Сделка с особым условием.

      Аластор сосредоточенно перебирал бумаги. Он предпочитал работать один: без раздутого штата из лентяев-сотрудников, какой был в Вокстехе или в ателье Вельветт. Ему нравилась приятная тишина радиостудии — единственного места во всей башне, которое он мог назвать своей территорией. Само же радио было для него одновременно и призванием, и отдушиной. Эту любовь не могла омрачить даже нынешняя ассоциация его радиоэфира с медиаимперией Вокса.       В этой протекции были даже свои плюсы: теле-демон не поскупился на техническое оснащение. Оборудование было новее и качественнее, чем на радиовышке, а тайминг гибок: Аластор мог продлевать эфир без согласования, если ему это требовалось или просто хотелось. Воспринималось им это, конечно же, как должное.       Эфир был отведён длинным подкастом, и теперь появилась возможность заняться редактированием. Он упал на диван — головой на мягкий подлокотник, забросив ногу на ногу и уперевшись ими в противоположный край дивана. Покусывая конец карандаша, он отмечал моменты, к которым следовало бы вернуться, и добавлял на полях различные вставки.       Это занятие своей методичностью разгружало мозг, который каждый день, словно компьютерная система, пытался вычислить тот самый алгоритм, наиболее благоприятный вариант, позволяющий его хозяину при всём дерьме, что на того свалилось, остаться в выигрыше. Но даже сейчас, обводя и подчёркивая строки, его откидывало в рефлексию. "Вокс" — с этого имени начиналась каждая мысль, которую Аластор безуспешно вышвыривал из головы. Он стал чересчур лоялен к нему. Слишком много позволял. И этот омрачённый шантажом утренний поцелуй… всплывал в памяти, вызывая нечто тягучее, непонятное, отдающее лёгкой тяжестью в теле.       "Зачем я поцеловал его? Как глупо…", пронеслось в голове, и он с силой надавил на грифель, прорезав бумагу. "Это было вынужденно, он бы не отстал... Нет! Можно было сделать по-другому. Всегда можно было по-другому…". Аластор чиркнул карандашом и с раздражением отбросил работу. Листы с шелестом полетели на пол.       Он прикрыл глаза и откинул голову, протяжно выдохнув. Вокс. Посох. Сделка. Всё перемешалось. Радовало лишь, что он вообще мог здраво мыслить. Внезапно вспомнилась течка — мрачный факт, с которым он практически смирился. Тем не менее, глаза округлились, а сердце забилось чаще. Ладони закрыли лицо — то ли от смущения, то ли от омерзения.       Аластор никогда не был погружён в вопросы собственной физиологии. Он знал про подавители; знал, когда и в каких дозировках их принимать — и больше ничего. Теперь же ему приходилось вникать, чтобы сохранить хотя бы иллюзию контроля над собственным телом — предателем, который при первой возможности сдался врагу. Вокс действительно стал привычкой, и Аластор боялся, во что это могло вылиться и какую нескладную форму в итоге приобрести. Ладони медленно провели по лицу, и алые глаза задумчиво упёрлись в потолок. Он пытался упорядочить разрозненные мысли, но прервался, или, точнее сказать, его прервали. — Да, я понял. Свяжитесь с менеджером, — громко раздалось в дверях, и знакомая фигура непринуждённо вторглась в помещение, разрушая тишину.       Дверь за Воксом с таким же неприятным звуком захлопнулась, отчего уши Аластора прижались и вывернулись назад. Их хозяин резко поднялся, сменив некогда расслабленную позу на более закрытую. — Кто позволил тебе так бесцеремонно врыва...        Вокс жестом остановил его, повысив голос: — Да, да. Вам дадут разъяснения. Но если останутся вопросы, то я лично приму вас, — теле-демон подошёл к столу, заставленному стопками бумаг, и, взяв первый попавшийся лист, записал в него цифры. — Конечно! В любое время!       Аластор возмутился такой вольности, прожигая взглядом дыру в фигуре напротив, которая по-хозяйски распоряжалась его вещами. Он резко встал и размашистым шагом направился к столу, с раздражением выхватив у Вокса лист. Тот нахмурился и демонстративно взял другой. — Повторите последние цифры, — сказал он в трубку, глядя на зелёные искры в глазах партнёра.       Но не успел теле-демон поднести карандаш к листу, как Аластор мгновенно рванул вперёд, перегнувшись через стол. Его тело почти легло на столешницу, грудью прижимаясь к дереву, а рука протянулась за бумагой, которую поспешно вздёрнули вверх. — Восемь, один. Дальше? — невозмутимо продолжил альфа.       Ладонь, будто невзначай, погладила Аластора по голове. Омега оскалился. В ответ на это тяжёлая рука на мгновение прижала его макушку, приминая волосы. Возмущение вскипело, обжигая изнутри: "Как он смеет врываться, пользоваться столом, бумагами, — ещё и трогать, словно питомца?!" — Отлично! Значит всё в силе. Благодарю за доверие! — закончил теле-демон и сбросил трубку.       Голубые зрачки опустились на хозяина радиостудии, который застыл в нелепой позе: почти лёжа на столе и с вытянутой за ускользнувшей бумагой рукой. — Очаровательный вид, — ухмыльнулся Вокс, не спеша убирать ладонь с макушки. Омега волком смотрел на его экран, но альфу это лишь забавляло. — Знаешь, Аластор… тебе очень идёт позиция снизу.       Тот резко дёрнулся, едва не опрокинув лампу. Быстро выпрямился и одёрнул пиджак, не сводя разъярённых глаз с самодовольной улыбки напротив.       Вокс с театральным сожалением выдохнул, понизив голос. — Жаль, Ал. Я мог бы подойти сзади, упереться ладонями по обе стороны от тебя, прижаться плотнее. Ты даже представить не можешь, какие картинки я нарисовал себе.       Аластор провёл рукой по лбу и раздражённо выругался себе под нос. Грязные слова, произнесённые бархатным тоном, повисли в воздухе. Воображение, услужливо подкинувшее картинку, которую описал теле-демон, взбесило до скрежета зубов. Он представил это слишком отчётливо: тяжесть тёплого тела сзади; ладони, вжимающие в столешницу; горячее дыхание у самого уха. — О, могу себе представить. Тебе не хватило трёхдневного марафона? — насмешливо выдавил Аластор, поправив волосы и стараясь не думать о том, как ладонь всё ещё будто ощущалась на макушке. — Что тебе нужно? Если пришёл потрепаться — дверь там. И… не прикасайся к моим вещам.       Теле-демон, уже протянувший руку к карандашу, остановился, но всё же медленно, с преувеличенной осторожностью взял его и покрутил в пальцах, разглядывая следы от зубов на дереве. — Твоим вещам, Ал? — Я не врываюсь в твой кабинет, когда мне вздумается. Не трогаю тебя и твои вещи! — грубо отрезал омега, выхватив карандаш из рук партнёра. — А то, что творишь ты, называется дурным тоном!       Вокс в ответ игриво ухмыльнулся. — Всё, что находится в этом здании, принадлежит мне, Аластор.       Радио-демон уже был готов произнести колкий ответ, но альфа неожиданно притянул его к себе: одна рука обхватила талию, а вторая перехватила руку, в которой всё ещё был зажат карандаш, за запястье. — Даже ты.        Слова повисли в воздухе, и Аластор нахмурился. В нём боролись два чувства: гнев, желание разбить экран перед собой, лишь бы не видеть этой самодовольной ухмылки, и что-то другое — томное, горячее, разливающееся внизу живота от этой близости и знакомого запаха феромонов. — Опять из тебя полезла эта собственническая хрень, Вокс!       Несмотря на язвительное замечание, голос прозвучал глухо, почти сипло. Аластор возненавидел себя за эту хрипотцу и за то, как предательски дрогнули ресницы, когда он попытался отстраниться. Его не отпустили. Наоборот, пальцы на талии сжались крепче и притянули ближе. — Не хочешь продолжить наше утро? — бархатно предложил теле-демон. — Ты так трепетно целовал меня. Я даже подумал, что тебе нравится.       Улыбка на лице Аластора вновь стала оскалом. Голос, близость, запах — всё это смешалось в коктейль, вызывающий у него лёгкую аритмию, и его бесило то, как собственное тело охотно отзывается на этого идиота. — Ты бредишь, — прошипел он, пытаясь высвободиться.       Вокс чуть наклонил его, имитируя танец, а затем одним плавным движением прокрутил за руку, заставляя Аластора сделать пол-оборота и вновь оказаться прижатым к его груди, но уже спиной. Ладонь вернулась на талию и приобняла. Аластор в ответ пробормотал что-то явно нелестное. — Я хотел забрать тебя на сви... встречу. Нашу с тобой, — выдохнул Вокс, чувствуя, как карандаш впился ему в руку. Пальцы на талии от этого сжались сильнее.       Омега чувствовал каждую точку соприкосновения: твёрдую грудь за спиной, обвивающие тело руки, горячее дыхание в затылок. — Помнится, утром я отказал тебе. Так вот — ничего не изменилось. Я не намерен проводить с тобой больше времени, чем меня вынуждает наше жалкое сожительство, — ответил Аластор и сильнее надавил на стержень. — Да ладно тебе, Ал, — альфа взялся за карандаш в попытке убавить давление. — Давай попробуем побыть в нормальных отношениях. Хорошо проведём время, наверстаем эти три дня разлуки. Если начнёшь говорить, что не скучал, то я тебе не поверю. В гардеробной до сих пор бардак.       Уши дрогнули и прижались к голове, задевая экран и стыдя своего хозяина за этот импульс. — Я не... — начал он, но голос сорвался. — Не надо, Ал, — Вокс уткнулся экраном в затылок и вдохнул приятные феромоны. — Я не для того сказал, чтобы тебя смутить или задеть. А чтобы ты знал: я тоже скучал, и если бы мог обложиться твоим запахом, то сделал бы это.       Радио-демон вдруг прекратил попытки сопротивления, и даже вечная улыбка дрогнула. — Это физиология. Ничего личного, — глухо, почти равнодушно произнёс он, но в тоне проскользнула неуверенность. — Тогда объясни мне, — Вокс чуть отстранился и повернул Аластора к себе так, чтобы заглянуть в лицо, не выпуская при этом из объятий. — Почему ты не реагируешь так на других альф? Почему, когда мы были на том собрании, тебя трясло от их запахов, а мой тебя успокаивал?       Аластор отвернул голову. — Я не знаю, — тихо выдавил он, — и не хочу знать. — Меня тоже воротит от чужих феромонов. Пора признать: нам тяжело быть порознь, и мы явно необходимы друг другу в биологическом смысле. Поэтому я и хочу наладить отношения, чтобы между нами появилось хотя бы подобие доверия, партнёрства. Только представь, как много мы можем достичь вместе!       Алые глаза продолжали избегать встречи с голубыми зрачками. Аластор не перебивал. При всей инфантильности речей Вокса — в них была доля пугающей правды. Радио-демон чётче стал чувствовать руки, переместившиеся с талии на плечи, пристальный взгляд и уже до боли известные феромоны. Что-то внутри него сдалось, оправдываясь сухим рационализмом, и он устало посмотрел на альфу. — Куда ты хотел пойти?       Теле-демон впал в ступор. Экран пару раз моргнул. — Ты... — начал он осторожно. — Ты серьёзно спрашиваешь? Или просто пытаешься уйти от разговора?       Аластор отчаянно выдохнул, чуть опустив голову и убирая руки со своих плеч. — Я близок к тому, чтобы отказаться от вопроса. — Нет! — слишком громко и поспешно выпалил Вокс, но тут же поморщился от собственной несдержанности.       Он собрался с мыслями и поправил галстук, переступив с ноги на ногу. — Есть одно место. Старый джазовый бар. Хозяин — древний грешник, ещё из твоей эпохи, даже старше. У него живая музыка и мешают сазерак по какому-то особенному рецепту. Я, честно, не вникал, но, мне кажется, тебе...       Аластор перестал слушать окончание и на мгновение прикрыл глаза, сильно зажмурившись, словно принимая какое-то важное, рискованное решение. Он провёл ладонями по голове и слегка сжал волосы. — Я согласен, — внезапно озвучил он, как приговор самому себе.       На экране появилось глупое выражение: широко распахнутые глаза, чуть приоткрытый рот, который не успел договорить, пара хаотичных помех, выдающих растерянность. — Что?       Радио-демон насмешливо свёл брови. — Ничего. Забудь. — Стой! Ал, я... — Вокс открыл рот, закрыл, снова открыл. По экрану вновь побежали помехи. — Я не ожидал, что ты согласишься. — Сам сказал: там подают сазерак и играют джаз. Не думай, что я пойду ради тебя. — Тогда... — теле-демон засуетился, боясь, что Аластор действительно передумает. — Надо торопиться, чтобы успеть к началу, — он схватил его за руку, потянув за собой к двери.       Омега дёрнулся, когда тёплая ладонь сжала запястье. Инстинктивно он попытался высвободиться, но альфа, кажется, даже не заметил этого сопротивления, думая о другом. — Вокс, — обращение прозвучало предупреждающе, но без привычной резкости. — А? — теле-демон обернулся на пороге, всё ещё сжимая руку. — Что? У нас полчаса! — Ты меня тащишь, — спокойно сказал Аластор, глядя на своё запястье.       Вокс проследил за его взглядом, и экран порозовел в уголках. — О, — он быстро разжал пальцы. — Прости. Я... не подумал. — Ты всегда не думаешь, — ответил радио-демон, но в голосе не было упрёка, только усталая констатация факта. — Я знаю, — альфа потёр ладонь о ладонь, не зная, куда теперь деть руки. — Просто это... я так долго ждал этого момента. Что ты согласился. Что мы идём куда-то вместе. Не по работе, не потому, что это шантаж или сделка, а... — он запнулся, подбирая слова. — Потому что ты сам захотел. — Ты преувеличиваешь, — ответил Аластор, потирая запястье. — Я согласился на сазерак и джаз. Это не свидание. — Для меня это одно и то же, — вырвалось у Вокса, и он тут же закрыл рот, зажмурившись. — То есть… Всё, Ал, идём! — Ты придаёшь этому такое большое значение. Как глупо! — сдерживая смех, заметил омега и покинул радиостудию.       Приглушённый смех Аластора ещё витал в воздухе. Теле-демон сразу догнал его, но не решился снова коснуться. Просто шёл рядом, боясь дышать слишком громко и спугнуть момент. — Ты надо мной смеёшься, — сказал он, скорее, утверждая, чем спрашивая. — Очевидно, — Аластор даже не повернул голову. — Ты выглядишь настолько глупо, что я не могу сдержаться.       Навстречу из-за угла вышел один из сотрудников Вокстеха. Он, вытаращив глаза, вжался в стену, пропуская оверлордов. Аластор проигнорировал его, Вокс же бросил на него высокомерный взгляд, прожигая голубыми зрачками.       Уши радио-демона вывернулись назад, уловив тяжёлый, полный облегчения выдох сотрудника, когда они завернули к лифтам. — Я удивлён, что они так боятся тебя, — усмехнулся радио-демон. — Знали бы они, какой ты нелепый.       Вокс не обиделся: он вообще был сейчас в том состоянии, когда ядовитые слова партнёра проходили сквозь него, не задевая, потому что важнее было то, что они сейчас вместе. — Только с тобой, Ал, — спокойно ответил он, нажимая кнопку вызова лифта. — И ты это знаешь.       Аластор раздражённо закатил глаза. Он ждал другой реакции. Обычно Вокс начинал оправдываться или атаковать в ответ, но сейчас он был спокоен, и это было скучно.       Лифт приехал с тихим звонком. Теле-демон, пропустив Аластора, зашёл следом, и двери сомкнулись. В замкнутом пространстве кабины запах орхидеи стал чувствоваться резче, — или просто Вокс позволил себе вдохнуть глубже. — Нужно будет немного пройтись. Всего пару кварталов. Не хочу брать авто: наделаем много шума. В том районе такие машины не ездят, — проговорил он, взглянув на равнодушного партнёра.       Лифт мягко звякнул, и двери разъехались, открывая вид на служебные помещения. — Решил, что лучше выйти через служебный. А то в холле до меня обязательно кто-нибудь доебётся. Всего пару дней отсутствия, а в Вокстехе какой-то пиздец, — Вокс продолжал неловко заполнять тишину.       Аластор вышел из кабины и огляделся. Серые стены, тусклые лампы под потолком, бетонный пол с разметкой — ничего общего с роскошными холлами. Здесь пахло сыростью и чем-то техническим. — Я начинаю думать, что башня бесконечная. Каждый раз, идя куда-то с тобой, я оказываюсь в новых местах, — заметил он, глядя на небольшую лужу в углу и пятно на потолке. — Хочешь подробную экскурсию? Могу лично показать каждый закуток, — хитро улыбнулся Вокс, шагая немного позади радио-демона. — Не стоит, мне хватает и этого, — ответил омега, держа руки за спиной.       Вокс ускорил шаг и обогнал его, чтобы открыть дверь. Алые глаза с раздражением уставились на альфу. — Ты серьёзно? — Что? — Вокс замер с рукой на дверной ручке, и экран недоумённо моргнул. — Я похож на того, кому нужны такие жесты? — Мне не сложно, — замявшись, продолжил теле-демон. — Зато мне сложно смотреть на этот спектакль, — Аластор шагнул вперёд и сам толкнул дверь, заставив Вокса отойти. — Идём уже.       Тот коротко усмехнулся и вышел следом.       Свернув с главных улиц, они оказались в тихом переулке, пропитанном тем же запахом сырости. Где-то позади шумели центральные кварталы, но здесь, в лабиринте старых построек, время словно остановилось, а тишина органично вплеталась в затхлый воздух. — Налево, — Вокс указал направление и двинулся вперёд, на этот раз сравнявшись с партнёром: достаточно близко, чтобы чувствовать лёгкий флёр орхидеи, но не настолько, чтобы нарушать границы.       Радио-демон покосился на него, но ничего не сказал. Они прошли мимо нескольких заброшенных складов, свернули в арку и оказались на узкой улочке, вымощенной тёмным камнем. Здесь горели старые газовые фонари. Их тусклый жёлтый свет слабо подсвечивал мощённую дорогу. — Атмосферно, — заметил Аластор. — Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся Вокс и хотел было дотронуться до плеча радио-демона, но вовремя осёкся.       Они прошли ещё немного в тишине, и вскоре впереди показалось небольшое здание, расположившееся на углу с тусклой вывеской на неприметной двери. Уши Аластора навострились, уловив приятный джазовый мотив. Мягкие звуки саксофона, звучание рояля — всё это лилось из-за тяжёлой двери, разгоняя тишину переулка. — Неплохо, — констатировал омега, и в его голосе мелькнуло нечто, похожее на одобрение.       Вокс, стоявший чуть позади, позволил себе лёгкую улыбку, которую Аластор, конечно, не видел. — Подожди, внутри ещё лучше, — он всё же не сдержался и легонько коснулся пальцами спины партнёра, направляя к двери. Тот почувствовал прикосновение, но снова промолчал.       Внутри помещение оказалось именно таким, каким его можно было представить со слов Вокса: небольшой зал с низкими сводчатыми потолками, слегка потрёпанные красные диваны вдоль стен, круглые столики с керосиновыми фонарями. На небольшой сцене в углу играл квартет — контрабас, рояль, саксофон и барабаны. Музыка лилась мягко, обволакивающе, создавая ту самую атмосферу, которая была близка Аластору ещё с человеческих времён.       Радио-демон прошёл вглубь, скользя глазами по стенам, увешанными рукописными афишами. Уши слегка подрагивали, улавливая приятные звуки. Он остановился у столика в самом углу, откуда открывался идеальный вид на сцену, и опустился на диван, чуть расслабив напряжённые уши.       Вокс на мгновение остановился, наблюдая за ним, потом сел напротив. Между ними горел керосиновый фонарь, отбрасывая тёплые блики на потёртую столешницу. — Ну как? — тихо спросил Вокс. Внутри всё дрожало от напряжения.       Пронзительный взгляд упёрся в мерцающий от помех экран. Но в полумраке комнаты алые глаза светились на удивление мягко. — Хорошее место, — ответил Аластор, и в голосе вместо привычной колкости слышалось лишь любопытство. Он осмотрелся. — Интересно только, почему не пользуется популярностью.       И правда, несмотря на вечернее время, в зале не было никого, кроме них.       Вокс повел плечом. — Работают в убыток, наверное.       Вдруг Аластор прищурился, увидев, как официант переворачивает табличку на входе. — Да нет, полагаю, сегодня это место получило свою годовую прибыль, — с насмешкой заметил он. — Или даже больше. В зависимости оттого, сколько ты заплатил за аренду.       Экран теле-демона вновь исказили помехи. Аластор всё понял, и начать отпираться — стать ещё глупее в его глазах. — Я ничего не арендовал, просто договорился. Хозяин оказался весьма сговорчив, — альфа удобней устроился на диване, пытаясь вернуть себе уверенность. — Загипнотизировал его? — продолжил Аластор. Ему явно доставляло удовольствие издеваться над растерянным партнёром. — Нет. Почему ты так уверен, что все взаимоотношения в Аду строятся только на деньгах, шантаже и угрозах? Чёрт. Ну вообще-то да... Но… — Вокс задумался. — Блять, короче, я просто объяснил, что хочу сделать вечер особенным для своего любимого... друга. И хозяин мне в этом помог. — О, разумеется, Вокс. Даже я, будучи на его месте, непременно согласился бы. Отказав, он мог проснуться под звук сноса этого милого заведения с формулировкой: "Отличное место для ещё одного филиала Вокстеха". У него выбора не было. Так что оставь свои сентименты, — махнул рукой омега, откинувшись на мягкую спинку дивана. — Как умело ты разрушаешь любую романтику, Аластор, — Вокс повернулся и жестом что-то скомандовал официанту.       Радио-демон же пока непринуждённо осматривался, тихо отбивая пальцами ритм на столешнице. Вокс смотрел на него и не знал, как продолжить разговор; не знал, о чём говорить; как себя вести, чтобы не испортить момент. Поэтому ничего не оставалось, как просто сидеть напротив и наблюдать: за длинными пальцами, будто играющими на рояле; непроизвольными поворотами бархатных ушей; заинтересованным взглядом, направленным на сцену; и за дежурной улыбкой, которая стала мягче.       Вокс хотел бы избежать этой неловкости. Он помнил, каким было их общение раньше, насколько открыт был с ним Аластор. Как тот первым начинал разговор, вовлекая в долгие и увлекательные дискуссии. Сейчас же их отношения, хотя и вышли за рамки "дружеских", ощущались, как робкий шаг вперёд, за которым следовало отступление на километр назад. Но, несмотря на страх, нужно было пользоваться моментом: Аластор сидит напротив — расслабленный и, кажется, пока довольный. — О чём ты думаешь? — тихо спросил Вокс, вкладывая всю внутреннюю силу в этот простой вопрос.       Радио-демон даже не посмотрел на него, по-прежнему наблюдая за квартетом. — О музыке. Уже третья композиция мне знакома по нотам, — Аластор отбил пальцами, словно беря аккорд. — Ты и здесь договорился?       Вокс неловко пожал плечами, но его прервал направляющийся к ним официант, который поставил на стол два тяжёлых стакана со сверкающими кубиками льда в янтарной жидкости. Теле-демон кивнул ему и вернул внимание Аластору, чьи пальцы оторвались от невидимых клавиш и взяли стакан, прокрутив так, что тёплый свет заиграл на гранях. Омега сразу сделал короткий глоток, и зрачки вмиг расширились. Этот вкус... Он узнал его. — Это... — голос дрогнул. — Очень близко к оригиналу.       Вокс боялся дышать. Он увидел, как изменилось выражение лица Аластора, как с него сползла привычная маска, уступив место чему-то настоящему. — В Новом Орлеане был один бар, — неожиданно начал он, глядя в стакан, словно видя там не напиток, а картинки из прошлого. — Французский квартал. На углу Бурбон-стрит... Я уже не помню название. Там подавали точно такой же. И там был джаз. Я и сам играл иногда, — усмехнулся в стакан радио-демон. — Когда появлялось подходящее настроение.       Вокс молчал, не смея прервать монолог. Аластор редко говорил о своём прошлом. Почти никогда. — Я часто туда захаживал, — он сделал ещё глоток. — Сазерак и джаз — лучшее лекарство от меланхолии. — Жаль, мы не встретились раньше, — не сдержавшись, вставил Вокс, после чего тоже отпил, поморщившись.       Радио-демон заметил эту реакцию и усмехнулся. — Думаю, я бы убил тебя.       Альфа поставил стакан на столешницу, смотря в хищные глаза напротив. — Или я тебя. Кто знает... Или... мы бы сошлись и убивали вместе.       Аластор хмыкнул, а затем залпом осушил стакан. От напитка по телу разливалось приятное тепло, рассеивая собой обычную напряжённость. Музыка окутывала мягким одеялом, и даже присутствие Вокса не раздражало так, как обычно. — Иногда забываю, что ты сектант-серийник. Но со мной бы ты не справился, я был слишком хорош. — О, разумеется, Ал, — развёл руками Вокс, не желая спорить. — Знаешь, когда я посещал воскресные проповеди, то думал, что Ад — это самое отвратительное место, куда можно попасть после смерти, и это оказалось правдой. Все эти шутки с физиологией и прочее... Но, с другой стороны, я встретил тебя, поэтому даже рад, что всё так вышло.       Радио-демон крутил в руке стакан, слушая, как лёд мягко постукивает о стенки. — Над тобой Ад посмеялся куда меньше, чем надо мной, Винсент, — начал он, не встречаясь взглядом с теле-демоном. — Ты вершина биологической иерархии. Мне же... досталась не самая завидная участь. Подавители помогали, но твоими стараниями, — Аластор показал на свою шею, — они больше не подействуют. Так что никогда не смей жаловаться мне на своё положение. Оно у тебя куда лучше моего.       Стакан Аластора опустел, в то время как у партнёра был практически полон, и алые глаза гипнотизировали подтаявший в нём лёд. — У меня достаточно проблем. Не всё так безоблачно, как ты думаешь... — Вокс опустил взгляд. — Я бы хотел быть бетой. Но иногда согласился бы даже на роль омеги, лишь бы не испытывать всего того, что может происходить.       Аластор звонко рассмеялся. — Хорошо, давай поменяемся. Я не против.        Вокс не поднял взгляд, издав в ответ лишь короткий смешок. — Кроме шуток, я бы лёг под тебя, Аластор. Правда, будь ты альфой, а я омегой. Да я бы и залетел от тебя.       Глаза радио-демона округлились, а сам он вмиг напрягся, выпрямившись.   — Не неси чушь. Грешники не могут иметь потомства — это прерогатива адорождённых, — проговорил Аластор, пристальней поглядывая на манящий стакан напротив.       Альфа задумался, водя зрачками по столешнице. — Я слышал, что это иногда возможно... У истинных пар, но таких мало. Практически нет. — Вот и отлично, что нас это не касается. Ты будешь допивать? — с нетерпением спросил омега, видя, как лёд в стакане теряет свою форму, разбавляя алкоголь.       Теле-демон ещё пребывал в мыслях, и вернул его в реальность звук передвигающегося по столешнице стакана. — Зачем заказывал, если любишь чистый виски? — констатировал Аластор и сразу сделал длинный глоток, после чего удовлетворённо выдохнул. — Хотел составить тебе компанию. А ты запомнил, что мне нравится? — ухмыльнулся теле-демон, разогнав все посторонние мысли. — Не льсти себе. Просто видел, что, кроме виски, ты ничего не пьёшь.       Аластор осушил второй стакан. Его щёки слегка порозовели, а в глазах заплясали огоньки. Он откинулся на спинку дивана, расслабленно держа опустевший стакан, и улыбка на лице стала гораздо приветливее, чем обычно. Вокс понял: можно позволить себе немного больше. — Ал, могу задать вопрос?       Аластор лениво перевёл на него взгляд и с тихим выдохом поставил стакан на стол. — Задавай, — его голос звучал непривычно мягко, с игривыми нотками. — Разрешаю.       Чуть растерянные голубые зрачки встретились с томным прищуром. Слова крутились на кончике языка. Он знал, что упускает шанс: Аластор бы с большой долей вероятности ответил честно или слишком ярко выдал бы ложь своей реакцией. Сазерак расслабил его, став для Вокса неожиданным союзником. Но теле-демон не решился. Не стал портить этот вечер выученным, но мучающим его вопросом: "У нас есть шанс, Ал?". Может, и к лучшему, что малодушие сыграло именно сейчас.       Вокс мягко улыбнулся. — Тебе всё нравится? Может, заказать ещё?       Омега приподнял бровь, заметив, как напряжён собеседник. Но потом его лицо расслабилось, и он едва заметно покачал головой, принимая предложенную смену темы. — Не думал, что скажу это, но — да. Мне сейчас неплохо. Даже ты раздражаешь чуть меньше, чем обычно. — Я рад, Аластор. Очень рад... — облегчённо выдохнул Вокс, но поник, изучая узоры на паркете.       Радио-демон нахмурился, уловив диссонанс между словами и тоном партнёра. Он навострил уши и заинтересованно склонил голову набок, вглядываясь в чуть потускневший экран. Что-то явно было не так, но он не спросил. Лишь мысленно пожал плечами и тоже отвёл взгляд: настроение Вокса — не его дело.       Между ними повисла тишина. Но не неловкая, как раньше, а будто бы правильная, искренняя. Вокс сосредоточенно смотрел куда-то в сторону. Аластор тоже делал вид, что занят сценой, но украдкой поглядывал на теле-демона, тщетно убеждая себя, что такая резкая перемена в настроении альфы ни капли его не интересует. Он взглянул в окно, чтобы отвлечься, и заметил пару надвигающихся туч. — Я пойду. Не хочу попасть под дождь, — неспешно поднялся Аластор. — Можешь дальше гипнотизировать пол или заказать, наконец, себе виски, а то оттого, как ты давился моим сазераком, аж тошно стало.       Теле-демон резко вынырнул из мыслей. — Подожди. Я с тобой. — Не обязательно, — отрезал омега, направляясь к выходу. Не забыв при этом кивнуть по пути в качестве благодарности квартету. — Я запомнил дорогу.       Вокс быстро поднялся и, оставив щедрые чаевые, догнал Аластора. На выходе из бара их встретил ветер, перегоняющий тучи, которые уже затянули небо над Пентаграммом, сгустив сумерки. Первые капли упали на брусчатку, оставляя тёмные пятна на камне. — Успеем? — спросил Вокс, глядя на партнёра.       Аластор не ответил. Он смотрел на небо, и уши слегка подрагивали от ветра. — Возможно. Если быстро идти. — Может, вызвать водителя? — предложил теле-демон, уже доставая телефон. — Сам же сказал, что наделаем шуму. Идём, — шагнул вперёд Аластор, и ветер раздул алые пряди.       Вокс сложил телефон обратно в карман и пошёл следом. Он быстро поравнялся с радио-демоном, стараясь держаться рядом. Ветер усиливался, задувая в узкий переулок, и первые капли дождя становились всё чаще и тяжелее. Аластор ускорил шаг, уши то и дело дёргались, смахивая влагу. Вокс, заметив это, на ходу стянул с себя пиджак. — Ал, накрой голову, — сказал он, протянув его партнёру и поймав при этом на себе раздражённый взгляд. — Не нуждаюсь, — огрызнулся Аластор, но голос прозвучал глуше из-за ветра, забивающегося в горло. — Я знаю. Но возьми, — Вокс настойчиво сунул пиджак ему в руки, не дожидаясь ответа, и тут же отвернулся, будто это было делом решённым.       Аластор не останавливался, но сжал в пальцах ещё тёплую ткань. От пиджака пахло Воксом — тем самым озоном, проводкой и терпким одеколоном, который оседал в лёгких, смешиваясь с прохладой надвигающейся грозы. — Глупо, — бросил он, но пиджак не вернул. Вместо этого резким движением набросил на голову, закрывая уши.       Альфа покосился на него краем глаза и едва сдержал довольную улыбку. Он не стал комментировать. Просто ускорил шаг, увлекая Аластора за собой.       Дождь обрушился внезапно стеной. Тяжёлые капли хлестали по лицу, по старой брусчатке, образовывая лужи и поднимая брызги. Через несколько секунд они промокли насквозь. Вокс в прилипшей к телу рубашке рванул вперёд к виднеющемуся закоулку с навесом. — Сюда! — крикнул он, хватая Аластора за запястье и утягивая под каменный свод.       Они влетели под арку, прерывисто дыша. Здесь было сухо, но ветер задувал и сюда, изредка подбрасывая холодные брызги. Аластор облокотился спиной о стену, пытаясь отдышаться. Чёлка облепила лицо, и с неё стекала вода. Чуть влажные уши безвольно висели, прижимаясь к голове. Он опустил пиджак: тот всё равно уже не спасал, став мокрым и тяжёлым.       Вокс стоял напротив, прислонившись плечом к стене. Место было мало. Рубашка облепила торс, подчёркивая каждую линию. По экрану стекали капли. — Чёрт, ну хотя бы не кислотный, уже хорошо, — заметил он, пытаясь вытереть экран рукавом рубашки, но от этого вода только сильнее размазывалась, оставляя разводы.       Аластор заметил эти попытки. Его собственная рубашка под пиджаком была относительно сухой. Он сильно зажмурился, проведя ладонью по влажным волосам. И снова этого не должно было происходить: он медленно снял с себя промокший пиджак, повесив его на какую-то деревянную доску у стены, и подошёл к теле-демону. — Посмотри на меня, — потребовал он.       Вокс поднял экран — на нём были одни влажные разводы, которые тот только сильнее размазал. Аластор взялся за сухой край рубашки и аккуратно провёл по монитору, стирая капли. Вокс замер, перестав дышать. Он ясно чувствовал тепло через тонкую ткань и ощущал феромоны, смешанные с его собственными. "Что он делает?", пронеслось в голове. Радио-демон закончил с экраном и убрал руку, глядя в прояснившиеся голубые зрачки.       Они стояли близко друг к другу, так, что одним движением можно было преодолеть это подобие расстояния между ними. Дождь лил, создавая идеальный шум, заглушающий мысли. Было влажно и липко, капли до сих пор стекали по лицу радио-демона, а Вокс непонимающе смотрел на него. Экран растерянно моргнул, но Аластор не отводил взгляд. Под тусклым светом фонаря его алые глаза казались чёрными, только иногда, когда удачно падал мерцающий свет, в них виделись привычные рубиновые искры. — Спасибо, — прошептал Вокс, вернув себе дар речи. — Не за что, — слова прозвучали глухо. Аластор хотел отстраниться, восстановить привычную дистанцию, но тело отказывалось слушаться. Ноги будто приросли к брусчатке. — Ал, — снова позвал тихий голос, и в этот раз имя прозвучало тише.       Ухо радио-демона вновь дёрнулось от назойливой влаги. Взгляд мельком скользнул куда-то в сторону, но тут же вернулся к партнёру. — Что? — спросил он так же тихо.       Вокс медленно поднял руку, давая возможность остановить его, если Аластор этого захочет. Горячая ладонь легла на мокрую щёку, и большой палец провёл по прохладной скуле, стирая влажные дорожки.       Омега замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще, отдаваясь комом в горле. Ему нужно было остановить это. Он вспомнил свои размышления: "Всегда можно было по-другому... Всегда". Но ноги оставались на месте, не в силах сделать шаг назад. — Я могу тебя поцеловать? — шёпотом спросил альфа.       Аластор сжал ладони, впиваясь в них когтями до отметин на коже. — Нет, — прошептал он, и Вокс тут же убрал руку, отстранившись.       По экрану пробежали короткие помехи. Место было не так много, но он отошёл чуть вбок по стене, уступая Аластору пространство. Тот не шевелился, только уши предательски вывернулись назад. — Прости, — коротко бросил теле-демон. — Я не должен был... — Заткнись, — еле слышно выдохнул Аластор.       Шёпот повис в воздухе, смешиваясь с шумом дождя и холодным ощущением на коже. Вокс провёл ладонью по задней части монитора, понимая, что снова всё идёт не так, как он себе придумал. И пора бы было уже к этому привыкнуть. Экран потускнел, голубые зрачки растерянно потупились куда-то в мокрую брусчатку.       Алые глаза наблюдали за партнёром — непривычно растерянным, мокрым, с вновь появившимися разводами на экране после того, как тот провёл по нему предплечьем. Смотрел на руки, которые альфа убрал, подчиняясь отказу. На то, как он отодвинулся, хотя места под аркой и так было в обрез. Он уступил. Не настаивал и не давил, хотя мог, и Аластор это знал.       В груди что-то с яростью рвануло. То ли злость, то ли отчаяние, или то самое тяжёлое ощущение, что чем-то непонятным разливалось внизу живота каждый раз, когда Вокс оказывался слишком близко. Аластор перестал понимать, где заканчивается его собственная воля и начинается физиология. Где кончается контроль и начинаются желания. — Идиот, — выдохнул он, и это прозвучало, как обращение к ним обоим.       Вокс поднял экран, чтобы снова извиниться, но не успел. Аластор резко шагнул вперёд и, не давая себе времени передумать, схватил теле-демона за воротник, притянул к себе и врезался требовательным поцелуем.       В первое мгновение Вокс встал в ступор, не в силах поверить в происходящее. Его руки инстинктивно дёрнулись, но он заставил их не двигаться: не хватать, не сжимать — только принять, позволить этому продолжиться. Влажные пряди, касающиеся экрана; ощущение пальцев, вцепившихся в мокрую ткань рубашки; и этот поцелуй, — резкий, злой, полный отчаяния, — всё воспринималось, как сон или нечто призрачное, готовое в любой момент развеяться.       Аластор целовал его так, словно хотел наказать их обоих. Себя — за то, что сдался, а его — как нечестного победителя. Радио-демон на мгновение оторвался от его губ, но не для того, чтобы остановиться, а чтобы втянуть воздух. Он снова прильнул к нему, уже не так грубо, но всё ещё требовательно, с какой-то обречённой жадностью, будто если отстранится, то навсегда.       Вокс же, наконец, позволил себе ответить. Его ладони легли на талию партнёра, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Феромоны врезались в нос, а звук дождя заглушал любую возникшую мысль. — Аластор, — выдохнул он в чужие губы, и это прозвучало, как молитва.       Омега ответил глухим рычанием, заводя руку за заднюю панель монитора и притягивая ещё ближе, хотя ближе уже было некуда. Он чувствовал, как бешено колотится сердце напротив его собственного, чувствовал горячие, на контрасте с прохладой тела, ладони, и то, как от феромонов плывёт голова, а во рту ещё ощущается послевкусие сазерака.       Когда воздуха стало категорически не хватать, они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Вокс не отпускал его: одной рукой обхватив за талию, а второй зарываясь во влажные волосы на затылке. Аластор отвечал — сначала неуверенно, словно сам себе не веря, а потом всё смелее, цепляясь пальцами за мокрую ткань рубашки на плечах партнёра. Дождь шумел, создавая отдельный мир, — маленький, тесный и принадлежащий только им двоим.       Вскоре уже не были слышны тяжёлые капли, лишь мелкая морось. Аластор уткнулся лбом в плечо теле-демона, обжигая его неровным дыханием. Вокс молча поглаживал алые пряди, не в силах прервать этот хрупкий момент между ними. Но дождь отступил, и это был шанс не остаться под этой аркой на всю ночь. — Дождь стих. Нужно идти, пока он не повтори... — голос прозвучал хрипло, почти неслышно. — Знаю, — перебил Аластор, но не пошевелился, всё так же стоя на месте, уткнувшись в мокрую ткань.       Альфа замер, не решаясь продолжить. Он видел, как слегка дрожат бархатные уши — то ли от холода, то ли от перенапряжения, а может, всего сразу. Собственная рубашка противно липла к телу, но Вокс готов был стоять здесь вечность, если бы Аластор позволил.       Вдруг он почувствовал, как тепло чужого тела покидает его, возвращая неприятную прохладу с новой силой — радио-демон нехотя отстранился.       Остаток пути они прошли в тишине. Город начинал постепенно оживать, и где-то вдалеке уже мерцали неоны центральных улиц, а воздух наполнялся привычными запахами.       Аластор шёл чуть впереди, держа руки в карманах промокшего пиджака, уши всё ещё были прижаты к голове. А Вокс смотрел на его спину и пытался понять, что сейчас вообще с ними произошло. И, главное, что теперь будет с ними дальше.