Весь мир-мой крематорий

Прежде чем Сяо Юань вспомнил, где слышал это имя, одновременно открылись двери слева и справа. Му Инъян и Гу Лоуинь вышли наружу — очевидно, услышав шум, они решили посмотреть, что произошло. Лицо Му Инъяна помрачнело. — Среди ночи столько шума, — недовольно проворчал он. — Неужели людям не дают отдохнуть? — Произошло непредвиденное, — ответил Чан Лань. — Надеюсь, мастер Му простит нас. Гу Лоуинь спросил: — Что случилось? Чан Лань повторил то, что сказал ранее: — Хозяин дворца лично отправился в Сиюань и просил двух молодых господ тоже пойти и посмотреть. Услышав слова «иссохшие кости», Гу Лоуинь тоже замер. Он молча сжал ножны меча и коротко бросил: — Пошли. Му Инъян посмотрел им вслед и с интересом приподнял брови. Когда Сяо Юань и Гу Лоуинь прибыли в Сиюань, в комнате Лу Юэяо уже было полно людей. Большинство из них составляли ученики павильона Юньцзянь, одетые в белое. Среди них Сяо Юань заметил несколько знакомых лиц — вероятно, когда-то он делился с ними жареной рыбой. Несколько учеников из дворца Байхуа толпились у постели, ухаживая за Лу Юэяо. Как только эти двое вошли, все взгляды устремились на них. Сяо Юань смутно ощутил дежавю. Он наконец вспомнил, где слышал об «иссохших костях» — все было точно так же, как в ночь отравления Линь Уляня два года назад. Изменилось лишь место — теперь это был дворец Байхуа, а жертвой стала Лу Юэяо. Однако сейчас, приняв облик молодого мастера ордена Сюаньлэ, Сяо Юань не превратился в мишень для толпы. Отношение учеников павильона Юньцзянь к нему разительно отличалось от прежнего. — Шиди, молодой мастер Шэнь, — поприветствовал их благообразный мужчина. Сяо Юань вспомнил, что это Цзян Лююань, старший шисюн Гу Лоуиня и остальных. Цзян Лююань обладал посредственными способностями и не пользовался особым почетом в павильоне Юньцзянь, но находился в ордене дольше всех и часто ведал его делами. Он отличался твердым характером, и младшие ученики искренне его любили. Гу Лоуинь спросил: — Как отравили Лу Юэяо? Цзян Лююань покачал головой: — Сегодня после любования цветами она чувствовала себя хорошо, а вечером ужинала с другими заклинательницами. Но посреди ночи ее внезапно вырвало кровью. Она стала кататься по полу от боли и разбудила живущую по соседству девушку. Так мы обо всем и узнали. Гу Лоуинь снова спросил: — Ты уверен, что это «иссохшие кости»? Среди учеников павильона Юньцзянь никто не знал об этом яде. Цзян Лююань мрачно ответил: — Так сказали люди из дворца Байхуа, ошибки быть не может. Сяо Юань молча скривил губы. «Иссохшие кости» — редкий яд. Убийца применил его намеренно или это просто совпадение? Гу Лоуинь произнес: — От «иссохших костей» есть лишь одно противоядие… — «Змеиная красота», — раздался голос Лу Лилуань. Она поспешно вошла в комнату в сопровождении Хань Му, лекаря из павильона Юньцзянь. Увидев Гу Лоуиня, Хань Му многозначительно улыбнулся: — Лоуинь, сколько лет, сколько зим. Гу Лоуинь склонил голову: — Хань-шишу. Первым делом они осмотрели Лу Юэяо. Ее волосы были растрепаны, лицо посерело, у носа и рта виднелись следы крови, а брови судорожно сдвинулись. Даже в беспамятстве она не могла скрыть мук — боль, должно быть, была невыносимой. Чтобы яд «иссохших костей» подействовал, он должен был попасть в кровь. Ученики дворца Байхуа долго искали след, но тщетно. В конце концов Лу Лилуань лично осмотрела девушку и обнаружила на ее затылке крошечную отметину, едва заметную невооруженным глазом. Лу Лилуань и Хань Му переглянулись, в их глазах читалось легкое недоумение. Хань Му произнес: — Если отравитель сумел провернуть такое, не оставив зацепок, он далеко не прост. Сяо Юань улыбнулся и заметил: — Разве отравители не всегда так поступают? Кто же станет травить открыто, чтобы его сразу поймали? Длинные ресницы Гу Лоуиня дрогнули. — В самом деле, — согласился он. Хань Му задумчиво произнес: — Молодой мастер Шэнь прав. Цзян Лююань вмешался: — Хозяйка дворца Лу, Хань-шишу, я вспомнил, что сегодня на празднике любования цветами видел «змеиную красоту». Можно ли использовать ее, чтобы исцелить Лу-шимэй? Лу Лилуань промолчала, а Чан Лань ответила за нее: — По правде говоря, ту «змеиную красоту» с праздника уже выкупил один высокопоставленный гость. — Выкупил? — Цзян Лююань не поверил своим ушам. — «Змеиная красота» — редчайшее растение, которое и раз в сто лет не сыщешь. Как дворец Байхуа мог отдать его кому-то? Лу Лилуань пояснила: — Потому что он предложил взамен нечто куда более ценное для нашего дворца. — Тогда… — с тревогой спросил Цзян Лююань, — не могли бы вы пригласить этого гостя, чтобы павильон Юньцзянь мог с ним переговорить? Если он согласится уступить нам «змеиную красоту», мы примем любые его условия. Чан Лань успокоил его: — Не волнуйтесь, мастер Цзян, за ним уже послали. Сяо Юань холодно наблюдал за происходящим, кажется, уже обо всем догадавшись. Хань Му был абсолютно прав. Кто еще, кроме этого человека, мог так легко и бесследно отравить Лу Юэяо? Вскоре покупателя «змеиной красоты» привели в Сиюань. Сяо Ду выглядел так, словно его только что разбудили. На нем была лишь нижняя рубаха с распахнутым воротом, а верхнее одеяние небрежно наброшено на плечи. От его ленивого взгляда ученицы дворца Байхуа мгновенно залились краской. Гу Лоуинь тихо произнес: — Опять он. Цзян Лююань быстро ввел Сяо Ду в курс дела и в заключение добавил: — Прошу вас, почтенный заклинатель, назовите свою цену. Сколько бы вы ни попросили, павильон Юньцзянь без колебаний исполнит любое ваше желание! Более того, вы станете великим благодетелем нашего павильона. И если в будущем павильону Юньцзянь доведется... — Благодетелем? — с улыбкой перебил его Сяо Ду. — Боюсь, благодетели павильона Юньцзянь плохо кончают. Лица учеников павильона Юньцзянь исказились от гнева, но поскольку «змеиная красота» находилась в руках Сяо Ду, они не осмеливались выказать свое возмущение. Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Ду, с которым сталкивался уже не в первый раз, с еще большим подозрением. Цзян Лююань опешил: — Собрат, что это значит? Сяо Ду проигнорировал вопрос и спросил: — Она уже умерла? — Еще нет, — ответил Хань Му. — Но если мы промедлим, она неизбежно скончается в течение трех дней. — Какая жалость, — судя по выражению лица Сяо Ду, ему и правда было искренне жаль Лу Юэяо. — Но какое мне до этого дело? Цзян Лююань взмолился: — Спасение чужой жизни праведнее строительства семиярусной пагоды. К тому же, зачем вам «змеиная красота», если вы сами не отравлены «иссохшими костями»? — Зачем она мне? — Сяо Ду ответил полуправдой, искусно перемешав ее со лживыми домыслами: — Чтобы порадовать моего младшего брата. Глаза Цзян Лююаня округлились: — Вы... — Мой приемыш посчитал, что «змеиная красота» — прелестное и милое растение. Вот я и выкупил его, чтобы преподнести ему в подарок ради одной лишь улыбки. Разве я не имел на это права? Один из молодых учеников павильона Юньцзянь не выдержал и гневно воскликнул: — Неужели мимолетная радость твоего брата важнее человеческой жизни?! Уголки губ Сяо Ду поползли вверх, но в глубине его глаз вспыхнула неприкрытая жажда убийства: — Не то что одна человеческая жизнь — даже сотня жизней не стоит его искренней улыбки. Если павильон Юньцзянь так отчаянно жаждет получить «змеиную красоту», почему бы вам просто не прийти и не отобрать ее силой? Какая удача, что здесь как раз собрались заклинатели из разных орденов. Заодно они смогут открыть глаза и воочию убедиться, заслуживает ли павильон Юньцзянь звания величайшей школы меча в поднебесной. Видя, что молодые ученики павильона Юньцзянь окончательно зашли в тупик, Хань Му выступил вперед и примирительно произнес: — Павильон Юньцзянь, разумеется, не станет действовать столь варварски. Однако, почтенный мастер, вам стоит хорошенько подумать, разумно ли навлекать на себя вражду нашего павильона ради какого-то редкого цветка. Сяо Ду отрезал: — Неразумно. Хань Му осекся: — ... Сяо Юань едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, но, к счастью, вовремя замаскировал смех легким кашлем. Он вовсе не злорадствовал, его просто позабавили слова Сяо Ду. Как бы Сяо Юань ни не хотел этого признавать, в чем-то они с Сяо Ду действительно были похожи. Этот тихий кашель привлек внимание Сяо Ду: — Похоже, молодой мастер Шэнь хочет что-то сказать? Сяо Юань взял чашку с чаем и ответил: — Нет, я просто пью чай. Взгляд Сяо Ду на несколько мгновений задержался на фигуре Сяо Юаня, после чего заклинатель произнес: — Насколько мне известно, «змеиная красота» обладает уникальными целебными свойствами. После приема ее сила сохраняется в организме от трех до пяти лет. Если среди адептов павильона Юньцзянь есть тот, кто принимал этот цветок в последние годы, вы можете взять его кровь. По одной чаше за раз, трижды в день — и использовать ее как лекарство. Возможно, это спасет девушке жизнь. Ученики павильона Юньцзянь молча переглядывались, но никто не осмеливался высказаться. В павильоне Юньцзянь действительно был человек, поглотивший «змеиную красоту», которую Гу Лоуинь принес из Мертвых земель два года назад. Его кровь и правда могла бы выиграть время для Лу Юэяо. Однако этот человек обладал особым статусом, и сам глава павильона относился к нему лучше, чем к собственному сыну. Пустить его кровь ради спасения Лу Юэяо казалось делом немыслимым. После долгого молчания Гу Лоуинь разомкнул губы: — Линь Улянь. — О, оказывается, такой человек есть, — с улыбкой отозвался Сяо Ду. — Чего же вы тогда ждете? Поторопитесь и приведите его. Ученики павильона Юньцзянь ведь как братья и сестры, готовые разделить и жизнь, и смерть. Если несколько десятков чаш крови можно обменять на жизнь шимэй, Линь Улянь наверняка с радостью согласится. Я ведь прав? Лица учеников павильона Юньцзянь то краснели, то бледнели — зрелище было поистине незабываемым. Внезапно тот самый прямодушный молодой ученик, что выступал ранее, уверенно заявил: — Вы правы! Линь-шисюн и Лу-шицзе всегда были близки как брат и сестра. Если бы Линь-шисюн узнал об этом, он точно не стал бы сидеть сложа руки. Раз нам не хотят уступать «змеиную красоту», обойдемся без нее! Что в этом такого? Улыбка на губах Сяо Ду стала еще шире: — Вот как? Что ж, тогда я подожду и посмотрю. Цзян Лююань строго оборвал юношу: — Сюй-шиди, замолчи! Этот Сюй-шиди пробыл в павильоне Юньцзянь меньше двух лет и находился в том возрасте, когда юношеская горячность застилает разум. Он не отступил, даже когда его отчитал шисюн, и упрямо заявил: — Шисюн, раз кровь Линь-шисюна может спасти Лу-шицзе, зачем нам побираться перед чужаком? Я сейчас же напишу Линь-шисюну! Однако ученик постарше оттащил его назад. С резким звоном он выхватил меч, направил его прямо на Сяо Ду и холодно произнес: — Какое еще письмо? По-моему, лучше забрать цветок силой! Ну и пусть все узнают! Мы делаем это ради спасения человеческой жизни, у нас просто нет другого выбора! Сяо Юань отпил чаю и тихо заметил: — Он переоценивает свои силы. Гу Лоуинь равнодушно бросил безумцу: — Ты ему не соперник. — Как я узнаю, пока не попробую! — выкрикнул тот, взмахнул мечом и бросился в атаку на Сяо Ду. Гу Лоуинь вскинул руку и заблокировал удар прямо вложенным в ножны Шуан Лэном. Ученик отлетел на несколько шагов назад и был вынужден опустить оружие. — Молодой мастер Гу! — Иди пиши письмо, — приказал Гу Лоуинь. — Сообщи обо всем Линь Уляню. Цзян Лююань в замешательстве переглянулся с Хань Му: — Хань-шишу, это… Хань Му тщательно все взвесил, пристально посмотрел на Гу Лоуиня и кивнул: — Пиши письмо. Сяо Юань поднял голову и допил остатки чая. Как только Сяо Ду упомянул слово «кровь», Сяо Юань сразу все понял. На первый взгляд могло показаться, что Сяо Ду пытается погубить Лу Юэяо, но его истинной целью был Линь Улянь. Тот самый, которому теперь предстояло отдать тридцать чаш собственной крови. «Как и ожидалось от Сяо Ду», — со вздохом подумал Сяо Юань.