Холодная ставка

      — Вы хотите… что? — голос взлетел на полтона выше.       Райна нервно сжала ладонью руку Адрианы, пытаясь заглушить дрожь в пальцах, будто бы была способна на это.       — Я, похоже, не так поняла, да?       Но ван Хейс не смеялся, даже не ухмылялся по привычке. Ксандр устало потер лоб, скользнул пальцами, задевая тонкую полоску шрама у глаза. Ритм знакомой только ему мелодии глухо отбивался от стола, нервируя девушку. Откинув голову назад, расслабленно, но властно оглядывал Рейн.       — Нет, детка, — весь бархат его голоса далеко не ласкал, прямо издевался над ней. Райна чуть не подавилась воздухом от этого «детка». Хотелось закатить глаза, но она с трудом остановилась, — ты поняла все именно так. Мы с тобой будем играть влюбленную парочку, и ты, на правах моей новой… музы, — ван Хейс остановился, словно распробовал на вкус все, что произносил, наслаждался придуманным в голове сценарием. Удавка власти над ней затягивалась сильнее на тонкой шее. Быть покорной, той, кто с огнем вожделения, а не ярости будет смотреть на него. Желчь так и растекалась по ее телу, убивая каждую клетку. Свобода… это слово перестало принадлежать ей        — …будешь слушать. Внимательно, что по неосторожности могут рассказать тебе. Каждое слово, странную интонацию. И каждую случайную деталь. Женщины… как иногда мы ошибаемся по отношению к вам. Хотела не играть пешкой, а быть фигурой поважнее? Я даю тебе эту возможность, мисс Рейн, — он сложил руки в замок перед собой, чуть наклоняясь вперед, ближе к ней, и ловя взгляд ее ледяных глаз.       Он определенно искал следы ужаса в них, отчаяние. Этот больной ублюдок упивался тем, как загонял ее в угол. Выслеживал в мимике и кое-что еще. Бросал вызов? Да, пока Райна слабый игрок для него, он наперед знает ее каждый ход, когда она поставит шах и мат, а когда откроет оборону совершенно по-глупому.       У нее не было времени глубоко задуматься над этим под тяжестью тьмы. Он выжидающе наблюдал за ней.       В ее голове пронеслась обжигающая мысль: «Я думала, что хуже быть не может. Наивная дура. Может, и еще как. Твою мать».              

*15 минут назад*

             При дневном свете кабинет Ксандра выглядел иначе. Мрачная тюрьма ночью, куда Райну привели и скинули на растерзание, казалась сейчас приветливее. Летнее солнце било в окна, выжигая все тени. От нагретого на солнце стекла окон тянуло жаром, и девушка сполна ощутила подступающую духоту. Город внизу, сияющий огнями ночью, был не такой загадочный и красивый: грязные крыши, серые небоскребы, ржавые водостоки, обшарпанные рекламные вывески и крошечные машины, из которых очень ярко выделялись желтые фигурки такси, стоящие вдоль авеню. Флер загадочности канул, ушел вместе с ночью. Эмпайр Стейт Билдинг, лишенный ночного ореола, казался таким же бездушным куском стали и бетона в центре Манхэттена, как и все остальные небоскребы.       Пространство ощущалось больше: высокие потолки, стены, облицованные темным деревом, полированный паркет под ногами, отливающий бордовым. Книжные шкафы от пола до потолка были забиты книгами. Пока все проходили к своим местам, Рейн успела пробежать взглядом по корешкам. Все по делу: финансы, право, история, биография политиков. Все тома в одном стиле — темные, строгие, конечно, без картинок. Ни одного яркого пятна. Она увидела частые закладки, вертикально лежащие книги поверх других — видимо, использовались часто. Девушка подметила, что ван Хейс либо пытался казаться аристократически начитанным, либо таковым и являлся. В его… работе огромный вес имело умение говорить красиво и убедительно. Хотя этот изъян могла заменить особая изощренность.       На одной из полок, почти затерянный среди трудов по экономике, стоял скромный томик «Анатомии для художников». Эта несостыковка привлекла ее на секунду, но напряженные пререкания Зейна и Адрианы отвлекли.       Стол, вокруг которого все рассаживались, все так же был центром композиции кабинета. На нем, кроме изящной лампы и того же черного телефона, лежала новая стопка аккуратных папок и толстая записная книжка с неровным рядом заметок. Левая страница была испещрена угловатыми, почти агрессивными зарисовками — схемы, стрелки, вопросы и крупная надпись — «кто это?». Заметив пристальный интерес Рейн, Ксандр глухо захлопнул книжку, смотря в упор на девушку. Она замешкала и отвела взгляд, как ни в чем не бывало. Висящая на стене картина показалась очень интересной в этот момент.       Ничего лишнего. Абсолютный, одержимый порядок, доводящий до исступления.       Райна опустилась в кресло напротив хозяина кабинета, как главный гость. Слева от нее грузно уселся Зейн — противно скрипнули ножки стула. Зейн был крупным, словно все свободное время проводил в тренировках. Он подвинулся, случайно зацепив ее лодыжку, однако излишне быстро отстранился, скривившись. Справа, ближе к ней, разместилась Адриана. Макс остался позади. Райна повернула голову, встретив мягкую улыбку Кейворд. Губы растянулись в теплой, ободряющей дуге. Поджатые губы стали ответом. Райне здесь не нравилось.       Жара становилась невыносимой: она поднималась от раскаленного паркета, липла к коже. Девушка делала глубокие вдохи, пытаясь обуздать и внутренний пожар.       Она станет его ушами в «Розе»? Зачем тогда весь этот пафос и ненужные знакомства. Не проще ли быть скрытной? Пойдет работать на задворках, где будет по крупицам собирать всю грязь, которая может помешать ван Хейсу да и все. Или что-то более личное?       Ожидание своего вердикта пугало куда сильнее, чем прямая угроза. Получить пулю — закончить все сразу. Ее могли распять, медленно прибивая гвозди, оставить истекать кровью, но ван Хейс оказался не настолько банален в своей жестокости. Какое извращение.       Райна перевела взгляд на стену с картой: при свете дня она сумела прочитать лаконичные пометки на ней. Теперь это были не просто острые кляксы: «логистика», «контроль», «на рассмотрении», цифры, то ли проценты, то ли простые числа, и еще множество других пометок. Дословно не вникнуть, что это значит, но не нужно быть выдающимся мыслителем, чтобы догадаться, что это основная карта его промыслов и распределения власти.       Ксандр, закончивший свой молчаливый осмотр горизонта, оторвался от окна. Обойдя всех медленным, размеренным шагом, он остановился у кресла, но не сел, словно не спешил начинать разговор. Шаги были бесшумными в легком галдеже Адрианы. Вместо этого его пальцы, длинные и цепкие, принялись закатывать рукава рубашки, открывая сухие предплечья.       И все это время он смотрел прямиком на Рейн. Его забавляли ее попытки быть отстраненной. Ткань податливо отступала, обнажая. Портупея снова небрежно висела на кожаном кресле владельца. Рейн неосознанно заламывала пальцы.       Рубашка натянулась на широких плечах складками, обрисовав рельеф под тонкой тканью, когда он оперся о кресло. Он был погружен в молчание, слушая продолжающуюся перебранку Зейна и Адрианы, а также редкие комментарии Макса.       Зейн отчеканивал свои аргументы с холодной логикой, пока Адриана парировала с кокетством и ленивой грацией, оборачивая его строгие выводы в шелк светской иронии. Все внимание ван Хейса принадлежало Райне. А она игнорировала: изучала сложный узор паркета, снова рассматривала содержание стола и продолжала загибать пальцы.       Она закусила губу, почувствовав горький привкус помады. После той партии блондинка ощущала себя одураченной. Подаренная победа только отчетливее показывала, насколько все под его контролем. Наглый, высокомерный кукловод, дергающий за ниточки, и это только начало.       Райна действительно не понимала, что у него в голове и чем он руководствуется. Поступки противоречили: то ли он втаптывал ее в грязь, то ли пытался как-то задобрить. Ее передернуло от внезапного озарения и отвращения к самой себе. Слишком быстро она опустила руки и потеряла нюх. Не просто же так он ляпнул, как иногда приятно подыграть девушке ради ее удовлетворения. Она успела понять, что он не делает ничего просто так.       Да, черт возьми, ей было лестно. Приятно видеть его пас, приятно слышать восхищение Адрианы. Он ловко сыграл на ее азарте и желании быть первой хотя бы в любимых картах. Неужели за все время наблюдения ван Хейс так хорошо разобрал ее личность.       Ван Хейс проявил неосторожную близость, и Райна жалобно застонала — никакого резкого отвращения она не испытала. Потеряла дар речи и это было слишком мало, чтобы описать внутренний взрыв. Видать, адреналин, кипевший в крови, притупил истинные эмоции. Ван Хейс все еще клятый ублюдок, зажавший ее, и его внезапный, чужеродный порыв не задобрит ее.       Да ее вообще ничто не тронет, если речь идет за ее независимость.       Она постаралась отбросить все и спрятать как можно дальше. Рейн боялась, что он, с его ледяной проницательностью, насквозь видит ее одиночество, что она, отчаянно бегущая от любой нежности, в самые уязвимые моменты жаждет ее — простого человеческого тепла, принятия, ощущения, что она не одна. Как бы горько не было признавать, он продолжал бить ее в открытые раны.       Его внезапная близость и тепло ладоней были отравлены, а у Рейн не было антидота, только здравый смысл.       Ксандр внезапно несколько раз резко хлопнул в ладони, привлекая всеобщее внимание.       — Хватит, — негромко, но заставил всех замолчать. — Давайте начнем наше небольшое… семейное собрание, — наконец отрываясь от Райны, перевел взор на собравшихся. Грудная клетка опустилась в слабом выдохе. — Нам нужно ввести мисс Рейн в наше небольшое дельце.       Слово «небольшое» явно было сказано с нескрываемой иронией, учитывая все масштабы.       Она услышала шелест платья Адрианы, ведь та наконец отвернулась от Зейна. Ксандр занял свое место за столом, опустившись в кресло. На секунду его лицо исказила гримаса боли, словно все тело свело судорогой, зажмурил глаза, плотно сжал губы, но также быстро вернулся в пространство кабинета. Загорелая кожа приобрела нездоровый зеленоватый оттенок.       — Мисс Рейн, — он обратился к Райне, разминая шею, — как думаете, когда в делах внезапно появляется брешь, через которую утекает важная информация, кого мне стоит подозревать первым? — щелчок зажигалки остановил его речь. — Моих врагов или… — струя дыма сорвалась с бледных губ, — моих партнеров?       Пальцы мужчины подрагивали, пока девушка следила за ними. Россыпь шрамов уходила далеко под рубашку, и девушка вдруг поняла, что не согласна с мнением, что они украшают мужчину. Это немного пугало ее и невольно возвращало к вечно разбитым рукам отца.       — Враги, — она перевела дыхание, — обычно честны в намерении вас прикончить и бьют смертельно. И вы напряжены, ждете этот удар, даже если он приходится в спину. По-настоящему ранят те, — она спиной ощущала тяжесть взгляда Зейна, — кто находится внутри. От кого не ждешь не то что бы удар, а малейшего намека на предательство.       Держи друга близко, а врага еще ближе.       Райну откинуло назад, в воспоминания пятилетней давности. Она как никто знала эту истину, а горечь предательства оставалась на языке. События прошлого трогают ее не больше, чем проблема, что же съесть на завтрак. Они не вызывали ни боли, ни гнева. Выжженная, раненная земля осталась в душе навсегда, и главный урок этой басни — доверять нельзя никому. Даже за самыми благими намерениями может стоять ледяной расчет.       Когда враг бьет в лицо — все честно. Обман от него ощущается неприятно, но ожидаемо. Тяжелее доставать из спины нож, воткнутый близким другом.       Однако подозревать близких — признак паранойи.       Зейн фыркнул, казалось, он был недоволен каждым ее действием. Но ван Хейс слегка кивнул, докуривая сигарету. Морщины на его лице разгладились.       — Занятно, — протянул он, отворачиваясь. У Ксандра была небольшая горбинка на носу, которую Райна не замечала до этого. От жары рубашка чуть прилипла к его спине. — Да, мисс Рейн, близких. Предательство от них — не такое уж редкое явление, к сожалению, — он лениво повернулся, касаясь взглядом каждого в комнате: сначала Адрианы, Зейна и неподвижного Керроу, — мы все с ним так или иначе сталкивались. За доверие приходится платить. Но что же делать с крысой, когда не знаешь, кто она именно?       Она не успела одернуть себя от закатывания глаз.       — Мистер ван Хейс, это что, проверка моих когнитивных способностей? Вступительный экзамен в ваш… клуб по интересам? — Рейн слегка наклонила голову, и в ее тоне прозвучала колючая насмешка. — Надеюсь на высший балл.       Макс едва покачал головой, кривя губы в короткой ухмылке. Он в который раз убеждался: если Райна закроет рот и перестанет закатывать глаза, это станет верным признаком конца света. Ксандр, ко всеобщему удивлению, не рассердился. Лишь сузил глаза, и лучики морщинок собрались у уголков. Райна ожидала, что он жестко осадит ее. Как она посмела огрызаться с ним при других?       — О, я очень строгий экзаменатор, мисс Рейн. Особенно когда на кону стоит благополучие моих людей. И мое собственное, разумеется, — он откинулся еще сильнее, раздавив в пепельнице окурок сигареты. — Так что вам бы лучше отвечать без неуместных шуток и сарказма. Я знаю, вы в этом прекрасно преуспеваете.       Девушка выдохнула, разглядывая складки брюк и полированный нос туфли. Отсутствие привычной скуки на лице Ксандра заинтриговало даже Зейна.       — Ну… — начала медленно, обдумывая каждое слово. — Предатели… они хитры, но очень жадны. Я бы сыграла на этом. Если знаешь, что предатель таится неподалеку, нужно расставить приманки. Не знаю, эм… информацию, оставленную невзначай, указать на слабое место… Обычно, — она снова закусила губу, и заметила, как он зафиксировал это движение, быстро поднимаясь по лицу, — они сбегутся. Кто-то да скажет лишнее, посмотрит не так. Потянется к тому, к чему не должен. Нужно просто наблюдать — жадный обязательно вырвет свой кусок. Но ловушка уже закроется прямо на шее.       Ксандр начал аплодировать.       Хлоп… хлоп… хлоп.       Райна скривила губы, не в силах скрыть раздражение, но молчала, глотая этот яд. Когда последний хлопок отзвучал, в кабинете воцарилась гнетущая тишина, которую нарушал лишь тихий гул города за окном.       — Очаровательно, — наконец радостно пролепетал мужчина, разомкнув ладони. — И что же, мисс Рейн, часто сами попадали в такие ловушки? Можете не отвечать, — привстав, он закрыл Райну тенью, — в мою же попались. Как раз из-за своей жадности. Но ничего, — он смиренно поднял руки, — вы достаточно… обучаемы.       Он повернулся к Кейворд, которая уже во всю сверлила его взглядом.       — Ну давай, Адриана, говори. Я уже минуту ощущаю, как ты поедаешь меня.       — Ты суровый человек, Ксандр, раз хочешь пустить дорогую мисс Рейн под паровоз. Мне кажется, ты форсируешь, — Кейворд поджала губы, когда девушка повернулась всем телом к ней. — Ужасно, милая, — прошептала блондинка, с сожалением посмотрев на Рейн. Глаза расширились от непонимания.       «Чего…»       Кейворд взяла ее за руку, поддерживая. Райна совершенно ничего не понимала…       — Адриана, ты знаешь меня не первый день. Цель всегда оправдывает средства, — она кивнула, задумвашись. — Мисс Рейн. Я хочу, чтобы именно вы стали такой ловушкой. Яркой, блестящей. Немного диковатой, чтобы вас всерьез не восприним…       — И ты веришь, что кто-то купится?       Райна не успела возразить, как Зейн, до этого молчавший, резко перебил Ксандра, и это была не самая лучшая выходка. Но тот даже бровью не повел, перевел потяжелевший взгляд.       — Ксандр, ты серьезно? Ты думаешь… эта девчонка не подставит нас всех при первой же возможности?       Зейн резко встал, отчего стул с громким скрипом отъехал назад. Женщины вздрогнули.       — Ни один человек, наделенный хоть каплей интеллекта, не поверит, что ты, Ксандр ван Хейс, позволил бы такой… — он окинул Райну так, что ей стало физически нехорошо, — такой девушке без должных манер находиться рядом с собой. Они сразу заподозрят неладное, мой друг.       Желваки на скулах Макса ходили ходуном от реплик Зейна, он встретил насмешливый взор Ксандра. Ксандр улыбнулся и засмеялся. Мурашки пробежали по затылку Рейн. Тихий, низкий смех прокатился по комнате, и плечи мужчины едва тряслись. Райне отчего-то стало не по себе от этого внезапного безумия.       Он утер выступившую в уголке глаза слезу и, казалось, удивил всех:       — Тц, не надо делать из меня аристократа, когда я сам дикарь, наученный другими, — ван Хейс чуть сморщился, но продолжил свое веселье. — Сразу видно, Зейн… ты никогда не влюблялся… или в твоем уставе нет места для такого.       Райна истерично вскинула голову к ван Хейсу. Во рту пересохло, и девушка открыла рот, как оказавшаяся на суше рыба. Ксандр с небрежной грацией подошел к Зейну, положил руку тому на плечо. Вполне дружеский жест, если бы не мертвая хватка пальцев. Вот что-что, а ван Хейс, кажется, не любил сомнения в собственной правоте.       — Ты никогда не влюблялся, — повторил тише, но так, чтобы слышали все. — Поэтому ты не понимаешь, какую чудовищную, идиотскую глупость способны совершить умнейшие ради нее. Поэтому на этом можно сыграть. — Зейн скинул его руку с плеча, нахмурившись. Он явно не одобрял всплывший план Ксандра. — Никто не увидит в ней, — он, не смотря на Райну, которая вот-вот слилась бы с креслом, махнул в ее сторону, — мою шпионку. Ах, прошу прощения. Мое «шестое чувство», — Райна уже сто раз мысленно выругалась. — Все увидят мою… слабость. Даже у сильнейших они есть — семья, дети, жены… любовницы. И ты сам знаешь, — он подошел впритык, — что по ним бьют в первую очередь. Захотят забрать то, что по праву мое, что я люблю. Или что, как все будут думать, появилось недавно.       Ван Хейс отошел от Зейна. Он еле сдерживал дрожь своего недовольства, и Ксандр это видел.       — Так что да, мисс Рейн. Вот и ваша роль — моя новая, пылкая возлюбленная, от которой я, по слухам, потерял голову. Нам, пожалуй, стоит перейти на «ты», — он продолжил, как ни в чем не бывало, опираясь бедрами о край стола. Но несмотря на сказанное, держал нарочито вежливый тон, хотя словами разбрасывался не самыми приятными. — Я долго думал, как же ввести вас в игру без лишних подозрений. Ну же, не смотрите на меня так, будто я предложил вам по-настоящему обосноваться в моей постели, — он замолчал на долю секунды. — Вам нужно учиться, мисс Рейн. Этим займется Адриана.       Кейворд не проронила ни звука, кивая, подтверждая данный факт.       — Вы хотите… что? — голос взлетел на полтона выше.       Райна нервно сжала ладонью руку Адрианы, пытаясь заглушить дрожь в пальцах, будто бы была способна на это.       — Я, похоже, не так поняла, да?       Но ван Хейс уже не смеялся, даже не ухмылялся по привычке. Ксандр устало потер лоб, скользнул пальцами, задевая тонкую полоску шрама у глаза. Ритм знакомой только ему мелодии глухо отбивался от стола, нервируя девушку. Откинув голову назад, расслабленно, но властно оглядывал Рейн.       — Нет, детка, — весь бархат его голоса далеко не ласкал, прямо издевался над ней. Райна чуть не подавилась воздухом от этого «детка». Хотелось закатить глаза, но она с трудом остановилась, — ты поняла все именно так, — вот и ожидаемая фамильярность. — Мы с тобой будем играть влюбленную парочку, и ты, на правах моей новой… музы, — ван Хейс остановился, словно распробовал на вкус все, что произносил, наслаждался придуманным в голове сценарием. Удавка власти над ней затягивалась сильнее на тонкой шее. Быть покорной, той, кто с огнем вожделения, а не ярости будет смотреть на него. Желчь так и растекалась по ее телу, убивая каждую клетку. Свобода… это слово перестало принадлежать ей.        — …будешь слушать. Внимательно, что по неосторожности могут рассказать тебе. Каждое слово, странную интонацию. И каждую случайную деталь. Женщины… как иногда мы ошибаемся по отношению к вам. Хотела не играть пешкой, а быть фигурой поважнее? Я даю тебе эту возможность, мисс Рейн, — он сложил руки в замок перед собой, чуть наклоняясь вперед, ближе к ней, и ловя взгляд ее ледяных глаз.       Он определенно искал следы ужаса в них, отчаяние. Этот больной ублюдок упивался тем, как загонял ее в угол. Выслеживал в мимике и кое-что еще. Бросал вызов? Да, пока Райна слабый игрок для него, он наперед знает ее каждый ход, когда она поставит шах и мат, а когда откроет оборону совершенно по-глупому.       У нее не было времени глубоко задуматься над этим под тяжестью тьмы. Он выжидающе наблюдал за ней.       В ее голове пронеслась обжигающая мысль: «Я думала, что хуже быть не может. Наивная дура. Может, и еще как. Твою мать».       Ловушка захлопнулась, и ее стенки оказались не из стали, а из бархата, лжи и притворной страсти, что было в тысячу раз страшнее. Любовь к своему тюремщику… Когда-то Рейн грезила сыграть ее, но пора завязывать со своими желаниями, потому что слишком часто они начали осуществляться ценой почти что ее жизни.       Внутри что-то резко и болезненно сжалось — не сердце, а что-то глубже, какая-то последняя, детская надежда, которая еще могла вздрагивать от слова «любовь». Кто бы ни был этот предатель, он попытается использовать ее, чтобы нанести ему удар. А значит… на какое-то время ее жизнь станет ценной для ван Хейса, ее будут беречь, пусть и показательно, на публику.       Нередко игры заходили далеко за грань, отпуская сценарий. Райна закрутила головой, отгоняя от себя липкую идею. Волосы скользнули по щекам. Этот нервный жест не остался незамеченным.       — Что-то не так? — голос Ксандра прозвучал прямо перед ней. Он не повышал тон, но в нем слышалась опасная мягкость. — Уже передумала?       Она и не пыталась рассуждать об этом.       — Передумать? — она снова надела маску напускной уверенности, откинув волосы с лица. — С чего бы? Я всего лишь… задумалась.       — Над тем, как сбежать при первом удобном случае? — вставил Зейн, он не упускал возможности задеть Рейн.       «Да что я тебе плохого сделала, сукин ты сын?»       У Райны слетели тормоза от безобидной по сравнению с ван Хейсом ремарки, и ее раздражение, смешанное со страхом и яростью, вырвалось наружу ядовитой насмешкой.       — Насколько должна быть жадной крыса, чтобы она клюнула на такую, как я, мистер… а впрочем неважно, — она фамильярно обратилась к нему. — Как вы там изволили выразиться? Девушка без манер? Знаете, я хотя бы не стараюсь выглядеть порядочной, ведя себя при этом как последняя мразь, поддевая незнакомую девушку. Вам прямо неймется возвысить себя за мой счет.       В кабинете повисла гробовая тишина. Даже Ксандр замолчал, наблюдая за спектаклем, был доволен, как приласканный кот. Разгоряченный от стресса мозг включился спустя жалкие пару секунд, когда ее тирада уже была обрушена.       Зейн смотрел свысока, леденящий холод в ее ногах медленно расползался. Приосанившаяся Адриана только раздражающе напоминала, что она сделала что-то не так.       «Твою мать».       — Ксандр, — Зейн прошипел, не сводя с нее глаз, в которых бушевала чистая буря, — с меня хватит. Приедешь, когда понадоблюсь.       И, не дожидаясь ответа, он резко развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что задребезжали шкафы.       Макс присвистнул, разбавляя наступившую тишину.       Ксандр медленно провел ладонью по подбородку.       — Поздравляю, мисс Рейн. У тебя прямо-таки… талант выводить людей из себя. Только давай его применим в другом месте, ладно? — мило сказал ван Хейс, но в этом притворстве было столько яда.       Он встал и приблизился к ней в два шага: схватил за руки, вырвав из хватки Адрианы, и рывком поднял с насиженного места, впиваясь крупными ладонями в тонкие кости. Она вскрикнула от неожиданности и боли.       — Ксандр! — предупредила Адриана, следом вскакивая с места. Ей показалось, что ван Хейс вывернет руки бедной девушке. Макс сидел спокойно, продолжая наблюдать.       — Мисс Рейн, — он прошептал, наклоняясь так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на коже. Взглядом Ксандр пригвоздил ее к месту. Райне подумалось, что у него явно были проблемы с пониманием личного пространства. — Не надо меня расстраивать. Мы только начали, а я уже чувствую напряжение. Так и до семейного психолога недалеко. Будьте умницей — относись уважительнее к моим коллегам. Ты же не хочешь получить… наказание? — мужчина еще сильнее стиснул ее руки.       — Нет… мистер ван Хейс, — Райна прошипела в ответ. Они замерли в немой битве. Так прошла минута, а может, всего несколько секунд, растянутых в вечность. — Отпустите.       Его губы дрогнули в странной, почти одобрительной усмешке. Он видел огонь в ней, и это не могло не нравиться. Он разжал пальцы, а Райна, не удержав равновесие, тяжело плюхнулась обратно. Запястья горели огнем.       — Вот видишь, — тихо сказал он, отступая на шаг. — Получается же, когда стараешься. Давай только без таких формальностей. Мы, детка, вроде как пара с этой минуты, — он провел кончиком языком по зубам, оглядывая ее с ног до головы собственническим взглядом. Он определенно управлял как и кнутом, так и пряником. Спустя пару мгновений тень серьезности вновь накрыла ван Хейса.       — Адриана, начинайте, как можно скорее. Легенда, манеры, светская речь, даже акцент, если потребуется — научи ее всему. Я хочу, чтобы через две недели она уже появилась на твоем вечере, не вызвав ни единой усмешки. Пожалуйста.       — Не сомневайся, милый, — голос Адрианы снова приобрел светскую бархатность, хотя время назад в нем звучала настоящая тревога.       Ксандр вновь отошел к окну. Адриана жестом показала девушке, что пора уходить: она последовала за блондинкой к выходу. Уже там, когда Керроу открывал дверь, пропуская девушек, он окликнул:       — И, мисс Рейн, — Ксандр поправлял рукав, будто бы только что не заламывал ей руки. Он даже не обернулся. — Запомни. Следующая подобная выходка — и мы начнем разговор иначе. Я мигом забуду, что проявил к тебе благосклонность. Понятно?       Девушка невнятно буркнула «ага» и поспешила выйти. Адриана, кивнув на прощание, растворилась в проходе. Ван Хейс подошел к окну.       — Ксандр, ты… эм, уверен? — Керроу прощупывал почву, потому что знал, каким вспыльчивым все-таки может быть его давний друг.       Он не говорил, прокручивая в голове безумный план. Слишком рискованно даже для такого авантюриста, как он. Мужчина давно не простой мальчишка, и каждый ход, а то и два должен просчитывать наперед. Но иногда система дает сбой, и вот он смотрит в голубые глаза, где плескался весь холод северных морей.       — Переживаешь? Оставь эти истерики Карверу, он как обычно.       — Пытаюсь понять, зачем ты это все затеял.       Ксандр на это лишь хмыкнул. Если бы он знал ответ на этот вопрос, то озвучил бы его, не задумываясь. Его нестандартные решения удивляли и его самого.       — Не спускай глаз с нашей дорогой гостьи, Макс.       Вскоре Керроу оставил ван Хейса в своем логове наедине с бокалом виски, именем Райны Рейн на губах и ощущением, что ситуация обретет невероятных масштабов оборот.              

***

             Солнце било в окно лимузина, разбиваясь о стекла и оставляя на коленях Райны теплые, пляшущие блики. Город проплывал мимо: за прошедшую неделю Райна успела привыкнуть к частым поездкам по Манхэттену. Она уже спокойно разбиралась, где нужно повернуть, чтобы попасть в «Амбассадор», где на Пятой авеню будут самые модные ателье, а где в маленькой кофейне на углу подают идеальный капучино, за которым они заходили вместе с Керроу.       Поправив складки на желтом платье в белую клетку, одного из многих, купленных за эти дни, Райна продолжала любоваться картинкой за окном. Вместе с Адрианой, при помощи ван Хейса и, как ни странно, с коррективами от Макса, они сочинили историю девушки, роль которой теперь играла Райна. Ее первая официальная роль, где сцена — жизнь, трепетом отзывалась в сердце. Помимо нового имени — новый статус, кровь, прошлое, прошитое по швам чужой трагедии. Солнце щеголяло по ее бледному, чуть накрашенному лицу, подсвечивало кожу изнутри. Распущенные волосы, уложенные в мягкие волны, переливались перламутром.       Мысли текли размеренно, выстраивая каркас легенды. Она должна проживать роль, как учила Адриана, а не просто сухо знать текст, хотя Рейн и без нее понимала такие простые истины. Так отчего же она периодически ощущала соль на губах?       «Теперь я — Алиса Росси. Мои родители — Марио Росси и Эмили Стоун — познакомились в Риме. Полюбили друг друга со всей страстью молодых лет. Я родилась уже здесь, в Америке, а именно в Бостоне. Когда-то Ксандр и мой «отец» были партнерами. Но он погиб — несчастный случай, а за ним и мать не выдержала горя через год, когда мне было шестнадцать. Я жила с родственниками, пока недавно меня не нашли люди ван Хейса. Ведь он обещал отцу, что в свое время присмотрит за мной…»       Голос в голове оборвался. «Невозможно», — мысленно закончила она, и губы, подкрашенные нежной розовой помадой, дрогнули.       Райна рвано выдохнула. Она еще долго могла вспоминать историю про случайное спасение благородным ван Хейсом, такую красивую, пронизанную светом итальянского солнца и окрашенную печалью. Идеальное чтиво для голодных до драмы людей из высшего общества.       Пальцы нащупали замок сумочки, лежавшей рядом. В ней была фотография реальных людей: старая, потертая, на ней запечатлен мужчина с вьющимися темными волосами и живыми, теплыми глазами, обнимающий хрупкую блондинку в летнем платье. На фоне — солнечная терраса, увитая виноградом, и лазурная полоска моря Сицилии.       Марио Росси был настоящим партнером Ксандра около восьми лет назад. Талантливым, амбициозным, с головой, полной идей, которые так и не успели сбыться. И у него действительно была дочь, Алиса. Да только судьба оказалась суровее красивой легенды: отец погиб не в результате несчастного случая, а в ходе грязного шантажа, который Ксандр не успел или не смог предотвратить. Дочь погибла вместе с ним, но история умалчивает, какую смерть они встретили. Эмили ушла вслед за мужем и дочерью через год, сломленная и одинокая. О местонахождении их могил доподлинно не известно.       Эта фотография — единственная уцелевшая, а все остальные свидетельства жизни реальной семьи Росси были стерты пожаром.       Райна провела пальцем по шершавой поверхности. Лица казались такими живыми, навсегда застыли в моменте счастья. Это был какой-то изощренный цинизм использовать чужую жизнь для своего спектакля.       Уже много лет Райна не интересовалась, как живет ее отец, жив ли он вообще. Он умер для нее в тот же день, когда она сбежала из дома, оставив за спиной запах его перегара и открытую дверь. На секунду она представила, какой была бы ее жизнь, если бы не смерть матери. Если бы у нее был такой отец, как синьор Росси, — с теплыми глазами и руками, не пахнущими дешевым алкоголем. Ее папаша всегда говорил, что Райна — копия матери. Может поэтому он и пил? Не справлялся с потерей любимой женщины, которую теперь видел в дочери? Иногда Рейн казалось, что образ отца стирался у нее из головы, и она видела лишь серое, безликое пятно с бутылкой в руке. Ужасалась, замечая в себе его повадки, даже мимику. Все слезы — и по отцу, и по несправедливости самой жизни — она выплакала еще восемь лет назад, переступив порог дома. Ровно тогда, когда погибла Алиса Росси, кажется, перестала существовать и сама Рейн.       Она спрятала фотографию обратно в сумочку.       За неделю Адриана не только вбила в нее легенду, но и успела поставить Райне небольшой, едва уловимый акцент. Он показывался в моменты волнения или усталости. Иногда целые итальянские фразы срывались с ее уст, заученные наизусть, но мисс Кейворд учила итальянскому и в целом. Райна, стоит признать, была способной ученицей: хорошо подражала звукам, ловила тонкие интонации. Сказывался ее природный музыкальный слух или отчаянное желание не попасться — она не знала.       Всю неделю она старалась не думать о Ксандре. Они не виделись. Любая мысль только подрывала ее общее хрупкое моральное состояние, разъедала, словно кислота. Пока его не было рядом, все сомнения и вздорные мысли отходили в сторону, уступая место первобытной ненависти к нему. Она с горечью ловила отголоски прошлых дум — как она могла, в здравом уме, допустить их. Это изначально игра на неравных условиях, и поиск ответов на вопросы лишь доказывал, что Рейн здесь на птичьих правах. Всего добиваться и выяснять нужно самостоятельно. Как бы ни было, они оба должны идти по сценарию, но главное отличие в том, что ван Хейс находил его забавным, пока Райна сгрызала ногти. Все остальное — шум в голове, который должен быть заглушен.       Машина мягко катила по улице. За рулем был Макс. В какой-то момент Рейн перестала чувствовать от него угрозу, ведь они виделись каждый день и его нахождение, как и Адрианы, стало привычным. Он вел плавно, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. На нем были темные очки-авиаторы, и Райне казалось, что они ему очень подходили. Керроу выглядел как голивудский актер с аккуратной, но не вычурной прической, в простой облегающей черной футболке и светлых льняных брюках.       Рейн ощущала себя непонятно в лимузине. Не сказать, что девушка была против комфорта — он был приятным бонусом к ежедневному стрессу, но периодически Райна чувствовала странную неловкость, которую не могла объяснить. Она так стремилась к роскоши, но теперь нечто чужеродное поедало ее изнутри.       — Сегодня едем на Ньюбери-стрит, — Макс, не отрываясь от дороги, кинул через плечо. Он тихонько напевал себе что-то под нос, но Райна так и не разобрала мелодию. — Адриана заказала тебе пару платьев на вечерние выходы. Нужно померить и забрать, — он чуть стянул очки на кончик носа, заглядывая на нее через зеркало, — Ксандр приложил руку к выбору.       Райна невольно усмехнулась, ловя его взгляд в отражении.       — Мне нужно… прыгать от радости?       — Не знаю. В машине, думаю, не получится — потолок низкий. Хочешь остановлю? — он повернул голову, и на лице расплылась широкая, открытая улыбка. Ну точно голивудский актер.       — Оставь, — Рейн закатила глаза, но все же легкая улыбка тронула уголки губ.       Наступила легкая пауза, не неловкая, скорее расслабленная, наполненная гулом двигателя и шумом города за стеклом.       — Макс, — Райна начала осторожно, глядя на затылок. Они окончательно перешли на неформальный тон, — зачем ты продолжаешь со мной вот так… нянчиться?       — О, опять, — в прошлый раз Рейн интересовалась тем же. — Работа у меня такая, красотка. Ты вот теперь шпионить будешь. Я другими делами занимаюсь.       «Шпионить. Ну прямо Мата Хари — только бы не встретить конец, как она».       — Да, но… тебе же, наверное, странно и скучно. Я думала, ты привык махать пушкой в перестрелках, а не развозить, — девушка сдержалась от едкого комментария, подбирая более нейтральное слово, — пассию своего босса.       — Скучно? Да нет. Меня, честно, забавляют ваши с Адрианой споры. Знаешь, после моей работы это как отпуск для головы.       — Завидую, что ты можешь отдохнуть, — выдохнув, она произвольно обняла себя руками, будто от холода, — хоть где-то.       — Хочешь, местами поменяемся? — Макс бросил на нее искрящийся взгляд. — Всегда мечтал примерить платье от Луи Витон. Надеюсь, размерчик для меня найдут.       Девушка фыркнула.       — Думаю, ван Хейс не оценит.       — Скорее уж милая мисс Кейворд.       Макс припарковал машину у тротуара перед витриной ателье, где за стеклом Адриана уже пила кофе и щебетала с сотрудницей. Макс выключил двигатель, повернулся всем телом, облокотившись на спинку кресла.       — Приехали. Я подожду здесь. Почитаю газету, попью кофе — может, и не один раз, пока ты там вертеться перед зеркалами будешь. Дай сигнал, если внезапно понадобится эвакуировать тебя.       Райна вышла под внимательный взгляд мужчины. Макс Керроу все еще вызывал в ней противоречивые эмоции. Он был дружелюбен, но Рейн иногда казалось, что он слишком тщательно выполняет приказы своего начальника и резко меняется в лице, стоит ей отвернуться. Либо же он искренне хорошо к ней относиться. В любом случае Рейн было приятно ощущать, что она не одна в своем горе. Под чужим присмотром у нее не было времени, чтобы распыляться на жалость к себе.       Девушка расправила плечи и направилась к двери ателье.              

***

             Возвращаясь домой поздно вечером, Райна сидела как растекшееся желе, лишенная всякой энергии. Примерка затянулась на несколько мучительных часов, потому что Адриане категорически не нравились пошитые наряды — она была взбешена таким безответственным подходом к заказу. Ее взбешенный, шипящий шепот заставил даже Макса, который вошел в ателье спустя сорок минут, когда он наконец понял, что идея сидеть в машине не самая лучшая, невозмутимо поднять бровь, а сотрудниц ателье бледнеть. Впрочем, Адриану смогли быстро задобрить — как, Райна не слышала, потому что смирно пила кофе, делая вид, что ее тут нет.       Платья, но не те заказанные Адрианой, а другие, приходилось ушивать прямо на месте под нее. Пришлось перемерить раз в десять больше, зато в финале Адриана сияла и была спокойна. Ирония в том, что платье, выбранное ван Хейсом, подошло и не требовало переделки. Оно было необычным для нынешней моды — из тяжелого, струящегося шелка цвета льда, в пол, с открытой по талию спиной. Даже Адриана, разносившая все в пух и прах, осмотрев Райну в нем, лишь коротко одобрительно кивнула. Платье, безусловно, было невероятным. Факт, что его выбирал лично Ксандр, заставлял кожу под тканью покрываться мурашками.       Уставшая до костей мозга Райна отчаянно хотела курить. Просто держа пальцами сигарету, впустить дым в легкие, упереться локтями в колени, чувствуя, как напряжение покидает плечи. Но теперь, как всякая леди, она была лишена этой привилегии. Адриана вручила ей длинный, изящный дамский мундштук. Райна с тоской осмотрела содержимое своей сумочки, понимая, что забыла эту штуковину дома.       Путь к «Амбассадору» не занял много. Машина остановилась под козырьком главного входа. Райна потянулась, чувствуя, как усталость свинцом разливается по мышцам. Она уже представила ясную, желанную картину: горячий, почти обжигающий душ, мягкий халат, мерцающий экран телевизора с бессмысленной мыльной оперой и глубокий сон под него.       Рай.       Макс не выключил двигатель и не спешил выходить, постукивая пальцами по ободу руля. Рокот мотора продолжал вибрировать в салоне.       — Выходим? — Райна кивнула в сторону двери. Она очень хотела оказаться дома, уже мысленно поднималась в лифте на свой этаж.       — Я бы с радостью, красотка, — он посмотрел на нее в зеркало. Макс полюбил давать ей излишние прозвища, наблюдая за реакцией. — Срочно покину тебя. Без меня, знаешь, иногда не обойтись — начнется бардак.       Райна опустила взгляд на его бедро, где обычно угадывался жесткий контур кобуры под пиджаком. За спинкой не было видно, но она знала, что оружие было там. Сглотнула.       — Ладно, — кивнув, она уже потянулась к ручке двери, — я тогда пойду?       Керроу отрицательно покачал головой. Его палец указал на папку из плотного картона, лежащую на соседнем кресле.       — Нет-нет, сначала зайди к ван Хейсу, занеси бумаги, — он ловко подцепил папку и протянул ее через спинку назад. — Я уже не успеваю, мы слишком задержались с Адрианой.       Девушка тупо уставилась на руку Макса с папками, медленно перевела взгляд на его лицо. В ее глазах читалось немое: «Ты что, издеваешься?»       — Ты чего так смотришь? — он ухмыльнулся, когда с неохотой Райна все-таки взяла в руки увесистую папку. — Он же не кусается, Райна. Тем более сегодня должен быть в приподнятом настроении: заключил наконец сделку с русскими. А там, сама понимаешь, — он сделал выразительный жест, будто опрокидывает стопку, — водка, балалайки и медведи в ушанках.       Иногда Рейн искренне удивлялась болтливости и бестолковости Керроу, но потом вспоминала его суровое лицо в важные моменты, и все становилось на свои места.       — Может, на людях и не кусается, — пробормотала она, прижав папки к груди. — А наедине — кто его знает.       — Вот и проверишь. Не кисни, Райна. Самое худшее, считай, уже позади. Вам тем более… нужно привыкать друг к другу, сблизиться, — он откровенно, почти по-хулигански подмигнул ей, открыто издеваясь над ней.       — Что ж, Максимилиан, тогда ухожу, как можно быстрее, — вскинув голову, она открыла дверь, ставя каблук на тротуар. — Ради такого полезу в пасть к зверю. Надеюсь, он сегодня сыт.       Макс махнул рукой на прощание, беспечно улыбаясь. И, когда дверь закрылась, с гулким рычанием машина вырулила обратно на дорогу, растворяясь в свете фонарей.       Райна осталась стоять под яркими прожекторами «Амбассадора» с тяжелой папкой в руках, ощущая, как сладкая мечта о тихом вечере тает, сменяясь знакомым ледяным комком тревоги в животе.       В «Амбассадоре» Рейн запомнили сразу, ведь нечасто здесь появляется молодая, неизвестная девушка, которую Ксандр ван Хейс поселил подле себя. Идеальная почва для сплетен об их «отношениях». А уж тот факт, что она поднимается к нему на этаж поздним вечером… Райна была уверена, что к утру слухи выползут за территорию «Амбассадора».       Капля холодного пота скатилась по позвоночнику, прячась в складках желтой ткани. Они увидятся впервые за неделю.       Когда лифт открылся, в коридоре ее встретил охранник — огромный накаченный мужчина в строгом костюме и очках. Он оглядел ее с ног до головы, сканируя. Райна не видела его глаз, но вся фигура выдала неподдельное удивление — он точно ожидал увидеть Керроу, а не сопливую девчонку, которой не факт что можно доверять.       Мужчина после секундного замешательства молча кивнул и все же пропустил ее внутрь.       Она вошла в просторный, но пустой холл, он чем-то напоминал ее собственное убежище. На первый взгляд здесь не было души и предметов, говорящих о хозяине больше, чем он мог бы сам. Создавалось впечатление, что его пентхаус никем не заселен, либо ван Хейс только спит здесь.       В комнате, которая по идее должна быть спальней, свет не горел. Единственная подсветка оказалась наверху, где расположился второй этаж, не уступающий по размерам первому.       Тихо поднимаясь по широким ступеням, блондинка особо не смогла разглядеть убранство — темнота пожирала все, оставляя скупые очертания мебели в том же строгом стиле, что и в его рабочем пространстве.       Ступив на лестничную площадку, она увидела теплый свет из комнаты и услышала тихий, едва уловимый шелест ткани. Ксандр определенно был там, слух улавливал его приглушенный голос.       «Все, просто оставлю папку на виду и уйду».       Макс ни слова не сказал, чтобы передать ее прямо в руки. Райна сделала шаг вперед, чтобы положить документы на консоль у стены.       В этот момент донесся глухой, сдавленный мужской стон, резко рассекающий тишину.       Кровь мгновенно отхлынула от лица.       «Что за…»       Рейн остолбенела, прикусила губу.       Шелест одежды усилился, стал нервным. Что там происходит? Тяжелое, прерывистое дыхание слышалось отчетливее. Какое-то извращенное, иррациональное любопытство обожгло щеки, и девушка растеряла всю внимательность. В первую очередь она подумала о возможном компромате, хотя Ксандр не тот, кем можно манипулировать таким. Девушка незаметно, на цыпочках, подобралась ближе к углу. Папка все еще крепко была прижата к ней.       — Тише, Ксандр. Подожди чуть-чуть… — нежный, спокойный женский голос настойчиво уговаривал.       «Твою… Что бы они там не делали, не мое это дело. Боже…»       Паническая мысль пронеслась, но ноги будто приросли к полу. Рейн прижалась спиной к перегородке, судорожно хватаясь за идеи, что же делать.       Бежать? А если услышат? В ушах стучала кровь, когда она услышала очередной стон и мычание.       Райна не должна быть здесь, слушать… это.       Не оглядываясь, небольшими шагами она попятилась. Как по закону подлости, столик, на который она планировала положить свой драгоценный груз, стал ее препятствием. Она запнулась, роняя папку с глухим, но громким стуком.       «Твою мать!»       Бух.       — Макс? — хриплый голос ван Хейса ударил ее обухом по голове. Что-то надломленное взбудоражило Рейн.       Ответа не последовало. Затем послышалось легкое движение, шорох ткани и шаги. Райна задержала дыхание.       В проеме появилась женщина — невысокая, стройная и в белом медицинском халате поверх голубого платья по колено. Темные распущенные волосы по плечи обрамляли лицо. Кожа при свете лампы казалась бронзовой. Женщина осмотрела Рейн, застывшую в нелепой позе рядом с папкой в ногах. Она была одета, и в эту секунду Райна прокляла все шальные мысли.       Незнакомка была умиротворена: ни удивления, ни раздражения. Она быстро оценила ситуацию, и губы тронула мягкая улыбка.       — Нет, Ксандр, не Макс, — четко сказала женщина. Голос был ниже, чем у той же Адрианы, мелодичный, — у тебя гостья.       Из-за угла донесся тихий шепот, похожий на ругательство сквозь зубы. Потом, после паузы, резко и властно, с намеком на ядовитую усмешку Ксандр сказал:       — А, мисс Рейн. Ну что ж… Заходи, кошечка, если не испугаешься.       Райна почувствовала, как жгучая краска стыда, волнения заливает лицо. Она в очередной раз пропустила мимо ушей нелепый комментарий. Ей отчего-то стало неловко быть пойманной. Ни дня без унижений от жизни.       «Я же просто хотела к себе, отчего меня так ненавидишь, вселенная…»       Отступать поздно: подняв с пола папку и сжав ее так, что картон чуть смялся, она прошла мимо незнакомки в халате. Яркий свет ударил в глаза, заставив прищуриться. Потерявшись на пару мгновений, Рейн вернула зрение и… остолбенела.       Ван Хейс сидел спиной к ней на широкой кровати, опираясь локтями о колени. На нем не было рубашки, только домашние черные штаны. Райна даже не обратила внимания на его наготу, ей вообще это не было интересно.       Куда больше ее поразили шрамы Ксандра ван Хейса.       Ужасающие, белесые полосы, пересекающие мощные мышцы спины, и следы от швов, похожие на грубые следы от молний. Они не заходили на торс и плечи, оставаясь только на лопатках. Райна пораженно уставилась, сдержав судорожный вздох. Отвратительная картина, внутри все сжалось, когда она на секунду представила боль.       На прикроватном столике покоились использованный шприц и небольшой пузырек с раствором. Вата, бинты. Женщина-доктор вернулась к мужчине, принялась отматывать бинт, собираясь сделать перевязку воспаления на лопатке. Тошнотворный ком подобрался к горлу. Его спина была испещрена шрамами, и это по-настоящему ужаснуло Рейн.       — Знакомься, Мария, — прохрипел Ксандр, когда женщина принялась аккуратно обматывать его грудную клетку, усаживая ван Хейса ровно, но блондинка все еще не видела его лица. И слава Богу. — Это — Райна, про которую я тебе… рассказывал. Сама пожаловала в наш… с-с-с! — он вздрогнул, когда для надежности Мария сильнее затянула бинт. — Черт… В общем, пришла сама. Моя любопытная до безобразия подопечная. Райна, детка, знакомься — доктор Мария Шу. Единственный человек в городе, которому я добровольно позволяю причинять мне боль… — его вновь передернуло, когда Мария в очередной раз перетянула кожу, касаясь чувствительного места.       — Не просто так я делаю больно, не забывай об этом, — Мария покачала головой, перевела взгляд на Райну. — Приятно познакомиться, Райна, — в ее голосе не было намека на иронию. Девушка молча кивнула, не в силах выдавить из себя слова. — Мы почти закончили, простите за беспорядок.       Она ловко закончила, закрепляя конец бинта, и принялась быстро собирать инструменты в медицинский чемоданчик.       — Ксандр, не двигайся еще минут десять. Тебе вообще-то нужно лечь. И прими таблетку через час.       К удивлению Рейн, Мария протянула ей маленькую, плоскую коробочку с таблетками.       — Проследите, пожалуйста. Он имеет привычку «забывать», а может и выбросить попытается, — Шу стрельнула глазами в Ксандра, который медленно, кривя лицо от боли, пытался опуститься на подушку. — Ему также лучше не вставать без необходимости.       Райна автоматически взяла коробочку, ошеломленная таким внезапным доверием, хотя Ксандр не в том состоянии, чтобы противиться. Она поймала на себе его уставший, измотанный, но все равно сохраняющий контроль взор. Ладно, он даже в такой боли продолжал быть ее надзирателем.       И самое отвратительное, что червь жалости к этому мужчине заполз в сердце, но, тряхнув головой, Рейн почувствовала долгожданное злорадство. Да, милый, не только она должна страдать.       — Я… я просто принесла документы, — пробормотала Райна, чувствуя себя полной дурой.       Она еще припомнит это Максу.       — Это не займет много времени, — строго, по-матерински сказала Мария, закрывая свой медицинский чемоданчик. — Пожалуйста, Райна, просто проследите, чтобы он выпил ее. С его-то характером… Будь здесь не вы, а мистер Керроу, я б попросила и его, — она еще раз зыркнула на Ксандра, потом на Райну, кивнула и направилась к выходу. — Мне пора. Слишком внезапный визит получился… Будь умницей, Ксандр, хотя бы ее послушай. Мисс Райна.       Мария быстро покинула помещение, оставив их наедине. Рейн столбом осталась стоять на том же месте, но теперь все внимание было приковано к фигуре в постели. Ксандр лежал на спине, прикрыв глаза. Все тело, каждый мускул, были натянуты, как тетива. Напряжение от непроходящей, тянущей боли, которая выматывает изнутри, легко считывалось — брови сведены, вены на шее и висках заметно пульсировали, а грудь судорожно вздымалась, словно и дыхание давалось ему с трудом.       И только слепой бы не заметил, что у него действительно была отличная физическая форма — Райна медленно провела взглядом по торсу, рельефу мышц, сильным рукам, лежащим вдоль тела. Капли холодного пота падали с его лба. Справа, где было сердце, она увидела странную небольшую татуировку — полосы.       Девушка тяжело отвела взгляд, проводя языком по щеке. Ему очень нехорошо, и Райна решилась помочь ему, хотя от смешанных чувств сводило скулы.       Лучше бы она задушила этого урода подушкой.       — Мисс Рейн, — прохрипел он, не открывая глаз, — любуешься? Нравится такая картина, да?       Она одернула себя, словно ее поймали за чем-то неправильным, сместив взгляд на стену, на которой висела картина. Бушующее море, темные волны, разбивающиеся о скалы, и одинокий парус, теряющийся в валах. У ван Хейса было слишком много картин.       — Мне нечем любоваться, — фыркнула она, чувствуя собственную нервозность. — Где мне оставить эту чертову папку? И куда деть, — она потрясла коробочку с таблетками, — ее, чтобы ты не забыл их выпить?       Уголок губ дрогнул, когда он открыл глаза. То, что он улыбнулся, явно говорило о том, что его начало отпускать, укол подействовал, как и перевязки. Вернее, это больше походило на хищный оскал.       — Положи сюда, на тумбочку, — он кивнул на столик возле себя. — А сама можешь уходить.       Его тон был отстраненным. Девушка медленно подошла, сначала положила документы, потом таблетки. Она периферией уловила, как он сначала следил за ней, а потом равнодушно перевел взгляд на окно. Райна отошла на безопасное расстояние, хотя, если подумать, она для него представляет куда большую опасность, пока он настолько слаб.       — Мария сказала выпить через час, — напомнила она, разглядывая открытые туфли и свежий педикюр. Рейн, наверное, надеялась на его милость после такой заботы. Но было ли это правдой… — И лежать.       — Я слышал, что она сказала, — отрезал он. — Ты что, в сиделки мне навязываешься? Когда я говорил, что ты будешь моей «любовницей», я не это имел в виду.       Слова ударили неожиданно остро. Райну кольнула обида, которую в данный момент она не смогла бы объяснить даже себе. Откуда она взялась? Эти слова немного отрезвили, но спустили тормоза.       — Я не набиваюсь в твои сиделки, — она скрестила руки перед собой, защищаясь. — Твою задницу будут подтирать твои ублюдки, а меня же попросили проследить. И, не волнуйся, сделаю по высшему разряду, даже травить не буду. Или тебя смущает, что я буду здесь, пока ты ничего не можешь сделать мне? Задевает гордость, вдруг моя рука дрогнет, да?       «Черт…»       Она тут же прикусила язык.       Его глаза сузились до щелочек. Он смерил ее уничтожающим взглядом, от которого ей стало страшно и кровь застыла в жилах. Но девушка опрометчиво осталась близко к нему.       Рейн и не подумала бы, что он с больной спиной мог сорваться к ней.       Все произошло за несколько секунд.       Звериное рычание вырвалось из его груди, и он подскочил к ней. Райна успела только вяло вскрикнуть, когда он схватил ее за предплечье и швырнул на кровать. Воздух выбило из легких. Он вмиг оседлал ее бедра своей тяжестью, грубо прижав рукой рот, второй — перехватил оба запястья над ее головой, пригвоздив к изголовью. Она замычала, пытаясь вырваться, лягать ногами, стараясь задеть спину, попасть хоть куда-нибудь, когда он наклонился к ней ближе. Его волосы защекотали лицо. Дыхание, горящее и прерывистое, обожгло ухо.       Рейн все еще была неопытным игроком и была совершенно не готова к его гамбиту.       Иногда ей следовало прислушиваться к тем, кто хорошо знал этого человека.       — Рейн. Ты, кажется, забыла, кто перед тобой, а? — он прошипел ей прямо в ушную раковину. Да, она забыла. — Ты думаешь, я слаб, потому что мне больно? Ошибаешься, ох, как ты ошибаешься. Я закалялся в боли, она мне вместо воздуха.       Спазм сдавил гортань. Сдаваться просто так не хотела.       Райна внезапно со всей силы впилась в его ладонь зубами. Прокусила почти до крови, ощущая привкус соли.       — Тварь! — он отдернул ладонь резко, как от огня, садясь ровно, все еще удерживая запястья.       Райна подумала, что он замахивается — сжалась и зажмурилась. Последний раз ее бил отец. Она помнила этот миг между страхом и болью — взмах, свист воздуха, затем огонь на щеке.       Но удара не последовало.       Он, напротив, провел шероховатыми подушечками пальцев по ее скуле. Смотрел сверху вниз — тяжело, пристально. Райна с трудом дышала, еле разлепив глаза — грудь высоко вздымалась под тканью. Платья неприлично задралось, обнажив бедро, и это была достаточно компроментирующая поза.       — Ох, Райна. Твои укусы все только усложняют, — рука медленно легла ей на шею. Его пальцы медленно, почти ласково, что в этой ситуации было неуместно, обхватили ее, задевая сонную артерию. Она не смела рыпаться. — Мне нужно тебя запереть, чтобы ты наконец поняла, как я добр к тебе? Я устрою, если ты еще раз поранишь протянутую руку. И, поверь, я даже в предсмертном состоянии тебя достану, — рука сжалась сильнее. — Всю неделю готовила представление? Мне даже понравилось. Но повторять не советую.       Он отпустил ее шею и разжал хватку на запястьях.       — Мне твой огонь в глазах нужен в другом месте, — он поднялся с нее, не подавая вида, что его спину прострелила такая адская боль, что он чуть не взвыл, а в глазах потемнело. Райна мигом вскочила, поправляя скомканное платье. Туфли слетели. — Встань в очередь, если хочешь покалечить меня. Будь готова через три дня. Мы посетим небольшой вечер перед приемом Адрианы, — он повел плечом, чуть морщась, — покажем тебя… миру. А теперь — пошла вон отсюда, пока я позволяю тебе сделать это.       Ей не пришлось повторять дважды. Быстро схватив туфли, она выбежала из комнаты босиком, не оглядываясь.       Бежать.       Это было правильным решением с самого начала.       Райна не помнила, как оказалась у себя. Дверь захлопнулась за ней, и она прислонилась к ней спиной. Ее била дрожь, горло першило от удушья.       Она мигом нашла пачку сигарет в ней — дешевые, мятные и тонкие. Щелкнув зажигалкой, закурила. Затянулась глубоко, до хрипа.       Она не смела плакать, но впервые за долгое время ей очень захотелось дать волю слезам. Не от страха, а от выворачивающей смеси чувств, которые бушевали в ней. Хваткой ван Хейса ее душила мысль, что жалость помутнила разум.       Никому не верь, разве не это правда жизнь? Тем более такому кукловоду, как ван Хейс.       Унизительное жжение в глазах не давало покоя.       Рейн осела в зале у стены прямо на холодный бетон, поджав под себя босые ледяные ноги. Сигарета дрожала в руках, и пепел падал прямо на пол.       — Мразь… ублюдок…       Оскорбления срывались, словно могли застелить внутренний взрыв из противоречий.       Она прикрыла глаза. Секундная вера, что ван Хейс живой, уязвимый человек, ударила под дых. Он не человек, а дьявол, дрянной манипулятор.       Райна потушила сигарету прямо о бетон.       На секунду стало даже легче. На каждого человека есть управа, но в какой раз Рейн повелась на свои же выдумки. Все вернулось к старту, но разве они успели пройти хоть небольшой маршрут этого пути?       Отчаяние, несвобода — все душило. Райне показалось, что именно она довела его до грани.       Может, она не заслуживает нормальной жизни и рушит ее сама? И ей постоянно придется уклоняться от его внезапных ударов, пока она не сбежит?       Рейн откинула голову на стену. Сон ушел, оставляя ее с бурным потоком тяжелых мыслей и очередных размышлений о том, что лучше бы она умерла еще в утробе матери.