Призрачная сделка

      Новость взорвала деловые круги всей Азии: полное юридическое создание конгломерата Апекс S-Групп под совместным управлением трёх влиятельнейших фигур: Шэн Шаою, Шэнь Вэньлана и Хуа Юна. Пресса судорожно пережёвывал детали: по тридцать процентов акций у каждого из троих, и скромные десять у Гао Ту, который из бывшего секретаря превратился в «стратегического партнёра по социальной политике». Статьи пестрели эпитетами: «Непобедимый альянс», «Три молодых титана», «Рождение новой империи». Никто, конечно, не знал, что двое из «трёх титанов» братья, разделённые при рождении, а третий — загадочная энигма, чья истинная природа сродни гос тайне.       Пока мир бурлил, сами виновники торжества сбежали от нарастающей шумихи на частный островной курорт, принадлежавший через цепочку офшоров одному из фондов Шэн Шаою. На остров нет доступа папарацци, назойливым менеджерам или кипе бумаг. Только белоснежный песок, бирюзовый океан, пальмы и полная изоляция.       Три дня они только и делали, что приходили в себя. Головы буквально гудели от юридических формулировок, финансовых моделей и бесконечных звонков. Руки сводило от бесчисленного числа подписей на уставных документах в четырёх экземплярах. Первый день все четверо проспали. Разбросанные по шезлонгам у бассейна под тенью огромного зонта или в своих номерах.       И вот на четвёртый день парни наконец начали походить на людей, а не на зомби. Шэн Шаою и Хуа Юн устроили заплыв в бесконечном бассейне, опоясывающем отель по трем сторонам, вода сливалась с горизонтом из-за стеклянных бортиков. Шэнь Вэньлан, облачённый в хлопковые шорты и с солнцезащитными очками на носу, строчил что-то на планшете, лёжа на шезлонге, но с уже менее напряжённым выражение лица. Гао Ту, немного смущённый такой роскошью, осваивал снорклинг у рифа неподалёку.       Хуа Юн вынырнул, откинув мокрые волосы со лба, и прислонился к бортику рядом с Шаою.       — Знаешь, что самое непривычное? — спросил он, глядя на бескрайний океан и ныряющего Гао Ту.       — Что? — Шаою закрыл глаза от солнца и лениво протянул руку, чтобы на ощупь поправить мокрую прядь у виска.       — Что я здесь не как приложение к тебе или «омега при муже», а как… — он поискал слово, — как равный. Один из четырёх. Новое чувство… до сих пор не укладывается в голове.       Шэн Шаою открыл глаза и посмотрел на мужа. Солнце красиво играло переливами радуги в каплях воды на его коже.       — Оно и не должно укладываться в старые рамки. Ты снёс их. И, между нами, — он понизил голос, — я счастлив, что наконец-то могу просто плавать с тобой, а не искать тебя по ангарам или архивам.       С противоположной стороны бассейна донёсся саркастический голос Шэня:       — Эй, любовные птицы, хватит ворковать! Гао Ту там, кажется, напугал какую-то редкую рыбину, и теперь она гоняется за его ластом. Хуа Юн разберись, ты же тут наш специалист по мирному урегулированию, вон даже мафия «сама сдалась полиции».       Хуа Юн фыркнул и, оттолкнувшись от бортика, выбрался из бассейна и пошёл на помощь Гао Ту, который действительно отчаянно махал руками. Юн не акцентировал внимание на том факте, что с редкой рыбиной надо бы идти разбираться истинному партнёру Сяо-Ту. Природа отчуждённости и отстранённости Вэньлана ясна даже стороннему наблюдателю: тот боялся следующего шага. Он даже Гао Ту еще не рассказал, что они истинные.       Пока Юн спешил на помощь будущему зятю, Шэн Шаою тоже выбрался из воды и подошёл к брату, опустившись на соседний шезлонг.       — Только не говори, что работаешь? — кивнул он на планшет.       Шэнь Вэньлан снял очки, и в его лишённых привычной насмешки глазах читалась усталость и… что-то похожее на смирение.       — Пытаюсь. Мозг отказывается отключаться. Все эти бумаги… — он вздохнул. — И… новость. О нас. О том, что мы… — он не договорил, снова надев очки, будто прячась, и уткнулся в экран.       — Знаю, — тихо сказал Шаою. — У меня тоже самое. Каждый раз, когда смотрю на тебя, думаю: «Брат. Мой брат». И до сих пор не верю. Хотя Юн утверждает, что, если знать куда смотреть, мы даже похожи.       Шэн Шаою замолчал и перевёл взгляд на океан неосознанно наблюдая за мужем.       — Я ненавидел тебя. Науськанный приёмным отцом и его вечными требованиями и придирками. Ты всегда являлся тем самым недостижимым идеалом, к которому меня со школы обязали стремиться. А теперь… теперь я просто не знаю, что чувствую. Кроме того, что мне хочется набить тебе морду за то, что ты родился на тринадцать минут раньше и получил всё. — Вэньлан всё же отложил планшет и снял очки, внимательно разглядывая брата.       — Я не специально, ващета! Я получил отца. Ты считаешь, это приз? Ты купался в любви приёмных мамы и папы: даже если они не родные по крови, их любовь всегда ощущалась. Я завидовал данному факту. И ты получил свободу от давления Шэн Фана. А еще вымахал выше меня на пять сантиметров. Думаю, мы квиты. — Шэн Шаою грустно улыбнулся и легонько толкнул брата в бок.       — Может, и квиты, — наконец пробурчал Вэньлан, шлёпнув брата по руке. — Ладно. Хватит о грустном. Закажи нам сет коктейлей с зонтиками. И скажи своему мужу, чтобы перестал пугать морскую фауну. Он там, кажется, уже с рыбой договорился о чём-то.       Шаою рассмеялся, настоящим, лёгким смехом, которого близкие давно не слышали, и поймал взгляд Хуа Юна. Тот вытянул из воды какую-то рыбину и показывал её смеющемуся Гао Ту. Дуракаваляние мужа, смех Сяо-Ту и незлобные перепалки с Вэньланом заставили Шаою наконец почувствовать, как что-то тяжёлое и тёмное наконец-то отпускает его.

***

      Они сидели вчетвером с коктейлями в руках под заходящим солнцем и слушали шум прибоя. Никаких контрактов, тайн, врагов. Только четыре человека, связанных сложнейшей, местами болезненной, но невероятно прочной паутиной судеб, бизнеса и… зарождающейся, хрупкой, но настоящей дружбы-братства. И даже Шэнь Вэньлан, самый циничный из них, позволил себе расслабиться и просто слушать, как Гао Ту взахлёб рассказывает о «той огромной, синей рыбе с усами». Вот он: настоящий отдых. Тихая гавань перед тем, как вернуться в мир, где они отныне молодые амбициозные руководители Апекс S-Групп. Сила, с которой придётся считаться всем. Но сейчас они просто парни на отдыхе. И этого более чем достаточно.       Когда небо окрасилось в густой индиго, и зажглись первые звезды, Шэн Шаою с невинным видом потянулся и предложил прогуляться по специальной тропе. Деревянный настил на сваях опоясывал остров над самой водой и петлял сквозь джунгли и берег на протяжении десяти километров. Идеально для вечернего свидания.       — Воздух потрясающий. И вид на океан ночью совсем другой, — легко сказал Шаою, подмигнув Хуа Юну. Поняв задумку мужа, Юн мгновенно подхватил игру.       — Да, я вчера видел там стайку светящихся медуз. Пойдём, покажу. — Хуа Юн поднялся, отряхнулся и протянул мужу руку.       План сработал с армейской точностью: через пятнадцать минут две пары оказались на тёплых, гладких досках тропы, уходящей в лунную дорожку на воде. Ещё через несколько изгибов пути Шаою с Юном «заметили что-то интересное» у кромки воды и незаметно свернули, оставив Вэньлана и Гао Ту одних под серебристым светом полной луны.       Шэнь Вэньлан всё понял и не заострил внимания на «исчезновении» парочки. Они с Гао Ту продолжили путь молча, но тишина между альфой и омегой не напрягала, а мягко заполнялась плеском волн и криками ночных птиц. Алкоголь согревал изнутри, снимая последние установки. Безопасность острова, тепло тропического воздуха и почти нереальная красота А-Ту в лучах полной луны сделали Вэньлана увереннее в своём решении. Он остановился и внимательно посмотрел на омегу.       Гао Ту замер в паре шагов залюбовавшись той самой стайкой медуз. Здесь и сейчас рядом с человеком, которого знал со школы, который терпеть не мог омег, но принял его тайну, вытащил с того света и… сделал бизнес партнёром, Гао Ту чувствовал себя в безопасности.       — А-Ту, — голос Вэньлана прозвучал тихо, но чётко, нарушая шёпот океана.       Гао Ту обернулся. Вэньлан стоял, опершись на перила, его серьезное лицо в лунном свете потеряло всю строгость.       — Я должен сказать тебе кое-что. То, что откладывал, потому что боялся сорвать твоё восстановление. — Шэнь Вэньлан не посмотрел на партнёра, но сжатые в кулак руки о многом сказали Гао Ту. Лёгкое беспокойство кольнуло его под ложечкой.       — Говори. Мы же договорились — никаких секретов после… всего случившегося. — Он подошёл ближе. Вэньлан кивнул и повернулся к Гао Ту, а его взгляд стал пронзительным.       — Помнишь анализы в больнице, после диализа? Помимо токсинов, они проверили всё. Включая… генетическую и феромонную совместимость. — Вэньлан внимательно следил за реакцией омеги.       — Зачем?.. — Гао Ту замер. Его мир сузился до звука собственного сердца.       — Чтобы понять, что с тобой происходит на биохимическом уровне. И они дали ответ. Окончательный. — Вэньлан сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Ты — моя Истинная Пара, Гао Ту. Данные не оставляют сомнений.       Слова повисли в воздухе, громкие, как выстрел.       — Что?.. Нет. Невозможно. Ты ненавидишь омег. Ты… ты всегда использовал меня как щит от них! — Гао Ту отшатнулся, будто его ударили. В его голосе прозвучала не просто растерянность, а зарождающаяся ярость. Ярость от обмана, от того, что его снова втянули в какую-то игру, в которой он не понимал правил. — Ты знал! Весь месяц ты знал и ничего не говорил! Ещё одна твоя схема, Шэнь Вэньлан? Сделать из меня… что? Пожизненного раба под видом судьбы?!       Он резко развернулся, намереваясь уйти, бежать куда угодно, только бы не слышать оправданий или пояснений. Но сильная рука схватила за запястье, держа крепко, но не больно.       — Я не пущу тебя, — голос Вэньлана стал низким, властным, но без злобы. Отчаянная решимость звучала как приговор для свободы Гао Ту. — Нет никакой схемы, лишь факт. Я узнал об этом, когда ты боролся за свою жизнь. Сказать тебе тогда? Чтобы ты решил, что спасение обусловлено этим? Чтобы ты возненавидел и меня, и саму эту связь? Я ведь вливал в тебя свои феромоны не из-за связи, а потому что переживал! Как друг альфа, а не как партнёр!       Гао Ту попытался вырваться, но Вэньлан не отпускал.       — Отпусти!       — Нет! Ты выслушаешь меня до конца! — Вэньлан преградил ему путь, заставив встретиться взглядом. — Да, я знал. И молчал, потому что твой организм практически разрушенный из-за подавителей не смог бы справиться в одиночку. Ты годами травил себя, твоя омега оказалась в коме. Пока железа полностью не восстановится, ты не сможешь почувствовать связь. Никакую. Даже истинную. Для тебя сейчас мои слова пустые и давящие. Я дал тебе время встать на ноги. Стать сильным. Стать равным. Уговорил Шаою и Юна включить тебя в управленческий костяк. Чтобы, когда пришло время, ты не чувствовал себя ущемлённым.       — И что теперь? Ты говоришь мне, что я твоя собственность по праву каких-то феромонов? И всё моё участие в Апекс S-Групп не из-за моих навыков и усердия, а из-за нашей связи? — гнев в Гао Ту начал смешиваться с леденящим ужасом и обидой. Он задрожал и замотал головой.       — Нет! Я же объясняю тебе, что ты — мой человек! И никто не сможет тебя больше обижать! — Вэньлан выдохнул, и в его глазах на миг мелькнула та самая боль, которую он так тщательно скрывал. — Ты всегда рядом. Я ненавидел омег отчасти из-за того, что ты был бетой. Единственный, кого я мог терпеть, кто выдержал всё моё отвращение к омегам, к кому у меня еще в школе появились зачатки эмоций, был бетой И да, теперь я знаю почему, ненавижу омег. Отчасти из-за матери-омеги, управляющей отцом-альфой. И потому что ты всегда казался недоступным в плане отношений. Я всегда на первое место ставлю практичность: как бы бета смог выносить мне ребенка? Но теперь зная, что ты — мой. Мой омега. А я — твой альфа. У наших отношений есть будущее!       Вэньлан отпустил запястье Гао Ту, но не отошёл. Его руки поднялись, чтобы схватить Гао Ту за плечи, но в последний момент движение смягчилось. Пальцы лишь коснулись его щёк, подбородка, заставляя поднять голову и взглянуть на себя.       — Я не требую ничего. Ни сейчас, ни завтра. Но я больше не буду скрывать правду. Она принадлежит тебе так же, как и мне. — Вэньлан говорил мягко, сдерживаясь и не выпуская феромоны. Они бы только напугали Гао Ту.       И прежде чем Гао Ту успел найти слова для нового яростного взрыва, Вэньлан наклонился и накрыл его губы своими. Нежный поцелуй обжигал и успокаивал одновременно. В нём чувствовалась вся неуверенность Вэньлана от собственного страха, вся его собственническая решимость и… обнажённая, неумелая нежность, которую он никогда никому не показывал.       Гао Ту застыл, его разум взорвался хаосом. Гнев, шок, а где-то в самой глубине: щемящий, запретный отклик, слабый, как эхо. На мгновение его тело отозвалось, губы дрогнули в ответ. Но затем он с силой оттолкнул Вэньлана и отстранился, задыхаясь.       — Довольно! — голос Гао Ту сорвался. — Я… я должен переварить всё услышанное. Один.       Он посмотрел на Вэньлана, который до прошлой недели являлся его боссом, тираном, спасителем, партнёром, а теперь объявлял себя его истинным. И увидел в глазах не триумф, а готовность к долгому ожиданию и смирению. Гао Ту резко развернулся и зашагал прочь по тропе, в сторону отеля, оставив Шэнь Вэньлана одного под безразличной луной. Тот не стал удерживать или бежать следом. Вэньлан просто смотрел в спину убегающего партнёра, сжав кулаки, понимая, что самая сложная сделка в его жизни только что перешла в активную фазу. И предмет переговоров: сердце и доверие человека, который сейчас ненавидит его, возможно, сильнее, чем когда-либо.

***

      Новость о смене председателя влиятельнейшей Торговой палаты Цзянху заставила всех вернуться в строй раньше времени. Приём в его честь являлся обязательным мероприятием для всей бизнес элиты. Шэн Шаою и Шэнь Вэньлан, как новые руководители Апекс S-Групп, получили персональные приглашения. Хуа Юн и Гао Ту ехали с ними в статусе «супругов» — идеальное прикрытие, элегантное и не вызывающее лишних вопросов. Хотя Шаою немного поворчал, что старики всё ещё считают его мужа омежкой. А Гао Ту пришлось долго уговаривать, так как он ушёл в оборонительную по любому вопросу взаимодействия с Шэнь Вэньланом.       Зал Икс отеля сиял хрусталём и золотом, густой воздух душил запахом дорогих духов, феромонами амбициозных альф и сладковатыми отдушками омежек. Хуа Юн, безупречный в тёмном смокинге, держался рядом с Шаою, его холодная, чистая аура отталкивала излишне любопытные взгляды. Гао Ту всё ещё немного нервный старался не отходить далеко от Шэнь Вэньлана, чей ладанно-ирисовый запах действовал на него успокаивающе. Но и признаваться в таких подробностях ему не спешил.       Первые два часа прошли в череде рукопожатий, светских улыбок и пустых разговоров. И вот, в самый разгар беседы Шаою с каким-то старым нефтяным магнатом, Хуа Юн почувствовал первый, слабый толчок. Как будто из глубины его души проснулся и потянулся тот самый спящий зверь. Тепло разлилось по низу живота, знакомое, но в сотню раз более интенсивное, чем когда-либо. Феромонная железа зудела и пульсировала. Он встретился взглядом с Шаою и увидел в его глазах то же самое осознание, ту же самую вспышку.       Их гоны синхронизировались. После всех стрессов, открытий, сближения, их циклы, обычно такие чёткие и предсказуемые за последние два месяца, сошлись в одной точке.       Не теряя самообладания Шэн Шаою извинился перед магнатом, взял Хуа Юна под локоть и быстрым, но не паническим шагом повёл к выходу. Ещё сдерживаемые силой воли феромоны уже начинали менять оттенок, становясь гуще, насыщеннее, призывнее.       — В машину. Сейчас, — сквозь зубы прошептал Шаою, его пальцы впились в руку мужа.       Они даже не заметили, как Гао Ту, почувствовав внезапный уход своих «якорей», растерянно отступил в сторону и потерялся в толпе.

***

      Шэнь Вэньлан проводил взглядом удаляющуюся пару и нахмурился.       — «Свалили, не попрощавшись. Наверняка их накрыло», — мелькнула мысль. Он поискал Гао Ту глазами, но того нигде не наблюдалось.       Острая и необъяснимая тревога кольнула под рёбра. Он отставил бокал и пошёл искать, проверяя балконы, курительные комнаты. И нашёл. В небольшой служебной комнате для персонала, приоткрыв дверь, он увидел Гао Ту.       Тот сидел на стуле, согнувшись в три погибели, а плечи мелко тряслись. От А-Ту волнами исходил густой сладкий невыносимо притягательный запах цветущего шалфея, но теперь в нём отсутствовала горечь, только чистая, нефильтрованная сладость течки. Первой по-настоящему сильной течки с тех пор, как он перестал глушить себя химией. Его организм, перестраиваясь, выдал на-гора всё, что копилось годами.       Шэнь Вэньлан замер на пороге. Его собственные инстинкты взревели в ответ. Кровь ударила в виски, тело мгновенно откликнулось на этот призыв возбуждением. Его феромоны резкими волнами распространились по комнате с металлическим полным агрессии и… обладания запахом. Он шагнул вперёд, и дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Мозг начал отключаться, инстинкты орали «Моё! Возьми!».       Гао Ту поднял на Вэньлана глаза полные паники, непонимания и той самой, дикой потребности в близости.       — Вэньлан… мне… плохо… жарко… — прошептал омега, и его голос задрожал.       Шэнь Вэньлан сжал кулаки, чувствуя, как контроль ускользает. Он не мог. Он не смел. Не здесь. Не так. И тогда он вспомнил. Холодный металлический футляр во внутреннем кармане пиджака. Тот, что Хуа Юн со своим новым завышенным чувством ответственности буквально всучил ему перед выездом на мероприятие: «На всякий случай. Сильный подавитель. Шприц автоматом в бедро или в плечо. Если что-то пойдёт не так. С твоим характером и его… состоянием после острова».       Не думая, действуя на чистом инстинкте самосохранения и сохранения Гао Ту, альфа вытащил футляр, вскрыл его и, не церемонясь, вонзил автоинжектор себе в бедро прямо через ткань брюк. Нахлынула резкая боль, затем волна ледяного холода разлилась по венам. Его бешеный пульс начал замедляться: горячая пелена агрессии и желания рассеялись. Феромоны вернулись к своему обычному, холодному и контролируемому состоянию. Он снова смог мыслись здраво.       Не понимая, что происходит, Гао Ту смотрел на него широко раскрытыми глазами. Дрожа от адреналина и действия препарата, Вэньлан подошёл к нему.       — Всё. Всё в порядке. Твоя… течка. Первая настоящая. Спровоцировала моего альфу. — Его голос звучал хрипло. — Я принял меры. Но мы не можем оставаться здесь. Тебе сейчас будет всё хуже и хуже.       Он помог Гао Ту встать. Тот почти не держался на ногах: тело пылало и требовало стоявшего рядом альфу. Вэньлан, оглядевшись, вытащил его через чёрный ход и, воспользовавшись своим статусом и хаосом крупного мероприятия, увёл в один из пустых гостевых номеров отеля. Благо Икс отель принадлежал их конгломерату. И все работники молча помогали высшему руководству, не задавая лишних вопросов.       В номере Гао Ту совсем потерял над собой контроль. Он плакал, тело выгибалось от спазмов желания, и он бессознательно прижимался к Вэньлану, единственному источнику знакомого, истинного запаха в этом кошмаре. Проснувшаяся омега цеплялась за него, ощутив партнёра. Гао Ту прижался к Вэньлану, его горячее прерывистое дыхание обжигало шею альфы.       Шэнь Вэньлан, стиснув зубы, удерживал партнёра в руках. Он не отталкивал, просто держал, позволяя тому тереться, снимая таким образом хоть какую-то толику мучительного напряжения. Он гладил А-Ту по спине, по волосам, шептал что-то бессвязное: не нежности, а скорее команды, приказы «успокоиться», «дышать глубже». Шэнь Вэньлан чувствовал, как его собственное тело даже под подавителем отзывается на прикосновения, на жар омежьего тела, но железная воля и химия держали альфу в узде.       Когда они наконец добрались до спальни и, запнувшись о что-то, рухнули на кровать, Вэньлан попытался удержать Гао Ту в объятиях, но тот, параллельно стаскивая с себя пиджак и жилет, уже освобождал Вэньлана от смокинга. Как Шэнь Вэньлан ни старался сдерживать себя и омегу, дело всё же дошло до обоюдного, отчаянного фроттажа через брюки: Гао Ту, рыдая, прижался к нему всем телом, ища хоть какого-то облегчения. Руки Вэньлана крепко держали бёдра А-Ту, помогая ему двигаться, но не давая перейти грань. Он сдерживался так, что зубы скрипели, а на лбу выступил холодный пот. Но Вэньлан не смог взять его сейчас в таком состоянии. Не так. Не когда Гао Ту не в себе.       Так прошло несколько часов, пока волна течки у Гао Ту не начала понемногу отступать, оставляя после себя полное опустошённое изнеможение. Ещё всхлипывая, он уснул, прижавшись к груди Шэнь Вэньлана, а по комнате распространился тихий и усталый запах шалфея.       Вэньлан сидел, прислонившись к изголовью кровати, со спящим Гао Ту на руках. Он посмотрел в потолок, чувствуя глухую, ноющую пустоту от подавителя и странное, новое чувство: нежность, смешанную с дикой усталостью и пониманием, что сегодня он прошёл точку невозврата. Он больше не мог относиться к Гао Ту как к омеге-партнёру, навязанному совместимостью. После сегодняшнего А-Ту превратился в самого важного и желанного человека. И шприц в кармане теперь не просто предосторожность, а напоминание о цене, которую Шэнь Вэньлан готов заплатить, чтобы не сломать то, что только начало зарождаться между ними.

***

      Пробивавшийся сквозь жалюзи свет разрезал полумрак номера на полосы. Успевший задремать под утро Шэнь Вэньлан резко проснулся. Его тело ныло от неудобной позы: он так и просидел всю ночь, прислонившись к изголовью, с Гао Ту на груди. Всё ещё дрожа от остаточного действия подавителя и дикого напряжения, он медленно приходил в себя.       Вэньлан посмотрел на спящего Гао Ту. Тот выглядел… разбитым, но спокойным. Его рубашка расстегнулась от интенсивных ночных движений, на смятых брюках остались следы от их отчаянного трения. Заплаканное лицо во сне казалось таким нежным, прозрачным. Запах шалфея практически не ощущался.       Шэнь Вэньлан осторожно высвободился, уложил Гао Ту на подушку и встал. Собственная одежда находилась в таком же состоянии. Он чувствовал себя выжатым как лимон и абсолютно опустошённым от непривычных чувств. Чтобы как-то прийти в себя, Вэньлан вышел в гостиную номера, подошёл к мини-бару, ледяными дрожащими пальцами налил себе воды и выпил её залпом.       В тоже время в комнате Гао Ту пошевелился. Его глаза медленно открылись, сонный туман в них за мгновение сменился волной осознания. Он увидел в открытую дверь Вэньлана, увидел состояние своей одежды, ощутил липкость кожи и странную, глубокую ломоту в теле. Воспоминания о вчерашнем вечере обрушились на него лавиной. Щёки вспыхнули ярким, болезненным румянцем стыда. Гао Ту резко вскочил с кровати, чуть пошатываясь от слабости.       — Я… мне нужно… — пробормотал он, не в силах закончить фразу, и, не глядя на Шэнь Вэньлана, почти побежал в ванную комнату.       Дверь захлопнулась. Вэньлан услышал звук щелчка замка, вздохнул и опустил голову. Что он мог сказать? «Всё в порядке»? Ложь.

***

      Гао Ту прислонился спиной к холодной двери, пытаясь перевести дыхание. Стыд сжигал изнутри сильнее вчерашнего жара. Он видел себя со стороны: жалкое, беспомощное, буквально висящее на Шэнь Вэньлане существо, умоляющее о… о чём? Ту содрогнулся. И принялся стаскивать с себя одежду. Его руки дрожали, когда он расстёгивал оставшиеся пуговицы на грязной рубашке, когда сбросил брюки. Гао Ту хотел смыть с себя всё: пот, слёзы, позор, запах своей собственной слабости.       Он включил воду, чтобы её шум заглушил мысли. Но едва он стянул с себя остатки белья, как почувствовал знакомое ужасное тепло, начинающее разливаться по низу живота. Слабее, чем вчера, но неумолимо усиливающееся. Волна тошноты и паники накрыла Гао Ту с новой силой.       — Нет. Только не снова. Не сейчас, — отчаянно прошептал он, хватаясь за край раковины. Но тело не слушалось. Гормональный шторм, запущенный вчера, не собирался затихать так быстро. Предсказуемая и жестокая вторая волна течки накрывала его, ещё более унизительная при утреннем свете, среди следов вчерашнего позора.       Слёзы снова навернулись на глаза. Ту хотел забраться в кровать и свернуться калачиком, но не смог выйти. Он не может снова показаться господину Шэню в таком виде. Гао Ту медленно опустился на кафельный пол ванной, прижался лбом к холодной поверхности душевой кабины и просто сидел, дрожа, пока внутри него снова разгорался тот же самый, невыносимый огонь.

***

      Шэнь Вэньлан услышал шум воды, потом шуршание одеждой, и затем всё затихло. Его приглушённая усталостью внутренняя тревога снова зашевелилась. Он подошёл к двери ванной.       — А-Ту? — тихо позвал он.       В ответ только тишина. Потом Вэньлан всё же различил сквозь шум воды подавленный звук, похожий на всхлип. Он стиснул зубы, даже через дверь и несмотря на подавитель в своей крови уловил лёгкое, но уже знакомое изменение в воздухе. Сладковатая нота шалфея снова набрала притягательную тяжесть и густоту.       — Открой. Сейчас же. — Вэньлан постучал.       — Уходи… — донёсся глухой, разбитый голос. — Пожалуйста… просто уйди…       Но Шэнь Вэньлан не собирался сдаваться. Вчера он спас ситуацию экстренной мерой. Сегодня нужно что-то другое. Не контроль, не подавление. Иначе Гао Ту так и не сможет принять свою омегу. Что-то, что он ненавидел делать больше всего на свете: показывать свои чувства и человечность.       — Я не уйду, — сказал Вэньлан твёрдо, прижимаясь к косяку с другой стороны двери. — И ты не сможешь сидеть там вечно. Либо ты откроешь, либо я вышибу эту чёртову дверь. И, поверь, после вчерашнего у меня ещё хватит адреналина.       Пауза. Потом тихий щелчок замка. Шэнь Вэньлан осторожно открыл дверь и сразу не заметил Гао Ту. Тот сидел на полу, справа от входа, заныкавшись в угол около раковины, с опущенной головой, обхватил колени руками. Бледный, весь дрожал. Вэньлан опустился на корточки около него и приподнял за подбородок, чтобы заглянуть в глаза и увидеть такой животный, беспомощный страх, что у него ёкнуло в груди.       — Опять, — прошептал Гао Ту, не глядя на него. — Я… я не могу контролировать своё тело. Я урод. Сломанный.       — Ты не урод и не сломанный, — резко сказал Шэнь Вэньлан. — Ты перестраиваешься. Твой организм десятилетиями душили химией. Теперь он пытается работать как заведённый, чтобы наверстать упущенное. Это естественно. Ужасно неудобно, но естественно.       — Естественно? — Гао Ту сдавленно рассмеялся. — Сидеть на полу в гостиничной ванной и бояться пошевелиться, потому что тело предаёт тебя снова? Это ад.       Вэньлан вздохнул и протянул руку ладонью вверх.       — Слушай. У нас есть два варианта. Первый: я колю тебе тот же самый подавитель, что себе вчера. Надолго вырубит, но потом будет ещё хуже, когда пойдёт отдача. Второй… — он запнулся, — второй: мы пытаемся пережить твою течку вместе. Без паники. Как… как временную трудность. Я здесь. Я никуда не уйду. И я ничего не сделаю, чего ты не захочешь. Доверишься мне?       Гао Ту посмотрел на протянутую руку и кивнул, почти незаметно.       — Хорошо, — Шэнь сказал скорее для себя, дождался, когда Гао Ту ухватится за него, и поднял их с пола. — Первое — нужно согреться и успокоиться. Дальше… будем решать по ситуации.       Шэнь Вэньлан взглянул на Гао Ту, который, оказавшись обнажённым перед партнёром, резко дёрнулся и инстинктивно обхватил себя руками, словно пытаясь укрыться от самого себя, и понял: слова здесь не работают. Нужно действовать чётко, просто, без лишней двусмысленности.       — Хватит, — сказал он резко, но без злости. — Сидеть тут и гнить от собственных мыслей не вариант. А стесняться меня после вчерашнего и вовсе глупо.       Он начал расстёгивать свою собственную испачканную рубашку. Проследив за действиями Вэньлана, Гао Ту лишь слегка отступил, его напряжённая поза лучше слов показывала состояние омеги.       — Успокойся, — буркнул Шэнь Вэньлан, скидывая рубашку на пол. — Я не собираюсь ничего… делать. Но я тоже в поту и грязи. И мыть тебя, оставаясь в одежде: — идиотизм.       Он быстро скинул брюки, оставшись в боксерах, и подошёл к душевой кабине. Гао Ту неосознанно зацепился взглядом за подтянутое спортивное тело альфы. Вэньлан отрегулировал воду до тёплой, почти горячей.       — Вставай под душ, — приказал он и протянул руку как опору. Гао Ту, всё ещё собранный в напряжённый ком, медленно сделал шаг в сторону партнёра, принимая помощь. Шэнь Вэньлан не церемонился и подвёл А-Ту под струи. Вода обрушилась на них обоих. Альфа взял гель для душа и начал мыть Гао Ту. Быстрые эффективные без лишних прикосновений движения успокаивали. Вэньлан намылил спину, плечи, руки, избегая интимных зон. Он просто делал свою работу: смыл пот, стресс, вчерашние следы. Его собственное тело под действием мощного подавителя оставалось нейтральным, холодным к любым стимулам.       — Дыши глубже, — коротко бросил Вэньлан, заметив, как дыхание Гао Ту становится резче, а в глазах появляется шальной блеск. — Твоё состояние просто химия. Она пройдёт. А пока сосредоточься на том, что ты чистый и тёплый.       Когда смылась последняя капля пены, Шэнь Вэньлан выключил воду, завернул Гао Ту в большое, мягкое банное полотенце и начал энергично, но не грубо растирать его, чтобы согреть и вернуть ощущение контроля.       — Всё, — сказал он, когда дрожь у Гао Ту поутихла, а поза стала менее скованной. — Первый этап пройден. Никто не умер. Ничего страшного не случилось.       Вэньлан быстро вытерся сам, запахнулся в полотенце и вывел омегу из ванной, усадив на край кровати. Сам натянул чистый халат, висевший в шкафу, затем протянул второй Гао Ту.       — Оденься. Потом позвоним в службу, принесут нам чистую одежду и завтрак. И… — он запнулся, глядя на всё ещё отстранённое, но уже не паническое лицо Гао Ту, — и мы поговорим. О том, что делать дальше. Без истерик. Как взрослые люди, которые попали в… нестандартную ситуацию.       Гао Ту, закутанный в халат, смотрел на него. Стыд и сопротивление понемногу отступали, сменяясь глухим изумлением и какой-то новой, странной зависимостью. Шэнь Вэньлан, вечный циник и насмешник, только что вымыл его, проигнорировал унизительное состояние и теперь говорил с ним спокойно, почти… по-деловому. Такого Гао Ту точно не ожидал от своего бывшего босса. За такие новые эмоции можно ухватиться, когда весь мир кажется враждебным и непредсказуемым, а собственное тело выдает сюрпризы.       — Хорошо, — произнёс А-Ту глухо, но твёрдо, медленно кивая и всё ещё избегая прямого взгляда.       — Вот и славно, — Шэнь Вэньлан повернулся, чтобы набрать номер службы, но перед звонком бросил ещё один взгляд. — Расслабься. Ты не первый и не последний, кого накрывает течка в неподходящем месте. Просто у тебя она… с размахом. — В голосе прозвучала знакомая, лёгкая насмешка, но без излишнего сарказма. И для Гао Ту таких слов оказалось достаточно. Пока достаточно, чтобы не чувствовать себя разбитым. Чтобы понять, что он не один и рядом самый неожиданно важный для него человек.

***

      Шэнь Вэньлан позвонил на ресепшэн, коротко рассказал о возникшей проблеме, отложил телефон и обратился к Гао Ту, чтобы уточнить подойдёт ли выбранное меню. Но ответа не последовало. Вэньлан обернулся и увидел в открытую дверь спальни, что Гао Ту сидит на краю кровати, уперев руки в колени, а голова медленно, почти невесомо клонится вниз. Длинные ресницы, обычно такие незаметные за очками, теперь ярко выделялись на бледной коже, под глазами виднелись синеватые тени усталости: итог бессонной ночи и гормональной бури, что отступила, оставив после себя выжженную пустыню истощения.       — Ну конечно. Выжала из тебя первая волна течки все соки, а вторая вот-вот накроет. — Шэнь Вэньлан хмыкнул и собирался что-то ещё сказать, но Гао Ту, движимый глубинным, животным инстинктом на тепло и безопасность, в полудрёме задвигался. Не открывая глаз, он сполз с кровати и, словно навигационный прибор, вышедший из строя, потянулся к единственному источнику спокойствия в номере: он в несколько быстрых шагов преодолел расстояние до дивана в гостиной, подошёл к Шэнь Вэньлану и забрался к нему на колени.       Гао Ту устроился боком, прижавшись плечом к груди партнёра, подтянул колени к себе, практически свернувшись калачиком. Его голова бессильно упала в изгиб ключицы Шэнь Вэньлана, влажные от недавнего душа волосы слегка коснулись подбородка.       Вэньлан замер, боясь пошевелиться. На его коленях теперь лежала вся «тушка» Гао Ту. Та самая, что под строгими костюмами скрывала неожиданно плотную, в меру накаченную фигуру, вылепленную годами вынужденной самостоятельности и попыток скрывать омежью природу. Гао ТУ дышал глубоко и ровно, полностью расслабившись на его худощавом, но жилистом теле.       Шэнь Вэньлан, который не терпел фамильярностей и ненавидел, когда нарушали его личное пространство, теперь сидел и старался не шевелиться. И что поразительнее всего: он не чувствовал раздражения. Лишь лёгкое оцепенение и странную ответственность.       Он приобнял Гао Ту руками для комфорта партнера и чтобы тот не свалился. И в тишине, нарушаемой только дыханием А-Ту, Вэньлан, наконец, позволил себе подумать не о «ситуации», а о самом Гао Ту. О его упрямой скрытности, о его жёсткой самодисциплине, которая в одночасье рухнула, обнажив уязвимую, измученную омегу. О том, как этот человек десятилетиями нёс на себе груз, который теперь буквально свалился с него.       Он вздохнул и позволил своей голове слегка откинуться на спинку дивана, принимая вес, и закрыл глаза. Пусть завтрак подождет. Пусть мир подождет. Сейчас самое важное, чтобы Гао Ту перестал стесняться своей природы.