Хочу верить

Некоторое время ничего не происходило, только Полуяров глубоко, с присвистом дышал. А потом лучи исходящие из башни зашевелились и поползли к озеру. Водитель машинально потянулся к коробке передач и Малин качнулся вперед: – Не двигаться, – сказал Игорь практически ему на ухо. – Вдруг мы сейчас статистику смертности испортим. Водитель отдернул руку и напряженно выпрямился. Луч уже неторопливо добрался до берега и теперь бил прямо в глаза, как прожектор. Воздух стал вязким и тяжёлым. Сзади что-то шептал Синицын и Анне в этом шепоте отчетливо слышалось "Отчет наш, иже еси...". "Синицин," - хотела было строго сказать она, - "вы же советский человек. Вы же материалист, Синицин". Но не сказала потому что свет, кажется, стал еще ярче, и Анна вдруг очень ясно ощутила, что где‑то на том конце этого света её как будто кто‑то рассматривает, как она сама бы рассматривала через микроскоп лабораторный срез: любопытно, но без особых эмоций. И тут из‑за кустов на берегу поднялась фигура в плащ‑палатке. Человек держал в руках что‑то вроде самодельного радиопередатчика – коробку с антеннами, проводами и горящим зелёным глазком. – Сергей? – выдохнул Синицын. Кравцов не оглянулся на них, он не отрываясь смотрел на башню и шел к воде. – Сергей! – выдохнул Синицын и ринулся наружу, выпрыгивая из уазика и настигая инженера, чьи сапоги уже облизывала прохладная вода в одном длинном неуклюжем прыжке. Кравцов визгливо, почти не-человечески закричал, отбиваясь от него и они покатились по песку, а прибор упавший в воду, заискрил и огонек на его панели неровно дернулся и погас. Башня над лесом дрогнула, луч, охватывающий берег, стал ярче. В воздухе раздался негромкий, но ощущаемый кожей треск, как если бы кто‑то гигантскими пальцами перебрал струны невидимой гитары. – Вы что делаете? – крикнула Анна, сама не понимая, к кому обращается и как оказалась на вне машины. Две фигуры на заснеженном песке боролись молча и ожесточенно. Кравцов рвался к выпавшему прибору, а Синицин пытался удержать его. Малин обошел их по кругу - темная тень на краю освещенной площадки - и ногой подпихнул прибор в набежавшую мелкую волну. Прибор пискнул последний раз и в тот же миг луч, освещавший всю сцену погас. Башня ещё мгновение повисела в темноте, потом сморщилась, потускнела и, не двигаясь, словно её просто выключили, исчезла в молочной дымке тающего над озером тумана. Мотор «УАЗика» чихнул и загудел сам собой. Звёзды вернулись на свои места, как дисциплинированные работники после перекура. Когда Малин вернулся обратно, водитель открыв дверцу, но все еще сидя в машине, чертыхался и нервно, дрожащими пальцами чиркал спичкой раз за разом по коробку, пытаясь прикурить. Игорь некоторое время молча смотрел на него, а потом вытянул из кармана зажигалку.

***

Они все снова сидели в машине, разве что в самой глубине, диковато поглядывая на них, притулился считавшийся погибшим Кравцов. Он искренне считал что паника, поднятая вокруг него, избыточна. Он и отсутствовал то всего одну ночь, да и та не прошла еще, а тут уже пригнали следственную группу из Ленинграда. Синицин сидел рядом и время от времени щупал челюсть и пробовал языком качается ли зуб или только кажется. Географ бродил перед машиной и при свете ручного фонарика осматривал берег в поисках прибора, утопленного Малиным. Мотор тихонько тарахтел. Водитель привычно уложив подушку на руль спал, похрапывая басовито, а Анна вела допрос, потому что доверить это Малину никак не могла, во избежание превращения допроса в фарс. Сейчас она как раз приготовилась записывать ответ на волнующий всех вопрос - какого черта только что произошло. – Эксперимент, – коротко ответил Кравцов и непризненно зыркнул на нее. – Совместный. Нас же много лет зовут – вот я и откликнулся. Установил контакт. Игорь вдруг очень ясно увидел всю схему так, как наверняка видел ее этот человек с осунувшимся и серым от усталости лицом: человек, одержимо сопоставляющий графики и рассказы, вырезки из газет и сигналы радиолокации; человек, который додумался, что неизвестное нельзя ждать пассивно, его можно позвать. – Может, вы ещё чай им хотели предложить? – сорвалось у него. – Побрататься? Никому не удалось, а вы молодец-удалец? Есть же статистика наконец. Он выдохнул все это зло и сам замер, осознавая насколько это нехарактерно для него звучит. Как будто он много лет рвался туда, за дверь, и внезапно, когда приоткрылась щелка, опасливо и недоверчиво отступил назад. – Статистика, – задумчиво сказал Кравцов, – это же просто описание того, как нам обычно везёт. А тут – другой случай. – Сними показания с приборов, – посоветовала Анна, разглядывая Игоря, – физика сейчас точно работает как обычно. А журнал наблюдений прикладывать придется. Он передернул плечами и, подхватив ее сумку, спрыгнул на потемневший истоптанный песок.