Побочные эффекты тишины

Звякнул колокольчик. Тим не обратил на него внимания, сосредоточенно объясняя что-то мужчине перед кассой. Илай тихо прошёл внутрь, словно невзначай затерявшись между стеллажами. —...послушайте, мистер, — Тим говорил спокойно, никто, кроме Илая, не понял бы, насколько он в действительности раздражён. — Земля сейчас кажется холодной, но вы не представляете, в какое пекло прерия превращается к полудню. Тим с лёгкостью подцепил и выставил на прилавок две пузатые канистры. — Берите два галлона и убирайтесь оттуда к вечеру. Просто поверь, никому не захочется искать вас. Мужчина в кепке неуверенно кивнул и потянулся к кошельку. Тим метнул испепеляющий взгляд на полки с чипсами, между которыми мелькнула знакомая фигура. — Всего хорошего, — пробормотал мужчина на выходе, неловко толкнув дверь плечом. Тим холодно проводил его взглядом, ничего не ответив. Где-то в зале зашуршала упаковка. Тим ударил ладонью по прилавку, резко обернувшись в ту сторону, где Илай перебирал пачки арахиса. — Хочешь жрать, возьми что-нибудь нормальное! Проигнорировав его, Илай вскрыл один из пакетиков. В нос ударил застоявшийся запах жжёной карамели и прогорклого масла. Запрокинув голову, Илай высыпал в рот горсть окаменевших орехов, с силой разгрызая их. Хруст карамели стал последней каплей. — Какого хрена ты там устроил?! — прокричал Тим. — Почему мне звонят из школы и просят приехать за тобой?! Я тебе кто, нянька?! Илай пожал плечами и, скривившись, проглотил сладкую гадость, от которой язык начал неметь. — Они думают, ты теперь вместо папы. — Илай осекся, увидев, как потемнело лицо брата. — Ладно, забей. Ты подумал над тем, о чём я утром говорил? Тим словно не услышал его. — Нет, я их, конечно, убедил, что ты нормальный. Что ты просто очень переживаешь из-за потери обожаемого папаши и скоро придёшь в себя. Тим вновь стукнул кулаком по деревянной столешнице, отчего банка с мелочью подпрыгнула на месте. Медные центовики звякнули о стекло. — Но теперь, блять, ты меня убеди, что с твоей чёртовой башкой всё в порядке. Закатив глаза, Илай спокойно повторил: — С моей чёртовой башкой всё в порядке. Облокотившись о стеллаж, он скрестил руки и посмотрел на брата. — Ну так что скажешь? Стиснув зубы, Тим прикусил язык. Снова он срывается на крик, а мальчишка стоит как ни в чём не бывало. Как он сам когда-то... Нет, так не пойдёт. Шумно выдохнув, Тим расслабился. Спокойно сел на стул и навалился на деревянную спинку. — Скажу нет, — пожав плечами, твёрдо произнёс он. — Значит нет? — задумчиво повторил Илай. Полупустая пачка арахиса упала на пол. Мальчик с безучастным видом направился в сторону брата. Тот внимательно смотрел на него, скрестив руки на груди. Оказавшись перед ним, Илай облокотился о деревянную столешницу. Взглянул в родные серые глаза напротив и резко схватил с прилавка банку вяленого мяса. Подняв её одной рукой, с размаху швырнул на пол. С громким треском банка раскололась на десятки осколков, разлетевшихся по полу. Мясо вывалилось на кафельную плитку, смешалось со стеклянной крошкой. Илай в исступлении стал крошить крупные осколки тяжёлой подошвой своих ботинок. Возможно, какая-то часть стекла застрянет в ней, но ему было плевать. Он не произносил ни слова. Перевёл взгляд на длинные полоски сушёного мяса и с ожесточением стал топтать их, размазывая по полу. Тим молча наблюдал за ним. Снаружи он оставался спокоен, но кровь в жилах начала леденеть. Он перегнул. Мужчина понимал, что это была не обычная истерика избалованного мальчишки. Это не вызов самому Тиму, не способ показать, что Илай теперь может делать всё, что хочет. Он прекрасно помнил эти чувства. Бессилие, ведущее не к смирению, но к взрыву ярости. И совершенно не важно, что будет потом. С ним это случилось впервые много лет назад ещё до того, как он научился по-настоящему защищаться. Отец избил его за разбитую тарелку. Ему тогда было около тринадцати. После наказания Хэнк отправил сына домывать посуду. Тим смотрел на неё сквозь слёзы, лицо и задница горели от ударов. А потом он почувствовал, как от сердца к рукам и ногам полилась жгучая лавина ненависти к происходящему. Всё стало неважно. На секунду ему стало плевать, если отец изобьёт его снова. Плевать, если из-за него достанется Илаю. Он протянул дрожащие руки к раковине, ухватился за мокрый край тарелки и со всей силы швырнул её на пол. За ней полетели и остальные. Стаканы, столовые приборы, кастрюля. Тим плохо помнил, как закончился тот вечер. Кажется, когда на шум прибежал отец, он схватил один из керамических осколков на полу и с криком бросился на него. Из воспоминаний его вывели проклятия, с которыми Илай кинулся к стеллажам, намереваясь уничтожить что-то ещё. Тим быстро сориентировался. Пересёк прилавок и в пару шагов оказался за спиной брата. Не обращая внимания на противный хруст под ногами, он крепко зафиксировал руки младшего, и, не произнося ни слова, прижал мальчика к себе. — Отпусти, козёл! — Илай брыкался. Нагибался вперёд, словно пытаясь перебросить брата через себя. Его проклятия теперь были адресованы одному лишь Тиму. Но тот был старше, крупнее, сильнее, шансов выбраться из его захвата не было никаких. Коротко пнув младшего под колено, он вынудил того медленно опуститься на пол. Не разрывая объятий, он осторожно сел вместе с ним. Тим понимал, что говорить первым бесполезно. Илай и без того ни на секунду не затыкался. Тяжело вздохнув, Тим уткнулся носом в тёмную макушку. — Ублюдина, как же я тебя ненавижу, — прошипел Илай. Резкий рывок в сторону. Бесполезно. Тим с его чёртовыми мышцами был будто из стали, не оставляя Илаю ни шанса выбраться. Уперевшись ногами в плитку, Илай попытался оттолкнуться, чтобы Тим впечатался хоть во что-нибудь позади него. Не вышло, подошва лишь скользила по кафелю, не давая нужного упора. — Скотина, будь уверен, когда ты будешь подыхать, я тоже буду просто стоять и смотреть на это! — прокричал Илай прежде, чем слёзы побежали по его щекам. От его надрывного крика у Тима что-то кольнуло в груди. — Ил, так ты и там был? — прикрыв глаза, он болезненно простонал. — Господи, мальчишка, да какого хрена ты везде? Илай вдруг откинул голову на его плечо. Мокрыми глазами уставился на брата. Слёзы будто вымывали из его бледно-серых глаз всякий намёк на цвет, делая их почти белыми. — Хотел убедиться, что на полу валяешься не ты. — Паршивец. — Тим хмыкнул. — Значит, и за это тоже винишь меня? Илай не двигаясь продолжал прожигать брата взглядом. Набрав в грудь побольше воздуха, Тим вытянулся и медленно выдохнул прямо в лицо брата. Ни один мускул на лице Илая не дрогнул, лишь длинная чёлка качнулась от этой дебильной детской выходки. В детстве Тим точно так же пытался сушить его слёзы, а Илай начинал смеяться от щекотки. Но сейчас смеяться не хотелось. Ему вдруг захотелось сказать правду. Признаться, что он не лучше брата, и, наверное, даже Калеба. — Сделай так ещё раз, и я тебе в рожу плюну. Два раза Тима просить не приходилось. С гадкой улыбкой он вновь попытался глубоко вдохнуть, но Илай тут же выбил воздух из его лёгких, боднув того головой. Тим закашлялся, на секунду ослабив хватку. Илай воспользовался этим. Дёрнувшись вперёд, он сбросил с себя руки брата и вскочил на ноги. Тим так и остался сидеть на полу. На его лице застыла едва заметная улыбка, но в глазах было совершенно иное выражение. Илай не знал, что оно означает. Это его напугало, и, стараясь вернуть брата в чувства, он в отчаянии пнул того по ноге. Вдруг раздался звон колокольчика. Парни одновременно посмотрели на дверь. Полненькая смуглая женщина средних лет застыла на пороге. Тревожно переводила взгляд с сидящего в окружении осколков на полу Тима на грозно возвышающегося над ним Илая. Судорожно вцепившись в лямку своей сумки, она уже хотела сделать шаг назад, как вдруг Тим успокаивающе заговорил. — Всё в порядке, мэм. Простите за беспорядок. Ухватившись за руку застывшего Илая, он поднялся на ноги. Виновато улыбнувшись женщине, он пихнул Илая в сторону подсобки. — Парнишка сейчас поможет мне прибраться тут, а вы проходите. Женщина неуверенно кивнула, но не сделала ни шагу. Вместо этого она бросила пару смятых купюр на ближайшую полочку и почти бегом направилась к своей машине. Тим закатил глаза. — Доволен? — раздражённо крикнул он вслед младшему. — Оставляешь нас без клиентов. — Куда они денутся... — тихо шмыгнул носом Илай. Ярость, кипевшая в нём со школы, стала понемногу остывать, оставляя после себя странную пустоту. Он стоял с маленьким соломенным веником и оглядывался в поисках совка.

***

Глубокой ночью по дороге домой Илай всё время смотрел в окно. Тим думал, что брату сейчас тяжело находиться рядом с ним. Он понятия не имел, как сильно Илай хочет продолжить их недавний разговор. В такой час в темноте за окном едва ли можно было что-то разглядеть. Фары проезжающих машин да редкие уличные фонари. Заправка находилась на краю города, а их дом за его чертой. Поэтому ни витрин, ни вывесок по пути, всё осталось позади. — Тимми... — собравшись с духом, Илай тихо позвал брата, разрывая напряжённую тишину, в которой они ехали. — Мм? — такое обращение сейчас искренне удивило Тима. Он даже оторвался от дороги и посмотрел на брата. Тот не оборачиваясь продолжил. — За тот случай я тебя не виню. Первые пару секунд Тим даже не понял, о чём он. — Вы тогда очень громко ругались. Впервые за долгое время, и я снова испугался. Как в детстве. Я знал, что ты не дашь себя в обиду, но ничего не мог с собой поделать, — голос Илая стал непривычно мягким. — А потом всё стихло, я надеялся, что вы разошлись. Но я не слышал, куда пошел ты. Меня с ума это сводило. А потом тот грохот. — Илай сглотнул. — Я испугался, что это ты. Мальчик повернулся к Тиму, но тот уже не смотрел на него. Он, казалось, был полностью поглощён дорогой. Илай неуверенно продолжил, его голос задрожал. — Я почти вышел, но увидел тебя. Ты стоял там и смотрел вниз. Я всё понял. Закрыв глаза, он выдохнул, словно эти слова давались ему с трудом. А после вновь повысил голос. — Тим, блять, я так устал от этого всего, чёрт бы вас всех побрал. Я смотрел на тебя и думал, что если ты сейчас пойдёшь к телефону чтобы набрать сраным "911", я попрошу тебя этого не делать, — тихо закончил Илай. Пару мгновений Тим просто смотрел вперёд, его руки спокойно лежали на руле. Хмыкнув, он кивнул. В свете фонарного столба, выхватившем его лицо из темноты салона, оно сделалось почти призрачно белым, не выражавшим ничего. — Хоть в этом мы согласны. Илай вздрогнул от этих слов, но ничего не ответил. На душе стало немного легче. Он мог сколько угодно злиться, бояться, кричать, что ненавидит, но в глубине души всегда знал, что в конечном итоге только брат сможет успокоить его. Так что, может, попробовать ещё раз... Он прочистил горло и попытался снова. — Тимми... — Во второй раз не прокатит. Илай стукнул ногой по полу, раздосадованно вскинув руки. — Да дай мне закончить! — Мне не интересно, что ты ещё собираешься сказать. Я сказал тебе своё мнение. Мне эта идея не нравится. — Тим, да мне вообще пофигу, что тебе там... — он прервался, не закончив предложение, когда Тим махнул в его сторону рукой, но потом заговорил быстрее: — Пожалуйста, помоги мне хотя бы первое время. Потом я начну работать и буду сам себя содержать. Я тебе всё верну, ну... — он умоляюще посмотрел на брата. Его выцветшие серые глаза на секунду напугали Тима. — Я сказал — мне эта идея не нравится. Ты понятия не имеешь, куда лезешь. Поморщившись, Тим потёр внезапно запульсировавший висок, а после посмотрел на брата. — Но и оставлять тебя здесь, чтобы ты мне всё крушил, я тоже уже не хочу. Проблема не в деньгах, придурок, а в тебе, — протянув руку, он отвесил брату лёгкий подзатыльник. Илай стерпел без звука, в нём затеплилась надежда, что сейчас брат отругает его, но сделает, как он просит. — Знаешь, какой совет, — Тим прикусил язык. Он чуть было не добавил "дал бы тебе Калеб". Прокашлявшись, он повторился, наконец выворачивая руль на дорогу, ведущую к дому. — Знаешь, какой совет я бы тебе дал? Илай внимательно смотрел на него, вопросительно приподняв брови. — Помимо табельного, тебе стоит носить что-нибудь своё, что тяжело отследить. Ведь ты обязательно пристрелишь кого-нибудь, вот увидишь. Илай пропустил его издёвку мимо ушей. Тяжесть в груди в один миг испарилась. Он всеми силами старался подавить улыбку, пока Тим глушил мотор и отключал фары. — Вылетишь из училища, второго шанса я тебе давать не буду. Будешь до конца жизни работать на меня, понял? Илай снова кивнул и, не сдержав улыбки, выпрыгнул из машины и побежал в дом. Двигатель затих. Тим устало откинулся на спинку водительского кресла. Лениво проследил за мальчиком, который скрылся за хлопнувшей дверью дома, наконец-то принадлежащего только им. Тяжело вздохнув, он потянулся к пачке сигарет, выпирающей из кармана джинсовой куртки, но замер, едва коснувшись её. Взгляд зацепился за подсвеченный уличным фонарём глянец обложки, небрежно валявшейся на приборной панели. Коротко лизнув пересохшие губы, Тим потянулся к альбому. "Старшая школа Блэк-Слейт: Выпуск 2006. Вы — наше будущее." Хмыкнув, он раскрыл книжку и быстро пролистал до нужной страницы, не беспокоясь о заломах, которые оставляли его грубые пальцы. Подавил глупую улыбку, когда нашёл окантованную золотой рамкой фотографию брата рядом с другими лучшими учениками класса. На фоне чужих выглаженных рубашек, аккуратно уложенных волос и уверенных в себе лиц, словно случайно затесался растрёпанный мальчишка в растянутой футболке и с вечно напряжённым взглядом. Под портретом Илая чернела подпись: "Скажите спасибо моей маме, это она заставляла меня делать домашку." Тим хрипло рассмеялся, снова откинувшись на кресло. Иногда ему трудно было поверить, что этот парнишка и есть тот же самый младенец, которого ему когда-то подкинули. Тот же самый, которого он качал на руках и кормил разведёнными сливками, чтобы тот перестал плакать. И теперь этот мальчик красуется на одной странице с отличниками. Кажется, Тим неплохо справился. Он, конечно, часто кричал на брата, но больше для виду. Чтобы мальчик понимал, что хорошо, а что плохо. И пусть бить людей это плохо в нормальном мире, он был рад, что Илай всё-таки может за себя постоять. Как настоящий мужчина. Погруженный в воспоминания, Тим оттягивал момент, ради которого на самом деле полез в выпускной альбом брата. На Илая он мог в любой момент посмотреть дома, его фотография ему была не нужна. Вновь облизнув пересохшие губы, мужчина наконец-то перевернул страницу. Сразу нашёл её. Робкая улыбка и тёмные глаза, от которых его сердце томительно сжималось. Чего бы он только ни отдал, чтобы она снова оказалась под ним... Воздух в салоне машины вдруг сделался жарким. Тим на мгновение прикрыл глаза, роняя альбом на колени. В штанах становилось тесно. Выгнув спину, он расстегнул ремень и дёрнул металлический ползунок вниз. Тяжёлое дыхание и шуршание грубой ткани джинсов об обивку сидения. Мужчина крепко обхватил пульсирующую плоть, вновь впиваясь взглядом в мучительно желанную девушку. Вспоминал, как смиренно она принимала его. Как доверчиво замирала, когда он обещал быть нежным. Как послушно выгибалась и подстраивалась под его ритм. С ним ей точно было лучше, чем с Калебом. Тим резко толкнулся тазом вперёд, изливаясь в сжатый кулак. Тихий стон вырвался сквозь плотно сжатые челюсти. Несколько мгновений он сидел зажмурившись, оглушенный биением собственного сердца. Когда его дыхание вновь стало спокойным, Тим снова посмотрел на неё. Карие глаза девушки теперь почему-то с укором смотрели на него, и, кажется, даже её едва заметная, робкая улыбка погасла. Мужчина резким движением захлопнул альбом и небрежно кинул его обратно на приборную панель. Вытер руку о грубую ткань штанов. Что случилось однажды, уже не имеет значения. Главное, что он знает, как всё исправить.