Сделка с особым условием.

      Прошло несколько часов. Следы страсти почти сошли на нет. Аластор, принявший ванну и сменивший одежду, внешне стал выглядеть, как обычно: вечно отстранённым и собранным. Но не для Вокса. Теле-демон уловил в этой маске едва заметную трещину: казалось, Аластор если и не открылся ему, то явно немного приоткрыл завесу — для единственного зрителя.       Вокс, располагаясь в бархатном кресле у панорамных окон, пытался раскурить косяк, отчего призрак озона и орхидеи смешивался с едким дымом тлеющей травы. Аластор потягивал сазерак. Они ещё не разговаривали после произошедшего. Вокс отходил от собственной нелепой просьбы "принести виски", брошенной Аластору в спину, но, будто назло, хотел озвучить её снова; а радио-демон долго просидел в ванной, пытаясь убедить себя, что рано или поздно его бы в любом случае накрыло и этот момент можно было лишь оттянуть, но не предотвратить.       Тишина между ними была густой, как смог за окном. Вокс слышал, как Аластор медленно вращает стакан. — Не бухай в одиночестве, — приглушённо бросил теле-демон, оборачиваясь через спинку кресла. Его взгляд упёрся в чёткий силуэт за барной стойкой. — Моя просьба насчёт виски, между прочим, всё ещё в силе.       Аластор в ответ лишь недовольно закатил глаза и подлил себе сазерака. Статичность начала давить, ему нужно было движение. Обходя злополучный диван, он заострил внимание на неоновых видах Пентаграмма, подойдя ближе к окну. — Может, присядешь? — спросил Вокс, его голос при этом звучал мягче, но вместе с тем и навязчивее. Он явно намекал на второе кресло, стоявшее практически впритык к его собственному.       Аластор обернулся. Взгляд, прекрасный в своей надменности, скользнул по фигуре альфы. Не удостоив того ответом, он молча, с видом глубокой усталости и нежелания спорить, опустился в кресло. Радио-демон запрокинул голову и одним длинным глотком осушил стакан. — Подожди, оставь... — начал Вокс, но не успел. В стакане остался уже только лёд, звонко постукивающий о стенки. — Мне немного, — с досадой в голосе договорил он.       Аластор застыл, держа стакан практически вертикально, так, что кубики льда приятно холодили губы. Он медленно перевёл на теле-демона тяжёлый взгляд. — Если не проглотил, то ещё можешь поделиться, — Вокс широко улыбнулся, но в ту же секунду увидел, как кадык приятеля дёрнулся. — Ладно... — театрально вздохнул альфа, отводя глаза.       Аластор облизнул влажные губы и поставил пустой стакан на пол: было лень дотягиваться до столика. Он стал постепенно утопать в мягкой обивке. Прикрытые веки чуть приподнялись, и алые глаза посмотрели на косяк между пальцев Вокса. Тот молниеносно отреагировал. — Хочешь? — спросил теле-демон, протягивая самокрутку.       Омега отрицательно качнул головой, даже не глядя. Он снова откинулся в кресле, стараясь найти ту самую, идеально расслабленную позу, которая не давалась из-за внутреннего напряжения. Уши его, однако, слегка расслабились и наклонились вперёд, улавливая каждый звук в комнате.       Они сидели в многозначительной тишине, которая длилась где-то минуту. — Ты веришь в истинных? — Вокс закурил. В голову приятно ударило. — Хотя я и так знаю ответ.       Аластор посмотрел на Пентаграмм из окна: неоновые кричащие вывески, грязные улочки, удушающий смог, рассыпающийся внизу кислотным туманом. — Зачем тогда спрашиваешь?       Альфа пожал плечами, вдыхая едкий дым и мгновенно выпуская его тонкой струйкой в полумрак комнаты. — Истинность в том понимании, что ты обозначил, предполагает искренность, которой нет в Аду, — взгляд Аластора медленно опустился с городского пейзажа на ставший ему более привлекательным сейчас дымящийся косяк. — Может, такие пары и есть среди адорождённых. Но среди грешников... — омега, потянувшись, мягким движением забрал у Вокса сигарету и сам сделал короткую затяжку, сразу выдохнув. — Очень вряд ли.       Теле-демон смотрел на умиротворенного партнёра, выдыхающего клубящийся дым, и поймал себя на мысли, что был бы не против растянуть этот момент на всю оставшуюся жизнь. — По-твоему, мы с тобой не способны создать нечто подобное? — приглушённо, даже интимно произнёс Вокс, возвращая себе косяк. Его пальцы ненадолго коснулись пальцев Аластора. Контакт был мимолётным, но теле-демон почувствовал приятное тепло, пронёсшееся по телу.       Аластор прикрыл глаза от дурманящей неги и издал короткий, тихий смешок. Такой, как если бы услышал что-то крайне нелепое. — Нет, Вокс... Мы точно нет. — Не отрицай, что нам бывает хорошо вместе. И было когда-то раньше. Мы понимаем друг друга, даже наши сферы деятельности смежны, — настаивал теле-демон, убавляя яркость экрана, чтобы сполна насладиться полумраком. Источником света в комнате стали служить лишь панорамные окна. — К тому же, мы полностью совместимы, как альфа и омега.       Аластор слегка съехал вниз по спинке кресла, выпрямляя ноги с изящным, почти кошачьим потягиванием. Его движение было медленным, ленивым, но даже в этом расслабленном жесте чувствовалась хищная грация. — Биологическая совместимость — это самый примитивный уровень отношений, — произнес он на выдохе. Его голос, спокойный и бархатный, заполнил пространство между ними. — Она создает иллюзию предназначения. Будто пазл сложился и нужные детали наконец-то состыковались. Но ты ведь не будешь всерьёз утверждать, что замок и ключ созданы друг для друга в силу какой-то возвышенной связи. Они просто… соответствуют своему назначению. Не ищи каких-то высоких мотивов и подтекстов в том, что произошло между нами. Ты просто удачно воспользовался моей физиологией, можно сказать, что это был твой момент Кайроса. Я же, в угоду природе, не отказал.       Вокс наблюдал за Аластором: за тем, как свет скользит по острым скулам, по расслабленной линии челюсти, как радужка отливает ярко-алым, когда на неё падает свет какого-нибудь перемигивающегося баннера. — Но тебе ведь понравилось, — ухмыльнулся Вокс и, взявшись обоими руками за края, пододвинул кресло радио-демона к себе так, что тот шатнулся и расслабленная поза переменилась. Теперь его ноги были согнуты в коленях и упирались в сидение кресла напротив. — Зачем? — нахмурился Аластор, и в его взгляде отразилось не столько раздражение от очередной близости с Воксом, сколько искренняя досада за нарушенное удобство.       Теле-демон мягко улыбнулся и, обхватив ноги омеги под коленями, выпрямил их, укладывая на себя. — Ты всегда вытирал об меня ноги, так пусть сейчас мне это будет хотя бы приятно.       Аластор не сопротивлялся. Сопротивление потребовало бы энергии, которую радио-демон позволил себе сэкономить, поддавшись атмосфере царящего вокруг дымного полумрака. Он чувствовал настойчивые теплые руки, поглаживающие икры. И это было... терпимо. Аластор облокотился на подлокотник, подпирая рукой тяжелую голову. — В тебе так много мазохизма, — отрезал на выдохе радио-демон, и в голосе его не было осуждения, лишь констатация факта, как если бы он говорил о погоде. — А ты конченный садист, Ал, — Вокс коротко поцеловал щиколотку. — Что делает нас ещё более идеальными.       Аластор тихо, почти беззвучно рассмеялся, удобней устраиваясь в кресле, в котором теперь уже практически лежал: одна нога упёрлась в спинку кресла Вокса, а другую тот положил себе на плечо. Сцена была невероятно абсурдной и откровенной. — "Нас"... Слишком много "нас", Винсент, — Аластор намеренно назвал альфу старым именем. — Не втягивай меня в свою одержимость. — Да ты вроде сам втянулся. Просто признай, что я тебе не безразличен, — теле-демон, начав игру, переместил ногу Аластора в сторону, чтобы оказаться заключённым в рамки его тела.       Вокс попытался поддаться вперёд, чтобы быть ближе к губам омеги, но тот резко впечатал его ногой обратно, ещё больше съехав вниз по спинке кресла. — Ты подменяешь понятия: любовь — одержимость, физиология — взаимность. Очнись. То, что мы потрахались, не значит ровным счётом ничего, кроме того, что я не справился с инстинктом.       Вокс ощущал давление на груди и не особо слушал, что ему там говорит Аластор. Радио-демон всегда повторял одно и то же, Воксу же казалось, что его собственная правда — аксиома, — единственно-верная, и он обязательно убедит своего омегу в ней. Но сейчас теле-демон наслаждался такой интимностью момента между ними. Феромоны не сгущались в угрожающую бурю, в воздухе витал лишь остаток их общего перемешанного запаха. А значит Аластор разрешает Воксу продолжить игру, позволить себе чуть больше наглости. — Инстинкт, — повторил альфа, и в его голосе зазвучала бархатистая, почти ласкающая насмешка. — Удобная отговорка для того, кто ненавидит терять контроль. Но ты потерял его тогда, Аластор. И мне посчастливилось это видеть и слышать. Чувствовать, как ты доверился мне, а это говорит громче всех твоих слов, — он провел ладонью по икре, ощутив под пальцами небольшое напряжение. Он знал: Ал ненавидел это, не мог терпеть саму мысль, что его можно прочитать на таком примитивном, животном уровне.       Аластор в ответ лишь шире улыбнулся, обнажая клыки. Его взгляд медленно пополз вниз, провожая опускающуюся к паху теле-демона ногу. Вокс не препятствовал, предвкушая, что уготовил ему его инквизитор. — Если ты про ту капитуляцию, то доверия там было столько же, сколько у фермера к земле во времена Великой депрессии. Оно было вынужденным и необходимым. Ты довёл меня до точки, когда стало проблематично и нерационально отказывать. А потом вдруг решил поинтересоваться моим желанием, — Аластор надавил на возбуждение теле-демона. Давление поначалу было ничтожным, едва ощутимым, но смысл его повис в воздухе. Угроза и приглашение, слитые воедино. — Ты самоутвердился, как и хотел, а моё тело удовлетворило гадкую, животную потребность. Почти в расчёте. — Почему ты так уверен, что я тогда самоутверждался засчёт тебя? — Вокс выдохнул, и его дыхание споткнулось, когда Аластор надавил чуть сильнее. По экрану побежали цветные помехи. — Я не хотел ничего такого... Блять, Ал, не делай так! — он потянулся к щиколотке, но Аластор послушал и мягко, почти нежно провел боковой стороной копыта по внутренней поверхности бедра Вокса. Движение было чудовищно интимным. — Ты твердил об этом с самого начала. Издевался надо мной, унижал. Теперь же ты строишь культ вокруг моей слабости перед собственной физиологией, своей мнимой победы и больной одержимости, называя весь этот коктейль из жалости любовью, — Аластор убрал ногу, опустив на пол. — Это очень глупо, Вокс.       Мысли начали затуманиваться, теле-демону становилось всё сложнее их формулировать, сейчас он думал только о том, как бы побыстрее оказаться между ног омеги, причём абсолютно не важно, пахом или экраном. — Ну, Ал... — проныл Вокс и сполз на пол, отодвинув ногой своё кресло.       Аластор резко свёл ноги и выпрямился, всё также надменно смотря на теле-демона. Альфа же, словно паломник у алтаря, обнял его колени, уткнувшись экраном в прохладную ткань брюк, что отразилось недовольным вздохом сверху. — Ты же прекрасно понимаешь: никто во всём чёртовом Аду не даст тебе всего того, что могу дать я. Никто не поймёт тебя так, как я.       Радио-демон в ответ на это заявление повёл бровью. — Меня поражает, до чего ты готов пасть, когда у тебя встаёт. Ты предлагаешь мне это абстрактное "всё" в обмен на мою собственную свободу? Полагаю, в "дать всё" явно не входит аннулирование сделки и удаление статьи? — Нет, Аластор, это нет... — Вокс поцеловал радио-демона в колено. — Ну конечно. Ты всегда был горазд пиздеть! — Наши договорённости сохраняются, — альфа продолжал оглаживать любимые им ноги.       Аластор вздохнул и поднёс палец к антенне Вокса, получив слабый разряд статического электричества. — А если я сам признаюсь, что мне не повезло с вторичным полом, и твой козырь пропадёт. Не продумывал такой ход?       Вокс поднял экран, сразу встретившись с томным алым взглядом. — О, Ал, — на его лице появилась снисходительная улыбка. — Ты этого не сделаешь. Я не настолько туп, как ты обо мне думаешь. Медиа сфера вынуждает быть своеобразным пастухом: разбираться в том, что нравится стаду, как оно мыслит и какие настроения в нём царят. Так вот насчёт положения омег в иерархии... Всё крайне плачевно. Да ты и сам знаешь об этом. Но можем зайти к Валу, чтобы ты точно убедился. Возможно, это даже прибавит тебе мотивации исполнять наше соглашение.       Аластор практически перестал улыбаться. Тень улыбки переросла в оскал, и в лице появилась нотка отвращения к сказанному Воксом. — Это, — продолжил теле-демон, пользуясь моментом, — также подводит нас к единственному положительному для тебя варианту. А именно, — Вокс потянулся пальцем, чтобы коснуться кисти Аластора, но тот резко отдёрнул её и сложил руки на груди, что заставило альфу нахмуриться, — ты можешь позволить себе такую роскошь, как раструбить на весь Ад то, что ты омега, только если будешь при этом состоять в официальных отношениях. Желательно с влиятельным альфой, — Вокс широко улыбнулся, явно намекая, кого он имеет в виду. — Иначе твой статус-кво, который ты выстраивал всё это время, не то чтобы пострадает — он просто исчезнет. Тебя исключат из высшей иерархии. И поверь, всем станет тотально поебать на то, какую жуть ты наводил на них раньше. К сожалению, но так работает общество. Однако меня восхищает, чего ты смог добиться со своим-то вторичным полом.       Аластор опустил уши. Они прижались к голове, выдавая внутреннее напряжение. Омега свёл брови, как бы задумываясь над сказанным. Вокс сейчас, на удивление, обнажил объективную истину. Радио-демон понимал, что, даже паразитируя на былом страхе, он не сможет сохранить статус-кво, тем более, что его посох сломан, а сам он сейчас не в той форме, чтобы снова пускать крики оверлордов в эфир, как раньше.       Вокс же пребывал в достаточно игривом настроении. Ему льстило, что Аластор явно не ожидал такого подробного разбора, и улыбка теле-демона стала шире, почти трогательной в своей надменности. Он упёрся руками в подлокотники кресла Аластора, заключая того в рамки своего тела. — Так что, Ал? Поделишься мыслями, что штурмуют твою голову? — практически прошептал альфа, нежно проведя пальцами по бархатистому уху, чувствуя, как оно рефлекторно дёрнулось от его прикосновения.       А мысли действительно бушевали. Внутренний монолог Аластора был стремительным. Он с трудом, но признал, что сильно проебался с Воксом: не учёл всю серьёзность его одержимости им. Неопровержимый факт того, что теле-демон знает про его вторичный пол, вставлял палки в колёса и херил весь первоначальный план. Однако не могло не вызвать улыбку: он до сих пор мог избавить себя от сделки с Рози. К тому же, в зародыш нового плана органично вплеталась и позорная, построенная на шантаже сделка с Воксом. Если весь Ад и так узнает про его статус омеги, то ему станет уже плевать и их неофициальная сделка с вечными подъёбами от теле-демона не будет иметь никакого веса, что слегка развяжет руки.       Вот только путь реализации настораживал. Ещё большее отвращение вызывало то, что идею ему подал не кто иной, как шантажист, из-за которого был разбит первый спектакль.       Как и сказал Вокс: Аластор мог обнародовать свой статус без катастрофических последствий для репутации, лишь находясь под официальной протекцией альфы. А Вокс... Вокс в данном случае был идеальным кандидатом: типичный доминантный альфа из высшего класса, которому не осмелятся перейти дорогу. А другие оверлорды, даже задумавшись, начнут взвешивать риски, ведь за теле-демоном тянулся весь медиа-конгломерат с двумя Ви в придачу.       Аластор не смог сдержать нервную улыбку, уставившись в стену. Это тут же отразилось на лице Вокса искренним недоумением. — Ал? — тот посмотрел в стеклянные глаза радио-демона и провёл рукой перед его лицом.       Аластор же продолжал собирать свой пазл.       Если его тайна раскроется, да ещё и окажется, что он — пара Вокса, то все без исключения признают теле-демона сильнейшим грешником в Аду. За самим Аластором, де-факто, сохранится статус могущественного оверлорда, но в общественном сознании решающее значение будет иметь именно его принадлежность Воксу. Вот эта самая ортодоксальщина и должна будет сыграть ему на руку: признав протекцию теле-демона над собой, он автоматически займёт вторую строку в этой иерархии, что снимет с него поводок Рози. Неразрешённым оставался лишь один вопрос — та сделка, что теперь казалась бесполезным балластом: договорённость, сделавшая его пленником Вокса в обмен на неприкосновенность Чарли. Но её можно было разорвать потом. И совершенно неожиданно.       Вокс вглядывался в застывшее неестественное выражение, которое начинало порядком пугать. Он даже пару раз выкручивал на всю яркость экран, отслеживая, реагируют ли зрачки Аластора на внешние раздражители: они реагировали. Вдруг радио-демон перевёл взгляд на Вокса, и зрачки сфокусировались с пугающей резкостью, что заставило того дёрнуться. — Блять! — громко выругался теле-демон, но быстро собрался, чтобы совсем не потерять лицо. — Вот это тебя замкнуло, Ал. Если ты из-за моих слов так завис... — Вокс замялся. — У нас же с тобой в последнее время марафон откровений. Я лишь озвучил реальное положение вещей. Не зацикливайся на этом так сильно, ладно?       Аластор повернул голову и пару раз поморгал, в глазах отчего-то сильно рябило. — Нет, всё в полном порядке. Ты прав, — монотонно произнёс он.       Вокс удивился, брови поползли вверх. — Что? — Я же сказал. Да, Вокс, ты во всём прав.       Внутри теле-демона взорвались фейерверки. Аластор, кажется, впервые в жизни согласился с ним. Альфа даже на секунду подумал, что это чувство было лучше любого оргазма. Ну, почти любого. Всё же тот единственный, что он испытал с самим Аластором, оставался вне конкуренции. По экрану расползлась самодовольная, ликующая улыбка. — И... так что в итоге? — альфа воодушевлённо приблизился к лицу радио-демона, отчего тот вжался в кресло. — Что ты хочешь от меня услышать? — уши Аластора чуть прижались из-за феромонов альфы, которые резко ударили в нос. — Много чего, Ал. Я бы хотел ещё многое услышать из твоих уст, — теле-демон провёл ладонью по волосам Аластора, намеренно задевая чувствительные уши. Омега попытался отстраниться, но навязчивая рука следовала за ним. — И, кстати... у меня до сих пор стоит. На случай, если тебе интересно, — шёпотом добавил Вокс, задав их общению новый, откровенный тон.       Аластор раздражённо цыкнул и потёр переносицу, чувствуя нарастающую головную боль. Было стыдно признаться даже самому себе, но внизу теплилось слабое, предательское, ответное возбуждение. Причём природа такой реакции была неоднозначна: то ли она родилась вместе с упивающей мыслью о том, что он всё-таки сможет слезть с поводка Рози; то ли была спровоцирована витающими вокруг него феромонами.       Нервно выдохнув, Аластор молча развёл ноги. Слова здесь были излишни, и Вокс благоговейно снова опустился перед ним на колени.