Сделка с особым условием.

      Вокс с трудом открыл глаза и первым делом провёл ладонями по экрану, разминая затёкшую шею. Он так и не ушёл: всю ночь просидел в ногах Аластора, словно провинившийся пёс, охраняющий сон хозяина.       Альфа знал: он переборщил. Понял это ещё вчера, глядя на партнёра, который, стиснув зубы, старался не подавать виду. Но что-то было не так. Вокс сорвался. Поддался эмоциям, проиграв собственной природе и многолетней ненависти к Аластору.       И как бы рьяно он сейчас ни пытался себя обмануть, заменяя мысли правильными, правда была громче — ему понравилось. До искр в глазах, сорвавшегося рыка и яркого оргазма. Кажется, это был их первый секс, когда Вокс был собой. Не тем, кто во всём старается угодить или нежностью взращивает мысль: близость с ним — это приятно, а сам он — идеальный партнёр, готовый распять собственное удовольствие, лишь бы радио-демон сладко застонал. Нет. Вчера всё было грубо, грязно, но по-настоящему. И это осознание тяготило голову.       Альфа вытянул шею, чтобы впервые за утро увидеть Аластора, и замер. Тот спал на боку, в совершенно несвойственной ему позе, похожей на ту, в которой он лежал на полу: колени подтянуты к груди, лоб уткнулся в сгиб локтя, а хвост, выглядывающий из-под сбившейся рубашки, поджат. Уши, обычно расслабленные во сне, слились со спутанными волосами, словно их обладатель хотел спрятаться или казаться незаметнее.       Вокс не сразу узнал его. Этот съёжившийся комок мало походил на привычного Аластора, в чьём характере было занять как можно больше пространства, а посреди ночи бесцеремонно пихаться, требуя подвинуться.       Сейчас же он закрылся. Но зачем? От кого? "От меня", — констатировал теле-демону внутренний голос, и это сухое умозаключение полоснуло по сердцу, заставив всё внутри сжаться.       Банальный язык тела: Аластору могло стать холодно, или солнце слепило бы глаза, вынуждая прятать лицо в тени. Но нет. Ничего из этого. В комнате работал климат-контроль, а тусклые рассветные лучи едва касались противоположной стены. Он просто защищался: рефлекторно, на уровне древних инстинктов, которые не обманешь рационализмом. Так ведут себя дикие животные, чувствующие опасность, или те, кто знает: их уязвимостью могут воспользоваться.       Теле-демон всё понял. Объяснения ему не требовались, да и сам Аластор не стал бы заводить этот разговор. Слишком много в нём гордости, чтобы рассказать о боли или страхе: этих слов для него не существовало.       Он, скорее, проигнорирует, сделает вид, что ничего не произошло, или обесценит, сведя всё к досадной случайности. А после, как обычно, съязвит, натянув жутковатую улыбку. И Вокс снова поверит: всё обошлось. Аластор то ли забыл, то ли простил, а может, даже решил, что они квиты... Но поза, в которой он нашёл его, рушила привычный для них сценарий.       Вокс отвернул от себя самого главного союзника в борьбе за Аластора — омегу внутри него. Даже несмотря на то, что радио-демон был ещё тем ублюдком, заслуживающим куда больше, чем получил вчера, — его вторичный пол не предполагал такого обращения. Любому омеге важно чувствовать себя в безопасности, а обеспечивать её — долг альфы. С чем Вокс не справился. Пытался, но судя по тому, что видел сейчас, один импульсивный секс перечеркнул целый месяц переговоров.       Ему всегда казалось, что в вопросах физиологии он неправильный. Подтверждением служил вечный шёпот за спиной, сопровождающий его на каждом собрании или приёме: "Доминантный альфа — и без омеги", — почти приговор.       Поначалу он правда пытался обзавестись парой хотя бы для галочки — угодить обществу, повысить рейтинг, — но результат всегда один: полный провал. Омеги рядом с ним либо не выдерживали гона, либо начинали сходить с ума от вечного напряжения. И он остановился. Перестал пробовать, полностью переключившись на бет: те были стабильны, а метки на них ничего не значили — просто синяки, ни к чему не обязывающие гематомы. С ними не нужно было сдерживать себя в грубости или эмоциях. Абсолютно никаких обязательств. Если бы только можно было проводить с ними гон, то Вокс бы и близко не подходил к омегам.       С Аластором всё оказалось иначе. Он другой. Физически сильный и морально выносливый — не то что другие представители его вида. Циничный, жестокий, способный убить альфу, но всё равно омега. Как бы он ни пытался сбежать от своей природы — биологические настройки у всех одинаковы.       Воксу вдруг захотелось протянуть руку и коснуться, поправить рубашку, погладить по спине — сделать хоть что-то, чтобы стереть эту безмолвную мольбу о защите от того, кто сам должен был его оберегать.       Но духу не хватило.       Прикосновение сейчас стало бы ложью или принятием вины, которую он не был уверен, что готов признать до конца. Ведь глубоко внутри, там, где прятались отчаянно сдерживаемые тёмные желания и животные инстинкты, всё ещё тлело удовлетворение.       Альфа, стараясь не шуметь, поднялся с дивана. Тело затекло, но он не обратил на это внимание, лишь шагнул к краю, стянув свисающий со спинки плед, чтобы накрыть им партнёра. Хотя бы что-то, раз уж на большее он не способен.       Ткань медленно, невесомо коснулась плеча, но Аластор отреагировал: дёрнулся и распахнул глаза, фокусируясь на теле-демоне из-под локтя. Вокс замер, испепеляемый алой радужкой. Но зрительный контакт продлился недолго. Омегу будто переключили — он резко выдохнул, перекатился на спину и с силой потянулся, едва не скинув накинутый плед. — М-м-м… — протянул он, выгибаясь в спине и беззастенчиво занимая больше половины дивана. — Долго я спал?       Вокс с опаской выпрямился, не в силах переварить эту внезапную трансформацию. Только что перед ним был съёжившийся, затравленный зверь, ищущий защиты. А сейчас… Сейчас Аластор разлёгся так, будто этот диван всегда принадлежал ему. — Ненамного дольше моего. Я сам только встал, — ответил альфа, стараясь выглядеть спокойным.       Радио-демон с протяжным вздохом перевернулся на живот и потянулся снова, уже более лениво, и бархатные уши начали понемногу подниматься, возвращая обычную настороженность. — Выглядишь паршиво, — с привычной колкостью заметил Аластор, скользнув по партнёру беглым взглядом: полурасстёгнутая рубашка, мятые брюки и потерянное выражение на экране. — Если бы я спал один на кровати, то выглядел бы посвежее. — Я всю ночь просидел здесь, — сказал теле-демон, кивнув на край дивана.       Аластор медленно приподнялся, стараясь не морщиться от неприятных ощущений, и сел, опустив ноги на паркет. — Зачем? — в голосе зазвучало искреннее недоумение. — У тебя есть целая кровать. — У нас есть, — поправил альфа. — Нет, здесь есть только твоё, — парировал Аластор и отвернулся, разминая затёкшую шею. — Не усложняй. Я всё понял ещё вчера. — Ал, это была ошибка! — метнувшись к нему, выпалил Вокс.       Реакция оказалась мгновенной — омега даже не посмотрел на него, только вжался спиной в диван, опустил уши и зажмурился, повернув голову так, что лицо скрылось в обивке. Что-то странное, на уровне рефлексов. Он сам не понял, почему так отреагировал, поэтому тут же замер вместе с Воксом.       Тишина затянулась.       Теле-демон застыл, глядя на то, как Аластор приходит в себя: уши поднимаются, голова поворачивается в его сторону, и алые глаза упираются в голубые зрачки. — Не подходи так резко! — бросил омега, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но Вокс всё равно уловил в нём едва различимую дрожь. — Я... я, наверное, просто не выспался, — пробормотал радио-демон, устало проведя ладонями по лицу, а затем по волосам, захватывая уши.       Альфа внутри Вокса окончательно умер вместе с реакцией партнёра: он его боится. Не сам Аластор — тому плевать, а вот омега внутри него — определённо да.       Слова застряли, не находя выхода. Теле-демон стоял перед ним с безвольно опущенными руками и потерянными глазами, готовыми вот-вот намокнуть.       Аластор закончил возиться с волосами и поднял взгляд — такой же непонимающий, но старающийся выглядеть серьёзным. — Сегодня важный день, — прошептал он, глядя куда-то сквозь партнёра, и сразу засуетился — видимо, чтобы не пытаться анализировать собственную реакцию. — Нужно двигаться. Мы тратим время.       Омега поднялся, одёрнул рубашку, и Вокс заметил, как напряглись плечи, когда тот распрямился. Было видно: каждое движение давалось с трудом — тело помнило вчерашнее, даже если разум предпочёл игнорировать. — Я должен собраться, — как в бреду, бормотал Аластор, направляясь к ванной. — Я должен выглядеть, как обычно. Винсент, — он остановился и обернулся, смотря широко распахнутыми, слегка безумными глазами, — ты тоже. Приведи себя в порядок. Мы должны быть обычными. Да, — кивнул он самому себе, — именно так. Тогда сработает. Мой план сработает!       Он говорил лихорадочно быстро, то тихо, то громко, и в голосе не было непоколебимой уверенности — лишь отчаянная попытка убедить или успокоить себя.       Вокс наблюдал за ним и с каждой запинкой в обычно безупречной речи понимал: что-то всё же произошло. Аластор пытался переиграть собственную панику. Это случалось редко, но всегда означало, что радио-демон на грани.       Сам же Вокс был совершенно беспомощен: не знал, что делать, как помочь и что говорить. — Ал, — позвал он, робко шагнув вперёд. — Всё будет хорошо. Мы справимся. Твой план сработает. — Я знаю! — прикрикнул Аластор и дёрнул плечом, отворачиваясь к двери ванной. Пальцы вцепились в косяк с такой силой, что побелели. — Я давно всё просчитал. К вечеру душа снова будет моей, — он сделал паузу и обернулся, чтобы посмотреть в глаза партнёра, — всё остальное — тебе. Как и договаривались. — Аластор... — прошептал Вокс, протягивая к нему руку.       Омега тут же отшатнулся, ударившись спиной о косяк, и на лице мелькнула эмоция, которую Вокс никогда не видел так отчётливо. Не страх, не гнев, а... растерянность: Аластор сам не понимал, почему тело реагирует так, будто Вокс заносит над ним нож. — Я… — Аластор открыл рот, но сразу закрыл, сглотнув. Пальцы, вцепившиеся в дверной косяк, мелко задрожали. — Я просто… не ожидал. Слишком резко... Вокс, займись делом! Переоденься хотя бы! И чтобы через час был готов! — приказом протараторил радио-демон и захлопнул дверь.       Альфа так и остался стоять перед дверью с занесённой в воздухе рукой.       Оставшись наедине с собой, Аластор сразу подошёл к крану и выкрутил вентили — лишь бы гул воды заполнил комнату, заглушив хаотичные мысли. — Что со мной происходит? — сбивчиво прошептал он и, схватившись за голову, сполз по стене.

—

      Вокс разглядывал своё отражение в большом подсвеченном зеркале, но видел себя словно в тумане. Пальцы механически поправили галстук: он уже трижды менял его за последние полчаса. Аластор настоял избавиться от ставшей привычной бабочки, аргументируя тем, что с галстуком теле-демон выглядит серьёзнее.       Вокс дежурно улыбнулся, надевая маску уверенности, без которой нельзя было представить его на публике. Но сейчас безупречный образ откровенно насмехался над хаосом, что царил внутри.       Всё складывалось как нельзя лучше: рейтинги взлетят, Аластор — его, а сам он станет сильнейшим из грешников во всём Аду. Казалось, более выигрышного сценария невозможно даже вообразить — в одно мгновение обрести всё, о чём он так долго мечтал. — Душа — ему. Остальное — мне, — проговорил Вокс, но место ожидаемого ликования заняла грусть, почти идеальная в своём отчаянии.       Их отношения снова изменились: один размашистый шаг вперёд — десять таких же назад. Ещё и предложение разделить Вокстех — импульсивная попытка сгладить углы, нежели искреннее желание. А гнетущий вопрос "Что будет с ними дальше?" не давал сосредоточиться на главном, откидывая в рефлексию.       Альфа упёрся ладонями в стол и нервно помотал экраном, возвращая блуждающие мысли к реальности. "Мы партнёры. Во всех смыслах", — простая речь, которую нужно произнести. Всего лишь пара слов, что поднимут рейтинг и раз и навсегда закроют вопрос о его несостоятельности, как альфы. Но сейчас это почему-то казалось пыткой. Как можно выйти и объявить на весь Ад, что Аластор — его пара, если тем же утром омега отшатнулся от него, точно от насильника? Вокс стиснул край стола, не сводя глаз с побелевших костяшек.       Стук в дверь заставил вздрогнуть. — Босс, эфир через пять минут, — раздался голос ассистента.       Теле-демон кивнул, хотя его не могли видеть, и бросил последний взгляд в зеркало. Чёрный костюм сидел идеально, а тёмно-фиолетовый галстук и впрямь шёл ему гораздо больше, чем дурацкая бабочка, которую он когда-то скопировал у Аластора. Безупречно. Если бы не взгляд — настолько тоскливый, что даже его владельцу становилось тошно.       Собравшись, он толкнул дверь и вышел в коридор, сразу встретившись там с Аластором.       Радио-демон подпирал стену и с интересом разглядывал собственные когти. На нём был бордовый костюм от Вельветт, волосы уложены — ни одной выбившейся пряди, а уши привычно насторожены. Тот потерянный, утренний Аластор теперь казался не чем иным, как очередным плодом больной фантазии Вокса. — Ал? — удивился теле-демон.       Омега поднял взгляд, и алые глаза блеснули холодной решимостью. — Придерживайся плана, — голос звучал приказом. — Ты выходишь, говоришь ровно то, что мы обсуждали. Никакой импровизации. И… улыбайся, — Аластор наигранно оскалил клыки. — Мне не нравится твоя унылая рожа. — Ал, — Вокс шагнул ближе, и омега отошёл, хотя внешне остался непоколебим. Несмотря на все старания, теле-демон заметил, как напряглась челюсть, и пальцы партнёра вцепились в собственный рукав. — Нам нужно поговорить. — После, — отрезал Аластор. — Сначала дело. Потом... — он сделал паузу и перешёл на шёпот: — Всё, что захочешь.       Радио-демон оттолкнулся от стены и, не оборачиваясь, направился к съёмочной площадке. Походка — выверенная, хищная. Но за напускной лёгкостью различалось тугое напряжение, сковавшее плечи. Каждый шаг отзывался в пояснице и в других местах, однако это не мешало Аластору держаться так, будто он владел этим коридором, студией и всей башней. Забавно: подлинная власть сейчас находилась в руках альфы, который дрожал от одной мысли о нём. Картина, достойная насмешки.       Вокс двинулся за ним, разрываясь между желанием схватить за руку, остановить, всё-таки заставить выслушать — и пониманием: сейчас любое прикосновение лишь усугубит напряжение между ними.       Телестудия встретила гулом. Операторы проверяли свет, ассистенты суетились с планшетами, гримёры в последний раз поправляли то, что уже и так выглядело идеально. Увидев Вокса, все на секунду замерли, а потом продолжили работать с удвоенной энергией.       Теле-демон опустился в массивное кресло ведущего. Он знал, что делать. Пальцы нащупали пульт управления мониторами, и знакомое чувство контроля вернулось, заглушая тревогу. В этом месте всё безоговорочно подчинялось ему. Кроме Аластора, находившегося за кадром. Вокс видел его боковым зрением: омега, скрестив руки на груди, облокотился на стойку с оборудованием, куда не попадал свет прожекторов. Со стороны — абсолютно непоколебим: идеальная осанка, навострённые уши, хищная улыбка и острый взгляд. Но альфа слишком хорошо выучил его, чтобы не заметить, как нервно постукивал палец по локтю.       Красная лампочка камеры заставила отлипнуть от фигуры партнёра. По экрану растянулась улыбка. — Добрый вечер, Ад, — голос Вокса наполнил студию притягательной хрипотцой. — Знаю, вы ожидали увидеть мою очаровательную ведущую Кэти. Но во избежание пустых сплетен я лично решил сообщить о некоторых новостях.       Он выдержал паузу, пробегаясь глазами по мониторам. Рейтинги поползли вверх, и улыбка стала ещё шире, а глаза загорелись азартом. — Думаю, все успели ознакомиться с данной статьей, — на экране позади Вокса появилась обложка с кричащими тегами и изображением Аластора, что вызвало усмешку у самого радио-демона. — Она касается нашего партнёра. Думаю, после прочтения вы начали гадать: так ли это? — он на мгновение замолчал, позволяя напряжению повиснуть в воздухе. В студии стало тихо — даже ассистенты замерли от нарастающей интриги.       Вокс медленно обвёл взглядом камеры и табло, отмечая, как стремительно увеличиваются просмотры на трансляции. А потом бросил быстрый взгляд в сторону — туда, где стоял Аластор. Свет прожектора рябил в глазах, поэтому он не видел его, но готов был поклясться, что тот сверлит его взглядом. Голубые зрачки вернулись к центральной камере. — Да, — продолжил Вокс, — Аластор действительно омега, — пальцы непринуждённо свернули лист, который ему ещё утром всунул радио-демон. — Мой омега. Поэтому любое, даже неосознанное цитирование этой статьи будет воспринято, как оскорбление не только Аластора, но и меня, — закончил альфа, давая словам осесть в эфире.       "Приговор", — подумал Аластор. Это было заявлением прав. Сначала метка, теперь публичное объявление. — Я теперь вещь, — одними губами проговорил он.       Шокированные заявлением босса операторы повернули головы в сторону радио-демона. Но как только Аластор это заметил, те почти синхронно отвели взгляды.       Бархатные уши сами опустились. План провалился. Вокс уже как полчаса говорил о другом: о радиостудии, о том, как Аластор согласился временно оставить её для помощи в Вокстехе. Ложь. Слишком много лжи. Даже радио-демону становилось мерзко слушать попытки альфы сгладить углы и сохранить его статус-кво, который был растоптан ещё вчера на холодном полу.       Но центр всей трагедии Аластора занимало другое — ничего не произошло. Душа к нему не вернулась. Он бы почувствовал, ощутил, как спала цепь, но пока единственное, что с ним было, — это унижение и тяжесть кандалов на запястьях. — ...пользуясь случаем, сообщаю об открытии ещё одного филиала Вокстеха, — уже дикторским тоном завершал Вокс. — Остальные, менее занятные новости на сегодня озвучит Кэти Киллджой... И помните: верить можно только нам!       Красный огонёк на камере погас.       Тишина в студии продлилась пару секунд, а потом взорвалась привычной суетой: ассистенты зашептались в гарнитуры, операторы начали сворачивать оборудование, кто-то уже подбегал к Воксу с планшетом, показывая предварительные рейтинги. Теле-демон, улыбаясь, удовлетворённо кивнул, но взгляд сам оторвался от ошеломительного успеха и скользнул в угол студии, где в тени замер Аластор.       Они встретились взглядами.       В глазах Вокса, несмотря на счастливый вид, — беспокойство. В алых — растерянность. — Ал, — судорожно прошептал Вокс и быстро поднялся с кресла, попутно отмахнувшись от ассистента с планшетом. Толпа работников расступилась, не смея стоять на пути босса, который размашистыми шагами направился к радио-демону. — Всё прошло отлично. Ты видел рейтинги? — Видел, — тихо ответил Аластор. Омега отлепился от стойки и одёрнул пиджак. — Я, пожалуй, пойду, — ещё более отрешённо добавил он. — Погоди, Ал, я с тобой. Сейчас только... — Вокс повернулся, жестом подзывая одного из ассистентов, но, пока он высматривал нужного, Аластор уже скрылся, оставив за собой только приоткрытую дверь.       Альфа заметил и, не дожидаясь бегущего к нему работника, сам чуть ли не выбежал в коридор, едва не сбив с ног проходящего мимо техника. Сердце колотилось, а перед глазами стояла удручающая картина: Аластор, приспустивший уши и бредущий прочь с таким видом, будто его только что приговорили к пожизненному. — Аластор! — окликнул он, но радио-демон не обернулся. Лишь уши дёрнулись, улавливая звук, и он ускорил шаг, сворачивая за угол.       Вокс припустил следом, игнорируя удивлённые взгляды сотрудников. В этом коридоре не было окон, только глухие стены служебных помещений и тусклый свет. Омега шёл впереди, стиснув зубы, чтобы не заплакать от практически детского разочарования. — Аластор, стой! — Вокс настиг его, когда тот уже почти добрался до поворота на лестницу. Он схватил радио-демона за локоть — не сильно, но достаточно, чтобы остановить.       И тут же пожалел.       Аластор вздрогнул, будто его ударило током, и резко обернулся. В алых глазах плескалось нечто первобытное — животная готовность защищаться. Когти впились в собственные ладони, а губы разжались, обнажая клыки. — Отпусти, — прошипел он. Голос сел, сорвался на хрип, которого альфа раньше не слышал. — У меня не получилось, я ошибся. Поздравляю, Вокс! Я теперь твоя вещь, так что у тебя будет много времени, чтобы использовать меня... — Ты не вещь! — перебил теле-демон, но голос прозвучал жалко и неубедительно даже для него самого. — Не надо, — Аластор отвернулся, провёл дрожащей рукой по волосам, сбивая идеальную укладку. — Просто… оставь меня. Хотя бы на час. Я не знаю, что со мной происходит, но каждое твоё движение заставляет меня сжиматься, как будто… — он не договорил, лишь дёрнул плечом и шагнул к лестнице.       Вокс резко отпустил его локоть, будто тот обжёг его. — Ал, я…       И в этот момент оно случилось.       Сначала альфа не понял, что произошло. Аластор замер на полуслове так, будто время остановилось. Его плечи напряглись, а потом — выдох. Долгий, протяжный, похожий на стон облегчения, который вырывается из глубины лёгких, когда сбрасывается тяжёлый груз. — Ал? — Вокс шагнул ближе, но уже осторожнее, не смея коснуться.       Аластор медленно повернулся к нему. Лицо ничего не выражало: оно было пустым, как чистый лист. А потом на нём растянулась широкая улыбка. — Винсент, — прошептал он, и голос сорвался. — Получилось! — Да? — альфа удивлённо вскинул брови. — Сработало! Оно... исчезло. Сделки больше нет, душа моя! — сбивчиво проговорил омега, продолжая безумно улыбаться. — Я вернул себе душу!       Вокс не успел ничего сказать. Аластор бросился к нему сам — резко, порывисто, заставив пошатнуться от неожиданности. Он врезался в теле-демона, обхватив того за шею и уткнувшись лицом в плечо. — Чёрт возьми, получилось, Винсент! — повторял Аластор, вжимаясь в партнёра с такой силой, будто боялся, что Вокс исчезнет.       Альфа стоял, не в силах пошевелиться. Руки застыли в воздухе, не решаясь обнять в ответ, а мозг отказывался верить. Аластор обнимает его? Сам? — Ал, — с предательской дрожью в голосе прошептал Вокс. — Ты… ты правда рад? — Конечно рад!       Теле-демон позволил себе обнять в ответ, и Аластор замер, будто протрезвев. Он только что кинулся на Вокса с объятиями так, будто он его лучший друг, с которым непременно нужно разделить радость. — Хватит, — тут же отрезал омега, отлипая от партнёра. — Будет неловко, если нас увидят. — Ал, весь Ад знает, что мы пара. То, что ты обнимаешь меня в коридоре башни, — это нормально. Так и должно быть теперь…       Аластор хотел съязвить, но слишком много эмоций — вышло бы криво, поэтому он промолчал. Однако, перешагнув лестничный пролёт, рука сама, как бы невзначай, придержала дверь и для Вокса, что также лишило бы силы любое ядовитое слово.

—

      Они вошли в апартаменты, и Аластор, ещё испытывающий эйфорию, направился к мини-бару. Он быстро организовал себе стакан сазерака, но потом неожиданно взял ещё один, налив в него виски.       Вокс же упал на диван, устало приспуская давящий галстук, — день закончился. Он справился со своей задачей. Так ещё и Аластор выглядел… счастливым. Альфа умиротворённо прикрыл глаза и запрокинул голову на спинку, как вдруг почувствовал знакомый запах слишком близко. Глаза лениво приоткрылись, различая рядом красно-бордовые оттенки. Тонкая кисть протягивала ему стакан. — Это мне? — удивился теле-демон.       Омега в ответ отвёл взгляд и коротко кивнул. — Спасибо, — растерянно ответил Вокс, и нарастающая дремота сошла на нет. Он принял этот знак. Только чего? Заботы? Внимания? Или Аластору что-то нужно от него?       Как только рука освободилась, радио-демон залпом осушил свой стакан. — Поздравляю, Ал. У тебя получилось. План действительно сработал, — сказал альфа, лениво потягивая виски. — Ты закончил пить? — сухо спросил Аластор.       Вокс замешкался, глядя на кубики льда в почти полном стакане. После чего, подражая партнёру, запрокинул голову и допил. Как только донёсся звук столкновения стекла о поверхность небольшого столика, Аластор поднялся и схватил Вокса за руку, потянув за собой. Голубые зрачки посмотрели на сосредоточенного партнёра, чья вечная улыбка практически покинула лицо. Альфа не сопротивлялся такому давлению, только слепо следовал за тем, кто решительно вёл его в спальню. — Ал, что ты делаешь? — осмелился спросить Вокс, когда они пересекли порог.       Радио-демон проигнорировал вопрос. Довёл их до кровати и повернулся лицом к партнёру. — Хочешь раздеть меня, или я сам?       Вокс замер, нервно сглотнув. "Что происходит?" — гулко пронеслось в голове. — Зачем? То есть, Ал… — теле-демону не дали договорить, приложив палец к экрану. — Мне нужно с тобой расплатиться, иначе останусь должен, — проговорил омега. — Не нужно, — неловко замахал руками Вокс. — Ты не обязан. — Нет! — отрезал Аластор. — Если не закроем вопрос сейчас, то ты припомнишь и потребуешь с процентами. Думаешь, я не знаю твою натуру? — голос стал тише, но не лишился уверенности. — Тебе ведь не понравилось вчера, и сегодня… Я вижу, что тебе плохо, — не удержавшись, теле-демон схватил его за плечи, которые тут же дёрнулись. — И… ничего я не буду с тебя требовать! — Будешь, — прошептал Аластор, и пальцы с дрожью, которую он не мог контролировать, потянулись к пуговицам пиджака. — Я подумал, ты захочешь… Всегда приятней самому распаковывать игрушку.       Крепкая рука перехватила запястье прежде, чем Аластор успел расстегнуть хотя бы одну пуговицу. Без нажатия, просто останавливая. Альфа утонул в алых глазах, полных решимости и одновременно — отчаянной, затравленной боли.       Вокс вдруг понял: Аластору это было нужно.       Теле-демон наконец расшифровал его логику: если расплатиться сейчас, то хотя бы сегодня останется в расчёте, и Вокс не сможет позже уличить его в "неблагодарности". Это была защита единственным знакомым радио-демону способом — превращением насилия в сделку. — Хорошо, — тихо сказал Вокс, и в голосе не было и намёка на торжество. Одна лишь усталая покорность чужому выбору. — Я раздену тебя.       Аластор рвано выдохнул: его ожидания подтвердились. Руки безвольно опустились вдоль тела, но взгляд оставался настороженным, следящим за каждым движением партнёра.       Вокс медленно шагнул ближе. Не как хищник, бросающийся на добычу, а так, будто приближался к раненому зверю — осторожно, давая время привыкнуть, убрать руку, если станет слишком некомфортно.       Первыми пошли пуговицы пиджака. Он, не торопясь, расстёгивал их одну за другой. Кончики пальцев почти не касались ткани, специально избегая лишних прикосновений к телу под одеждой. Омега стоял неподвижно, только уши мелко дрожали, выдавая внутреннее напряжение. Дыхание сбилось, но он упрямо смотрел куда-то поверх плеча Вокса, в пустоту за его спиной. Пиджак соскользнул, и теле-демон аккуратно, почтительно сложил его на спинку кресла. Взгляду открылся переливающийся в полумраке бордовый шёлк рубашки. Холодные пальцы дотронулись до первой пуговицы, и Аластор сразу же отвёл взгляд.       Вокс расстегнул ещё три и остановился, когда увидел очертания уже затянувшейся раны, ставшей очередным шрамом, оставленным не им. Его до скрежета зубов злили отметины на теле Аластора. Даже те, что он поставил ему сам. Взгляд поднялся к метке, контуры которой запечатлели его собственные клыки. Вокс обрисовал укус пальцами, и Аластор выдохнул — не от боли, метка зажила и больше не доставляла дискомфорта, скорее, от неожиданности. Омега отвернул голову, покорно подставляя шею. Холодные пальцы замерли, чувствуя удары учащённого пульса, резонирующего с натянутой на прекрасное лицо маской безразличия.       Ладони нежно опустились на плечи. — Ал, — тихо позвал он. Обращение прозвучало хрипло, с болезненной ноткой мольбы.       Аластор не ответил, продолжая стоять перед ним с опущенными плечами и полуприкрытыми глазами, — поза абсолютной, чуждой его характеру покорности, которую он никогда бы не позволил себе в иных обстоятельствах. Только сейчас, в полумраке спальни, и только потому, что считал: так надо. Так правильно. И так он закрывает свой долг.       Вокс сглотнул. Комок в горле мешал дышать. — Я не буду с тобой сегодня спать, — сказал он, и каждое слово давалось с трудом.       Радио-демон перевёл на него непонимающий взгляд, и альфа сразу почувствовал, как напряглись мышцы под ладонями. — Что? — голос Аластора перешёл на шёпот. — Но ты же сказал… Ты сам сказал "хорошо"… — Я сказал "хорошо" на то, что раздену тебя, — мягко перебил Вокс. — И я сделал это. Снял с тебя пиджак, почти расстегнул рубашку. Но дальше… — он замолчал, подбирая слова, которые не ранили бы ещё сильнее. — Дальше я не хочу.       Аластор водил зрачками по фигуре напротив и чувствовал, как рухнула вся просчитанная им логика в действиях партнёра. Он вдруг перестал понимать язык, на котором тот говорил.       Тонкие губы приоткрылись, но звука не последовало. Уши прижались к голове от растерянности. Сделка есть сделка. Он предложил плату — Вокс согласился. А теперь… теперь он отказывается? — Не играй со мной, Вокс, — зыркнул на того Аластор. — Ты хочешь, чтобы я умолял? Всё, что угодно, но не это…       Теле-демон покачал головой, смотря на дикого, недоверчивого зверя, который вот-вот бросится или сломается. — Нет, Ал. Я хочу, чтобы ты меня выслушал.       Вокс разжал пальцы на плечах партнёра и просто обнял. Не притянул к себе, а именно обнял: ладони легли на лопатки, рамка экрана коснулась макушки. Слишком нежно. Аластор оцепенел. Всё его тело напряглось, и альфа чувствовал бешеный стук сердца даже через ткань рубашки. — Я наделал ошибок, — прошептал он в уложенные волосы. — Много. Я понял ещё вчера, но утром, когда увидел, как ты спишь…       Омега молчал, смотря куда-то в пол. Руки висели вдоль тела — не обнимали в ответ, но и не отталкивали. Это было хуже открытого насилия. — Ты боишься меня, — констатировал Вокс, и слова обожгли горло. — Ну... Не конкретно ты, Аластор, — я знаю, что тебе плевать. А как омега. Я напугал ту часть тебя, которую ты сам, наверное, ненавидишь. И я не знаю, как это исправить. — Никак, — глухо ответил радио-демон. — И не нужно… Мне всё равно на эту блядь внутри себя: на её желания и недовольства. Это отвратительно, что один неудачный секс выбил меня из колеи. — Не говори так, — прошептал Вокс, поглаживая Аластора по спине, — я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Чтобы ты любил меня. Хотел. Я всегда мечтал получить больше, чем просто возможность спать с тобой. И ты это знаешь.       Теле-демон стал медленно опускаться на колени, попутно очерчивая ладонями тело партнёра, что не могло не смутить Аластора, который, растерявшись, положил руки на крепкие плечи. — Пожалуйста, скажи, что мы вместе, потому что ты этого хочешь. Скажи, — шептал альфа, потираясь экраном об обтянутую бордовой тканью ногу. — Нет. Соври. Соври о том, что любишь меня, что хочешь быть со мной.       Такое с ними уже было. Появилось лёгкое чувство дежавю. Но ощущалось по-другому. Странно и неправильно в их ситуации: альфа на коленях, его омега, стоящий над ним — всё должно было быть наоборот. Аластор правда так думал и от этого не знал, куда деть глаза. — Винсент, — тихо ответил он, — встань. Сегодня твоё ползанье в ногах неоправданно. — Аластор… — тем же сбивчивым шёпотом продолжил Вокс. — Прошу, мне нужно, чтобы ты сказал это. Просто скажи… Я поверю. Мне нужно во что-то верить, Ал. Потому что иначе… иначе я не знаю, как смотреть на тебя, как прикасаться.       Сильные руки сжали ноги, а экран нагревал бедро. Аластор вдруг удивился себе: его не тошнит, а в голове не было и мысли о том, что альфа жалок. Сегодня плата за ним. Радио-демон с самого начала этого вечера смирился: он примет всё, что захочет или сделает Вокс. Хочет ползать в ногах? Хочет поверить в ложь? Он ему это позволит. Но только на одну ночь.       Тёплые ладони скользнули с плеч к экрану, взявшись за рамку, и неожиданно мягко направили вверх, чтобы встретиться взглядом. Когда полные благоговения голубые зрачки нашли полуприкрытые алые глаза, смотрящие сверху вниз, у Вокса перехватило дыхание и почти перемкнуло систему оттого, насколько красив и величественен был его партнёр. — Я люблю тебя, Винсент, — сухо произнёс Аластор.       Вокс рвано выдохнул, вцепившись пальцами в ткань брюк. Он знал: эти слова — лишь ложь, о которой он сам же и попросил, но этого хватило, чтобы внутри всё перевернулось. Альфа поднялся на ноги, проведя ладонями по телу Аластора в обратном направлении, — от икр к коленям, огибая напряжённые мышцы бёдер и задерживаясь на изгибе талии. Он чувствовал под тканью живое тепло, обжигающее даже через этот барьер. Омега не отводил взгляд, в котором плясали искры: то ли любопытства, то ли предвкушения.       Когда руки теле-демона добрались до плеч, он остановился, чтобы вдохнуть запах, — терпкий, но вместе с тем сладкий, сводящий с ума, — и наконец коснулся его губ: вышло неуверенно, робко, словно Вокс боялся рассыпаться от одного прикосновения. Но Аластор тут же ответил, притянув его за затылок, углубляя поцелуй и ломая остатки чужой нерешительности. Альфа тихо застонал, ухватившись за рубашку партнёра, и понял: эта ложь сейчас стала единственной правдой, имеющей для него значение.       Аластор не стал медлить. Стараясь не прервать поцелуй, он мягко толкнул партнёра вперёд, на кровать. Теле-демон послушно поддался инерции, но когда омега сам встал перед ним на колени и потянулся к поясу, Вокс вдруг остановил его, отрицательно качнув головой.       Алые глаза моргнули в недоумении. — Нет, — бархатно сказал альфа. — Не так. Позволь мне…       Он не договорил. Вместо этого заставил Аластора подняться, осторожно развернул и, мягко нажимая на плечи, уложил того на покрывало лицом вниз. Радио-демон напрягся, даже когда тёплые ладони легли ему на поясницу, успокаивающе поглаживая. Он знал, что так или иначе дойдёт до этого, но всё же слепо надеялся избежать проникновения. Во всяком случае, он убедил себя, что жёстче, чем вчера, не будет — у обоих не то настроение. Но всё же хотелось попросить быть нежнее. Если бы не гордость, он бы так и сделал. — Доверься мне, — прошептал Вокс, уткнувшись куда-то между лопаток.       Аластор не ответил, но позволил ему поставить себя в унизительную позу и стянуть брюки вместе с бельём, в ответ лишь вцепившись когтями в ткань покрывала. Прохладный воздух коснулся оголённой кожи, и он дёрнулся, но тут же замер — потому что следом пришло нечто иное.       Горячий язык скользнул по внутренней стороне бедра, от колена вверх, оставляя влажные дорожки и вынудив прикусить губу, — это было терпимо, даже приятно, но ничего особенного. Он уже хотел язвительно заметить, что прелюдия бессмысленна и альфа может переходить к делу, но слова оборвались, когда язык коснулся чувствительного места.       Глаза моментально округлились, а хвост рефлекторно поджался. — Тш-ш, — выдохнул Вокс, не отрываясь от манящей кожи. Ладонь скользнула выше, нащупав хвост, который судорожно прижался к телу. — Не прячься.       Пальцы теле-демона оказались на удивление нежными: они прошлись от основания до самого кончика, расправляя каждый позвонок. Аластор вздрогнул сильнее, чем от любого другого прикосновения, и сквозь зубы вырвался сдавленный звук — не то стон, не то рык.       Хвост всегда жил своей жизнью, выдавая эмоции, которые его владелец предпочёл бы скрыть. И сейчас, когда Вокс гладил его, — медленно, аккуратно, — он предательски задрожал. — Перестань, — прошептал Аластор, но голос сорвался на выдохе, и просьба прозвучала жалкой пародией на приказ.       Альфа улыбнулся, и омега почувствовал эту улыбку — горячим, влажным прикосновением к бедру, где кожа была тоньше всего. — Ты сам назвал себя игрушкой. А как с тобой играть, выбираю я, — проговорил теле-демон, не прерывая дорожку из коротких поцелуев.       Аластор встрепенулся от столь точного попадания в суть. Игрушка. Трофей. Да, он сам это сказал. Сказал, чтобы защититься. Превратить всё в нечто безличное и механическое. Но, когда это слово прозвучало с такой… нежностью, оно потеряло весь свой ядовитый посыл.       Альфа неспешно продолжил, смакуя, вжимаясь в напряжённые мышцы, размягчая их теплом и слюной. Одна рука гладила хвост — от основания к кончику и обратно, заставляя тот подрагивать. Вторая покоилась на бедре, большим пальцем вычерчивая успокаивающие круги.       Радио-демон сминал простыни и не заметил, как его дыхание сбилось на прерывистое и частое.       Вокс работал языком неторопливо, изучающе, словно пробовал на вкус каждый миллиметр. Аластор вжимался лицом в покрывало, кусал ткань, чтобы не издать ни звука, но когда тёплое дыхание коснулось самого центра, а язык скользнул внутрь, короткий всхлип всё же вырвался наружу. Омега выгнулся, не в силах сдержать дрожь. Вокс придержал его бёдра, не давая уползти, и продолжил — неторопливо, но настойчиво, вылизывая так тщательно, будто от этого зависела его жизнь. — Вокс… — с надрывом прохрипел Аластор. — Хватит…       Но альфа и не думал останавливаться. Наоборот, вжался сильнее, и радио-демон почувствовал, как низ живота свело сладкой судорогой. Кажется, он потёк, и влажный жар разлился по всему телу.       Аластор больше не контролировал ни хвост, который дрожал, задевая экран, ни звуки, срывающиеся с губ и заставляющие зарываться его лицом в подушку так сильно, лишь бы Вокс их не слышал. Но теле-демон ловил каждый из них. Даже самый тихий всхлип.       Когда язык коснулся нужной точки, Аластор сдался. Он кончил без прикосновения к члену, с разбитым стоном, впиваясь когтями в покрывало. Тело прогнулось до боли в пояснице и обмякло, а перед зажмуренными глазами поплыли круги. Альфа отстранился, самодовольно облизнувшись. Экран горел чуть ярче обычного, а голубые зрачки смотрели на омегу с удовлетворением и чем-то, очень похожим на голод.       Аластор лежал неподвижно, только плечи мелко подрагивали. Он не обернулся, не попытался натянуть одеяло или прикрыться — просто замер, вжавшись лицом в подушку. Вокс всё ещё стоял на коленях и смотрел на шёлк рубашки, которая игриво сползла на плечо; на взъерошенные волосы, лишённые своей недавней идеальной укладки; на хвост, что безвольно упал. Эта картина заставила медленно выдохнуть — экран слегка померк, словно он выравнивал дыхание, хотя в этом не было нужды. — Аластор… — с опаской позвал Вокс.       Ответа не последовало.       Альфа осторожно лёг рядом — на бок, лицом к партнёру. Не касался, только смотрел, как вздымаются лопатки, а руки обнимают подушку. Потом, не удержавшись, протянул к нему ладонь и кончиками пальцев провёл по позвоночнику — от основания шеи до поясницы. Аластор вывернул назад уши, но не отодвинулся, продолжая лежать ничком. — Ты как? — прошептал Вокс. — Отлично, — прохрипел в подушку Аластор. Голос сел, сорвался. — Просто… дай минуту.       Вокс лёг на спину, уставившись в потолок. Рука так и осталась на пояснице партнёра — тёплая тяжесть, без намёка на движение ниже. — Я хотел… — начал он и замолчал. — Хотел, чтобы я кончил, как шлюха, от одного языка? — Аластор устало усмехнулся. — У тебя получилось.       Повисла неловкая тишина. Омега молчал, а теле-демон продолжал перебирать пальцами складки рубашки — та задралась, обнажая поясницу, и он поглаживал кожу, просто чтобы чувствовать тепло. — Я хочу тебя, — наконец сказал Вокс. — Не просто… это. А тебя. Всего.       Аластор медленно перевернулся на бок, лицом к экрану. Алые глаза смотрели устало, но без привычной насмешки. Он подтянул колени к груди, и Вокс на мгновение увидел в нём не гордого радио-демона, а кого-то гораздо более хрупкого. — Ты уже получил то, что хотел, — ответил Аластор. — Ложь. Мою… реакцию. Что ещё? — Всё, — беззастенчиво прошептал альфа, слегка сжав ткань рубашки. — Я хочу всё.       Вокс осторожно, словно боясь спугнуть, притянул Аластора к себе. Тот не сопротивлялся — уткнулся носом в грудь, позволяя обнять. Теле-демон уже по привычке запустил пальцы в волосы, почёсывая уши. — Ты не обязан ничего говорить, — тихо добавил он. — Ни сегодня, ни завтра. Просто… разреши мне любить тебя. Позволь быть рядом. И, может быть, однажды ты полюбишь меня в ответ.       Молчание длилось так долго, что альфа уже решил: радио-демон уснул.       Но тишину нарушило движение — Аластор зарылся лицом в рубашку Вокса, обречённо выдохнув. И что это значило, оставалось загадкой даже для него самого.