Сделка с особым условием.

      Поздний вечер за окнами кабинета давно уже сменился ночью. Вокс, закинув ноги на стол, кажется, в сотый раз водил пальцем по голографическим строкам собственной статьи, стирая особо ядовитые эпитеты. Каждое исправление всё больше приближало его к тому, чтобы отказать Аластору в исполнении плана именно таким способом.       Ладонь смахнула в корзину очередной особенно гадкий, даже по меркам Вокса, абзац. — Ну и мрак, — констатировал он.       Раньше, когда концентрация ненависти к Аластору в нём зашкаливала, затмевая собой все остальные чувства, публикация подобного далась бы ему с лёгкостью и нескрываемым наслаждением. Он бы смаковал каждое слово, предвкушая, как новость разлетится по Пентаграмму, вдребезги разнесся репутацию радио-демона, которую тот так скрупулёзно выстраивал.       Вокс думал, как занял бы место в первом ряду, чтобы лучше всех увидеть падение Аластора с пьедестала. Он отчаянно не хотел признавать, но в самой глубине своей искорёженной любви к нему он всё ещё хотел этого падения.       Теле-демон всеми силами подавлял это желание, запирал его в самой тёмной клетке своего разума, но втайне всё равно жаждал момента, когда с Аластором перестанут считаться. Когда его, наконец, изгонят из высшей иерархии, и он лишится своего влияния вместе с той проклятой уверенностью, которая так притягивала и бесила одновременно. Было бы приятно хотя бы краем глаза увидеть, как много лет терзавший его радио-демон останется ни с чем.       И тогда, в этой безысходности, именно он — великодушный Вокс — протянул бы ему руку. Принял бы его. Не как равного, нет. Как побеждённого. Как свой трофей, который отныне принадлежит только ему. Чтобы никто, кроме него, больше не слышал этого голоса, а алые глаза смотрели без ненависти, без презрения, с одной лишь благодарностью.       И чем дольше Вокс пробегал зрачками по готовому файлу, тем отчетливее понимал: он ненавидит Аластора недостаточно сильно, чтобы когда-нибудь уничтожить его по-настоящему. Но достаточно, чтобы всё же втайне хотеть видеть его сломленным — только для себя.       Однако эти тёмные мысли обрывались каждый раз, стоило ему вспомнить: он полюбил Аластора таким, какой он есть, — неприступным, ядовитым и самодостаточным. Именно эта неуязвимость когда-то и привлекла его, заставив потерять голову.       Теле-демон откинулся в кресле, уставившись в потолок. Пальцы барабанили по подлокотнику — нервный, рваный ритм. Статья с кричащим заголовком всё ещё проекцией висела в воздухе — отредактированная, вычищенная, но всё ещё мерзкая. Он убрал особо оскорбительные формулировки, смягчил заголовок, но суть осталась. Суть была хуже всего. — Течная сука, — вслух процитировал он сам себя и поморщился. — Какого хера я вообще такое писал?       Но тем не менее пальцы пробежали по голограмме к меню отправки. Уже сегодня эта новость разлетится по всей башне, а завтра — по Пентаграмму быстрее, чем промо новой порнозвезды Вала.       Тяжело выдохнув, он нажал кнопку, и голограмма моргнула, статья получила статус обработки, а затем табличка сменилась на "отправлено". Вокс уставился в строку и почувствовал, как внутри всё сжалось. Он только что скомпрометировал собственного омегу, того, кого по всем законам должен был защищать. Это задевало что-то важное, что-то глубоко фундаментальное в нём. — Это его план, я лишь помогаю, — попытался убедить себя он, крутанувшись в кресле.       А затем с протяжным выдохом устало провёл ладонями по экрану. — Блять, ещё и эта метка. Чего ты к ней прицепился, Ал?! — прокричал он в пустоту кабинета.       Взгляд бесцельно блуждал по подсветке, а в голове всплыло утро: каким открытым был тогда Аластор, как сам тянулся к нему, будто наконец-то признал своим. Своим. Вот, кем Вокс хотел быть для него по-настоящему. Не тюремщиком. Не шантажистом. Не надоедливой привычкой. А просто своим. — А если попробовать? — одними губами прошептал он.       Мысль — рискованная, невозможная — ударила в голову, разгоняя усталость. — Если я смогу пережить гон один... — Вокс резко поднялся, и в глазах вспыхнул азартный огонёк. — Главное, чтобы Ал меня принял!       Он рванул к двери, но на полпути остановился. — Нет! Я снова поддаюсь, — процедил он сквозь зубы.       Вокс заметался по комнате: десять шагов к окну, десять обратно к столу. Экран лихорадочно мерцал, и каждая помеха выдавала бурю, что кипела внутри.       Методичное хождение прервал неожиданный звонок. Вокс глянул на часы — полночь. Звонила Вельветт. Вот этого он не ожидал вдвойне, но всё же ответил. — Слушаю, дорогая! — с улыбкой сказал теле-демон. — Какого хера я узнаю всё последней, ещё и не от тебя, а из ёбанной ленты?!       Вокс отдёрнул от себя телефон. Он и не подозревал, что динамики способны выдавать такой децибел. — Не ори! — прорычал он в ответ. — Я ещё не начинала! Если сейчас же не притащишь свою задницу в ателье и не объяснишь, что за херня у вас там происходит, то узнаешь, как я умею орать! — Жди! — И Аластора прихвати...       Вокс сбросил звонок и направился к лифту. Он уставился на потухший экран телефона, потом перевёл взгляд на панель вызова этажей. Палец сам замер над кнопкой, не решаясь нажать. — Нет, на сегодня хватит Аластора, — пробормотал он.

—

      Вокс уже был в ателье, которое, на удивление, пустовало. Только два силуэта о чём-то громко разговаривали возле круглого стола для раскройки. Теле-демон, держа руки за спиной, направился к ним, сразу попав под разъярённый взгляд Вельветт. На контрасте с ней, облокотившись на стол, спокойно курил Валентино. — Явился! Наконец-то! — протянула девушка. — Где Аластор? — Сегодня без него, — отрезал Вокс.       Валентино коротко махнул ему и продолжил разбавлять пространство розовым дымом. — Это правда? — Вельветт ткнула в Вокса экраном телефона, и в её голосе зазвенела обида. — То, что я прочитала? Здесь ничего не публикуется без твоего ведома. Так что ответь мне!       Вокс встретился с ней взглядом. Руки за спиной сжались, но он заставил себя стоять спокойно и не отводить глаза. — Правда, — ответил он.       Вельветт моргнула, будто не расслышав. — Что? — Я сказал — правда. Всё, что ты прочитала. Аластор омега, — теле-демон говорил слишком ровно, чеканя каждое слово. — Статья моя.       В ателье повисла тяжёлая тишина. Валентино застыл с сигаретой, не донеся её до рта, и с интересом уставился на Вокса поверх очков. Вельветт так и замерла с телефоном в руке — в её глазах читалось искреннее удивление, граничащее с шоком. — Вал, к слову, тоже знал, — добавил он, ухмыльнувшись.       Валентино вскинул брови, перехватив грозный взгляд Вельветт, и тут же выставил перед собой ладони. — Эй, полегче! Это не моя тайна! Я тут вообще случайно. Пусть сам оправдывается, — он кивнул на Вокса. — К тому же, вы так спелись с Аластором, что он мог бы и сам рассказать.       Девушка переводила взгляд с Вокса на Валентино и обратно. В её глазах промелькнула досада. — Так значит... Вы двое знали и молчали...       Валентино лениво повёл плечом. — Вокси клинит, когда дело касается Аластора. Это общеизвестный факт, — равнодушно бросил он, пуская струйку розового дыма в потолок. — Я вообще удивился, что он мне рассказал. А потом подумал: это очередной этап его безумия. — Закрой рот, Вал, — буркнул Вокс. — Скажи, что это неправда, и я замолчу, — усмехнулся коллега. — Это не меняет сути! — перебила их девушка. — Вы двое скрывали от меня такое! И Аластор молчал, хотя... мы же вроде неплохо сработались.       Теле-демон вздохнул и устало покачал монитором. — Вел, ты не понимаешь. Я с Алом не просто сработался — я с ним сплю и то узнаю всё в последнюю очередь. Не принимай на свой счёт. Он вообще никому не доверяет, это просто... просто он, — Вокс попытался сгладить углы и тут же понял, что наговорил лишнего.       Валентино продолжал методично затягиваться, наблюдая за развернувшимся представлением.       Вельветт переваривала услышанное. Её брови медленно поползли вверх, рот приоткрылся — кажется, до неё только сейчас начало доходить. — Так вы ещё и... — девушка потёрла лоб. Голова разболелась от такой откровенности. — А это я могла узнать от тебя, Вокс? Ты даже этого мне не сказал! — Мне одному пояснения не требовались? Это же с самого начала было очевидно, — усмехнулся Вал. — Так, — Вокс поднял руки, привлекая к себе внимание, — Вел, прости меня, — он бережно взял её ладони. — Я должен был рассказать всё с самого начала, но лучше поздно, чем никогда, правда? — по экрану расползлась его коронная улыбка.       Девушка не перебивала, но в её взгляде по-прежнему считывалось недоверие. Вокс выпустил её руки, выпрямился и заговорил — быстро, почти сбивчиво: — Аластор — омега. Да, это факт. Факт номер два: мы с ним вместе. А третий… — он загнул пальцы, пересчитывая, но тут же понял, как нелепо это выглядит, и махнул рукой. — Статья моя, но я опубликовал её по его просьбе. Знаю, звучит, как бред. Ты спросишь: зачем? Отвечаю: ему кровь из носу нужно, чтобы все всё узнали. Чтобы мы стали официальной парой, — продолжал он. — Всё. Теперь можешь спрашивать.       Вельветт молчала. Секунду. Две. Три. Пальцы нервно теребили край ткани на столе — единственный жест, выдававший внутреннее напряжение. — Ты хочешь сказать, — наконец произнесла она, — что Ал сам попросил тебя опубликовать эту гадость о себе? Чтобы все узнали, что он омега? — Да, — кивнул Вокс. — Именно. — И после этого вы объявите, что вместе? — Да. — Это какой-то абсурд, — девушка вновь потёрла лоб, стараясь при этом не испортить укладку.       Вокс устало усмехнулся, а Валентино лишь повёл плечом. — Да они оба просто ёбнутые на голову. Лично я даже пытаться не буду вникать во все эти "что?", "зачем?", почему?", — он равнодушно покрутил рукой. — Боюсь, что пойму... — Вал! — обратился Вокс. — Хватит! — Так а что в итоге с Аластором? — перевела тему Вельветт. — Это ведь всё меняет. — Это ничего не меняет, — поправил теле-демон. — Аластор продолжит работать у себе в радиостудии, если захочет. Он был и остаётся нашим партнёром, влиятельным оверлордом, просто... я немного его подстрахую... — Не немного, Вокси. Ты его спасёшь, — перебил Вал. — Если не ты, то всё, на что он может надеяться, даже при своей силе, — это работа у меня. И то хер бы кастинг прошёл — он же фригиден. Я вообще удивлен, что у вас там что-то получается.       Вельветт хихикнула. — Ничего смешного! — рявкнул Вокс, резко разворачиваясь к Валентино. Экран полыхнул ярче, антенны заискрили. — Вал, ещё одно слово про Аластора в таком контексте, — и я лично прослежу, чтобы порностудии перекрыли кислород в эфире!       Валентино лениво затянулся, даже не поведя бровью. Розовый дым пополз к потолку, создавая ироничный контраст с накалом страстей. — Да ты совсем пропал. Спишу на твою собственническую физиологию, — он с вызовом посмотрел на партнёра. — Но я тоже могу похерить тебе всё, и ты это знаешь! А насчёт твоего оленя... — его глаза разглядывали кончик сигареты. — Просто констатирую факт: Ал всегда производил впечатление... ну, скажем так, не самое приятное. Холодный, расчётливый, с этой своей вечной жуткой улыбкой. А тут вы двое, — он демонстративно ткнул сигаретой в сторону Вокса. — Я даже зауважал тебя… немного. Реально, как у вас получилось? — Засунь своё уважение себе в... — начал Вокс, шагнув вперёд, но Вельветт ловко вклинилась между ними, выставив ладони. — Закрыли рты оба! Вал, хватит ревновать к Аластору! А ты, Вокс… — она ткнула пальцем в его экран. — Ты просто всех уже достал!       Вал цыкнул, закатив глаза, а Вокс выпрямился, заведя руки за спину. Девушка чуть отошла, убедившись, что напряжение спало. — Ладно, давайте решать, что делать. Это ударит по всем. Мне лично плевать на эту старомодную чушь, что омегам не место на нормальных должностях. Но другим этого не объяснишь! Нам могут просто взять и отказать в сотрудничестве, мотивируя тем, что мы для них теперь "несерьёзные". — Аластор — оверлорд из высшей иерархии, он не просто какой-то там омега, — вставил Вокс, опёршись рукой о стол.       Вельветт с Валентино коротко переглянулись. — Вокс, — вздохнула девушка. — Я понимаю, что он оверлорд. Понимаю, что он радио-демон. Но теперь... для остального Ада он просто омега, который посмел занять не своё место. Ты сам знаешь, как здесь относятся к такому.       Валентино поправил шляпу, выпустив очередное облако дыма. — Вел права, — неожиданно поддержал он. — Я уже озвучивал тебе своё мнение. Мне тоже в общем-то плевать, какой у кого вторичный пол, но наши партнёры... они могут начать дёргаться. Особенно те, кто привык к социальным рамкам. Аластора уважали, но сейчас, — он цинично усмехнулся. — Сейчас он станет для всех просто твоей подстилкой. Уважение? Забудь.       Вокс напрягся. — И что вы предлагаете? Отказаться от него? Вышвырнуть из компании? — Я предлагаю думать головой, а не... — Валентино осёкся, не закончив фразу. — Мы команда. Были ею до Аластора и будем дальше. Мы всегда прикрывали друг друга. Вокс, — он посмотрел на теле-демона с неожиданной серьёзностью. — Тебе придётся согласиться с нами. Мы не можем рисковать в угоду твоей одержимости. Пусть Ал продолжает вести свои эфиры, если для него это ещё будет актуально, но... сделай так, чтобы их не связывали с нами.       Вельветт подошла ближе к Воксу, сочувственно коснувшись его предплечья. — Вал прав. Нужно перестраховаться.       Вокс смотрел в пол. Разумеется, он всё понимал — это было рационально, но он не мог даже представить, как озвучит это Аластору. Взгляд поник. Внутри разрасталось тошнотворное чувство: он предаёт его сейчас. — Вы правы. Завтра же закроем радиостудию и объявим... — он запнулся, было тяжело произнести это вслух. — Что Аластор больше не работает с нами.       Валентино, с плохо скрываемой досадой глядя на Вокса, одобрительно кивнул. — Хочешь, я ему скажу? У нас с ним всё равно с самого начала не заладилось. — Нет, я разберусь, — тихо ответил теле-демон. — Ещё что-то обсудим?       Вельветт с Валентино переглянулись. Девушка всё же решила добавить. — Главное, скажи, что он всё ещё с нами и мы... друзья, — закончила она. В её глазах читалась редкая для неё неуверенность. Будто она сама не до конца доверяла тому, что говорила.       Вокс поднял на неё глаза. — Друзья, — повторил он с горькой усмешкой. — Ты правда хочешь, чтобы я это сказал? — А что такого? — Вельветт тряхнула головой, возвращая привычную самоуверенность. — Мы правда друзья. Просто раньше это было... ну, само собой разумеющееся. А теперь, после всей этой шумихи, ему может показаться, что всё изменилось. Но это не так.       Валентино устало выдохнул. — Пусть приходит на совещания. Идеи у него всегда были... дельными.       Вокс сдавленно рассмеялся. — Передам, — протянул он, потирая экран, но потом чуть взбодрился, будто вспомнив о чём-то. — И да: пока никаких комментариев. Я сам всё улажу. Из плюсов — охваты будут огромными!       Вельветт умоляюще сложила руки. — Ну хотя бы один маленький постик в ленте? — Нет, — отрезал теле-демон, отступая от стола. — Просто молчите. Я целый день статью вылизывал. Пиздец устал.       Валентино тоже отлип от столешницы, лениво потянувшись. — Вообще незаметно, — на выдохе сказал он.       Вельветт закатила глаза в ожидании словесной перепалки, но Вокс лишь бросил через плечо. — Ты помнишь — она была ещё хуже! — и направился к лифту.       Вельветт, не удержавшись, всё же крикнула ему вслед. — Вокс, обещай, что, как всё утрясётся, я смогу запостить хоть что-нибудь!       В ответ он лишь махнул рукой — то ли "обещаю", то ли "отстань", — и двери лифта сомкнулись за его спиной.       В кабине он прислонился к стенке и позволил себе наконец тяжело, протяжно выдохнуть. Руки всё ещё слегка подрагивали, но внутри было даже... спокойно? Нет, не спокойно! Совершенно! Ему теперь предстояло сообщить всё это Аластору. И он не знал, как преподнести информацию так, чтобы при этом не задеть его гордость. "Он должен понять. Это логичный ход событий. Чего он ещё мог ожидать? ", пытался убеждать себя теле-демон.

—

      Уже двери другого лифта открылись прямо в северной части гостиной. Вокс надеялся, что Аластор, как обычно, занят или уже спит — да всё, что угодно, лишь бы отложить разговор до завтра.       Но, выйдя из кабины, он сразу заметил алую макушку на подлокотнике дивана, которую подсвечивало синее свечение. Вокс нервно выдохнул и прошёл вглубь комнаты, чтобы упасть в кресло напротив.        Аластор растянулся на диване — в домашней рубашке тёмно-бордового оттенка и таких же брюках, почти слившихся с полумраком комнаты. Одна нога радио-демона покоилась на противоположном подлокотнике, вторая свободно свисала, и копыто покачивалось, едва касаясь паркета. Уши подняты и направлены на небольшой экран. Аластор редко пользовался техникой, почти никогда, но сейчас его явно что-то заинтересовало, и не сложно было догадаться, что именно. — Не спится? — спросил теле-демон, устраиваясь в кресле и попутно расстёгивая белый пиджак. — Смотрю, что ты сочинил про меня. Вокс, ты отвратительный писатель, — с насмешкой бросил Аластор, не отрывая обрамлённых очками глаз от экрана перед собой.       Альфа не ответил, только устало сполз ниже по спинке кресла. — Я даже оставил закладку, — Аластор демонстративно пролистнул вверх и поправил очки. — "Радио-демону следовало бы прекратить бессмысленную болтовню в эфире и занять свой рот более... полезными и свойственными его природе вещами", — он поднял взгляд на Вокса. — Ты серьёзно перенёс свои гадкие желания в компрометирующую статью! Это нелепо!       Вокс даже не хотел огрызаться: настроение было паршивым. — Это метафора, не более.       Аластор удивился такому тону. Он наклонил голову, разглядывая партнёра: непривычно отстранённый, в полурастёгнутом пиджаке, с тускло светящимся экраном. — С каких пор тебя волнует моё мнение о твоей писанине? — Аластор отложил планшет и сел прямее, уши навострились от любопытства. — Обычно ты до хрипоты доказываешь, какой ты гениальный.       Вокс повёл плечом — вяло, без обычной театральности. — Устал, Ал. Просто устал.       Это прозвучало настолько просто и честно, что омега на мгновение растерялся. Он ждал подвоха, ждал, что Вокс сейчас встрепенётся и начнёт свою обычную игру. Но теле-демон сидел в кресле, уставившись в одну точку на стене, и, кажется, действительно не собирался ничего доказывать. — Не нужно было делать правки, так бы эффект был сильнее. К тому же, первая версия была пропитана чистой ненавистью, а это слишком... сухо, — продолжил Аластор. — Ал, надо поговорить, — перевёл тему Вокс, взглянув на радио-демона, который потирал глаза после очков. — Говори, я слушаю, — посмотрев на линзы, ответил Аластор. — Я... в общем, такое дело, — Вокс запнулся, провёл ладонью по экрану, собираясь с мыслями. — Ты утром говорил про метку.       Аластор замер. Очки застыли в пальцах на полпути к переносице. Уши дёрнулись, а улыбка начала расползаться по лицу, — он знал, что тот сдастся, но чтобы настолько быстро. — И? — довольно протянул он. — Я согласен, — выдохнул альфа. — Если тебе это так важно и ты всё ещё хочешь. Прямо сейчас. Или потом... — голос перешёл на шёпот.       Аластор неспешно поднялся, лениво потянувшись. Планшет с глухим стуком рухнул на паркет, но радио-демон даже не взглянул в его сторону. Два шага — и он уже нависал над креслом, в котором сидел Вокс. В полумраке алые глаза, даже сквозь линзы очков, горели, словно раскалённые угли. Феромоны — приятные, сладкие, но с той особенной терпкой ноткой шоколада сосредоточились вокруг. Вокс непроизвольно вжался в спинку кресла, не ожидая такого давления. — Я знал, что ты это скажешь, Винсент. Ты слишком... — он нежно провёл пальцем по рамке экрана. — Предсказуемый. Послушный, как собака. У меня даже появилось иррациональное желание вознаградить тебя.       Радио-демон снял очки и отложил их на небольшой столик, приблизившись к партнёру. Медленно сократив последние миллиметры, его губы коснулись холодной поверхности экрана. Поцелуй был мягким, почти невесомым — Аластор словно дразнил, проверял, как далеко может зайти. Пальцы скользнули по плечам Вокса, а колено упёрлось между его ног. Феромоны сгустились до такой степени, что воздух стал вязким.       Альфа непроизвольно замер. Его ладони, лежавшие на подлокотниках, сжались в кулаки. Он должен был ответить, должен был раствориться в этом моменте, которого ждал так долго. Но мысли метались в голове, не давая сосредоточиться на тёплых губах, которые сейчас едва ощутимо касались его.       Аластор чуть отстранился, и глаза — теперь без очков, обжигающе-алые — встретились с голубыми зрачками. — Ты напряжён, — констатировал он. Не вопрос, даже не насмешка — просто факт, произнесённый ровным тоном. — Не нравится?       Вокс сглотнул. Экран предательски замерцал, выдавая короткие помехи в уголках. — Нет, Ал, мне нрав... — начал он, но Аластор прижал палец к экрану. — Тогда прояви побольше вовлечённости, — он наклонился снова, и на этот раз поцелуй был глубже, требовательнее.       Аластор целовал так, как умел только он — филигранно совмещая нежность и грубость, от смеси которых у Вокса всегда подкашивались ноги. Язык скользнул по краю экрана, дразня, обещая, и альфа на мгновение забыл, как дышать.       Вокс заставил себя ответить. Руки сами поднялись, чтобы обхватить Аластора, притянуть ближе, углубить поцелуй. И на секунду ему это удалось. Мысли отступили, уступая место ощущениям: тепло чужого тела, сладковатый запах орхидеи, смешанный с терпкостью шоколада, мягкие губы, которые двигались в унисон с его собственными.       Но ровно на секунду.       Потому что в следующее мгновение в голове снова всплыло: "Его это точно расстроит".       Аластор, уже опьянённый этим азартом, стал расстёгивать рубашку теле-демона. Пальцы двигались уверенно, привычно, открывая себе доступ к телу, которое так приятно пахло озоном и чем-то... уже особенным для него. Голубые зрачки следили за партнёром, и сердце бешено колотилось. Аластор был прекрасен в этом полумраке — разгорячённый, с горящими глазами, с этой хищной улыбкой, которая сейчас не пугала, а завораживала. Вокс снова не верил, что с ними это происходит. Что Аластор действительно способен сам проявлять инициативу — хотеть его.       Руки дрожали, когда он потянулся к его лицу, чтобы убрать спадающие пряди. Аластор перехватил его запястье и прижался губами к внутренней стороне — туда, где бешено бился пульс. — Трогать разрешаю, — прошептал он, и в голосе слышалась усмешка. — Но не отвлекайся.       Рубашка Вокса сползла с плеч, и омега наклонился, чтобы поцеловать его в ключицу, потом в шею. Губы были тёплыми, влажными, и альфа на мгновение провалился в это ощущение. Не сдержав тихий, сдавленный звук. — Вот так, Винсент, — прошептал Аластор, покрывая поцелуями шею. — Ты умеешь быть хорошим, когда захочешь.       Рука радио-демона скользнула ниже по торсу, к поясу брюк, и Вокс замер, вновь боясь дышать. Аластор целовал его, легонько покусывал, оставлял влажные дорожки, и это было всем, о чём он мечтал. Но в голове билось: "Надо сказать про радиостудию. Скажи сейчас, пока не поздно. Пока он ещё здесь, пока он ещё твой". — Ал, — выдохнул Вокс, и голос сорвался на хрип.       Аластор поднял голову. В его глазах всё ещё плясали искры, в глубине считывалось желание и нетерпение. — Что?       Вокс смотрел на него и понимал: если скажет сейчас, то этот момент навсегда умрёт. Аластор отстранится, начнёт думать, может, даже разозлится. Но если не скажет, то завтра будет хуже. — Я должен тебе кое-что сказать, — выдавил он. — Прежде чем мы... прежде чем это зайдёт дальше.       Аластор остановился. Его пальцы, только что такие тёплые и ласковые, замерли на поясе. Уши повернулись в сторону экрана, готовые слушать — Ал, мы приняли решение, что ты больше не работаешь с нами и... радиостудию закроют, — тихо сказал Вокс, отводя взгляд. — Кто мы? Ты сам так решил? — Аластор выпрямился, отстраняясь. Та теплота, что была в его глазах секунду назад, исчезла, сменившись нарастающим ледяным гневом.       Вокс сглотнул. Выражение выдавало лёгкую панику, которую он пытался подавить. Он знал, что реакция будет острой, но не ожидал, что Аластор переключится так мгновенно. Ещё секунду назад он был в его руках, почти растворяясь в поцелуях, а сейчас — снова радио-демон, опасный и непредсказуемый. — Мы с Валом и Вельветт, — ответил Вокс, стараясь говорить ровно. — Это временная мера. Ты должен понять, иначе имидж компании может пострадать... — Я оверлорд! Причём на голову выше их и тебя! И вы втроём исключили меня из своего вшивого альянса только за вторичный пол! Да я столько сделал за время, что застрял здесь с вами, сколько никто из вас не делал за год! — возмущался Аластор, и его голос срывался на режущие слух помехи. Уши прижались к голове, а в глазах заплясали уже привычные зелёные стрелки радиоприёмника. — Ты хоть представляешь, что для меня значила радиостудия? Это было единственное место в твоей чёртовой башне, где я чувствовал себя собой! — Ал, послушай... — Нет, Вокс. Я всё понял, не утруждайся. Вы уже поставили на мне крест, и другие сделают так же. А ты и дальше будешь молчать, потому что тебе это выгодно, — Аластор медленно опустился на диван, подперев рукой голову. — Ты изначально хотел этого? Чтобы я зависел от тебя? Я трофей, Вокс? — Аластор поднял на него тяжёлый исподлобный взгляд. — Удобно, когда я — никто. Когда у меня нет ничего, кроме тебя. — Аластор, — неожиданно серьёзно позвал Вокс. — Ты прав.       Радио-демон театрально развёл руками, убедившись в своих словах, и поднялся, уже собираясь запереться где-нибудь, чтобы картина не стала совсем жалкой. Но альфа схватил его за запястье — сильно, отчаянно. — Раньше я действительно желал этого, но сейчас я люблю тебя таким, какой ты есть. Обещаю, я помогу. Ты ничего не потеряешь, Ал. — Уже потерял, — отрезал Аластор, пытаясь выдернуть руку, но держали крепко, даже больно.       Но он вдруг остановился, и на лице вновь появилась широкая улыбка. — Я не говорил, но Рози дала понять, что починит посох, только если моя душа останется у неё. Я не хотел, но, знаешь... лучше быть под ней, чем под тобой.       Теле-демон нахмурился. Внутри всё вскипело от этих слов. Он встал с кресла, не ослабляя хватки. Алые глаза продолжали насмешливо смотреть на него — и ниточки, державшие самообладание, начали обрываться. Тяжёлые, удушливые феромоны заполнили пространство между ними — и Аластор не смог сдержать инстинктивной реакции: уши дрогнули и прижались к голове. Но он не подал виду, лишь улыбнулся — шире, наглее, вызывающе.       Запах практически полностью вытеснил собой сладковатые ноты орхидеи и шоколада, которыми прежде был пропитан воздух. Экран Вокса полыхнул, антенны на голове заискрили с угрожающим треском. — Повтори, — голос теле-демона сел до хриплого, вибрирующего шёпота, в котором не осталось ничего, кроме едва сдерживаемой ярости.       Аластор, даже с прижатыми ушами, даже чувствуя физическое давление альфы, стоящего напротив, усмехнулся. Эта наглая усмешка, которую Вокс так любил и так ненавидел, снова растянулась на лице. — Ты глухой, Винсент? — голос, вопреки давлению, зазвучал чисто, без помех, и от этой чистоты становилось ещё страшнее. — Я сказал: лучше быть питомцем Рози, чем твоим. Она честна, и её помыслы в отношении меня сугубо прагматичны. Она не инфантильный идиот, который путает любовь с маниакальным желанием владеть...       Вокс не закончил слушать. Тяжёлая ладонь прошлась по скуле, контролируемо, но достаточно сильно, чтобы разбить губу и оставить после себя багровый след. Голова Аластора мотнулась в сторону, но он даже не вскрикнул — только рассмеялся. Звонко и надрывно.       Теле-демон быстро отдёрнул руку, поняв, что сделал. По экрану пробежали помехи. — Ау, Вокс! — театрально протянул Аластор, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони и размазывая кровь по подбородку. — Ну хоть в чём-то прогресс — ты наконец-то перестал притворяться! — Ал, прости...       Аластор, не теряя времени, ударил его в ответ — кулаком в корпус, туда, где под расстёгнутой рубашкой угадывались рёбра. Удар был точным, жёстким, и Вокс согнулся пополам. Но омега не остановился — он толкнул его в грудь, заставляя отступить к стене, и сам навис над ним. — Не смей извиняться! — прокричал он, и в голосе зазвенели помехи. — Не смей делать вид, что тебе жаль! Ты хотел этого! Всегда хотел!       Теле-демон выпрямился, глядя на него. И во взгляде не было и намёка на былое мимолётное раскаяние — только безумный огонь, что горел и в глазах Аластора. Алый и голубой — два пожара, готовые сжечь всё вокруг. — Хотел, — ответил альфа, и в голосе больше не было оправдания. — Да, хотел. И хочу до сих пор. Чтобы ты смотрел только на меня. Чтобы твой блядский голос слышал только я. Чтобы ты принадлежал мне одному!       Бархатные уши дрогнули, приподнимаясь — не от страха, а, скорее, от азарта, смешанного с диким, почти звериным интересом. — Ты заигрался, Вокс. Очень сильно заигрался, — покачал он головой, но в голосе скользнула едва уловимая хрипотца.       Воздух между ними наэлектризовался до предела. Феромоны Вокса давили тяжёлой, удушливой волной, но Аластор не отступал — наоборот, сократил расстояние. Его грудь почти касалась тела напротив, предплечье прижимало теле-демона к стене, и в этой позе было что-то пугающе интимное. — Что дальше, Вокс? — прошептал Аластор. Алые глаза горели в полумраке, и альфа видел в них отражение собственного безумия. — Закроешь меня здесь? Будешь ждать, когда я окончательно сломаюсь? — Не говори так, — голос теле-демона сел до хрипа, ещё и Аластор давил на шею. — А то что? — омега усмехнулся, разбитой губой — криво, болезненно, но всё так же дерзко. — Ударишь снова? Тогда будь готов принять в ответ.       Аластор чувствовал, как бешено колотится сердце партнёра, наперегонки с его собственным. Границы снова стирались. — Ну? — радио-демон склонил голову набок, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у Вокса подкашивались колени. — Чего ты ждёшь? Я ударил тебя. Твоя очередь.       Вокс медленно поднял руку, и ладонь легла на скулу, но не для удара. Большой палец осторожно провёл по разбитой губе, растирая по ней кровь. После чего он поцеловал его, чувствуя привкус металла.       Поцелуй был не требовательным, не грубым — нежным. Аластор чувствовал, как теле-демон осторожно касается его, как язык проводит по ссадине, заставляя вздрагивать не столько от боли, сколько от странной ласки. Это было так не похоже на то, что было секунду назад — на пощёчину, на удар, на ярость.       Альфа отстранился, чтобы заглянуть в алые глаза. — Я не хочу драться с тобой, Аластор, — прошептал он. — Ты всё равно всегда выигрываешь.       Радио-демон медленно убрал руку и сам потянулся к Воксу, склонив голову набок. Уши подрагивали, но постепенно выпрямились. Поцелуй вышел тягучим, глубоким, но в нём уже чувствовалась не прежняя нежность, а нарастающее, почти болезненное напряжение. Аластор вдруг перехватил инициативу, снова вжимая теле-демона в стену всем телом. Руки, только что безвольно висевшие, теперь вцепились в плечи мёртвой хваткой, а язык скользнул в рот с пугающей, почти хищной требовательностью. — Ал? — удивлённо выдохнул Вокс.       Аластор отстранился. — Ты правда думаешь, что мне сейчас нужна нежность? Ты вышвырнул меня из компании. Ударил. Я ударил в ответ. Нежность нам сейчас противопоказана, Винсент!       Вокс всё понял по безумию в глазах, по тому, как жадно Аластор слизнул кровь с разбитой губы, — он не шутил.       В следующую же секунду альфа грубо развернул его и впечатал в стену. Скула встретилась с холодной поверхностью, выбивая из лёгких воздух, смешанный с истеричным смехом, и на мгновение ослепляя россыпью искр. — Уже близко, — сбито усмехнулся он. — Если начну перегибать, скажи, — слишком серьёзно проговорил Вокс в бархатное ухо, стягивая с Аластора домашние брюки и наспех расстёгивая свои. — О, не переживай об этом. Ты узна...       Он не договорил. Вокс вошёл в него резко и глубоко, без предупреждения, без подготовки. Слова Аластора захлебнулись в хриплом, рваном выдохе, сорвавшемся на радиопомехи. Ладони вцепились в стену, когти оставили глубокие борозды на краске, но он не попросил остановиться. Наоборот — подался назад, навстречу, принимая всю эту жесткость, всю эту животную первобытную грубость.       Ему дали привыкнуть, но ненадолго. Аластор почувствовал, как пальцы медленно и почти нежно зарываются в волосы на затылке. Это было приятно, даже смягчило острую боль проникновения. Но стоило только радио-демону позволить себе облегчённо выдохнуть, как Вокс рванул бёдра назад и тут же вбился снова — жёстче, глубже, сбивая дыхание.       Пальцы с силой сжали волосы у самых корней. Аластор не сдержал короткого, сдавленного звука — что-то среднее между стоном и истерическим смешком.       Стена холодила щёку, когти скребли по краске, а Вокс за его спиной двигался непривычно отчаянно и грубо. Аластор захотел чуть изменить позу на более удобную, но только он оторвал голову от стены, как его припечатали к ней обратно, и на этот раз он приложился той самой ударенной ранее скулой. — Сука, — прорычал он, когда острая боль полыхнула в скуле, разливаясь горячей пульсацией по всей щеке.       Вокс сбавил темп. Пальцы в волосах ослабили хватку, но не исчезли. Второй рукой он придержал Аластора за бедро, заставляя себя замедлиться. — Больно? — голос сел до хриплого шёпота.       Радио-демон дёрнул плечом, пытаясь стряхнуть его руку — скорее, для вида, чем всерьёз. Уши прижались к голове. — Хватит жалеть меня! — огрызнулся он, но в голосе проскочила едва уловимая хрипотца, разрушающая всю напускную грубость.       Вокс медленно, очень медленно наклонился, прижимаясь грудью к спине Аластора и от этого движения входя ещё глубже. Он коснулся виска коротким, почти невесомым поцелуем. — Я и не жалею, — выдохнул Вокс и, практически выйдя из него, снова вошёл до самого основания.       Аластор заскулил — сдавленно, почти беззвучно. Хвост самопроизвольно поджался, а когти впились в штукатурку, оставляя свежие борозды поверх старых.       Альфа оттянул его голову назад, заставляя выгнуться ещё сильнее. Движения стали глубже, ритмичнее, в них больше не было той прежней бездумной жесткости, только пульсирующий ритм, от которого у Аластора подгибались колени. — Тогда чего ты скулишь? — прошептал теле-демон в отведённое назад ухо.       Аластор рванулся, чтобы огрызнуться, вцепиться в экран самодовольной мрази сзади, но вместо этого из горла вырвался лишь сдавленный всхлип. Он в очередной раз возненавидел себя за эту слабость; за то, как предательски дрожали ноги, как он вот-вот был готов кончить. — Заткнись, — выдохнул он, но прозвучало это не приказом, а мольбой.       Вокс усмехнулся короткой, рваной усмешкой. Он отпустил мягкие пряди и скользнул ладонью по груди, царапая когтями ткань рубашки, вниз, к животу. Омега дёрнулся, пытаясь перехватить его руку, но Вокс переплёл их пальцы и прижал обе ладони к стене рядом с расцарапанной штукатуркой. — Тише, — выдохнул он, сжимая его кисть. И Аластор, сам не понимая зачем, послушался.       Вторая рука теле-демона легла на бедро, туда, где кожа уже горела синяками, и сжала до боли, до новых отметин. Он двигался глубоко, тягуче-медленно, но от этой медлительности внутри всё скручивалось в тугую спираль. Аластор уже не царапал стену. Он упёрся в неё лбом, тяжело дыша, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая солёная капля, сорвавшаяся с ресниц.       Вокс ощущал, как Аластор дрожит под ним — мелко, почти незаметно. Теле-демон остановился, давая ему и себе секунду передышки, и в тишине было слышно только их сбитое дыхание. — Вокс, — выдохнул Аластор хриплым, срывающимся голосом.       Альфа понял и ответил движением — размеренным и глубоким. Одна рука всё ещё сжимала кисть, прижатую к стене, вторая скользнула ниже по бедру, накрывая напряжённый член. Радио-демон дёрнулся, пытаясь то ли отстраниться, то ли насадиться глубже, и выругался сквозь зубы, когда пальцы Вокса сомкнулись вокруг него в такт движениям. — Сейчас, сейчас, — шептал альфа, наращивая темп.       Аластор закусил разбитую губу, чувствуя, как внутри нарастает мучительное напряжение. Он не хотел сдаваться. Не хотел позволять видеть его таким — готовым рассыпаться от каждого движения. Но тело предало. Колени начали подгибаться, дыхание — срываться на всхлипы, и, когда темп ускорился, он почувствовал, как весь его мир сузился до пары точек: до этой стены, до сильных рук, дурманящего запаха и бархатного голоса, что благоговейно шептал его имя.       Аластор кончил резко, судорожно — со сдавленным стоном. Спина прогнулась сильнее, пальцы под ладонью Вокса напряглись, когти впились в штукатурку. Стена перед глазами поплыла, и он на мгновение ослеп — только чувствовал, как жгучая волна накрывает его с головой, заставляя дыхание замереть.       Вокс смотрел на него и не мог отвести взгляд.       Аластор в этот момент был прекрасен в своей уязвимости — прижатые уши, легкая судорога по всему телу, тихий, почти беззвучный скулёж, и эта единственная влажная дорожка на щеке, которую Вокс увидел краем глаза. Экран полыхнул ярче — не столько от вида, сколько от ощущения, что это он, именно он довёл радио-демона до такого состояния. — Ал... — выдохнул он, и это прозвучало, как признание в любви.       Он перестал сдерживаться. Ритм сбился, став более рваным и отчаянным. Вокс больше не контролировал себя — он просто брал, вбивался в это податливое, дрожащее тело, чувствуя, как близка собственная разрядка. Аластор всё ещё смутно понимал, что происходит, и слегка вздрагивал от остаточных спазмов, и этого оказалось достаточно.       Оргазм накрыл остро, режуще — от него тоже потемнело в глазах. Вокс кончил глубоко внутрь, прижимая Аластора к стене всем телом, вцепившись в его кисть так, будто она была единственной нитью, удерживающей его в реальности.       Экран залился помехами, антенны на голове полыхнули парочкой искр, и на несколько секунд Вокс перестал соображать вообще — только чувствовал, как пульсирует чужое тело, принимая его.       Тишина вдруг стала плотной и тяжёлой.       Теле-демону пришлось первым прийти в себя. Тяжело дыша, он медленно разжал пальцы, выпуская руку Аластора, и перевёл взгляд на стену перед ними. Глубокие борозды от когтей, осыпавшаяся штукатурка — Аластор реально драл её, пока он... пока они... — Ал, — хрипло позвал он.       Аластор не ответил. Он всё ещё стоял, упираясь лбом в стену, тяжело дыша. Плечи ходили ходуном, хвост безвольно обвис. Вокс осторожно вышёл из него и, проигнорировав стекающую по бедру сперму, вернул на место его брюки, после небрежно застегнув собственные.       Ноги радио-демона безвольно задрожали и подкосились. Вокс, быстро среагировав, придержал его. — Отойди, — тихо и сбивчиво сказал Аластор. — Дай упасть.       Вокс ослушался, всё-таки придержал и опустил его на пол, после чего отступил на шаг. Аластор сидел на полу лицом к той же стене, а потом медленно лёг, поджав ноги.       Альфа метнулся к нему. — Ал, хочешь, я отнесу тебя на диван или кровать? Не надо на полу...       Аластор не шевельнулся. Только уши дрогнули и вывернулись назад — скорее, на звук голоса, чем на смысл сказанного. — Ал, — Вокс опустился на корточки рядом, не решаясь коснуться. — Ну пожалуйста. Здесь холодно и жёстко. — Считай это аллегорией моего окончательного падения.       Слова ударили по Воксу больнее, чем физический удар. Он смотрел на него — свернувшегося на холодном полу, с прижатыми ушами, с размазанной по щеке слезой и кровью. В этой дурацкой домашней рубашке, сбившейся на спине. В нём взыграла тревога. — Не надо, — судорожно попросил он.       Радио-демон не ответил. Он просто лежал, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и даже не пытался казаться сильным. Это было страшнее любой истерики. Когда Аластор молчал, когда переставал язвить — значит, всё было действительно плохо. Вокс осторожно, почти боязливо, опустился на пол рядом с ним. Холод паркета пробирал даже сквозь ткань брюк, а Аластор лежал на этом холоде, и, кажется, ему было всё равно. — Ал, — снова позвал Вокс. — Пожалуйста. Вставай. — Зачем? В этом нет больше смысла, — голос прозвучал глухо, почти безжизненно. — Иди спать, Винсент.       Теле-демон смотрел на партнёра и почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он видел Аластора разным — ядовитым, насмешливым, холодным, безумным, даже уязвимым в редкие минуты близости. Но таким — сдавшимся, смотрящим в пустоту и рассуждающим об отсутствии смысла — он не видел его никогда. И от этого становилось по-настоящему страшно.        Альфа осторожно коснулся его плеча. — Аластор, пожалуйста.       Он не ответил. Даже уши не отреагировали. — Я не хотел... — начал Вокс и осёкся: нет, он хотел. Часть его действительно хотела видеть Аластора зависимым, слабым и нуждающимся. Но не так. — Хотел, — спокойно поправил его радио-демон. — И это нормально, Винсент. Ты альфа — инстинкты, собственничество, желание контролировать. Я никогда не питал иллюзий на твой счёт. Чего нельзя сказать о тебе. — Я люблю тебя, — выдохнул Вокс, и эти слова прозвучали так отчаянно, что даже Аластор дрогнул. — Знаю, — тихо ответил он, уже не поправляя. — В этом и проблема.       Они молчали. За панорамными окнами Пентаграмм продолжал жить своей ночной жизнью, а здесь, в этой пропахшей феромонами гостиной, время словно остановилось.       Вокс стоял на коленях рядом с ним, не решаясь ни уйти, ни остаться. Аластор же лежал, уже глядя не в стену, а в потолок, и в какой-то момент его губы тронула слабая, едва заметная улыбка. Не хищная или привычная, а, скорее, горькая, сожалеющая. — Ты даже не представляешь, Винсент, как я ненавижу себя за то, что позволил тебе так близко подобраться, — прошептал он.       Вокс вздрогнул, будто от удара. — Я... — Молчи, — Аластор прикрыл глаза. — Просто закрой рот. Дай мне минуту притвориться, что я не слышу твоего голоса, не чувствую твоего запаха и что эти стены — не тюрьма, а просто комната, в которой я оказался по собственной воле.       Вокс закрыл рот. Экран потускнел, антенны поникли. Он сидел на полу рядом с Аластором, не касаясь, и смотрел, как медленно поднимается и опускается его грудь.       Прошло пять минут. Или час. Никто не считал. — Холодно, — вдруг сказал Аластор, не открывая глаз. Это было сказано так буднично, словно он констатировал погоду за окном.       Вокс встрепенулся, отлипая взглядом от окна. — Я же говорил.       Радио-демон наконец приподнялся, и Вокс отчётливо рассмотрел растрепанные волосы, синеву на скуле и запёкшуюся кровь в уголке рта. Аластор заметил этот взгляд: сочувствующий, жалеющий, заставляющий хотеть убить своего владельца. Нужно было компенсировать это чем-то более жалким. — Подними рубашку, — приказал он. — Зачем? — машинально спросил Вокс, но тут же быстро задрал ткань.       Омега улыбнулся. В глаза бросилась большая и по виду явно болезненная гематома, украшающая теперь торс теле-демона. Он медленно приблизился к нему. Каждое движение давалось с трудом — тело ломило, задница болела, а разбитая губа саднила при каждом движении рта. Но Аластор заставил себя сесть, а потом опереться на руку и протянуть вторую к Воксу. Пальцы коснулись края гематомы — резко, не жалея. Альфа сжал зубы, вздрогнул, но не отстранился. Он смотрел на радио-демона с таким выражением, будто тот совершал нечто невероятное — и, в общем-то, так оно и было. — Больно? — спросил Аластор. Тот же вопрос, что Вокс задавал ему у стены. Теперь настала его очередь отвечать. — Нет, — соврал он.       Радио-демон усмехнулся — криво, разбитой губой. — Врёшь. Но мне приятно знать, что тебе больно. — Ал, не должно всё быть так! — выпалил Вокс, отпуская рубашку. — Мы не должны быть такими!       Аластор в ответ вскинул брови. — Вокс, ты первый решил помахать кулаками, — спокойно начал он, подсаживаясь ближе. — И это ты драл меня у этой стены. — Но ты сам захотел так! — парировал теле-демон. — Нет, сначала я хотел поставить на тебе метку. Потом, не спорю, разозлился — на тебя, на себя. Но то, что было дальше — твоё. Ты этого хотел и сделал. Закрепил свою победу? — омега широко улыбнулся, но глаза оставались холодными. — И так будет всегда. Я никогда не уступлю тебе до конца, а ты, — он ткнул пальцем в монитор, — хоть и делаешь вид, что готов играть по моим правилам, всегда будешь их нарушать в угоду собственному эго и одержимости. Мы просто не сможем быть другими, Винсент. Прекрати мыслить позитивно.       Аластор поморщился, пытаясь привстать. Вокс кинулся ему помочь, но тот жестом остановил. — Нет, я сам.       Альфа засуетился, не зная, то ли отойти, то ли ослушаться и всё же помочь. — Блять, Ал, прости... Я не подумал, что это так... Что мне сделать? — Ты уже всё сделал, — ответил радио-демон, и в хриплом шёпоте проскользнула привычная язвительность. — Понятно, что я омега — ты и не задумался. Но, Винсент, у меня нет сейчас течки. К тому же, у нас давно ничего не было. Вставлять без подготовки было опрометчиво.       Вокс застыл, обрабатывая сказанное. Каждое слово Аластора врезалось в него ножом. Он наблюдал за тем, как радио-демон медленно поднимается с пола. Было видно, что каждое движение отдавалось в его теле болью — отголоском того, что он с ним сделал. — Ал, правда, прости, — выдавил Вокс, поднимаясь следом. Руки безвольно висели, экран потускнел, делая его почти незаметным в полумраке комнаты. — Я просто... ты так завёлся, и я сам завёлся, и... — Ты просто хотел меня трахнуть, а я на эмоциях сказал лишнего, — закончил за него Аластор ровным, почти скучающим тоном. Он поправил рубашку, одёрнул брюки и, морщась от каждого шага, направился к дивану. — Не усложняй. Это было бы даже мило, если бы не было так жалко.       Вокс рванул за ним, но остановился в шаге, не решаясь прикоснуться. Аластор рухнул на диван — без хищной грации, как обычно, а тяжело, всем телом, запрокинув голову на подлокотник и прикрыв глаза. Уши безвольно упали. — Ал, — вновь позвал Вокс. — М? — отозвался тот. — Можно я... — теле-демон запнулся, не зная, как сформулировать. — Можно я посижу рядом?       Аластор приоткрыл один глаз. С горькой насмешкой уставившись на альфу перед собой — тот был похож на провинившуюся собаку, которая пытается вымолить прощение у жестокого хозяина. — Делай, что хочешь, — усмехнулся Аластор и снова прикрыл глаз, будто теряя всякий интерес.       Вокс хотел скрыть свою радость, но не вышло, он подошёл к дивану и осторожно опустился на край, стараясь не создавать лишней вибрации. Аластор не пошевелился, не отодвинулся. Только уши чуть дрогнули, отмечая его присутствие.       Тишина тянулась долго. Вокс смотрел на свои руки, сложенные на коленях, и не знал, что сказать. Все слова сейчас казались нелепыми, а все извинения — пустыми и фальшивыми. — Ал, ты был серьёзен насчёт Рози? — всё-таки оборвал тишину Вокс.       Аластор тяжело вздохнул. — Я не знаю, — он сложил руки за затылком, и взгляд задумчиво упёрся в потолок. — Она вернёт мне силу в её полном объёме, но придётся постоянно бежать за палками, которые она будет мне бросать. Остаться с тобой, — он покосился на партнёра, — тоже поганый вариант. Тебя интересует только собственный рейтинг и твоё эго. Сегодня ты это доказал. Завтра — громко объявишь, что я твоя собственность, а послезавтра меня не пустят на собрание оверлордов без тебя, потому что, как самостоятельная единица, я более не котируюсь. — Не говори так, Ал. Ты сильнейший грешник во всём Аду... — Был им. Сейчас посмотрим правде в глаза: я лежу даже не на своём диване, у меня болит зад, и я чувствую, как на бедре уже засохла сперма идиота, которому я дал себя отодрать у стены час назад. Сильнейший грешник, Вокс?       Теле-демон смотрел на него, уставившегося в потолок пустыми, равнодушными глазами, и внутри боролись два чувства: одно — почти физическая боль оттого, что его прекрасный Аластор так говорит о себе, а второе — тёмное, постыдное удовлетворение — кажется, радио-демон наконец признал, что уступает. И именно Вокс стал свидетелем этого падения. Но первое всё же превалировало. — Хочешь работать со мной в Вокстехе? — неожиданно предложил альфа. — Формального партнёрства не будет, но я дам тебе должность сразу после себя. В действительности будем на равных. Вокстех — только моё детище, там мнение Ви не учитывается.       Аластор хмыкнул. — Теперь ты решил опустить меня до уровня наёмного работника? Вокс, прошу, закрой рот или хотя бы не озвучивай мне свои мысли вслух.       Теле-демон нервно откинулся на спинку дивана. — Да нет же, Аластор! Блять, да ты сам решил открыть всем свой вторичный пол — вот и последствия! У тебя, как ты сам сказал, два варианта: первый — пойти опять на сделку с Рози, — Вокс мечтал, чтобы этот вариант навсегда покинул голову партнёра. — Но, даже учитывая твою силу... Ал, к тебе всё равно будут относиться предвзято. А пускать крики в эфир… раньше это нагоняло жути, но всё изменилось. Второй же, — альфа воодушевился, переводя речь в более приятное для себя русло. — Мы вместе разберёмся со всем твоим дерьмом. И со мной у тебя есть возможность остаться в иерархии. Потом, как всё уляжется, снова будешь вести эфиры в своей радиостудии, как партнёр Ви.       Аластор приподнялся и недоверчиво посмотрел на теле-демона. Вокс продолжал рассуждать, то глядя на него, то куда-то в пол. — Ты сказал, что тебе так и так придётся быть под кем-то. Признай, что быть подо мной тебе даже иногда нравится, — он тут же поймал на себе тяжёлый взгляд. — Ну... сегодня исключение, как-то неправильно всё вышло, но обычно... — Избавь меня от продолжения этой мысли, — оборвал его Аластор. — Я услышал тебя. Только… — он даже сел, вглядываясь в экран Вокса, будто проверяя, не ослышался ли. — Ты предлагаешь мне разделить с тобой твоё детище? Не боишься, что я влезу туда и уничтожу всё, что ты создал? — бархатно предостерёг он, с интересом наблюдая за наивным выражением напротив. — Нет, не боюсь. Будем считать, что это наш первый ребёнок. Больше мой, конечно, но всё же... — Херню не неси, — отрезал Аластор, но фраза всё же выбила из него смешок. — Ладно, признаю, мне интересно. По рукам, — радио-демон протянул тому свою ладонь.       Альфа посмотрел на неё, будто видя впервые, хотя они только и делали, что заключали сделки. Он тут же нежно пожал руку. — Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты не пожалел об этом! — улыбнулся Вокс. — Я уже жалею, — прошептал радио-демон и с выдохом упал обратно на подлокотник.