» чуть с простреленной головой не заканчивали свой вечер». Ксандр откровенно, с плохо скрываемым сарказмом поднял бровь, но промолчал, не желая до конца смущать бедную Рейн. Ему стало интересно понаблюдать за ее попыткой притвориться неопытной. — Отлично! — обрадовалась Адриана, почти с облегчением. — Значит, с тобой не соскучишься. А то против… них, — она прищурилась, косясь на мужчин, — мне неинтересно. Они слишком серьезные и зануды. Зейн, разминая пальцы, наконец заговорил. Его голос был ровным, лишенный всяких эмоций. Даже шипящее радио вызывало в Райне больше симпатии. — Игра — это дисциплина, Адриана. Как и все остальное. — Вот видишь? Видишь? — вздохнула Кейворд, преувеличенно закатывая глаза. — Я иногда думаю, что и завтракает он по уставу. Игра началась. Первые несколько раздач Райна играла настороженно, почти механически, ожидая подвоха. Но его не было. Это была просто игра. Адриана весело болтала, делая неожиданные, рискованные ставки, которые то наполняли ее стопку фишек, то опустошали. Зейн играл методично и безошибочно, его лицо было пустым, без азарта. Макс играл не как вчера — он был не особо заинтересован, наотмашь бросал карты. А Ксандр… Ксандр играл так же, как и двигался — размеренно, не без хищной грации. Здесь, за этим столом, в окружении этих людей, он позволял себе быть просто игроком, а не безусловным диктатором. В середине одной из раздач, когда ставки становились серьезнее, Адриана, проиграв Зейну хорошую сумму, театрально вздохнула: — Ну конечно. Зейн, ты невозможен. Никогда не поддашься даме, даже из вежливости? — Это проявление слабости и неуважение к вашим способностям, моя дорогая Адриана, — невозмутимо ответил он, забирая фишки. В его голосе не было гордости. — Иногда, Зейн, прекрасной даме проигрывать… очень интересно. Ей льстит мысль, что она обошла тебя, а тебя… что ты все еще контролируешь ситуацию. Даже такие, казалось бы, непросчитываемые события, — мягко, задумчиво заметил Ксандр. Он не смотрел на кого-то конкретного, но Райна почувствовала, что слова адресованы ей. Зейн слегка, почти незаметно нахмурился — жест настолько минималистичный, что его можно было и не заметить. И в этот момент, наблюдая за ними, за непринужденной Адрианой, за спокойным ван Хейсом, Райна почувствовала нечто новое. Любопытство. Кто были эти люди? Как они оказались вместе? И что она, Райна Рейн, делала за их столом? Это была загадка, куда более интригующая, чем любая карточная игра. И внезапно она поняла, что хочет в нее играть. Не как пешка, а как… пока неизвестно кто. Но уже не просто как заложница обстоятельств. Она разыграла следующую руку увереннее, позволив себе небольшой, едва заметный блеф против Адрианы, нарочито повысив ставку на слабой карте. Блондинка, вскрыв ее карты, рассмеялась — звонко, без злобы — и проиграв, похлопала по руке. В этот момент Макс и Зейн уже выбыли из игры. Первый играл слишком развязно, потому быстро спасовал сам — Керроу мыслями был где-то не здесь. Зейн на удивление ошибся и также сошел. — Ну все, я капитулирую! — заявила она, поднимаясь со стула. — Мои нервы и кошелек не выдержат такой компании. Зейн, будь джентльменом, проводи меня к бару и купи мне коктейль, пока эти двое, — она кивнула на Райну и Ксандра, — выясняют, кто из них хитрее. Зейн молча встал, его взгляд на секунду встретился с взглядом Ксандра — быстрый, ничего не значащий обмен — и последовал за Адрианой к бару, где Кристиан уже начал готовить что-то. Макс ушел следом, понимая, что ему делать здесь нечего. Он решил оставить их на приватный разговор. За столом остались двое. Райна и Ксандр. Между ними лежало зеленое сукно, разрисованное причудливыми тенями от подсвечника, небольшая гора фишек. И тишина. Невысказанная, густая тишина, в которой только что закончившаяся светская игра умерла, обнажающая то, что было спрятано между ними с самого начала. Она уступила место чему-то настоящему. Ксандр не спеша дотасовал колоду еще раз. Движения его рук, на которых Райна заметила череду небольших белесых шрамов, были гипнотически плавными, ласкающими. Он словно держал не карты, а женскую руку, подушечкой большого пальца поглаживал торец карт. Райна невольно засмотрелась, как он раздавал. Его руки могли не только держать пистолет наготове. — Ну что, мисс Рейн, — произнес он тихо, интимно. — Остались самые стойкие. Или самые… жадные. Райна сжала полученные карты — картон холодил. Она медленно подняла от них голову. Ее глаза казались еще ярче в полутьме залы. В тоне Ксандра была опасная, шелковистая теплота. Он играл, расчетливо флиртуя с ней, обманывал, дразнил. Сбивал с толку? Райна уже была достаточно сбита своими мыслями, собственным пульсом, бесконечным внутренним диалогом о том, как ван Хейс доставал ее уязвимость. Ее обожгло отвращением и любопытством одновременно. — Я не жадная. Мне просто приходится выживать, а жизнь - не дешевая вещь. Он посмотрел на нее с неподдельным интересом. Райна заметила, как дернулась его щека. — Нам всем, мисс Рейн. Нам всем приходится, — его свободная ладонь легла на подбородок, потирая его. Он окинул взглядом карты, задумавшись о будущих ходах, возможных комбинациях. — Просто кто-то играет честно, по объявленным правилам, а кто-то… кто-то ищет ошибки системы, чтобы использовать их, — он сделал ставку. — Ваша очередь. Она глубоко вздохнула. Встретила его взгляд, как равный игрок. — Я должен научить вас играть по правилам. Потому что, — Райна поставила пару фишек в этот момент, — я могу простить вашу дерзость. Меня это изрядно забавляет. Но есть и те, кто этого не сделает. Другие вас закопают живьем. А мне не хочется терять такой ценный… — Ксандр в этот момент прокручивал в пальцах свободную фишку, — экземпляр. Райна невольно вспомнила слова Макса, что ван Хейс еще по-доброму расстался с ней вчера. — Учить — это предполагает, что вы сами играете так же чисто, — Райна сжала алые губы, — но я видела, как вы достали карту из рукава, прямо перед вашей бравадой на Адриану. Уверены, что именно вы должны стать моим учителем, мистер ван Хейс? В таком обучении, кажется, даже я научу вас большему. Ксандр откинулся на стуле, расставив руки на широко расставленных коленях. Если бы Райна знала что-то из психологии, то определенно поставила ему пару диагнозов. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но только одобрительная ухмылка родилась на губах. В глазах вспыхнул восторг и азарт. — Не уверен. Но будь я вашим учителем, мисс Рейн, — он резко наклонился к столу, сокращая возможное расстояние до минимума. Они сидели напротив друг друга, как старые соперники. Райна, не отводя взгляд, закинула нога на ногу, слегка покачивая ею. Напряжение, царившее между ними, приобрело другой оттенок. Алый, как ее помада. Страстный. — Я бы выпорол вас за… ненадлежащее поведение, — закончил он, и в его голосе не было угрозы. Девушка замерла, но не показала своего шока. «Что угодно готова была услышать, но… не это. Твою мать». Наоборот, продолжила буравить его льдинками своих глаз. Они шли по лезвию, толкая друг друга, зная, что кто-то рано или поздно оступится. Он выйграл ее фишки, потому что у Райны была слабая рука, а еще потому, что она отвлеклась на его слишком неправильный комментарий. И Райна поняла его провокацию слишком поздно, пока он явно злорадствовал. Фишки со звонким шелестом перетекли к нему. Они перераздали карты. У нее была пара девяток — еще хуже, чем в прошлый раз. В этот момент боковым зрением она заметила, как Адриана и Зейн, закончив у бара, начали медленно возвращаться к столу, негромко переговариваясь. — Мисс Рейн, после того, как мы закончим партию, мы обговорим условия нашего… взаимовыгодного сотрудничества. Точнее, вашу роль в нашем деле, — он предлагал ей соучастие, и звучало оно намного позитивнее, чем это было ночью. Неужели он пытался ее запугать, чтобы она боялась и шла за ним, не оглядываясь, а теперь специально ослабил оковы? Она не ответила. Наступило время новой ставки. Она толкнула все свои оставшиеся фишки в центр стола. Жест резкий, окончательный. — Ва-банк, — сказала она ровно. Он медленно кивнул. — Карты на стол, мисс Рейн. Она выложила свои две девятки. Ждала, что он разнесет ее с оглушительным поражением, поставит на место. В этот момент к столу подошли Адриана и Зейн. — О, финал! — воскликнула женщина, заглядывая через плечо Райны. — И кто же наш чемпион? Рука Ксандра замерла. Он посмотрел на ее карты, потом на свои, еще закрытые. Какое-то нарочито нарисованное разочарование промелькнуло на лице, он аж сжался, будто получил удар. — Кажется, — произнес он медленно, добавляя в тон неподдельное уважение в смеси с осадком личного поражения, — удача отвернулась от меня. Пас. Фишки… ваши. Адриана ахнула, а затем задорно рассмеялась, хлопая в ладоши. — Боже мой! Она обыграла тебя, Ксандр! О, милая, ты теперь моя героиня! Зейн и подошедший Макс не сказали ничего. Внимательно оглядев карты, Зейн повернулся к Ксандру, затем — к Райне. Ван Хейс поднялся из-за стола плавно, не говоря ни слова. Его темные глаза в последний раз провели по девушке, как бы запоминая ее ошарашенное выражение лица напоследок. Как в тумане, Райна видела, как все двинулись в сторону лифта. Керроу остановился, отстав на пару шагов, чтобы подождать ее. Его взгляд был вопросительным. Она судорожно потянулась через стол, вскрывая карты Ксандра. Туз и король. Безупречно сильная рука. Райна, стоя в той же неудобной позе, резко повернула голову в сторону ван Хейса, который уже под руку вел Адриану, о чем-то переговариваясь с ней. Он тихо говорил, а она кивала. Почувствовав ее взгляд на затылке, он в едва повернулся к ней. Только та же глубокая, непроницаемая тьма и… оттенок чего-то, что могло бы быть усмешкой. Он не просто позволил выиграть. Он подарил ей эту победу. «Ты… что у тебя в голове творится, Ксандр ван Хейс?»
