Весь мир-мой крематорий

У Гу Лоуиня оказалось не просто достаточно сил — их было с избытком, так что в итоге именно Сяо Юань первым взмолился о пощаде. Посреди ночи за окном выл холодный ветер, а в комнате едва заметно колыхалось пламя свечи. Гу Лоуинь, который не смыкал глаз несколько дней подряд, теперь лежал рядом с Сяо Юанем, вслушиваясь в его мерное дыхание во сне, и наконец сам погрузился в легкую дрему. Однако спустя какое-то время он внезапно нахмурился и резко распахнул глаза. Мужчина сел на постели, его дыхание было прерывистым, а обычно безмятежный взгляд потемнел от подступившей тревоги. Он очень медленно повернул голову. Лишь когда его взгляд упал на мирный профиль Сяо Юаня, покоящегося на подушке, сердцебиение Гу Лоуиня постепенно пришло в норму. Это случалось уже далеко не в первый раз. С тех пор как они сошлись, он то и дело просыпался в глухую пору и спешил прикоснуться к юноше, чтобы судорожно удостовериться: тот действительно рядом. Сяо Юань был жив. Он спал здесь, на соседней подушке, связанный с ним невидимыми узами. Все, что происходило сейчас, казалось слишком идеальным. Настолько прекрасным, что в это трудно было поверить. Временами им овладевал липкий страх: а не заперт ли он снова в ловушке какого-нибудь иллюзорного мира? Сяо Юань лежал на боку, лицом к нему. Его губы были слегка приоткрыты, на щеках горел нежный румянец, а длинные темные волосы разметались по плечам. Было очевидно, что он до предела измучен ночными ласками. Гу Лоуинь неотрывно смотрел на него, и туман паники в его глазах постепенно рассеялся, уступая место совершенно иному, глубокому чувству. Почувствовав легкий зуд на коже, Сяо Юань нехотя приоткрыл глаза. Сквозь сон он обнаружил, что серебристые пряди волос Гу Лоуиня рассыпались по его шее. Глаза юноши слипались от усталости, поэтому он поспешно закрыл их снова и сонно пробормотал: — Что случилось? Гу Лоуинь навалился сверху, крепко прижимая его к себе, и тихо, надрывно прошептал ему в шею: — Мне очень страшно. Сяо Юань обнял его в ответ и легонько похлопал по спине: — Не бойся, не бойся, я здесь. Он уговаривал его, словно ребенка, ласковым и мягким голосом, в котором все еще слышалась легкая сонная гнусавость. Однако мечнику этого казалось мало. Как бы близко он ни прижимался к Сяо Юаню, даже растворившись в его объятиях, он никак не мог утолить свой голод. Поскольку в прошлые разы они уже перешагнули эту черту, теперь, пусть Сяо Юань и не проявлял особой инициативы, Гу Лоуинь без труда взял то, чего так страстно желал. Как бы сильно Сяо Юань ни хотел спать, от подобных настойчивых ласк ему волей-неволей пришлось окончательно проснуться. Он приоткрыл глаза, воззрился на Гу Лоуиня и глухо простонал: — Гу Лоуинь, ты... это уже чересчур. Дашь ты мне наконец поспать или нет? Гу Лоуинь тихо отозвался: — Дам. — Дашь?.. Тебе не кажется, что твои слова напрочь расходятся с делом? Вместо ответа Гу Лоуинь лишь выдохнул: — Обними меня. Противиться такому напору было выше его сил, поэтому Сяо Юаню оставалось только подчиниться и отдаться переполнявшим его чувствам. Он крепко обхватил Гу Лоуиня руками, смиряясь со своей участью, и в отместку оставил на его спине глубокую царапину. На следующий день к ним пришел Мэн Чи и сообщил, что все приготовления к обмену сердцами завершены — ритуал можно начинать в любое время. Сяо Юань поправил затекшую поясницу и серьезно спросил Гу Лоуиня: — Ты точно все хорошенько обдумал? Не пожалеешь? — Ни единой секунды. Сяо Юань предвкушающе улыбнулся: — Ну тогда тебе несдобровать. Уж пятнадцатого числа следующего месяца он точно вернет Гу Лоуиню весь этот долг сполна, да еще и с процентами. Гу Лоуинь на его угрозу лишь спокойно возразил: — Не думаю. Сяо Юань мысленно хмыкнул: «Это мы еще посмотрим». Но тут же вспомнил о важном деле и добавил: — Перед тем как провести ритуал, нам нужно поговорить еще с одним человеком. Гу Лоуинь сразу понял, кого имеет в виду Сяо Юань, и хмуро бросил: — В этом нет никакой необходимости. Сяо Юань мягко возразил: — Мы лишь поставим его перед фактом. Нам все равно, согласен он или нет. Гу Лоуинь уступил: — Как пожелаешь. Сяо Юань улыбнулся: — Тогда следуй за мной. Гу Хан уже некоторое время жил в секте Синтянь. Сяо Юань видел его несколько раз, но сегодня они впервые собирались навестить его вместе с Гу Лоуинем. Гу Хан больше не прибегал к маскировке и технике изменения лица. Когда он предстал перед Сяо Юанем и Гу Лоуинем, его лицо, изборожденное глубокими морщинами, показалось еще более бледным и осунувшимся, чем прежде. И все же он искренне обрадовался их визиту и спросил: — Что привело вас сюда? Сяо Юань ответил: — Я собирался навестить дядю еще в день зимнего солнцестояния, но возникли непредвиденные обстоятельства, и я задержался. На губах Гу Хана появилась немного одинокая улыбка: — Спасибо за заботу. — Если честно, мы с Гу Лоуинем тоже пропустили праздничный ужин в честь зимнего солнцестояния. Если дядя не занят, давайте втроем исправим это недоразумение и поедим пельменей. Как вам идея? Гу Хан улыбнулся: — Я здесь обычный бездельник, какие у меня могут быть дела? Гу Лоуинь молча открыл принесенный с собой термос для еды. Внутри обнаружились легкие закуски и пельмени, от которых все еще шел горячий пар. Сяо Юань также захватил с собой кувшин с вином. Наполнив каждую чарку, он подмигнул: — Это личные запасы сливовой настойки моего брата, она довольно крепкая. Давайте выпьем, но знайте меру. Этот импровизированный семейный ужин на троих, без преувеличения, вышел довольно молчаливым. Гу Лоуинь по своему обыкновению не проронил лишнего слова, да и Гу Хан держался замкнуто. Лишь Сяо Юань, будучи здесь единственным, кто не принадлежал к их роду, непринужденно болтал без умолку. Слегка захмелев после нескольких чарок, он беззастенчиво прислонился к плечу Гу Лоуиня и лениво протянул: — Дядя, вообще-то Гу Лоуинь хочет вам кое-что сказать. Гу Хан опешил: — О чем речь? Гу Лоуинь слегка повел плечом, позволяя Сяо Юаню устроиться поудобнее, и ровным голосом произнес: — Скоро мы… Гу Хан взволнованно перебил его на полуслове: — Сыграете свадьбу? Сяо Юань весело расхохотался, и по его захмелевшему взгляду было видно, что вино окончательно ударило ему в голову: — Да мы уже сто лет как женаты! Гу Хан ошарашенно захлопал глазами: — Когда это вы успели? Сяо Юань проигнорировал его вопрос и забормотал: — Кстати говоря, я ведь так и не поднес чаю своему тестю. Гу Лоуинь: «…» — Чай... — Сяо Юань огляделся по сторонам и потянулся к чарке. — Ладно, заменю-ка я чай вином! Хочу выпить за своего дорогого тестя. Гу Хан тоже нерешительно поднял свою чарку, совершенно растерявшись и не зная, стоит ли ему пить. Гу Лоуинь коротко бросил: — Выпей. Сяо Юань первым осушил свою чарку до дна. Он панибратски похлопал Гу Хана по плечу и заплетающимся языком выдал: — Дядя, не переживай ни о чем! Смело доверь своего Гу Лоуиня мне. У меня деньжат куры не клюют, так что я ни за что... — Сяо Юань тихонько икнул. — Ни за что не дам ему страдать. Гу Лоуинь бережно придержал его, заставляя сесть прямо: — Сяо Юань. — …М-м? — Ты пьян. Сяо Юань сердито захлопал ресницами, мертвой хваткой вцепился в отвороты халата Гу Лоуиня и возмутился: — Глупости! Я трезв как стеклышко. Так что даже не думай вытворять со мной всякие непотребства, пока я буду спать! Гу Хан тут же зацепился за подозрительную фразу: — «Непотребства»? — Ну да! Я себе спокойно спал, а он вдруг... Гу Лоуинь поспешно зажал Сяо Юаню рот ладонью. Сохраняя абсолютное внешнее спокойствие, он перевел тему и лаконично рассказал Гу Хану об их намерении провести ритуал обмена сердцами. Выслушав его, Гу Хан погрузился в долгое, тяжелое молчание. Сяо Юань к этому моменту уже окончательно сморился и сладко спал, уютно устроившись головой на коленях Гу Лоуиня. В конце концов Гу Хан устало вздохнул: — Вы уже взрослые, так что вольны сами принимать решения. Когда Гу Лоуинь осторожно поднял спящего юношу на руки и собрался откланяться, Гу Хан окликнул его: — Погоди. Я совсем забыл вернуть Сяо Юаню одну его старую вещь. Отыскав нужный предмет, Гу Хан бережно протянул его Гу Лоуиню: — Передай ему это, когда он протрезвеет и проснется. Взгляд Гу Лоуиня мгновенно приковался к предмету, а его глаза опасно сузились: — Угуань Фэнъюэ? — Именно так, — кивнул Гу Хан. — Тогда, когда мы расстались с ним у подножия горы Циюэ, он передал мне эту вещь на хранение. Теперь пришло время вернуть ее законному владельцу. В день обмена сердцами Мэн Чи попросил Фан Байчу стать его помощником. Фан Байчу взволнованно отозвался: — Я ведь о технике обмена сердцами только в книгах читал, на практике еще ни разу не пробовал! Гу Лоуинь спросил: — Это будет больно? Мэн Чи удивленно вскинул брови: — Неужели ты боишься боли? — Это я боюсь, — вмешался Сяо Юань. — Я помню, существует ведь снадобье, способное полностью лишить человека болевой чувствительности? Мэн Чи достал два фарфоровых флакона и поставил их на стол: — Вот оно. Позже вам нужно будет лишь с помощью духовной силы простимулировать золотое ядро в сердце и относиться к ритуалу как к обычной медитации. Когда вы очнетесь, носитель Акации Гу уже изменится. Фан Байчу добавил: — И проблему с внутренним демоном мастера Гу можно будет решить точно так же. Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись, и последний твердо произнес: — Начнем. Пока они двое обменивались сердцами, Сяо Ду неподвижно стоял у дверей от самого начала и до конца, так и не проронив ни единого слова. Как и обещал Мэн Чи, Сяо Юань не почувствовал ни капли боли во время всего процесса, словно просто крепко уснул. Когда он открыл глаза, его сердце, пораженное Акацией Гу, уже билось в груди Гу Лоуиня. А в его собственном теле теперь ровно и уверенно стучало сердце любимого человека. Прислушиваясь к этому стуку, Сяо Юань испытывал невероятные, ни на что не похожие ощущения. Гу Лоуинь опустил взгляд и прижал ладонь к левой стороне груди, по-видимому, чувствуя ровно то же самое. Мэн Чи с облегченной улыбкой поинтересовался: — Все прошло успешно. Как вы себя чувствуете? Гу Лоуинь прислушался к внутренним ощущениям и заметил: — Я не чувствую присутствия паразита. — Акация Гу обычно спит и пробуждается только в полнолуние, — Сяо Юань лукаво сощурился. — Вот тогда-то ты и узнаешь, насколько она свирепа. Мэн Чи строго наставил их: — Сердечный пульс тесно связан с основой совершенствования золотого ядра. После обмена сердцами ваша ци может быть нестабильной, а в культивации могут возникнуть опасные искажения. Вам следует использовать это время для медитаций и восстановления. И постарайтесь не заниматься ничем... изнурительным, пока все окончательно не придет в норму. Сяо Юань и Гу Лоуинь послушно следовали указаниям лекаря, никуда не выходили и спокойно восстанавливали силы. Время от времени кто-то пытался навестить Сяо Юаня, но тот неизменно отвечал отказом. Ему просто хотелось насладиться редкими минутами покоя наедине с Гу Лоуинем. Ради этого они на время покинули секту Синтянь и обосновались на той самой заснеженной горе, где когда-то впервые встретились. И пока они вдвоем искали убежища от мирской суеты, в мире заклинателей уже сгущались мрачные тени и вновь собирались грозовые тучи. На горной тропе, ведущей к самой вершине, двое мужчин и молодая девушка в плотных плащах с капюшонами с трудом пробирались сквозь яростный ветер и колючий снег. У девушки, шедшей посередине, щеки совсем покраснели от лютого мороза. Тяжело дыша, она прошептала: — Шисюн, мне так холодно. Шэнь Фугуй, искренне жалея свою шимэй, невольно посетовал: — В поднебесной бесчисленное множество прекрасных гор. Почему эти двое выбрали именно такое «благодатное место» для своего уединения? Ли Яньчжи, шагавший впереди всех, громко отозвался: — О чем вы там говорите? Ветер так воет, что я ничего не слышу!.. Наконец, добравшись до самой вершины, они увидели небольшой одинокий дворик, затерянный посреди бескрайних снегов. Ли Яньчжи радостно крикнул: — Мы на месте! Цай Сюньнянь, вся дрожа от холода, поторопила спутников: — Давайте скорее зайдем внутрь, я больше не выдержу на этом морозе. Стоило Шэнь Фугую постучать, как из-за двери вырвалось облачко лазурного пламени, словно приветствуя гостей. — Цинъянь тоже здесь, — заметил Шэнь Фугуй. — Наш глава отправил его сюда, чтобы защищать молодого господина, — пояснил Ли Яньчжи. — Похоже, в самом доме никого нет. Огонек плавно поплыл в сторону заднего двора, безмолвно приглашая их следовать за собой. Пройдя несколько шагов, Цай Сюньнянь уловила приятный аромат и восторженно воскликнула: — Как вкусно пахнет! Неужели они что-то готовят? Шэнь Фугуй скептически хмыкнул: — Гу Лоуинь совершенно не умеет готовить. — А вот молодой господин нашей семьи еще как умеет! — с гордостью улыбнулся Ли Яньчжи. — Его кулинарное мастерство превосходит даже умения поваров секты Синтянь. Дверь кухни на заднем дворе оказалась не заперта. Когда гости подошли ближе, их взору предстали две фигуры в одинаковых лунно-белых одеяниях у пылающей печи. Сяо Юань как раз приподнял крышку котла. Зачерпнув немного супа деревянной ложкой, он сперва пригубил сам, а затем поднес ее к губам Гу Лоуиня: — Попробуй, ну как? Гу Лоуинь послушно приклонил голову и отпил немного: — Очень вкусно. Сяо Юань лукаво сощурился: — Неужели? И это при том, что я еще даже не посолил? — Суп обычный. Ты вкуснее. — Вот как? И чем же я так хорош, что тебе приятно меня смаковать? — со смешком протянул Сяо Юань, ведя себя точь-в-точь как заправский гуляка, донимающий скромного юношу из приличной семьи. — Ну же, мастер Гу, признавайся, что именно во мне ты уже успел распробовать? Гу Лоуинь: «…» — Что же вы молчите, мастер Гу? Гу Лоуинь смущенно отвел взгляд и негромко перевел тему: — К нам пришли. Сяо Юань повернулся к дверям и, шутливо помазав ложкой в воздухе, поприветствовал замершую троицу: — Какими судьбами? Должно быть, изрядно натерпелись, пока пробирались сквозь метель. — Вовсе нет, пустяки! — Цай Сюньнянь, не отрывая взгляда от исходящего паром котла, шумно сглотнула. — Мы ведь как раз к ужину поспели, верно? — Почти, — кивнул Сяо Юань. — Идите пока в комнату, погрейтесь. Гу Лоуинь, помоги мне нарезать зеленый лук. Услышав последнюю просьбу, Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь, уже собиравшиеся уходить, одновременно застыли на пороге. Ли Яньчжи удивленно спросил их: — Чего вы стоите? Идемте. — Ну уж нет, мы никуда не пойдем, — с нескрываемым азартом шепнул Шэнь Фугуй. — Мы обязаны остаться и своими глазами увидеть, как Лоуинь кромсает зеленый лук! В самом доме ветра и снега не было, но из-за близости заснеженных вершин все равно ощущалась прохлада. Сяо Юань внезапно внес в комнату большую супницу с ароматным бараньим бульоном. Заметив, как Шэнь Фугуй лихорадочно озирается по сторонам, он поинтересовался: — И что это ты так усердно высматриваешь? Шэнь Фугуй недоуменно спросил: — Вы что, совсем не топите угли в доме? Сяо Юань непринужденно отмахнулся: — Зачем возиться с углями, если под рукой есть согревающий нефрит? Трое гостей на мгновение лишились дара речи. Цай Сюньнянь обреченно пробормотала: — Простите нас, неотесанных, что мы не обзавелись согревающим нефритом. — Ах, — Сяо Юань слегка хлопнул себя по лбу, — совсем из головы вылетело. Погодите немного. Поскольку Цинъянь был при нем, Сяо Юань мог достать столько согревающего нефрита, сколько душе угодно. Он раздал каждому по целебному камню, и Цай Сюньнянь наконец-то почувствовала себя живой. Ли Яньчжи с заботой спросил: — Молодой господин, мастер Гу, как продвигается ваше восстановление? Сяо Юань лукаво вскинул брови: — А разве по мне не видно, что я иду на поправку? Ли Яньчжи с облегчением улыбнулся: — Это замечательно. Теперь глава секты может спать спокойно. Когда все хорошенько наелись и согрелись вином, пришло время поговорить о серьезных делах. Хотя павильон Юньцзянь лишился духа пламени Цинъяня, а души с горы Паньгу перешли под контроль секты Синтянь, древнее зеркало все еще оставалось в руках Гу Ханя. В последнее время число заклинателей, лишившихся душ, неуклонно росло. Мир праведных заклинателей пребывал в ужасе и смятении — каждый боялся, что следующим окажется именно он. Павильон Юньцзянь был полон решимости переложить всю вину на секту Синтянь, вовсю трубя о том, что именно Сяо Ду наслал на людей эту страшную напасть. На данный момент великие ордены разделились на три лагеря. Первые слепо подчинялись павильону Юньцзянь: если те велели им идти на восток, они никогда не сворачивали на запад. Вторые — фракция во главе с орденом Сюаньлэ, которые безоговорочно верили словам Шэнь Цяньяня об истинном, коварном обличии павильона Юньцзянь. Третьи — Дворец Ста Цветов и им подобные, которые держали нейтралитет, не симпатизировали ни одной из сторон и просто не желали ввязываться в неприятности. Шэнь Фугуй протянул Сяо Юаню чистый свиток бумаги: — Это написала моя шицзе личной невидимой техникой. Сяо Юань развернул его и озадаченно приподнял бровь: — Но здесь же ничего нет. — Мастер Сяо, не торопитесь. Как можно столь конфиденциальные сведения оставлять на виду? Шэнь Фугуй достал бамбуковую флейту и сыграл короткую, чистую мелодию. В ту же секунду на бумаге проявились четкие иероглифы. — Все эти секты — на нашей стороне, — пояснил он. Сяо Юань быстро пробежал глазами список и удовлетворенно кивнул: — Наших сил уже вполне достаточно. Шэнь Фугуй воодушевился: — Если бы ордену Сюаньлэ дали еще немного времени, мы могли бы переманить на свою сторону куда больше людей! Гу Лоуинь холодно и веско отрезал: — Времени нет. — А? — опешил Шэнь Фугуй. — Но почему?! Сяо Юань пояснил: — Чем больше мы медлим, тем больше душ успеет поглотить павильон Юньцзянь. Спасти положение могло бы похищение артефакта, но где они прячут древнее зеркало — неизвестно. К тому же, наученный горьким опытом с потерей Цинъяня, разве станет Гу Хань снова проявлять беспечность? На его месте я бы теперь вообще ни на секунду не расставался с зеркалом. И не забывайте: чем больше сторонников мы пытаемся привлечь, тем выше риск утечки информации. — Сяо Юань на секунду задумался и уточнил: — Как сейчас павильон Юньцзянь относится к ордену Сюаньлэ? Цай Сюньнянь уверенно ответила: — После того спектакля, который мы разыграли в прошлый раз в главном храме, павильон Юньцзянь должен нам полностью доверять. Сяо Юань жестом подозвал к себе Цинъяня и бросил свиток в его пламя: — Что ж, значит, время пришло. Ли Яньчжи воинственно воскликнул: — Я и сам не желаю больше ждать! Теперь, когда оружие секты Синтянь усилено пламенем Цинъяня, неужели мы не сможем перебить этих псов из Юньцзянь?! Сяо Юань спросил: — А каково мнение моего брата? — Наш глава хотел спровоцировать павильон Юньцзянь на открытое нападение, — ответил Ли Яньчжи, — но эти старые ублюдки затаились и не делают ни единого шага. Сяо Юань задумчиво протянул: — Вероятно, павильон Юньцзянь тоже выжидает и хочет, чтобы секта Синтянь сама пришла воевать на их территорию. Цай Сюньнянь озадаченно спросила: — А разве так важно, на чьей земле развернется битва? — Разумеется, важно, — вмешался Шэнь Фугуй. — Защищающаяся сторона всегда имеет колоссальное преимущество. Они могут заранее подготовить смертоносные защитные массивы и ловушки. Сяо Юань задумчиво произнес: — Возможно, нам удастся найти место, которое не принадлежит ни секте Синтянь, ни павильону Юньцзянь. Гу Лоуинь поднял глаза и пристально посмотрел на Шэнь Фугуя. Шэнь Фугуй опешил: — Что ты имеешь в виду? Сяо Юань лишь загадочно приподнял уголки губ: — Подождите меня здесь, я сейчас вернусь. Сяо Юань направился в кабинет и вскоре вернулся с двумя запечатанными письмами. Одно из них он передал Ли Яньчжи, попросив вручить Сяо Ду, а второе отдал Шэнь Фугую, чтобы тот доставил его в орден Сюаньлэ. Шэнь Фугуй с любопытством уточнил: — Что написано в этом послании? Могу я его прочесть? — Разумеется, — кивнул Сяо Юань. — Прочтешь, как только вернешься в свою секту. Цай Сюньнянь сонно зевнула, покосилась на темное окно и заметила: — Уже такая глухая ночь... Шисюн, нам пора выдвигаться? Сяо Юань возразил: — На улице разыгралась сильная метель, так что уедете завтра утром. У нас как раз есть две свободные комнаты. Сяо Юань достал два новых чистых одеяла для гостей и, заметив, как в комнату заходят Шэнь Фугуй и Ли Яньчжи, мимоходом поинтересовался: — Вы двое спите в одной комнате? Лицо Шэнь Фугуя мгновенно вспыхнуло до самых ушей: — Конечно нет! О чем ты только думаешь?! Мы с моей шимэй еще не связаны узами брака. Как мы вообще можем провести ночь в одной постели? Ли Яньчжи панибратски похлопал Шэнь Фугуя по плечу: — Молодец, братец, уважаю! Разве можно ложиться в одну постель до свадьбы? Это же чистой воды бесстыдство и разврат! Сяо Юань, который сам вовсю делил ложе с Гу Лоуинем, натянуто улыбнулся и тихо процедил: — Мог бы и не выражаться так категорично.