Призрачная сделка

      Самолёт приземлился в стране П под низкими свинцовыми тучами и сразу завернул в один из ангаров. У трапа, выстроившись в безупречный угрожающий каре, стояли не просто наёмники. Элита: бывшие спецназовцы из секретных программ, ветераны правительственных контрактов, люди с пустыми глазами и железными нервами, с засекреченными личными делами. Их нанял секретарь Чан для встречи «господина Шэна и его супруга». Для сторонних наблюдателей формальный визит вежливости с показушной охраной. По факту — приезд владельцев с целью зачистки рядов управленческого состава граничащий с демонстрацией силы для мафии. Наёмники непосвящённые в тонкости внутренних подковёрных течений ждали бизнесмена и его хрупкую, декоративную половину.       Трап опустился. Первым вышел Шэн Шаою. В длинном чёрном пальто, без намёка на усталость после перелёта, его взгляд скользнул по строю оценивающе и холодно. Его пьянящие ледяные апельсиновые феромоны ударили по наёмникам первой волной, заставив самых стойких едва заметно напрячься. S-класс. Высший ранг. Ожидаемо. Досье на будущий объект защиты они успели просмотреть. Но когда в дверном проёме появилась вторая фигура, в ангаре воцарилась гулкая тишина.       Хуа Юн вышел неспешно. Его длинный чёрный кожаный плащ развевался на пронзительном ветру. Под плащом всё та же безупречная чёрная водолазка и брюки. Никакой суеты, никакой нервозности. Его отстранённый взгляд хищника осматривал новые владения. И от него волной распространился запах не сладкой орхидеи, а холодной, чистой призрачной орхидеи.       Два альфы. Два S-класса. Живое воплощение абсолютной власти. Один из наёмников, седой ветеран со шрамом через бровь, тихо выдохнул своему напарнику, не сводя глаз с Хуа Юна:       — Блять… таким и охрана-то не нужна. Разнесут пол аэропорта, если захотят.       — Скрываться под маской омеги больше двадцати лет… Мощно. Даже пиздец как страшно. У него нервы, должно быть, из титановой проволоки, — кивнул второй, помоложе. Его полный профессионального интереса и суеверного трепета взгляд блуждал по фигуре Хуа Юна.       Шэн Шаою уловил обмен репликами краем уха, и уголок его губ дрогнул в едва заметной, холодной усмешке. Пусть боятся. Пусть понимают, что раз им нужна охрана — враг еще серьёзней.

***

      Кортеж из бронированных машин без лишних слов доставил их на подземную парковку небоскрёба, где располагался главный офис Икс Холдинга. Воздух в его стенах всё ещё пропитанный старыми интригами и высокомерием разрезали сдвоенные феромоны появившихся альф в сопровождении армии наёмников.       В большом совещательном зале из тёмного дерева уже собрались все: старейшины клана Хуа, ключевые акционеры нового холдинга и те самые дядюшки, пытающиеся казаться спокойными. Они ждали Шэн Шаою: стороннего человека, по случайности ставшего главой Байхао. Их лица презрительно с масками недоверия и скрытой злобы повернулись к входной двери. Все ждали, что господин Шэн займёт кресло во главе стола и начнёт бесполезный совет. Секретарь Чан не рассказал причины срочного визита нового главы.       Двери зала распахнулись. Ожидаемо вошёл Шэн Шаою. Презрительные взоры старейшин устремились к нему. Но Шэн Шаою, не глядя на них, сделал шаг в сторону и пропустил вперёд Хуа Юна. Тот вошёл. Не спеша. Звук шагов по паркету отдавался гулко в абсолютной тишине. Он прошёл мимо длинного стола, мимо ошеломлённых лиц своего бывшего клана, мимо акционеров, чьи челюсти отвисли от понимания ситуации, ну и чуточку из-за нового образа омежки. И, не дрогнув, занял кресло во главе. Кресло главы совета директоров Икс Холдинга. Кресло, которое по новому уставу принадлежало представителю корпорации Шэнфан Биотех.       За ним к столу подошёл Шэн Шаою. Он не сел рядом, а встал за спиной, как тень, как щит, как живое воплощение поддержки и партнёрства. Его рука опустилась на плечо Хуа Юна: жест одновременно собственнический и защитный. Вошедшая следом охрана бесшумно распределилась вдоль стен, блокируя все выходы. Их лица никто не смог рассмотреть под балаклавами.       В зале моментально повисло наэлектризованное шоком и зарождающимся страхом молчание. Пожилой старейшина Хуа, двоюродный дед Хуа Юна, первый заговорил, но голос прозвучал хрипло:       — Что… что это значит, Хуа Юн? Место президента не для…       — Место президента, — холодно, без повышения тона перебил его Хуа Юн, и окрепший, уверенный голос прозвучал как удар хлыста, — для законного представителя доли клана Хуа в объединённом конгломерате. И официального руководителя Икс Холдинга. И должность, согласно завещанию моего отца и подписанному Шэн Шаою вчера приказу о передаче полномочий, теперь моя. У вас есть возражения против буквы закона, дедушка?       Он не смотрел на старика. Его взгляд скользнул по тем самым альфам-предателям, чьи имена Хуа Юн запомнил из сводок секретаря Чана. Настолько ледяной взгляд, настолько проницательный, что заставлял них невольно отводить глаза. До некоторых видимо начала доходить причина визита четы Шэн.       Стоя за спиной мужа, Шэн Шаою почувствовал, как под его ладонью плечо Хуа Юна расслабилось. Он не играл, а вступал в права. Глядя на спину своего мужа, на его прямую, гордую осанку в чужом враждебном зале, Шаою почувствовал мощную, такую всепоглощающую гордость, что она чуть не вытеснила холодную ярость на старейшин, которые не смогли разглядеть подлог врачей и матери Юна с дифференциацией сына. Но пока не время: сначала предатели.       Совещание, начавшееся как формальность, быстро превратилось в методичную, безжалостную зачистку. Сидя во главе стола Хуа Юн не повышал голоса, лишь называл имена: менеджеров среднего звена, глав отделов, тех, кто ещё при его покойном отце начинал тёмные схемы по отмыванию средств, завышению закупочных цен, продаже данных конкурентам. Каждое имя подкреплялось выдержками из отчётов аудиторов, расшифровками перехваченных разговоров, копиями платёжных поручений. Практически все из клана Хуа, пятая вода на киселе. Шаою усмехнулся, никто не выйдет из этого болота сухим. Они прилетели не с пустыми руками. Хуа Юн легко элегантно, с грацией хищника, как пушинку с весомым «бум» бросал на стол подшитые прокурором в толстые тома железные доказательства, забирая их из рук секретаря Чана.       Сначала он уволил «мелкие сошки». Местная служба безопасности выводила их под белы рученьки из зала с уже подписанными расчётными листами и заявлениями «по собственному» и передавала ожидающей снаружи полиции. Зал редел. Напряжение сгущалось, как смог в промышленном районе. Оставались только высшие замы, столпы былого Байхао. Половина из них, как показывали отчёты личной СБ Шаою, имела контакты с «Кланом Цинь».       Хуа Юн откинулся в кресле, пробарабанил пальцами по столешнице какой-то ему известный ритм и взглянул через плечо на Шэн Шаою. Тот едва заметно кивнул.       — Теперь, господа, — тихо начал Хуа Юн, и его вкрадчивый голос вселял первобытный страх в матёрых альф A и B класса, — поговорим о государственной измене.       Он неспешно поднял руку: условный знак. Мгновенно, без суеты, все наёмники, стоявшие по периметру, а также секретарь Чан, достали и надели компактные респираторы с мощными угольными фильтрами. Щёлкнули защёлки на всех выходах. Зал погрузился в зловещую тишину, нарушаемую лишь учащённым дыханием оставшихся замов, старейшин и «гостей».       И тогда Хуа Юн отпустил контроль. Волна его феромонов не просто заполнила помещение. Она обрушилась. Тот самый дедушка вскинул голову и в изумлении уставился на внука: сила альфы, превышающая все показатели S-класса. Он даже не догадывался, что перед ним нефильтрованная, первобытная, чистая мощь Энигмы. Запах призрачной орхидеи превратился в ледяной ураган, смешанный с чем-то древним и металлическим, резал лёгкие и заставлял виски сжиматься в тисках. Подавление такого уровня, о котором альфы клана Хуа читали лишь в теоретических пособиях по редким мифическим случаям.       Мгновенным эффект унизил и растоптал сильных влиятельных мужчин. Считавших себя высшей властью в стране. Подкупленные чиновники, тесные контакты с мафией. Всё оказалось игрой в песочнице перед реальной властью высшего. Замы сгибались на стульях. Лица побелели, на лбах выступил холодный пот. Один из двух дядюшек, альф S-класса, что вели самые активные переговоры с мафией, закашлялся, хватая ртом воздух, которого не хватало. Даже наёмники в масках, прошедшие подготовку против химических атак, невольно поёжились, инстинктивно потирая свои феромонные железы. Даже с наклеенными защитными пластырями и масками лишком чувствительная реакция организма на нагрузку.       А Хуа Юн сидел, неподвижный, как изящная мраморная статуя. Его холодные и ясные глаза переходили с одного бледного лица на другое.       — Хуа Тань, — произнёс он имя первого предателя. Голос звучал ровно, без усилия, будто он не тратил ни капли энергии на чудовищный прессинг. — Сумма в двести миллионов, переведённая на офшорный счёт в банке «Бриз». От кого?       — Я… я не … — Хуа Тань, трясясь, пытался что-то сказать, но из горла вырывался лишь хрип. — Я не знаю, о чём речь.       — Ложь, — отрезал Хуа Юн, констатируя факт. Давление усилилось. Хуа Тань просто рухнул головой на стол, сдавленно рыдая. — Следующий. Хуа Вэй. Встреча в ресторане «Золотой карп» неделю назад. С кем?       Более стойкий Хуа Вэй попытался выпустить в ответ свои феромоны: мощный запах чёрного перца и миндаля. Черный перец обрушился лавиной — жгучей, яростной, прямой атакой на чужую силу. Запах решимости, готовности сражаться до конца, грубой силы, не признающей власть. Но двойственность заключалась в горьком миндале. Холодное, почти медицинское напоминание о цианиде. Не просто намек, а прямая демонстрация летального исхода, который ждёт того, кто переступит черту. Не манипуляция, а приговор вынесенный заранее. Но вся мощь альфы S-класса разбилась о стену власти Хуа Юна, как волна о скалы, и Хуа Вэй, побелев ещё сильнее, просто выдавил: «С Цинь… с представителем клана Цинь…»       После первых ответов допрос продолжился: Хуа Юн задавал вопросы. Короткие, точные, как удары кнута. И под нечеловеческим давлением даже самые стойкие ломались, выкладывали детали сделок, имена, суммы, планы. Как Шаою и предполагал: не потребовались ни пытки, ни угрозы. Само присутствие энигмы, его раскрывшаяся природа, били похлеще самых страшных орудий дознания. И Шэн Шаою, стоя за спиной мужа без маски, наблюдал и любовался им. Собственные пьянящие апельсиновые феромоны вились вокруг Шаою спокойным, почти ленивым облаком, образуя странный, гармоничный коктейль с бурей Хуа Юна. По предварительной договорённости он не вмешивался, лишь время от времени рассматривал свои ногти, будто проверяя безупречность маникюра.       Когда последний из дядюшек в полубессознательном состоянии прошептал пароль от зашифрованного диска с коммерческими тайнами, Хуа Юн медленно нехотя прекратил выпускать феромоны. Давление спало. Секретарь Чан включил усиленные вытяжки. В зале несколько человек просто потеряли сознание. Остальные сидели, обмякшие, с пустыми, потрясёнными глазами. Новый глава Икс Холдинга поднялся, поправил манжет своей чёрной водолазки, смахнул пылинку с новеньких дорогущих часов, подаренных мужем, и обвёл взглядом совещательный зал.       — Всем, кроме старейшин, покинуть зал. — Повернулся к наёмникам, — помогите им добровольно сдаться властям, пожалуйста.       Хуа Юн отдавал приказы тихо, но наёмники уже спешили их исполнять, смотря на него с новым, почти суеверным почтением. Секретарь Чан методично подсовывал оставшимся старейшинам на подпись резолюцию о передачи власти. Формальность, но важная. А когда все подписи поставили, печать Байхао передали в руки Хуа Юна, старейшины подобострастно поклонились и поспешно вышли в коридор. Зал опустел за считанные секунды, оставляя мужей наедине. Хуа Юн обернулся к Шаою. На его лице блуждала лёгкая, холодная отрешённость, ни ожидаемой усталости, ни намёка на триумф.       — Всё. Гнойник вскрыт. Дальше — твоя часть. Юристы, пресса, передача дел. — Хуа Юн слабо улыбнулся, всё-таки устал. Шэн Шаою подошёл к нему, обнял за талию, притянул к себе и прикоснулся губами к виску, чувствуя, как тот слегка дрожит: от выброса адреналина и бешеного контроля в течении последнего часа.       — Ты великолепно справился, — прошептал Шаою прямо в ухо Юна. — Просто… сокрушительно. Мой грозный, прекрасный Энигма.       — Спасибо, — Хуа Юн выдохнул и позволил себе на мгновение обмякнуть в объятиях, уткнувшись лбом в плечо мужа. — За то, что позволил мне всё сделать самому. За то, что… просто сейчас рядом.       — Всегда, — сказал Шаою вкладывая в одно слово глубинный смысл из нового союза: всегда рядом. Они стояли среди опустевшего зала, и грозный энигма жался к своему не мене грозному альфе.

***

      Ещё недавно наполненный ледяной яростью и подавляющей силой, кабинет главы холдинга теперь дышал усталым покоем. Заваленный папками стол трещал от тяжести: акты передачи полномочий, доверенности, приказы о новых назначениях. Шэн Шаою методично передавал бразды правления Икс Холдингом в руки Хуа Юна. Формальность на территории корпорации, но важная. Символическая передача власти от одного правителя другому по праву наследования.       Весь день после «совещания» прошёл в бесконечной череде встреч, докладов и унизительного для многих лебезения. Менеджеры, которые ещё три года назад снисходительно похлопывали «тихоню стажёра Хуа Юна» по плечу или вовсе игнорировали, сегодня заискивающе кланялись, заглядывая в глаза, ловя малейший знак одобрения. Те, кто когда-то позволял себе пренебрежительные шутки в курилке о бракованном омеге, теперь бледнели и запинались, пытаясь объяснить серые схемы в своих документах. Хуа Юн принимал со спокойной, ледяной вежливостью, не унижая, но и не прощая. Объединенные феромоны четы Шэн окутали кабинет президента Икс Холдинга устаканивая власть в компании.       Преданный ещё отцу Хуа Юна секретарь Чан работал с выбранным наследником молча, но в его глазах светилась невероятная гордость и удовлетворение. Не зря он скрупулёзно методично отправлял отчёты Шэн Шаою. И вот Хуа Юн подписал последний документ. Чан собрал папки, поклонился и вышел, тихо прикрыв дверь. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционера и далёким шумом города за окном.       И только тогда, когда дверь закрылась, и они остались одни в просторном, опустевшем кабинете, Хуа Юн позволил маске упасть. Он устало откинулся на спинку огромного кожаного кресла. Шэн Шаою улыбнулся мужу, закончил убирать последние бумаги в портфель, прошёлся по кабинету, проверил, всё ли в порядке и подошёл к Хуа Юну, который неосознанно, потянулся к нему, обхватил Шаою за талию, притянул к себе и, опустив голову, уткнулся лицом ему в живот.       Шаою на мгновение замер, взгляд скользнул с макушки Юна на кресло, затем обратно. Он понял и медленно сел на колени к мужу. Хуа Юн прерывисто выдохнул, окончательно расслабляясь, его нос уткнулся в шею Шаою, прямо в источник успокаивающего запаха апельсина и рома. Шэн Шаою улыбнулся и положил свои руки поверх объятий Хуа Юна. Так они и сидели: Хуа Юн в кресле босса, а Шаою на его коленях, в самом сердце власти, которую только что отвоевали.       — Тяжело? — тихо спросил Шаою.       — Нет, — ответил Юн, — Просто… не уходи.       — Не собираюсь, — прошептал Шаою. Он наклонил голову, чтобы щекой коснуться виска Юна. — Ты мой. И теперь никуда не денешься.       Хуа Юн закрыл глаза. Усталость накрывала его тяжёлой волной. Он сидел в кресле, которое когда-то занимал его отец, потом — безликие менеджеры, предатели. И теперь Хуа Юн сидел в нём, держа на коленях самого могущественного человека из всех, кого знал.       — Домой, — выдохнул Хуа Юн.       — Скоро, — пообещал Шаою, его пальцы начали рисовать медленные круги на тыльной стороне ладоней мужа. — У нас осталось, еще одно дело.

***

      Обезличенная копия их пентхауса в Цзанхэ встретила временных жильцов тишиной, пустыми полками и двумя порциями ужина из доставки. Та же планировка, схожие виды с высоты, но вместо уютного хаоса книг, картин и личных вещей стерильная чистота. Белые стены, чёрный лакированный пол, несколько единиц строгой, дизайнерской мебели. Бронированные стекла, не пропускающие звук города, лишь приглушённо мерцали огнями. Двери — стальные полотна, замаскированные под дерево. Датчики движения, давления, состава воздуха на каждом квадратном метре. И охрана. Не два-три телохранителя, как раньше, а целый, бесшумно работающий механизм. Знакомые наёмники с пустыми глазами, расставленные по этажам, контролирующие каждый вход, выход, каждый воздуховод. Они не просто охраняли, они готовили ловушку.       Приманка в стальной клетке. Шэн Шаою знал, что, уничтожив сеть предателей внутри компании, они нанесут «Клану Цинь» чувствительный удар. И теперь, пока прокурор перемалывал арестованных, а аудиторы распутывали финансовые нити, мафия, жаждущая мести и восстановления чести, наверняка выследит их. Обыкновенный с виду пентхаус — самая очевидная мишень, лакомый кусочек. Шаою и Хуа Юн всё понимали. И согласились на план главы их отряда наёмников.       Сейчас Шаою стоял в центре огромной гостиной, а Хуа Юн, скинув пиджак, расхаживал перед панорамным окном, как тигр в клетке. Его нервы, уже успокоившиеся после переворота, снова натянулись до предела от ожидания. Он чувствовал враждебный взгляд на себе даже через бронированное стекло.       — Они там, — тихо проговорил он, не оборачиваясь. — Смотрят. Высчитывают слабые места. Думают, что мы тут, как мыши в мышеловке.       Опустившийся на низкий диван с планшетом в руках Шэн Шаою поднял голову.       — Пусть смотрят, придумывают план. Джо доложил, что стандартный план этажа и вентиляции скопировали с поста охраны пентхауса, пока мы ещё подписывали бумаги в офисе. Каждую камеру, каждую смену охраны они уже вычислили. — Шаою отложил планшет. — Чем больше они поверят в свою осведомлённость, тем громче будет хруст, когда они попробуют укусить.       — Ты уверен в расчётах? — Хуа Юн обернулся. В его глазах появилась холодная, расчётливая ярость хищника, которого спровоцировали на его территории. — Если они пойдут не через парадный, а через…       — …вентиляцию на 72-м этаже, которую мы «забыли» усилить? — закончил за него Шаою, и на его губах появилась тонкая, опасная улыбка. — Там «случайно» нет наёмников. Там газ. Не убьёт, но очень… убедительно расскажет про опасность. А на крыше, куда они могут спуститься с вертолёта, пол под напряжением. Опять же, не убьёт, лишь пощекочет. Мы не убийцы, Юн. Мы — законопослушные бизнесмены. Мы преподаём… наглядные уроки о том, почему с нами не стоит связываться.       Хуа Юн посмотрел на него, и в его собственных глазах вспыхнул ответный огонь. Приманка, которая сама контролирует капкан.       — А если они пойдут на штурм с боем? С серьёзными силами?       — Тогда, — Шаою встал и подошёл к нему, — они познакомятся с тобой. И со мной. — Он положил руку на шею, где оставил временную метку. — Наши агрессивные феромоны в замкнутом пространстве… интересный эксперимент. Для них. Надеюсь не смертельный. Мы всё же бизнесмены.       Они стояли, глядя друг на друга в холодном свете люстры, и Шаою уже потянулся за поцелуем, как внезапно на планшете мигнул красный индикатор. Тихий, почти неслышный звуковой сигнал. Один. Потом второй. Система зафиксировала проникновение.       — Через вентиляционную шахту на 72-м этаже, как мы и предполагали. — Шаою взял в руки планшет и посмотрел на несколько движущихся точек.       Хуа Юн поднял голову к потолку, как будто мог сквозь него увидеть, что происходит наверху.       — Похоже, ученики прибыли на урок. — Его губы растянулись в беззвучной полной холодной жестокости улыбке.       — Урок номер один. Не все дыры ведут к золоту. — Шаою нажал кнопку на планшете.       Где-то в недрах шахты началось беззвучное, но эффективное шоу. А они стояли посреди своей стальной клетки, слушали тишину и ждали, когда терпение врага лопнет, и он полезет в ловушку сломя голову.

***

      Кабинет начальника полицейского участка в элитном районе страны П больше напоминал гостиную дорогого отеля, если не считать решётки на окнах и обязательного портрета президента. Но атмосфера в нём сегодня накалилась. За столом сидел старший офицер Лю, человек с лицом, вырезанным из гранита, но сейчас на лице читалась лёгкая, почти паническая растерянность. Перед ним, в удобных кожаных креслах, принесённых по его же приказу, чтобы «гости» опрашивались с комфортом, расположились двое. Шэн Шаою, в дорогом, но слегка помятом от ночных событий костюме, с видом человека, зашедшего в кафе выпить кофе. И Хуа Юн, в своём новом чёрном образе, невозмутимый, как ледышка.       А за дверью, в коридорах участка, царил хаос, вызванный доставкой двадцати трёх человек, связанных по рукам и ногам, включая пару очень узнаваемых и очень недовольных личностей из «Клана Цинь». И это не считая уже доставленных вчера трех десятков работников Икс Холдинга!       Офицер Лю откашлялся, смотря в отчёт, который выглядел как плохой детектив.       — Господа… так сказать, потерпевшие и… свидетели, — начал он, выбирая слова. — Объясните ещё раз, как так получилось, что вы, с… э… относительно небольшой группой охраны, смогли…       Шэн Шаою, попивая воду из кристального стакана, мягко перебил, поправив его:       — Провести гражданский арест лиц, проникших на частную территорию со злым умыслом. Мы же законопослушные граждане, офицер. Строго в рамках права на самооборону и задержание правонарушителей.       Офицер Лю проглотил комок возмущения, норовящего вырваться из горла.       — Да-да, конечно. Гражданский арест группы лиц по предварительному сговору… — он посмотрел на Хуа Юна, надеясь на более внятные показания от «тихого супруга». Досье на «гостей» он изучил буквально за пять минут до их прихода.       Хуа Юн, рассматривая узор на ковре, поднял глаза без капли волнения и покорности привычной омегам.       — Всё случилось очень хаотично, — сказал он ровным тоном. — Кто-то, видимо, потерял сознание от духоты в вентиляционной шахте. Совсем душно там, знаете ли. Другие… неловко споткнулись о новое противоскользящее покрытие на крыше. Очень коварное покрытие, между прочим.       Офицер Лю моргнул. Вентиляционная шахта на 72-м этаже небоскрёба класса «люкс»? Противоскользящее покрытие на крыше? Звучит как сценарий дешёвого боевика.       Шэн Шаою с одобрением кивнул, как будто Хуа Юн только что изрёк величайшую мудрость.       — Совершенно верно. Халатность управляющей компании. Мы обязательно напишем жалобу. Но самое интересное, — он прошептал доверительно, понизив голос, даже конспиративно, — Сам! господин Цинь Лун. Главарь «Клана Цинь». Вы знаете, он, кажется, проникся всей неправотой своих действий. Пришёл прямо к нам в гостиную. Сам. Добровольно. Даже руки вперёд протянул, чтобы мы его… э… обезопасили. Вероятно, раскаивается.       Офицер Лю посмотрел на них обоих. На Шэн Шаою: «некоронованного императора» бизнеса и капитала, чьё слово могло обрушить рынки всей Азии. И на Хуа Юна: «некоронованного императора страны П», как уже шептались в кулуарах за пару дней пребывания парочки альф в стране П. Внезапно проявившаяся сила и ледяная решимость Юна ломали все представления. Перед следователем сидели два альфы, которые только что с небольшой группой наёмников провели спецоперацию по зачистке одной из самых влиятельных мафиозных группировок в стране, и теперь рассказывали ему сказки про духоту и раскаяние.       Он вздохнул, поставил печать на уже готовом протоколе, составленном их юристами. Которые прибежали раньше, чем он успел задать второй вопрос, и подсунули ему готовые бланки.       — Я… вижу. Всё ясно. Благодарю за сотрудничество, господа. Вы свободны. Спасибо за активную гражданскую позицию.       Шэн Шаою встал, поправил манжет.       — Всегда рады помочь правоохранительным органам в борьбе с преступностью, — сказал он с абсолютно серьёзным лицом. — И, офицер, насчёт того покрытия на крыше… действительно, проверьте. Мало ли, управляющая компания и в следующий раз сделает всё халатно.       Хуа Юн тоже поднялся, кивнув офицеру на прощание.       — И вентиляцию стоит почистить. А то, знаете, люди теряют сознание, — обернулся он на пороге.       Они вышли в коридор, где их уже ждали адвокаты и личная охрана, теперь выглядевшая как свита. За дверью кабинета офицера Лю послышался тихий, почти истерический смешок его помощника: «Добровольно сдался… руки протянул… Боже, они хотя бы понимают, как звучат их объяснения?»       Шэн Шаою, услышав крик души офицера, обменялся с Хуа Юном быстрым взглядом, и в уголках их глаз заплясали одинаковые, едва уловимые искорки смеха. Оставив за спиной полицейский участок, полный связанных гангстеров и совершенно сбитых с толку офицеров, которым теперь привалило работы на годы вперёд, они вышли на улицу, в предрассветную мглу.

***

      За окном частного лайнера плыли пушистые облака, окрашенные в алые и золотые тона заходящего солнца. Мягкий гул двигателей монотонно жужжал. В оформленном в оттенках слоновой кости и тёмного дерева салоне бортпроводники подали напитки и изысканные холодные закуски и почтительно скрылись за шторкой в служебной части, оставив пассажиров наедине.       Как только табло «Пристегните ремни» погасло, Хуа Юн, сидевший напротив Шэн Шаою, отстегнул свой ремень и, ни сказав ни слова, просто встал, сделал два шага и опустился прямо на колени к мужу. Устроившись боком, обхватил его шею рукой и прижался всем телом. Он вздохнул, уткнувшись лицом в шею Шаою, прямо там, где пахло особенно сильно апельсином и ромом, смешанными теперь с усталостью и удовлетворением от победы.       Шэн Шаою, отложивший планшет, автоматически обнял его за талию и притянул ещё ближе. Его пальцы впились в ткань кашемировой тёмно-коричневой водолазки на спине Хуа Юна.       — Устал? — тихо спросил Шаою, целуя мужа в висок.       — Не то слово, — выдохнул Хуа Юн. — Хотя усталость даже приятная. После… всего случившегося. — Он имел в виду и чистку компании, и ночную засаду, и фарс в полицейском участке. — Хочу домой. В нашу кровать. Где пахнет нами, а не озоном от сигнализации и потными наёмниками.       — Скоро будем, — пообещал Шаою, его губы скользнули от виска к углу рта. — Ещё пара часов.       Хуа Юн приподнялся, чтобы посмотреть в глаза. Приглушённый свет в салоне создавал нужную атмосферу, и лицо Шаою казалось особенно прекрасным, с тенью ресниц на щеках.       — Знаешь, — начал он с лёгкой, почти озорной ноткой, которой раньше Шаою не слышал, — говорят, поцелуи на большой высоте… особенные. Что-то там с давлением, с невесомостью… или с тем, что могут застукать.       Шэн Шаою приподнял бровь, уголки его губ поползли вверх.       — О? Кто тебе такие глупости рассказал? Наёмники? То-то ты с Джо очень активно секретничал, — Шаою подпустил наигранной ревности в голосе, но искорки в глазах и улыбка его выдавали.       — Может, и рассказали, — парировал Хуа Юн, его пальцы начали теребить воротник рубашки Шаою. — Но проверить-то всё равно хочется. Чисто с научной точки зрения…       — Ну, если для науки… — Шаою притворно вздохнул, как будто делал огромное одолжение, наклонился и поцеловал мужа.       Долгим, медленным, исследующим поцелуем. Губы Шаою мягко двигались, язык нежно исследовал. И правда, что-то особенное в поцелуе на высоте ощущалось. Может, что они в десяти километрах над землёй, в своём маленьком, частном мире, где нет ни врагов, ни обязанностей, только они.       Когда Шаою наконец отстранился, выравнивая сбившееся дыхание, Хуа Юн прижался лбом к шее мужа.       — Да, — прошептал он. — Особенный. И теперь хочется большего, но…       — Но? — Шаою приоткрыл глаза, в них читалась лёгкая тревога. Неужели он сделал что-то не так?       — Но я хочу, чтобы первый раз… — Хуа Юн покраснел, но не отвёл взгляда, — чтобы не здесь. Не в самолёте, как у каких-то торопливых подростков. Я хочу… романтично. В нашей кровати. Со свечами, может быть. Или без. Но там. Где всё наше. Где мы можем не торопиться. И где… — он запнулся, — где я не буду бояться, что что-то пойдёт не так из-за высоты или турбулентности.       Юн произнёс последнюю фразу, и в его глазах Шаою разглядел осознанное желание. Желание сделать следующий важный шаг идеальным. Не как побег или исполнение долга, а как праздник.       Шэн Шаою смотрел на него, и что-то в груди перевернулось, расплавилось и застыло в новой, ослепительно яркой идеальной форме. Его глаза вспыхнули тёплым, золотистым светом, полным такой нежности, всепоглощающей радости и благодарности, что Хуа Юн на мгновение задохнулся.       — Конечно, — выдохнул Шаою хриплым от нахлынувших чувств голосом. — Конечно, душа моя. Всё, как ты захочешь. Мы устроим тебе самый романтичный вечер на свете. Или самый простой. Какой захочешь. Главное, что ты хочешь. Со мной.       Он снова поцеловал мужа коротко, но с обещанием, что Хуа Юн задрожал от предвкушения.       — Ты согласен? — всё же переспросил Хуа Юн, не веря своему счастью.       — Согласен? — Шаою рассмеялся тихим, счастливым смехом и прижал Юна к себе так крепко, что им стало трудно дышать. — Я мечтал об этом с того дня, как увидел тебя двадцатилетнего в парке. Просто не смел надеяться. Так что да, мой прекрасный, загадочный муж. Я более чем согласен. Я жду не дождусь.       Они сидели так, обнявшись, пока за окном гасла последняя полоса заката и зажигались первые звёзды. Самолёт нёс их домой.       Едва шасси коснулись полосы, идиллию, образовавшуюся в самолёте, как бумажную ширму разорвал Чэнь Пиньмин с лицом, вытянутым от серьёзности.       — Господин Шэн, господин Хуа. Прошу прощения, но нужно сразу в офис. Срочные вопросы по консолидации активов после… инцидента в стране П. — Он кивнул в сторону лимузина, припаркованного прямо на взлётно-посадочной полосе. Шаою даже показалось, что не он начальник а Чэнь Пиньмин.

***

      Весь день прошёл в водовороте срочных совещаний, звонков юристам и анализам новой ситуации. Вихрь срочных дел в офисе едва стих, когда Чэнь Пиньмин передал новость, от которой у Шэн Шаою ёкнуло сердце: «Ваш отец вышел из искусственной комы. Состояние стабильное, идёт на поправку».       Несколько месяцев Шэн Фан провёл в небытии, его тело боролось с редкой и агрессивной формой рака феромонной железы. Мрачные прогнозы не давали перспектив, пока лаборатории Шэнфан Биотех, используя свои архивные данные и мозги учёных HS-групп не получили нужный препарат. И он сработал. Опухоль отступила, и патриарх возвращался к жизни.       Вечером они наконец вошли в вип-палату в медицинском комплексе Хэци. Не просто больничный бокс, а укреплённая резиденция председателя. Бледный и исхудавший Шэн Фан посмотрел на вошедших в палату сына и зятя с любопытством и интересом. Он уже отпустил всех врачей, сиделок, всю свою многочисленную свиту из младших жён и их отпрысков. В комнате пахло лекарствами, дорогим деревом и… слабым, но уже ощутимым шлейфом его собственных горько-апельсиновых феромонов. Признак того, что железа начала функционировать.       Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по сыну, а затем прилип к Хуа Юну. Старик принюхался, и его седые и густые брови поползли вверх. Его собственная, почти угасшая система чутко отреагировала на новый, мощный сигнал.       — Сын, — тихо позвал Шэн Фана без тени слабости, скорее сберегая силы. — Отчёт по стране П видел. Жестоко. Но необходимо. И эффективно. — Короткий одобрительный кивок. Затем взгляд снова к Хуа Юну. — А ты, мальчик… Твой запах. Он… изменился. Стал… чище. Сильнее. И совсем не как у омеги. Что случилось?       Как всегда Шэн Фан задавал прямые вопросы. Он не считал нужным юлить и что-то там додумывать. Шэн Шаою сделал шаг вперёд закрывая мужа защитной позой.       — Отец, с ним всё в порядке, просто… — начал Шаою.       — Я спрашиваю его, — мягко, но не допуская возражений, перебил старик, не отпуская взглядом Хуа Юна. — Ну?       Хуа Юн встретил его взгляд без страха. Он видел перед собой не просто свёкра, а выздоравливающего альфу.       — Со мной случилась правда, господин Шэн, — ответил он ровно. — Её спрятали двадцать лет назад. Препараты подавляли, а теперь — нет.       Старый Шэн несколько секунд молчал, переваривая информацию. Потом медленно кивнул.       — Значит, старейшины знали? Или всё совпадение? Их план, как я предполагаю, заключался в «бесплодном» наследнике. Они все спят и видят, как бы вернуть деньги Хуа к себе в карман. — Он откинулся на спинку, а проницательный взгляд блуждал по палате. — Вы разобрались с «Кланом Цинь» и этими гиенами их клана Хуа. Вместе. Молодцы.       — Да, — твёрдо подтвердил Шэн Шаою, и его рука сама нашла руку Хуа Юна, сцепив пальцы. Красноречивее любых слов показывая отцу их новый статус.       Шэн Фан наблюдал за сыном, и что-то в его строгом, истощённом болезнью лице смягчилось. Не улыбка, но тень глубокого, спокойного удовлетворения.       — Хорошо. — Он перевёл взгляд с их сплетённых рук на лица. — Тогда задам следующий, логичный вопрос старого человека, едва выбравшегося с того света. Когда ждать наследников? Империи нужна стабильность. Продолжение.       В воздухе повис вопрос, такой обыденный и такой нелепый в их контексте, что Шэн Шаою и Хуа Юн закашлялись и переглянулись. Их взгляды выражали всю абсурдность ситуации: они стояли перед человеком, который считал их полноценной парой вот уже три года, не зная, что их брак исключительно деловой и платонический. И только сейчас, после всех потрясений, они сами стояли на пороге того, чтобы всё изменить.       Шэн Шаою первым нашёлся с ответом, на его губах появилась лёгкая, почти вызывающая усмешка.       — Наследники, отец, — сказал он, сжимая руку Хуа Юна, — очень важный вопрос. Мы пока готовим компании к слиянию. — Он сделал едва уловимый акцент на последних словах, и его глаза блеснули намёком понятным всем присутствующим. Старый Шэн нахмурился, потом его осенило. Взгляд метнулся от сына к его «омеге», который стоял, слегка покраснев, но с непоколебимой прямотой во взгляде. Патриарх увидел не стыд, а решимость и лёгкое смущение. И он фыркнул. Сухо, но беззлобно.       — А, вот как! — он покачал головой, и в уголках его глаз обозначились морщинки, которые могли бы стать улыбкой. Шэн Фан посмотрел на сына, ставшего настоящим руководителем огромной корпорации. Он вздохнул: во вздохе послышалось облегчение и усталость.       — Ладно. Вы доказали, что справляетесь лучше любого совета старейшин. — Он махнул рукой: жест усталого, но довольного человека.       — До свидания, отец. Поправляйтесь, — Шаою развернулся и потянул мужа на выход.       — Идите. И… — он задержал их на пороге своим проницательным взглядом, — удачи. Во всём. Особенно в… слиянии.       Они вышли в тихий, стерильный коридор. Дверь закрылась за ними с мягким щелчком. Шэн Шаою остановился, развернулся к Хуа Юну и, не говоря ни слова, притянул его к себе в крепкое объятие. Они стояли так, среди больничной тишины, и тихо смеялись.

***

      Пентхаус встретил их не броней и датчиками, а слабым ароматом благовоний, которые Хуа Юн любил зажигать, и глухой, благословенной тишиной. Они молча разошлись по разным ванным комнатам, чтобы быстрей ополоснуться, так как оба едва держались на ногах. Мысли путались, тело ныло от перелёта, бесконечных переговоров, напряжения последних дней и эмоциональной встряски от встречи с отцом.       Хуа Юн настроил ледяную воду, лишь бы смыть с себя пыль чужих городов и ощущение постоянной настороженности. Никаких изысков, никаких долгих ритуалов. Он намылился, ополоснулся и вышел из кабинки. Растёр тело жёстким махровым полотенцем и закутавшись в него же, отправился в главную спальню.       Они встретились около кровати, закутанные в большие, мягкие полотенца. Встретились взглядами в полумраке спальни, освещённой лишь ночником. Ни улыбки, ни слов. Только взаимное понимание глубокой, животной усталости, написанное на лицах.       Хуа Юн первым сбросил полотенце, залез под прохладное, свежее бельё и уткнулся лицом в подушку со стоном облегчения. Шэн Шаою последовал его примеру. Его собственное полотенце присоединилось к первому на полу. Он погасил свет, погрузив комнату в полную темноту, и опустился на свою сторону кровати. Пространство между ними всего в несколько сантиметров, сейчас оно казалось пропастью, на которую не нашлось сил для преодоления.       Шэн Шаою лишь протянул руку. Его пальцы нашли руку Хуа Юна, лежащую на простыне. Он не взял её в ладонь, просто положил сверху, тяжело и тепло.       — Спокойной ночи, — прошептал он в темноту хриплым от усталости голосом. В ответ послышался неразборчивый, сонный мычащий звук, который, вероятно, означал «и тебе». Пальцы Хуа Юна под его ладонью слабо пошевелились, ответив на прикосновение.       За окном мерцал ночной город, но в комнате царила только тишина, нарушаемая постепенно выравнивающимся дыханием двух уставших мужчин, которые наконец-то засыпали дома. Ни в съемной квартире, ни в офисе, не в самолёте, а Дома.