Идеальный субстрат

Тишина после эмоциональной бури в ангаре была теперь другой. Не зловещей, не давящей, а… новой. Как первый день после сильного снегопада, когда все звуки приглушены, а мир кажется чистым, хрупким и чужим. ‎Саша сидела на стоге свалявшегося сена, её руки лежали на коленях, пальцы медленно сжимались и разжимались, будто проверяя сам факт своего существования. Потом её взгляд упал на отвёртку, торчащую из кармана жилетки Дэла. Она потянулась и вытащила её медленно, с почти церемонной осторожностью. ‎— Эй, осторожно, это моя любимая, – пошутил Дэл, но не стал останавливать. Ему было важнее наблюдать. ‎Саша не отреагировала на шутку. Перевернула отвёртку в руках, изучая. Её пальцы скользнули по пластиковой рукоятке, потрогали металлический стержень, остановились на наконечнике. ‎— Крестообразный шлиц типа PH2, – произнесла она ровным, безэмоциональным голосом, как диктор, зачитывающий технические характеристики. — Износ на гранях минимальный. Угол заточки… оптимален для большинства стандартных креплений. Рукоять – диэлектрик. Вес распределён неравномерно, центр тяжести смещён к наконечнику для увеличения приложенного усилия. ‎Дэл почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это были не её слова. Это был голос Людвига, его бесстрастная, расчленяющая мир на переменные логика, встроенная в её сознание как фоновая программа. Она анализировала инструмент с холодной точностью инженера, забыв, что это просто кусок металла и пластика в её руке. ‎— Саш, – мягко прервал он её. — Ты не проводишь инвентаризацию. Ты просто держишь мою отвёртку. Можешь покрутить её, если хочешь. Или вернуть. ‎Она замолчала, отвёртка замерла в её руке. Потом её пальцы сжали рукоять так, что костяшки побелели. Не "покрутила". Просто сжала. В этом жесте было что-то отчаянное – попытка удержать что-то реальное, пока остальной мир плывёт. ‎— Дэл?, – девушка, как после гипноза, очнулась, и медленно повернула свою голову в его сторону. ‎— Я тут. ‎— Я… боюсь идти назад. ‎Он перевёл дух. Время глушилки истекало. Мигающий светодиод на корпусе устройства подавал предупредительные сигналы – короткие, тревожные вспышки, отсчитывающие последние минуты их укрытия. ‎— Ты не одна, — сказал он, вставая. — Но время "технического сбоя" на исходе. Если мы передержим глушилку включенной, наш "технический сбой" перстанет быть незаметным для его датчиков. Нам надо выключить её, пока она сама не отключилась и не поломала ещë поди чего. ‎Она вцепилась в полу его комбинезона, когда он помог ей подняться. ‎— Не надо… выключать, – прошептала она, глядя на мигающий прибор с животным страхом. — Он… снова будет там. Его голос. Его протоколы. Они же… неверны? ‎— Неверны, – твёрдо подтвердил Дэл. Он взял её за плечи, заставив посмотреть на себя. — Слушай. То, что он в тебя загрузил – это чужой код. Вредоносная программа. Вирус, если угодно. Глушилка – это внешний патч, экстренная мера. Её нельзя держать в системе вечно, она её перегрузит и всё поломает. Понимаешь? ‎Она кивнула, медленно, непонимающе. ‎— Патч должен дать системе время на самоисправление, а не работать вместо неё. – Он ткнул пальцем ей в висок, совсем нежно. — Вот здесь – его код, его чужой, кривой софт. – Затем он положил ладонь ей на грудь, поверх белоснежного халата. — А здесь – твоя базовая система. "Соколова 1.0". Та, что умеет отличить сепсис от простой лихорадки на глаз. Та, что может собрать разорванную артерию в полевых условиях. Та, что знает, когда я шучу, а когда нет. Её не переписать. Её можно только… временно заглушить. Мы выключаем патч, но система остаётся. Она просто должна запуститься сама, с очищенной оперативной памятью. Дай ей шанс. ‎Он видел, как в её глазах мелькает борьба. Страх перед возвращением "чужого кода" и слабая, едва теплящаяся надежда на его слова. "Самоисправление. Сама". ‎— Хорошо, – выдохнула она, закрыв глаза. ‎Дэл нажал кнопку. Тихий гул устройства прекратился. Светодиод погас. В ангаре воцарилась обычная тишина. И в этой тишине они оба почувствовали, как невидимое давление, лёгкий электрический гул, вернулось – тонкой плёнкой натянулось между ними и остальным миром. ‎Саша вздрогнула, как от слабого разряда, когда услышала щелчок. Она открыла глаза, и в них на секунду мелькнула прежняя, знакомая ему ясность, тут же накрытая волной усталости и смятения. ‎— Всё? — спросила она, и голос её звучал уже менее отрешённо, более по-человечески. ‎— Всё, — кивнул Дэл. — Идём. Надо возвращаться, пока тебя не хватились. ‎Он проводил её почти до её комнаты, шагая в полушаге позади, как тень. Она шла, слегка ссутулившись, но уже не как автомат. Когда она остановилась у своей двери, то обернулась и встретилась с ним взглядом. Ничего не сказала. Просто кивнула. Это был не тот кивок "да, доктор". Это был кивок "спасибо". И этого было достаточно. ‎ ‎Дэл вернулся к себе с чувством, будто проглотил комок холодного свинца. Он только что отключил её щит. Добровольно. ‎ ‎Не успело его тело коснуться потëртого дивана, как в дверь вломился Скаут. Не постучал – вломился. Джереми выглядел так, будто его преследовал весь отряд робо-солдат. Глаза выпучены, дыхание рваное. ‎— Дэл! Ты должен знать… я… я к нему ходил! К Доку! ‎Инженер медленно поднялся, смотря на парня тяжёлым, усталым взглядом, в котором не было ни капли удивления. ‎— К Людвигу. И? ‎— Я думал… я думал, он объяснит, что с мисс Соколовой! Почему она как зомби! – Скаут говорил, жестикулируя так, что воздух свистел. — А он… он начал мне мозги пудрить про "оптимизацию" эту и "метаморфозы" какие-то, давил на спину, будто хотел позвонки вынуть, а потом… потом скальпелем прямо рядом с кожей повёл! Шутил про "инъекции лояльности"! Дэл, он ненормальный! По-настоящему! Я к этому шизоиду больше не ногой! ‎Дэл слушал, и его лицо становилось всё каменнее. Идиот. Прямошествующий, наивный идиот полез в самое логово. ‎— И теперь я понял, – Скаут понизил голос до сценического шёпота. — Во всём этом бардаке разбирается только он. И она… мисс Соколова, которая меня не видит. И ты. Ты же друг еë, вроде, ты что-то знаешь! Я больше всех тебе доверяю! Чувак, мы должны ей помочь! Вернуть её! Настоящую! Ту, что отшивала меня, и улыбалась мне! ‎Дэл подошёл к нему вплотную. Его спокойная ярость была тише крика Скаута, но в сто раз весомее. ‎— Ты, Джереми, – начал он, и каждое слово было отточено, как резец, — не умеешь держать язык за зубами. Твоя болтовня – как сигнальная ракета для того, с кем ты только что "беседовал". Ты всем видом кричишь: "Эй, тут что-то нечисто!", и указываешь пальцем прямо на неё. ‎Скаут открыл рот, но Дэл перебил его, не повышая тона: ‎— Ты хочешь помочь? Не покрасоваться, не поиграть в героя, а действительно помочь ей вернуться? ‎— Да! – выдохнул Скаут, и в его взгляде, среди испуга, вспыхнул огонёк решимости. — Я хочу вернуть ту мисс Соколову! ‎— Тогда вот твоя задача, – Дэл говорил медленно, вдалбливая каждое слово. — Ты – ничего не знаешь. Ты к Людвигу не ходил, он тебя не пугал, ты ничего не видел и не слышал. Она просто переутомилась. Твоя болтовня – наш главный враг. Засунь её поглубже и прижми. Ты должен стать фоновым шумом. Понятно? ‎Джереми стоял, вжав голову в плечи. ‎— Но… как я тогда помогу? – пробормотал он. ‎— Ты поможешь молчанием. Ты будешь глазами и ушами там, где я не могу быть. И если тебе покажется, что ситуация становится критической – только тогда, Джереми, только в самом крайнем случае – ты даёшь знать. Мне. И никому больше. Ты – не спасатель. Ты – датчик тишины. И твоя работа – не пищать без дела. Справишься? ‎Скаут замер, обдумывая. Роль "датчика тишины" была ему явно в новинку и противостояла всей его натуре. Но в глазах Дэла он увидел не злость, а предельную серьёзность и усталость человека, который несёт неподъёмный груз в одиночку. ‎— Ну, справлюсь, – наконец выдохнул он, и в его голосе впервые за весь разговор не было истерики. Была сдавленная, но твёрдая решимость. ‎— Хорошо, – Дэл отступил. — А теперь вали. И помни – фоновый шум. ‎Скаут кивнул и выскользнул за дверь, на этот раз стараясь ступить тише. ‎ ‎Дэл опустился на диван, закрыл лицо руками. В воздухе висела тишина, но теперь в ней была ещё одна, очень ненадёжная, но единственная ниточка. Он только что завербовал самого неподходящего агента в мире. Но на безрыбье и Скаут – агент.