Весь мир-мой крематорий

Что касается Сяо Ду, то Сяо Юань внезапно поймал себя на мысли, что не видел его со дня зимнего солнцестояния. Последние два дня они с Гу Лоуинем были неразлучны, так что, не говоря уже о Сяо Ду, они вообще почти ни с кем не пересекались. Сяо Юань задумчиво произнес: — Кстати, мой шиди больше не затевал никаких ссор. Интересно, он уже пришел в себя? Гу Лоуинь ревниво уточнил: — Ты так сильно о нем печешься? Сяо Юань лежал на боку на мягком кушетке, лениво крутя в пальцах нефритовый веер, и улыбался: — У меня ведь всего один шиди, как я могу о нем не беспокоиться? Гу Лоуинь не стал ни соглашаться, ни спорить, а просто молча поднял Сяо Юаня с кушетки на руки. — Твоя рана уже затянулась, — ровным голосом констатировал он. У Сяо Юаня мгновенно появилось недоброе предчувствие, и он осторожно попытался оправдаться: — Ну... вообще-то я немного устал. Гу Лоуинь невозмутимо ответил: — Тебе и не придется ничего делать. Сяо Юань скептически сощурился: — Серьезно? На улице вовсю бушевал снегопад, и холодный ветер яростно бился в закрытые окна, но внутри комнаты весна цвела полным цветом. Одежда Сяо Юаня все еще была аккуратно надета, когда его спину прижали к тяжелому книжному шкафу, а в ушах зазвучал мерный, приглушенный скрип раскачивающегося деревянного каркаса. Ему и в самом деле не нужно было двигаться — оставалось лишь крепко обхватить Гу Лоуиня ногами, чтобы самому не соскользнуть вниз. Обычно люди, впервые познавшие сладость любви, на какое-то время становятся одержимы ею. Однако последние два дня они с Гу Лоуинем, оставаясь наедине в комнате, вели себя на удивление чинно, «с уважением, как с гостями». Максимум, что они себе позволяли — поцелуи, объятия да нанесение целебной мази. Сяо Юань даже успел подумать, что Гу Лоуинь, должно быть, не слишком заинтересован в плотских утехах, а виной всему прошлому буйству был лишь специфический, дурманящий аромат Акации Гу. Но теперь, когда приступа не было и в помине, а в воздухе не витал запах афродизиака, почему Гу Лоуинь все еще… Впрочем, Сяо Юаню действительно было хорошо, так что жаловаться не приходилось. Стоило Сяо Юаню прикрыть глаза, как Гу Лоуинь внезапно развернул его спиной к себе. Теперь юноша упирался взглядом в книжные полки, а из-за спины донесся глухой, прерывистый голос Гу Лоуиня: — Ни за что. «Ни за что? Что — ни за что?» У Сяо Юаня просто не осталось времени на размышления: Гу Лоуинь обхватил его лицо ладонями, заставляя повернуться, и жадно впился в губы поцелуем. По сравнению с прошлым разом Сяо Юань чувствовал себя куда лучше. По крайней мере, теперь он мог самостоятельно передвигаться. Вместе с Гу Лоуинем они направились к резиденции Мэн Чи. Тот как раз возвращался к себе, и они столкнулись прямо по дороге. Сяо Юань окликнул его: — Ты вернулся как раз вовремя, мне нужно кое о чем тебя расспросить. Лицо Сяо Юаня все еще горело румянцем, а в его облике появилось едва уловимое, пленительное изменение. Если же посмотреть на Гу Лоуиня, то бурные ласки, казалось, не оставили на нем и следа — он по-прежнему выглядел отрешенным и неземным, словно божество. Эти двое, один — яркий и цветущий, как весенний сад, другой — чистый и холодный, как осенняя луна, были совершенно непохожи друг на друга. Но стоя рядом, они смотрелись на удивление гармонично. Мэн Чи на мгновение замер, разглядывая их, и невольно сорвалось: — Вы… Сяо Юань удивленно переспросил: — Что такое? Мэн Чи пришел в себя и спросил: — Знаешь ли ты, где сейчас находится глава секты? Сяо Юань удивленно переспросил: — Его здесь нет? Мэн Чи покачал головой: — Достопочтенный глава исчез целых два дня назад. Я расспросил всех вокруг, но никто понятия не имеет, куда он направился. Сяо Юань усмехнулся: — Значит, от меня он требует отчитываться о каждом шаге, а сам позволяет себе исчезать так, что его днем с огнем не сыщешь. — Впрочем, Сяо Юаня это ничуть не задело. — Он всегда делает только то, что вздумается. Объявится сам, когда ему что-то понадобится. Мэн Чи тихо заметил: — А ты, я вижу, совсем за него не переживаешь. — Вот как? Разве есть повод для беспокойства? Мэн Чи мысленно даже немного посочувствовал своему главе. Переведя тему, он спросил: — Так зачем вы меня искали? Гу Лоуинь кивнул и коротко ответил: — Пожалуйста, подготовь все необходимое для обмена сердцами. — Для обмена сердцами? — опешил Мэн Чи. — Между кем и кем? Сяо Юань лукаво вскинул брови: — А сам как думаешь? Взгляд Мэн Чи заметался между ними двумя, после чего он тяжело вздохнул: — Ну конечно... Неудивительно, что мастер Му последние два дня ходит сам не свой, будто полностью раздавлен. Так вот в чем дело. Теперь у него не осталось сомнений: Сяо Юань и Гу Лоуинь окончательно сошлись. Сяо Юань хотел было расспросить, что стряслось с Му Инъяном, но, покосившись на стоящего рядом Гу Лоуиня — который только-только перестал терзать его в постели, — благоразумно прикусил язык и сделал вид, будто ничего не слышал. Мэн Чи тем временем продолжил: — Я могу провести ритуал обмена сердцами. Но при одном условии: глава секты должен быть в курсе и дать свое согласие. Сяо Юань уверенно кивнул: — Я сам поговорю с ним. В этот момент Гу Лоуинь внезапно подал голос: — Цинъянь. Сяо Юань проследил за взглядом Гу Лоуиня и увидел крошечный язычок пламени, летящий прямо к ним. Мэн Чи нахмурился и обеспокоенно спросил: — Разве Цинъянь не последовал за главой? Почему он вернулся один? Неужели с главой действительно что-то стряслось? Сяо Юань протянул руку, и Цинъянь опустился на его ладонь. Вытянувшись, словно тонкая огненная струйка, он указал направление в левую сторону. Сяо Юань спросил: — Ты отведешь меня к нему? Огонек радостно подпрыгнул дважды, подтверждая его догадку. — Тогда веди, — кивнул Сяо Юань. Втроем они последовали за Цинъянем вглубь гор, к холодному источнику. Пруд с ледяным каменным дном оставался морозным круглый год. Редкое погружение в него помогало унять внутренний жар, рассеять огонь и усмирить бушующие мысли. Мэн Чи озадаченно спросил: — Неужели глава решил искупаться в холодном пруду? — Исключено, — Сяо Юань бросил взгляд на густой снегопад. — Кто в здравом уме станет плескаться в ледяной воде посреди зимы? Разве что у него крыша поехала. Они прошли еще немного, и среди заснеженных деревьев показался скрытый водоем. Посреди холодного пруда спиной к ним действительно сидел Сяо Ду. Ледяная вода доходила ему до груди, а длинные мокрые волосы облепили спину. Но к великому удивлению Сяо Юаня, у самой кромки воды на берегу стоял еще один молодой человек в черных одеждах. Сяо Юань невольно усмехнулся: — Похоже, у него и впрямь голова не на месте. — Это... мастер Му? — изумился Мэн Чи. — Что он здесь делает? Гу Лоуинь равнодушно обронил: — Товарищи по несчастью делят общее горе. Сяо Юань сделал шаг вперед, собираясь окликнуть их, но Гу Лоуинь резко придержал его за плечо. Юноша бросил на него недоумевающий взгляд, на что мечник не без капли раздражения ответил: — Они говорят о тебе. — Обо мне? Гу Лоуинь взмахнул рукой, устанавливая технику передачи звука, и хриплый голос Му Инъяна отчетливо донесся до ушей Сяо Юаня. Складывалось впечатление, что тот успел изрядно выпить. — Вы его единственный гэгэ, — глухо произнес Му Инъян, — и его единственный близкий человек во всем мире. Сяо Ду сидел с закрытыми глазами, пушистые хлопья снега оседали на его ресницах: — И что с того? Му Инъян упрямо расправил плечи: — Я пришел просить у вас его руки. Сяо Юань: «…» В этот миг он даже не осмелился повернуться и посмотреть на лицо Гу Лоуиня. Вместо этого он лишь молча плотнее запахнул воротник из лисьего меха на своей шее. Сяо Ду резко распахнул глаза, и в его взгляде смешались ледяная насмешка и неприкрытое презрение: — Ты? Му Инъян до боли сжал кулаки и твердо повторил: — Я. С громким плеском воды Сяо Ду поднялся на ноги и шаг за шагом направился к берегу. Остановившись прямо перед Му Инъяном, он смерил его ледяным взглядом и вдруг зловеще усмехнулся: — Послушай меня. Он мой единственный младший брат. Если он захочет, я без раздумий отдам ему всю секту Синтянь и даже склоню перед ним весь мир заклинателей. Дорогая парча, изысканные яства, редчайшие сокровища, чудодейственные пилюли, древние артефакты — я достану для него все, что он пожелает. Если ему когда-нибудь наскучит его меч Бихай Чаошэн, я тут же выкую для него новый. Орден Юньцзянь посмел пустить его кровь? Так я могу обескровить каждого в их павильоне! А ты... ты способен на такое ради него? Му Инъян был полностью ошеломлен. — И что же ты способен ему дать? — с ледяной усмешкой продолжил Сяо Ду. — Горстку своей искренности? К несчастью для тебя, искренность — это последнее, в чем нуждается мой младший брат. Твои чувства для него не стоят и ломаного гроша. Му Инъян уставился на Сяо Ду налитыми кровью глазами, тяжело дыша: — А вы сами? Разве ему нужна ваша искренность? Сяо Ду опасно прищурился, и воздух вокруг него мгновенно похолодел. — Возможно, я не в силах подарить своему шисюну ни Цинъяня, ни новый Бихай Чаошэн, — в отчаянии выкрикнул Му Инъян, — но я, в отличие от некоторых, никогда не причинял ему вреда! Я никогда не принуждал его и уж тем более не заражал его этим проклятием! Жажда убийства, исходившая от Сяо Ду, резко возросла, став почти осязаемой: — Ты сам напросился. Внезапно поднялся яростный вихрь, едва не вырывающий вековые деревья с корнем. Му Инъян беспробудно пил последние два дня, и из-за сильного алкогольного опьянения его реакция сильно притупилась. Ощутив, что сокрушительный, смертоносный удар вот-вот настигнет его, он попытался уклониться, но тело двигалось слишком медленно. Ему оставалось лишь приготовиться принять этот удар. Однако в самый последний миг перед Му Инъяном внезапно выросла мощная ледяная стена, полностью заблокировавшая атаку Сяо Ду. Сяо Ду холодно бросил в пустоту: — Раз уж вы здесь, к чему эта игра в прятки? Му Инъян поднял голову и увидел, как сквозь бушующую метель к ним спокойно идет Сяо Юань. Одежды юноши плавно развевались на ветру. На лице Сяо Юаня читалась лишь неописуемая скука: — Павильон Юньцзянь все еще твердо стоит на ногах, а вы уже устроили резню среди своих? Что за глупость. Сяо Ду перевел взгляд на Сяо Юаня, и его суровое лицо мгновенно смягчилось в легкой улыбке: — Неужели А Юй наконец-то вспомнил обо мне и пришел проведать своего гэгэ? — Мне нужно поговорить с братом наедине, — ровным голосом произнес Сяо Юань, после чего обернулся к остальным: — Пожалуйста, возвращайтесь первыми. Мэн Чи тут же тактично вмешался: — Мастер Гу, мастер Му, нам пора. Прошу вас. Гу Лоуинь бросил на Сяо Юаня долгий, внимательный взгляд, а затем молча развернулся и пошел прочь. Му Инъян на секунду замешкался, жалобно позвав: — Шисюн, я… Сяо Юань даже не повернул головы в его сторону: — Возвращайся. Когда все трое скрылись из виду, Сяо Юань устало выдохнул: — И зачем тебе понадобилось лезть в ледяной пруд посреди зимы? Сяо Ду все еще был облачен в свое роскошное алое одеяние, приготовленное для празднования зимнего солнцестояния. Четкие, словно высеченные взмахом меча брови, проницательные глаза с приподнятыми уголками и тонкие губы придавали его облику опасное, но невероятно величественное изящество. — Потому что я в ярости, — честно ответил он. Сяо Юань наклонился, намереваясь проверить, насколько холодна вода в пруду, но Сяо Ду перехватил его за запястье: — Осторожно, простудишься. Сяо Юань отмахнулся: — На мне висит теплый нефрит. Сяо Ду, услышав это, непреклонно отрезал: — Все равно не смей этого делать. Сяо Юань убрал руку и покачал головой: — Ты злишься уже далеко не в первый и не в последний раз. И что, собираешься прибегать сюда каждый раз? Сяо Ду слабо улыбнулся: — Только в этот раз. — И все же, давай послушаем, из-за чего весь сыр-бор. — Мне нечего сказать, — спокойно ответил Сяо Ду. — Скажем так, я настолько сильно разозлен, что если не усмирю этот гнев ледяной водой, то боюсь натворить глупостей и расстроить А Юя. — Например? — Например, убью Гу Лоуиня, свяжу А Юя, запру его в четырех стенах и заставлю... — заставлю А Юя сладостно стонать под ним. Сяо Юань лишь холодно усмехнулся: — Не надоело еще притворяться хорошим братом? Сяо Ду медленно, веско произнес: — Пока А Юй готов оставаться со мной, я никогда от этого не устану. Сяо Юань немного помолчал, а затем твердо расставил точки над «и»: — Видеть в тебе брата — это самый большой предел, на который я вообще способен пойти. Сяо Ду понимающе кивнул: — Знаю. А Юй, не бойся. Я всегда смогу безупречно играть роль хорошего брата. Сяо Юань поднял глаза и многозначительно посмотрел на него. Если бы Сяо Ду действительно хотел сохранить их хрупкий мир, он мог бы до последнего отрицать свое притворство, чтобы они без лишнего душевного груза называли друг друга братьями. Но он намеренно озвучил это вслух. Сяо Ду просто хотел оставить болезненную занозу в его сердце, раз за разом напоминая, что безумно желает его. Жаль только, что Сяо Ду все еще пытался взывать к его совести. Как сам глава секты недавно и подметил — Сяо Юаню не была нужна чужая искренность. Ему требовались только чувства Гу Лоуиня, а до страданий всех остальных влюбленных ему не было никакого дела. Пусть другие любят кого хотят, а Сяо Юаню нужен Гу Лоуинь — все было предельно просто. Сяо Юань нарушил молчание: — Есть кое-что, о чем я собираюсь предупредить тебя заранее. — Говори. — Я хочу обменяться сердцами с Гу Лоуинем. Слова Сяо Юаня прозвучали для Сяо Ду подобно удару ножом в самую грудь. Он неотрывно уставился на младшего брата и глухо, с горькой усмешкой переспросил: — Значит, мое сердце тебе не нужно, тебе нужно только его? — Да, — твердо ответил Сяо Юань. — Только его.