Сделка с особым условием.

— Полегчало? — язвительно спросил радио-демон, глядя на поникшего Вокса, выходящего из уборной. — Да пошёл ты, Аластор, — махнул рукой теле-демон. — Я, в отличие от тебя, способен контролировать своё тело и инстинкты. — Ты сам виноват. Если бы позволил мне достать себе подавители, то ничего бы не было, — Аластор продолжал смотреть на своё отражение в чёрном экране, расчёсывая пальцами чёлку. — Да ты и так настолько сильно угасился ими, что у тебя, не знаю… Гормональный сбой какой-то или синдром отмены. Это ненормально, Ал. — Всё-то ты знаешь, Вокс, — Аластор упал на свой диван. — Дай мне доступ к моим подавителям, и это пройдёт, — выдохнул радио-демон и запрокинул назад ещё слегка кружащуюся голову.       Вокс подметил, что в последнее время они с Аластором иногда могли говорить, как раньше: он слушал его, непринуждённо отвечал и не издевался, что вселяло надежду — они могут снова сблизиться. Вокс всегда цеплялся за такие моменты, продлевая их. — Почему ты так рьяно отказываешься принимать себя и свою природу? Отрицаешь, что тебя тянет ко мне, — Вокс сел на диван рядом с Аластором. — Нашу связь.       Аластор всё также с запрокинутой на спинку дивана головой посмотрел на Вокса. — Не живи в иллюзиях. Ты спросил, что между нами? Так вот — ничего. Ты всего лишь обиженная сука, что дорвалась до мнимой власти. Узнал, что я омега, и издеваешься, пользуешься моей расшатанной физиологией, зная, что я могу быть нестабилен. Но будь я альфой или хотя бы бетой, ты бы даже близко не подошёл ко мне. Ты бы боялся. Как боялся все эти годы. А сейчас ты просто нашёл во мне изъян и тычешь в него пальцем, как мелкий пакостник, пытаясь самоутвердиться. Тебе нравится, что я теряю контроль, так ты мстишь мне за свои детские обиды. Но это и делает тебя ещё более жалким, чем ты и так есть.       Вокс сосредоточенно смотрел на Аластора, казалось, более искреннего разговора между ними никогда не было. — А если я скажу, что ты заблуждаешься на мой счёт? — отрезал Вокс.       Аластор вопросительно вскинул брови. — Ты никогда не мог предположить, что я просто люблю тебя, тупой ты гандон! Любил с самого начала, с первого дня, как встретил в баре, как ты заговорил со мной. Я тогда не мог себе представить, что ты омега! Это чувство было выше, чем природа, Аластор! И ты тоже это чувствуешь, просто боишься признать… И все эти сделки, статья — я хочу показать тебе, что мы созданы друг для друга! — чуть ли не кричал Вокс. — Прими это наконец! Да я даже никогда не хотел всерьёз вредить тебе, хотя ты этого заслуживаешь, как никто другой!       Радио-демон выпрямился, не сводя взгляд с Вокса, чьё выражение напомнило ему Винсента из бара. — Это не любовь, а банальная одержимость, — ответил омега. — Ты окончательно тронулся шестерёнками. Я отказываюсь участвовать в этом спектакле, — радио-демон хотел подняться, но Вокс с силой схватил его за запястье. — Нет, Аластор! — грубо отрезал теле-демон. Феромоны вокруг него сгустились, вызвав у омеги мгновенную реакцию в виде прижатых ушей и учащённого сердцебиения. — Ты останешься!       Аластор медленно опустился обратно, тело предало его, покорно реагируя на голос альфы. Он круглыми глазами смотрел в экран Вокса, чувствуя давление на запястье. — Видишь, это одержимость, — прошептал он. — Да похуй! — выругался теле-демон и припал к губам омеги.       Аластор ответил на требовательный поцелуй, взяв Вокса за экран. Поцелуй был долгим, резким, со столкновением зубов, покусыванием губ, сбивчивым дыханием. Аластор снова оседлал теле-демона, как час назад, руки Вокса хищно впились в бёдра, вызвав у омеги сдавленный стон прямо в губы.       Феромоны сплелись в одно целое: орхидея смешалась с озоном, неисправная проводка подожгла бумагу и расплавила горький шоколад. — Ты сводишь меня с ума, — разорвал поцелуй Вокс, глядя на разгорячённого радио-демона. — Просто признайся, что и сам устал бороться с этим, — его руки на бёдрах Аластора разжались, поднявшись на талию, отчего радио-демон нервно выдохнул. — Это провокация, не более, — неуверенно сказал Аластор, омега внутри него не хотела, чтобы всё прервалось. — Да ладно, Ал, хватит отрицать очевидное, — теле-демон поцеловал того в шею, и уши сильнее прижались к голове. — Ты нуждаешься во мне точно так же, как и я в тебе.       Аластор хотел возразить. Слова — острые, ядовитые, готовые разорвать эту нездоровую близость, — уже готовились быть озвученными. Но язык отказывался их произносить. Вместо этого губы сами приоткрылись для следующего поцелуя, а руки, вместо того чтобы оттолкнуть, вцепились в пиджак Вокса, смяв ткань. Это была капитуляция без капитуляции. Аластор не сдавался, он признавал неизбежность, и это бесило его больше всего.        Вокс почувствовал это мгновенное изменение: тихую ярость в пассивном согласии. И вместо триумфа в нём что-то дрогнуло. Он отстранился, его экран слегка замерцал. — Скажи мне, — голос альфы звучал не как команда, а как болезненная просьба. — Скажи, что ты этого хочешь. Хоть раз. Без издёвок и двусмысленностей. Скажи "да" или "нет". И я… — он замялся, проклиная себя, что всерьёз говорит это. — Я остановлюсь. Если скажешь "нет".         Это был самый гениальный и самый жестокий ход. Вокс предложил Аластору то, чего тот так жаждал — видимость контроля. Право на решение. И этим окончательно обнажал всю глубину его поражения. Потому что сказать "нет" сейчас значило обречь себя на несколько часов одинокой, животной агонии, которую не заглушить уже ничем. Сказать "нет" было бы рационально для Аластора, но не для омеги внутри него.       Радио-демон смотрел на альфу перед собой. Алые глаза были затуманены не только течкой, но и клубящейся внутри бурей ненависти — к Воксу, к себе, к своей природе. Он видел на экране не насмешку, а что-то, похожее на отчаяние. Вокс ставил на кон всё, включая свой последний призрачный шанс. Казалось, молчание длилось вечность.   — Продолжай, что задумал, — наконец выдавил Аластор, слова прозвучали хрипло, с трудом, он сразу отвёл взгляд, как бы стыдясь их. Это не было чётким "да" или "нет", но Воксу хватило и этого.         Теле-демон резко выдохнул так, будто бы тонул, но только что всплыл, получив спасительный воздух в лёгкие. Вместе с этим в его движениях исчезла последняя осторожность. Теперь в них была только голодная, отчаянная страсть. Он снова поцеловал Аластора. Руки разжали хватку на талии и принялись задирать водолазку, обнажая кожу, покрытую тонкой плёнкой пота и старыми шрамами. Аластор в ответ стал нетерпеливо расстёгивать рубашку теле-демона, в попытке сильнее ощутить приятный запах. Они трогали друг друга: нервно, беспорядочно, будто забыв все свои разногласия, сейчас даже обычно сдержанный Аластор отпускал себя в угоду животной страсти. Не разрывая поцелуй, Вокс стянул с себя пиджак вместе с рубашкой. Аластор на мгновение замер, его взгляд скользнул по обнажённому подтянутому торсу. Это не было похоже на его прежние насмешливые взгляды. Это было изучение.       Вокс позволил ему смотреть, его экран также замер, отображая небольшие помехи. Он чувствовал взгляд на себе, как физическое прикосновение, и это заставляло механизмы работать на пределе, чтобы не выдать внутреннюю дрожь чем-то большим, чем лёгкая рябь из помех на экране. Потом Аластор снова прикоснулся к его губам, и в этом поцелуе уже не было сопротивления. Было принятие. Острая, почти болезненная необходимость. Тёплые руки скользнули по бокам, и теле-демон вздрогнул — не от неприязни, а от шока, что это Аластор, вечно холодный, отстранённый и ненавидящий, так просто касается его сейчас… без тени отвращения.       Вокс повалил Аластора, нависая над ним. Он лежал растрёпанный, уши были расслаблены, алые глаза чуть прикрыты, а водолазка задрана, обнажая худой торс. Вокс на миг подумал о том, чтобы сделать снимок на память, но отвёл от себя эту мысль, боясь, что Аластор заметит и это испортит момент. Омега потянулся к ширинке брюк Вокса, но пальцы не слушались. — Подожди. Ты уверен? — тихо спросил Вокс, нежно гладя того по запястью. — Да похер уже, — проговорил Аластор.       Вокс расстегнул свои брюки, а потом брюки Аластора, приспуская их вниз, они и бельё были уже слегка влажными от естественной смазки. Вокс хотел было поиздеваться, но не стал, это было бы святотатством — не перед Аластором, а перед повисшей в воздухе искренностью. Вокс аккуратным, но точным движением вывел их к точке невозврата, к тому, что, сорвав сдавленный стон из радиопомех с губ Аластора, рождало между ними одновременно и нечто прекрасное — ту самую связь, о которой всё повторял Вокс, и вместе с тем появилось что-то опасное, губительное и неопределённое.       Аластор попытался сделать хоть что-то, лишь бы не отдавать весь контроль. Его руки, дрожащие, липкие, легли на плечи Вокса, затем попытались скользнуть вниз по его спине, но потеряли силу на полпути, лишь слегка поцарапав когтями. Это была пародия на инициативу — жалкая, отчаянная, но необходимая ему. Каждый вздох был наполнен сплетением феромонов, таких всепоглощающих, что кружилась голова. Он не мог думать, только чувствовать: жар, растекающийся по низу живота, стыдящую влажность между бёдер и этот непреложный, давящий факт — Вокс над ним, внутри него, вокруг него. Теле-демон почувствовал эти слабые попытки и… остановился. Он смотрел на Аластора, чьё лицо было искажено не только наслаждением, но и мучительной внутренней борьбой, и что-то в нём замерло. — Ал, — его голос прозвучал непривычно тихо, — перестань. Просто… перестань пытаться.       Это не было приказом, а чем-то вроде… мольбы. Просьба отпустить себя и хотя бы попытаться довериться. Аластор замер. Его алые глаза, широко раскрытые, уставились в экран Вокса, ища в нём насмешку, злорадство, но находили лишь странную, глубокую серьёзность. "Он не смеётся надо мной", пронеслось в голове, и последнее напряжение медленно покинуло его тело. Руки бессильно упали на диван по бокам от головы, пальцы разжались. Это был не просто отказ от борьбы. Это был акт невероятного, ужасающего для него доверия, вырванный у него силой его же собственной физиологии и этой необъяснимой искренностью в Воксе.       Вокс увидел эту капитуляцию и теперь больше всего на свете боялся не оправдать подаренную ему крупицу доверия. Из-за чего должен был сдерживать себя, полностью сосредоточившись на Аласторе. Он мысленно поблагодарил собственную природу, что его гон был стабилен и обычно не провоцировался течками омег. Навредить сейчас Аластору было сравнимо убийству — не физическому, а тому, что навсегда похоронило бы этот хрупкий, невозможный мостик между ними.       Вокс исследовал тело Аластора, прощупывая, пристально следя за реакцией. Теле-демон был даже слишком нежен, что было не в его стиле, и собственному удовлетворению этого было явно мало, но он давал Аластору время привыкнуть.       Аластор лежал с открытыми глазами, его взгляд был расфокусирован, устремлён куда-то в потолок. Он позволил всему этому происходить, но его разум, привыкший к анализу и контролю, цеплялся за последнюю соломинку — наблюдение. Он неосознанно наблюдал за Воксом. За его сосредоточенностью, за тем, как его экран излучал мягкий свет, было видно, что теле-демон был чересчур напряжён и сдержан, борясь с животным возбуждением. "Почему он так напряжён?", спросил себя Аластор. Из мыслей радио-демона вывела волна, накрывшая всё тело, заставляя голову запрокинуться, а тело выгнуться, выстанывая радиопомехи. — Охренеть, — случайно вырвалось у Вокса, видя бурную реакцию омеги.       Он нашёл тот самый угол, что позволило ему чуть увеличить темп. Собственное возбуждение подкатывало с огромной силой, он приблизился к лицу радио-демона, но его голова была повёрнута в сторону, а глаза закрыты предплечьем, уши вздрагивали на каждый толчок в такт тихим стонам, которые, было очевидно, Аластор пытался сдерживать. Альфа внутри Вокса жаждал заклеймить омегу под собой, но поставить метку в каноничное место: на шею или плечо мешала водолазка, он хотел было разорвать её, но быстро осёкся, подумав, что это может не понравиться Алу. По итогу Вокс лишь поцеловал того во влажный висок, убедив себя, что это их не последний раз и у него ещё будет шанс поставить знак принадлежности на Аласторе. — Ал, посмотри на меня, прошу, — хрипло попросил теле-демон, подбираясь к кульминации.       Но омега лишь быстро покачал головой из стороны в сторону: стыд, смешанный с наслаждением, не позволял ему взглянуть на партнёра. Он боялся, что Вокс увидит его таким, что собственная слабость до конца обнажится и это станет ещё одним компроматом в арсенале теле-демона.       Первым сдался именно Аластор, до боли зажмурившись и вцепившись в руку альфы, оставляя болезненные царапины, после чего уже теле-демон с хриплым стоном пришёл к долгожданной разрядке, соприкоснувшись экраном с лбом Аластора. Казалось, более сильной, разрушающей и всепоглощающей связи нельзя было и представить. Аластор наконец-то убрал руку с глаз, ресницы были чуть слипшимися от влаги. Вокс же пытался отдышаться. Диван оказался достаточно широким, чтобы теле-демон, выйдя из Аластора, лёг рядом. Их плечи соприкасались, а уши и волосы радио-демона слегка щекотали монитор. Они лежали так несколько минут, погруженные в гулкую тишину, нарушаемую лишь постепенно утихающим дыханием. Воздух в комнате был густым, тяжёлым от смеси феромонов, пота и чего-то ещё — окончательно похеренных границ. Вокс боковым зрением посмотрел, насколько это было возможно, на Аластора, который устремил взгляд в потолок, поджав ноги в коленях. Вокс не знал, о чём говорить, шаблонные фразы по типу: «Всё нормально?», «Тебе понравилось?» совершенно не подходили под их ситуацию, они были слишком банальные и пошлые. — Я не смогу больше спать на этом диване, — спокойно отрезал Аластор, нарушив тишину на радость Воксу. — Я с первого дня предлагал тебе спать со мной в кровати. Она достаточно большая, — совершенно не думая, проговорил теле-демон. — Мы не будем спать вместе, — омега смахнул в сторону влажную чёлку. — Ал, мы только что трахались. Как будто спать вместе на кровати, в которой можно за всю ночь даже не соприкоснуться, это вполне приемлемое решение, не находишь?       Аластор промолчал, после чего не спеша поднялся, опустив ноги на пол и поднимая валяющиеся брюки. Воксу открылся вид на хвост радио-демона, отчего тот не мог не улыбнуться.       Аластор надел брюки и отдёрнул вниз водолазку, скрывая след от собственной эрекции на животе, поднимаясь с дивана. — Принесёшь виски? — в своей обычной манере бросил теле-демон.       Аластор ничего не ответил, только приспустил уши и шаткой походкой направился в уборную, что заставило исчезнуть улыбку с экрана Вокса.