the night is long but you are here

Когда Уилл стучит в дверь Холли, она не спрашивает, кто это, а кричит: – Входите! Она сидит, скрестив ноги, посреди своей кровати, одетая в свой обычный яркий наряд, и занимается вышивкой крестиком. Ее комната, от стены до потолка украшенная радужными цветами, залита теплым желтым светом, и она улыбается ему, когда поднимает голову. Для человека, которого только что похитили и перенесли в альтернативное измерение, она, кажется, пребывает в хорошем настроении. Она всегда была в хорошем настроении, сколько Уилл её знает, и он понимает, что должен радоваться её безопасности. Но, зная по собственному опыту, каково это – быть в ловушке и одиночестве в Изнанке, он не может не удивляться – и, что ещё важнее, испытывать подозрение – по поводу того, насколько нормальной она кажется. Уилл закрывает дверь и кладёт свой сухой тост на комод Холли, после чего подходит к ней. Он жестом указывает на кровать. – Можно я сяду? – Конечно, – отвечает она, и её голос звучит так же бодро, как и всё остальное. Уилл присел на край ее кровати. Он украдкой оглядел ее в поисках царапин и синяков, но ничего не обнаружил. Он взглянул на вышивку крестиком у нее на коленях, но она едва начала — всего пара полосок синих и серых нитей. – Ну как ты себя чувствуешь? – спрашивает он. Она склоняет голову и слегка хмурится. – Я чувствую себя… странно. Но не плохо. – Ну что ж, – говорит Уилл, пытаясь улыбнуться, – я могу понять каково это: чувствовать себя странно. Холли ухмыляется. – Да, я знаю. Генри сказал, что он тоже так считает. Уилл становится ледяным. Волосы встают дыбом на затылке, и в этом нет ничего сверхъестественного. – Генри? – спрашивает Уилл, у которого пересохло во рту. Она произнесла его имя так, будто они друзья. – Да, он сказал, что вы с ним друзья. Уилл открывает рот, чтобы возразить, но тут же останавливается. Если Генри… если Векна каким-то образом манипулировал Холли, внушал ей какие-то мысли, то ему нужно выяснить, что именно — и почему. Уилл сглатывает и пытается говорить ровным голосом. – О. Почему? Он… что именно он сказал?» – Когда он навестил меня, он сказал, что я похожа на Алису, – рассказывает Холли. – Ну, как Алиса в Стране чудес? А он был Безумным Шляпником и собирался показать мне кроличью нору. Сначала я не была уверена, но он сказал, что вы с ним друзья. Я подумала, может, он меня обманывает, но когда я проверила его, он ответил на все мои вопросы о вас. Так что я догадалась, что он говорит правду. Уиллу сейчас так холодно, что он оцепенел. – И он тебя куда-то отвел? Она кивает. – Вниз по кроличьей норе. – Место, где Нэнси тебя спасла. – Да. В том месте он… он стал страшным. Как чудовище. Он сказал, что это просто то, что происходит, когда он спускается в кроличью нору и превращается в Безумного Шляпника, и мне не нужно бояться, потому что он все еще Генри. Он сказал, что позволит Нэнси и остальным прийти за мной. Он бы им это позволил? Уиллу это кажется ловушкой. Но если бы это было правдой, если бы он забрал Холли только для того, чтобы заманить их в Изнанку и убить, то почему все они остались живы? – Холли, – тихо говорит Уилл, – он сказал, зачем тебя туда отвёз? Брови Холли дернулись, словно она недоумевала, почему Уилл такой тупица. – Потому что ты рассказал ему о нашей кампании. Он сказал, что если Уилл Мудрый не сможет быть на его стороне, то Холли Героиня точно сможет. В этот момент Уилл замечает нечто — нечто, что заставляет его резко подняться с кровати и, спотыкаясь, вернуться обратно. Маленький круглый отрезок ткани с вышивкой все еще лежит у Холли на коленях, но игла движется сама по себе, словно невидимая рука, вплетающая синюю нить в льняное полотно. Холли следует за его взглядом, ее длинные светлые волосы скрывают лицо. Затем она медленно поднимает голову, и когда поворачивается к нему лицом, ее глаза темнеют, становясь насыщенно-карими, что совершенно не соответствует лицу девушки, которую он знает и любит. – Что случилось, Уилл? – спрашивает она. – Нет, – выдыхает Уилл, из его легких вырывается воздух. Он отшатывается назад, пока его спина не ударяется о стену рядом с дверью. С лица Холли исчезает притворная детская невинность, оставляя после себя бесстрастное выражение, очень похожее на неодобрение. – Он перепробовал всё, чтобы показать тебе правду, понимаешь? – говорит она. Это ее голос, но с чужими глазами и неподвижностью, с которой она держится, он чувствует, что с ней что-то не так. – Он пытался показать тебе, как легко они бросят тебя, если узнают, кто ты на самом деле, но ты не слушал. Ты отказался присоединиться к нему, пойти туда, где тебе место. И поэтому он забирает другую. Он заберёт меня. Вся кровь отхлынула от лица Уилла. Его сердце снова разрывается от боли, когда он видит Холли — яркую, жизнерадостную, невинную Холли — омраченную Пожирателем разума. Он точно знает, что происходит внутри нее: паралич, ощущение того, что ее заживо погребают под чьими-то темными и ужасными мыслями, до такой степени, что она не может отличить их от своих собственных. Он знает, что она все видит, все чувствует, и ничего не может с этим поделать. – Холли, – начинает Уилл. Он отрывается от стены и неуверенно делает шаг вперед, словно приближаясь к дикому зверю. – Холли, я знаю, ты меня слышишь. Мы тебе поможем, хорошо? Я, Майк и Нэнси… – Вы будете пытаться, но у вас ничего не выйдет, – говорит Холли. Но нет, это не Холли. Это он. Это Пожиратель разума. Или Векна? Или оба? – Если только, – продолжает Не-Холли, – ты не займешь мое место рядом с ним. Уилл качает головой, нахмурив брови от смеси замешательства и муки. – Почему? Почему он хочет меня? – Потому что ты такой же, как он. И потому что ты даже не представляешь, какие прекрасные вещи вы можете сделать вместе, Уилл. Но только если ты присоединишься к нему. Затем монстр, одетый в кожу Холли, встает с кровати, вышивка крестиком соскальзывает с ее колен и падает лицевой стороной вниз на пол, а игла, словно из воздуха, следует за ней. Она смотрит на нее отстраненно, словно забыла о ее существовании. – Он уже начал меня учить, – говорит она, затем снова переводит взгляд на него, ее плоские, накрашенные глаза вызывают у Уилла тошноту. – Я буду его ученицей. А потом я буду его жрицей, пока не исполнится его видение. – Ты блефуешь, – говорит Уилл, в его голосе слышится сталь. Когда он снова заговорил, его слова были обращены непосредственно к Векне. – Ты бы так не поступил. Потому что если ты это сделаешь, то станешь таким же, как он. Как Бреннер . Не-Холли вздрагивает — лишь едва заметный взгляд, едва уловимое движение подбородка. Когда она снова заговорила, в её голосе появилось неестественное рычание. – Мне не нужно ломать её, чтобы раскрыть её способности. Уилл рад, что Векна наконец-то перестал притворяться, будто говорит о себе в третьем лице. – Она сильна сама по себе, – продолжает он. – И ты тоже, Уильям. Чувствительный ребенок. Изгой. Провидец в мире слепых. Я когда-то был таким же, как ты. Мы могли править вместе. Мы могли быть королями. Уилл качает головой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, пронизывающего его позвоночник. – Нет, ты... ты ничего обо мне не знаешь. Я лучше умру. Ты меня слышишь? Я лучше умру, чем буду иметь с тобой дело. На лице Холли словно разворачивается пантомима разбитого сердца, и ее голос снова меняется, становясь гораздо ближе к естественному. – Тогда он заберет меня. И это разобьет сердце Майку, понимаешь. Потерять меня. Это разобьет ему сердце гораздо сильнее, чем потеря тебя. Ты же знаешь это, Уилл? И тебе придется жить с осознанием того, что ты мог это предотвратить. Уилл стиснул зубы, сдерживая острую, пронзительную боль в груди. Следующие слова пришли к нему из глубины души, словно свежий синяк, голос был хриплым и надломленным: – Я ничего не могу сделать. Я не смог бы тебе помочь, даже если бы хотел. Перед глазами мелькают образы его друзей: Оди с протянутой рукой и кровью, текущей из носа, Майк с мечом, Дастин, Стив и Робин, избитые и израненные в своих костюмах из Изнанки, Макс и Лукас, отважно преодолевающие ужасы дома Крилов, Нэнси с пистолетом, его мать с топором. Что он вообще когда-либо делал? Монстр наклоняет голову Холли, пристально глядя ему в глаза своими плоскими, безжизненными зрачками, и у Уилла возникает странное ощущение, будто что-то копается у него в голове. – Разве не печально, что все недооценивают умелую руку художника? Уилл не думал, что этот разговор может стать еще ужаснее, но вот сейчас... пока что-то ужасное не пронзило его живот так быстро, что он едва успел это осознать, прежде чем его захлестнул стыд, но он знал. Он знал, что это было: Признание. Согласие. Ужасное, праведное сочувствие. Монстр подходит к нему ближе. – Ты можешь создавать миры, и они всё равно будут считать тебя слабым. Нэнси рассказала им, что Генри в детстве был художником. Уилл позволяет ему проникнуть в его мысли, позволяет ему установить с ним связь именно так, как он и задумал. Жгучее чувство стыда, бушующее внутри него, разгорается с новой силой. Он чертовски устал от манипуляций. – Тебе придётся постараться лучше, – говорит он жёстким голосом, – если ты хочешь, чтобы я убил всех своих друзей вместе с тобой. – Не волнуйся. Мы тебя скоро примем. – Лицо Холли дернулось в едва заметной улыбке, словно Пожиратель разума с трудом контролировал свои мышцы. – Тебе нужен лишь небольшой толчок. Холли отступает назад, и сердце Уилла сжимается от страха, потому что внезапно она резко отшатывается, выгибает спину, а лицо резко дергается к потолку. Он с ужасом наблюдает, как ее челюсть вырывается, словно под действием невидимой силы, и из ее горла вырывается хриплый звук. – Хо-Холли? – всхлипывает Уилл, когда колени подкашиваются. Боже, пожалуйста, он не может смотреть, как она умирает прямо сейчас. Он не может смотреть, как Холли Уилер умирает прямо сейчас… Она начинает задыхаться, ее тело содрогается. Уилл приходит в себя и резко наклоняется вперед, хватая ее за дрожащие плечи. – Нет, нет, нет, Холли, пожалуйста… Но тут он видит это. Темная, пульсирующая чернота, ползущая вверх по ее горлу, словно чернила, словно лианы, а из глубины души доносится демонический вой. Уилл резко отдергивает руки, отшатываясь. Он помнит это. Он помнит это ощущение, словно землетрясение выбило из него огромный валун, словно этот валун сокрушал его внутренности, поднимаясь откуда-то из слишком большой глубины. Он помнит это давящее чувство в груди, невыносимую нехватку воздуха, землетрясение, разрывающее кости, мышцы и сухожилия, пока… Взрыв. Уилла отбрасывает назад, он размахивает руками, пытаясь смягчить падение, запястья болят от удара. Глаза у него открыты, но вокруг темно, в ушах слышен гул, и если он всматривается сквозь клубящуюся черноту, то едва различает окоченевшую, сжимающуюся фигуру Холли, окутанную чем-то похожим на темный, густой дым, но это не дым — Темнота словно сметается с неба, превращаясь в торнадо, и тут раздается оглушительный треск разбитого стекла, которое проносится сквозь окно спальни и вырывается в яркий утренний свет. Рот Холли резко смыкается. Ее тело обмякает. Она падает на пол.