Весь мир-мой крематорий

Сяо Юань вернулся в свои покои. Гу Лоуинь стоял у распахнутого окна. Услышав шаги, он обернулся: — Ты вернулся. За его спиной беззвучно кружились пушистые хлопья, а призрачный лунный свет делал весь его облик неземным, словно он был небожителем, далеким от мирской суеты. Благодаря согревающему нефриту Сяо Юань совершенно не чувствовал стужи — морозный ветер лишь приносил приятное ощущение свежести. Он украдкой окинул Гу Лоуиня внимательным взглядом. Заметив этот долгий взор, мечник вопросительно и слегка недоуменно приподнял бровь. Разгадав, что Гу Лоуинь прячет руки за спиной, Сяо Юань с улыбкой поинтересовался: — Что это у тебя там? Гу Лоуинь послушно протянул руку вперед: — Это тебе. На его ладони покоилась ветка цветущей сливы, чьи нежные лепестки были едва припорошены чистым снегом. Когда Сяо Юань только-только прибыл на эту заснеженную вершину, гора встретила его голой пустошью, скованной льдом, а единственный человек рядом казался холоднее самого лютого инея. Сяо Юань всерьез опасался, что после долгой жизни в таком уединении и сам превратится в ледышку. Именно поэтому он тогда приказал пересадить во дворик саженец цветущей сливы из ордена Синтянь. С тех пор каждое утро, едва проснувшись, он первым делом открывал окно, чтобы полюбоваться яркими каплями алых лепестков на фоне бескрайней белизны, и молча вдыхал их едва уловимый, тонкий аромат. Сяо Юань взял ветку, опустил голову, вдохнул ее аромат и с улыбкой заметил: — Разве это может считаться подарком от мастера Гу? Эта слива изначально принадлежала мне. Гу Лоуинь пристально посмотрел на него и вдруг глухо произнес: — Пора спать. Сяо Юань лукаво прищурился: — Неужели сегодня мы будем спать в разных постелях? — Нет, — Гу Лоуинь слегка нахмурился. — С чего вдруг такие мысли? — Посмотри на Шэнь Фугуя и девицу Цай. Они ведь тоже любят друг друга и поклялись быть вместе в жизни и смерти, но никогда не переступали черту, — Сяо Юань с легким притворным смущением вздохнул. — А теперь посмотри на нас. Мы еще не сыграли свадьбу, но уже разделили все, что положено и не положено. Гу Лоуинь невозмутимо возразил: — Мы уже женаты, ты сам так сказал. Сяо Юань в полном замешательстве переспросил: — Разве я такое говорил? — Да. На самом деле Сяо Юань совершенно не помнил своих пьяных откровений у Гу Ханя. — К тому же мы еще далеко не все разделили, — спокойно добавил Гу Лоуинь. — Кое-что нам только предстоит сделать. В конце концов Сяо Юань, разумеется, не стал спать отдельно от Гу Лоуиня. Он лежал на постели, его щеки пылали румянцем, а длинные ресницы мелко дрожали. Эта ночь оказалась куда более волнительной, чем обычно. В доме спали трое гостей, поэтому Сяо Юань не смел издать ни единого вздоха. Однако ласки Гу Лоуиня были настолько неистовыми, что юноше пришлось судорожно зажать себе рот ладонью, сдерживая рвущиеся наружу звуки. Вскоре Сяо Юань, до крови закусив губу и намертво сжав кулаки, обессиленно откинулся на подушки, чувствуя легкую досаду после столь бурного наслаждения. Обычно он не сдавался так быстро. Гу Лоуинь отстранился, убрал руку и наклонился, собираясь поцеловать Сяо Юаня в губы. Но в последний момент он передумал и лишь нежно прижался к уголку его рта, хрипло прошептав: — Вкусно. Взгляд Сяо Юаня затуманился от истомы, но он все же упрямо приподнялся на локтях: — Хочешь, я тоже тебе помогу? Гу Лоуинь крепче прижал его к себе: — Тебе не нужно ничего делать. — …Мне не нужно? Была глубокая ночь. Закрытые двери и окна надежно отсекали свирепый вой метели, но внутри дома отчетливо слышался ласковый, тихий шорох, похожий на плеск текущей воды. Дыхание Сяо Юаня становилось все более частым и прерывистым. Задыхаясь, он едва слышно позвал возлюбленного по имени. Гу Лоуинь резко замер, слегка прикусил его за мочку уха и хрипло скомандовал: — Назови меня мужем. Сяо Юань никогда не отличался излишней робостью, а уж в такие моменты и подавно. Нетерпеливо выдохнув, он тут же покорно отозвался: — Хорошо... муж… На губах Гу Лоуиня появилась едва заметная, нежная улыбка: — Звучит прекрасно. Каким бы ненасытным и страстным мечник ни был накануне вечером, на следующий день, едва облачившись в одежды, он снова принял свой привычный облик. Перед гостями предстал холодный и безупречный мастер меча, словно совершенно не причастный к плотским грехам смертного мира. Сяо Юань проснулся довольно поздно, поэтому не успел приготовить сложные изысканные блюда. Он наспех накормил гостей котлом горячей пшенной каши и дюжиной больших пышных маньтоу. После сытного завтрака Шэнь Фугуй и его спутники начали прощаться. Цай Сюньнянь с любопытством спросила: — Как долго вы еще планируете оставаться в этом заснеженном уединении? Сяо Юань тепло улыбнулся: — Совсем скоро нам тоже придется спуститься с горы. Стоя бок о бок с Гу Лоуинем на самой вершине, Сяо Юань провожал взглядом удаляющиеся силуэты гостей. Когда они скрылись из виду, он негромко произнес: — Что ж, дни нашего мирного отдыха подошли к концу. Гу Лоуинь повернулся к нему, бережным движением смахнул нападавший снег с его плеч и тихо сказал: — Следуй за мной. Когда они вдвоем спустились в глухую долину, зажатую между двумя заснеженными пиками, Гу Лоуинь остановился перед отвесной скалой: — Мы на месте. Сяо Юань огляделся по сторонам, пока Цинъянь лениво кружил вокруг его головы: — И что же в этом месте такого особенного? Вместо ответа Гу Лоуинь резким движением выхватил меч и взмахнул им в сторону каменной стены. Огромный пласт векового снега с грохотом рухнул вниз, открывая взору скрытый зев глубокой пещеры. Обычные гроты внутри были черными как смоль, но из этого прохода лился мягкий, удивительно яркий свет. Сяо Юань с искренним интересом спросил: — Там что-то спрятано? Гу Лоуинь загадочно обронил: — Узнаешь, когда зайдешь внутрь. Сяо Юань удивленно приподнял брови: — И когда только мастер Гу успел научиться устраивать сюрпризы? Он уже сделал шаг к проходу, как вдруг позади раздалось резкое: — Постойте. — Что? Гу Лоуинь слегка опустил глаза и тихо произнес: — Давай возьмемся за руки. Они уже разделили близость куда более сокровенную, чем простое прикосновение ладоней, но в тот миг, когда их пальцы переплелись, сердце Сяо Юаня все равно предательски забилось чаще, а к щекам прилил жар. Он дважды коротко кашлянул, пытаясь скрыть смущение, и поторопил: — Идем скорее, посмотрим, какие сокровища припрятал здесь мастер Гу. Чем дальше они продвигались вглубь грота, тем ярче становилось вокруг. Когда Сяо Юань наконец смог отчетливо разглядеть пещеру изнутри, его глаза невольно загорелись. Впрочем, они засияли бы у любого, независимо от его желаний. В самом сердце пещеры высились целые горы сверкающих драгоценных камней, заливая все пространство вокруг сказочным, чарующим светом. Сяо Юань потрясенно пробормотал: — Это же… — Камни гибискуса. Сяо Юань наклонился и осторожно коснулся одного из кристаллов: — Выглядит просто потрясающе. Для чего они используются? Гу Лоуинь ответил прямо: — Они красивые и очень дорого стоят. Сяо Юань лукаво улыбнулся: — Так это и есть твои тайные сбережения? — Да. — И во сколько же оценивается это богатство? — Кристалла гибискуса размером с рисовое зернышко с лихвой хватит, чтобы покрыть расходы обычного смертного на десять лет вперед. Сяо Юань на секунду задумался и шутливо, с наигранной досадой протянул: — Я так и знал, что ты далеко не беден. Похоже, ты совершенно не нуждаешься в том, чтобы я тебя содержал. — Нет, ты должен меня содержать. — Разве ты не богаче меня? С какой стати мне брать тебя на обеспечение? — Потому что все это я отдаю тебе в качестве приданого, — мягко произнес Гу Лоуинь. — Ого! Гу Лоуинь едва заметно улыбнулся и добавил: — Кое-что есть еще. Сяо Юань посмотрел на него с предвкушением: — Что же? Гу Лоуинь достал из рукава изящный складной веер и протянул его Сяо Юаню: — Твой тесть просил меня вернуть это тебе. Выражение лица Сяо Юаня мгновенно изменилось, а во взгляде промелькнула тень светлой ностальгии: — Так вот у кого он все это время хранился. Теперь, когда у него был Бихай Чаошэн, веер Угуань Фэнъюэ казался лишним. С веером в руке он всегда выглядел стильно, благородно и раскованно. Но если бы он теперь расхаживал с мечом в одной руке и с веером в другой… Сяо Юань живо представил себе эту нелепую картину, и она показалась ему весьма забавной. И все же этот скромный Угуань Фэнъюэ был его самым первым духовным оружием. И, что важнее, единственной вещью, которая осталась ему на память от Ли Сяньтина. Подумав об этом, Сяо Юань решительно скомандовал: — Выбрось его. Гу Лоуинь был немного удивлен: — Ты уверен? — Нет, не уверен, — с наигранным вздохом сожаления отозвался Сяо Юань. — В конце концов, это ценный артефакт, так что давай оставим его себе, а там видно будет. Ночью Сяо Юань лежал в постели, и сон долго не шел к нему. Стоило ему в очередной раз перевернуться на другой бок, как Гу Лоуинь тут же крепко обнял его со спины. — Не можешь заснуть? — тихо спросил Гу Лоуинь. Сяо Юань приглушенно угукнул и теснее прижался к нему: — Я тебя разбудил? — Нет. Сяо Юань на мгновение замолчал, а затем тяжело вздохнул: — Гу Лоуинь... на самом деле я далеко не такой беззаботный и великодушный, каким кажусь со стороны. Есть вещи, которые до сих пор не дают мне покоя. Гу Лоуинь серьезно отозвался: — Я знаю. — Позже я понял, что терзать себя не только бесполезно, но и сделает все еще хуже. Поэтому я просто заставил себя выкинуть это из головы. Гу Лоуинь нежно погладил Сяо Юаня по голове, безмолвно давая понять, что готов внимательно слушать дальше. Сяо Юань мягко улыбнулся: — Вот почему ко всем остальным людям и ко всему происходящему вокруг я могу относиться с полным равнодушием. И только к тебе… Гу Лоуинь прерывисто вздохнул, и его рука на секунду замерла. Недовольный тем, что ласка внезапно прекратилась, Сяо Юань капризно потерся щекой о его ладонь: — Тебя я отпустить не могу. Ты мне слишком сильно нравишься. Гу Лоуинь ничего не ответил, но его пальцы, запутавшиеся в длинных волосах Сяо Юаня, едва заметно задрожали.