the night is long but you are here

Уилл почти зовет Майка. Первая мысль всегда одна: Позови Майка. Позови Майка. Нужен Майк. Майк, Майк, Майк. Так было с тех самых пор, когда они познакомились. Даже раньше он никогда не любил звать маму или Джонатана, потому что у них и так было столько дел, что он чувствовал себя обузой, беспокоя их кошмарами, царапинами на коленях или особенно огромными жуками в ванной. Но с Майком все просто. Это инстинкт, как спрятаться под одеялом при виде чудовищной тени в шкафу. Всякий раз, когда Майк появляется — немедленно и без колебаний — кажется, что он и то, что пугает Уилла, не могут существовать в одном пространстве. Потому что Майк — это безопасность. Майк — это твердая, непоколебимая вещь перед лицом опасности, за которой Уиллу никогда не составляло труда спрятаться. Он уже почти зовет Майка, но тот уже здесь. Звук разбитого окна был достаточен, и он врывается в комнату. Дверь трещат о стену и отскакивает обратно к нему, так что ему приходится вытянуть руку, чтобы отбить её. Его дикий взгляд мечется между Уиллом и Холли на полу, но Уилл не ждёт, пока он догонит его. Он на четвереньках бросается к Холли, поднимая её лицо к себе. Через секунду Майк ныряет рядом с ним, в его голосе слышится высокий, безумный тон, и он кричит: – Что случилось?! Уилл едва слышит его из-за хора криков «Не умирай, не умирай, не умирай», звучащих у него в голове, но затем он приглаживает волосы Холли, и внезапно она шевелится. Из нее вырывается тихий стон, веки начинают трепетать, и все внутри Уилла приходит в норму. Уилл откидывается назад, с облегчением опускаясь на колени. – Холли? – спрашивает Майк, кладя руку на лицо младшей сестры. Он снова поворачивается к Уиллу, его глаза широко раскрыты и полны поиска. – Уилл, что случилось ? Уилл закрывает глаза. В итоге они оказываются на станции «Вопль»: бывшей заброшенной радиостанции WSQK, которую они захватили в качестве своей базы после возникновения разломов. Она большая, изолированная, и, что наиболее важно, дала им возможность перехватывать радиопереговоры военных и связываться друг с другом в Изнанке. В общем, гораздо лучше, чем подвал Майка, который, как он предполагает, был их штаб-квартирой до того, как превратился в спальню Уилла. – Я не понимаю, – говорит Макс, качая головой и покачивая двумя огненно-рыжими косами. – Холли была одержима Пожирателем разума, а потом он просто… бросил ее? Зачем он это сделал? Макс сидит рядом с Лукасом на диване, подперев сломанную ногу журнальным столиком перед собой. Робин сидит на подлокотнике рядом со Стивом, который прислонился к стене, а Дастин сидит на барном стуле, найденном на обочине дороги, и крутится взад-вперед. Тем временем Уилл стоит перед доской, словно собирается рассказать самую унылую школьную презентацию в мире. Майк находится дальше всех от него — или, по крайней мере, так кажется. Он сидит на жестком стуле у стола по другую сторону дивана от Робин, закинув одну длинную ногу на другую, обхватив ребра и покусывая внутреннюю сторону щеки. Он вот-вот прокусит ее до крови, если продолжит в том же духе. Уилл, не в первый раз, отводит взгляд от Майка и говорит Макс: – Потому что он взял её только для того, чтобы передать сообщение. Она никогда не предназначалась для шпионажа. Она скорее… заложница. Это, похоже, ничего не проясняет для его друзей, и Лукас, Макс и Дастин обмениваются взглядами, прежде чем Лукас снова поворачивается к нему. – Уилл, ты должен рассказать нам в точности, что он сказал. Всё до мельчайших деталей. Уилл понимает, что никогда не расскажет им всё о том разговоре, но он также знает, что должен рассказать им самое главное — то, что делает его обузой. То, из-за чего Холли вообще оказалась в этой ситуации. Он облизывает губы, сердце бешено колотится в груди. – До того, как он завладел ею… или, я не знаю, может быть, это был он все это время, но, когда я думал, что это Холли, она рассказывала о встрече с ним, как будто это была сказка. Она постоянно упоминала Алису в Стране чудес. И называла его Генри, как будто они были друзьями. Уилл чувствует, как Майк напрягся на другом конце комнаты, но, взглянув на него, видит, что тот по-прежнему смотрит в пол перед собой. – Но она сказала, что, когда он привёл её в Изнанку, он превратился в монстра, – продолжает Уилл. – Поэтому я думаю, что он встречался с ней перед тем, как отвести её туда, например, во снах, видениях или где-то ещё, где он мог спроецировать себя так, чтобы выглядеть так, как он выглядел, когда был человеком. Ещё один взгляд на Майка, потому что, Господи, как же ему хотелось бы не говорить это дальше. Он хотел бы, чтобы Майк просто остался дома с Холли. – Думаю, именно так он и планирует добиваться её впредь, – заключает он. Наступает долгая, тяжелая тишина. Затем, к его удивлению, первым заговорил Майк, все еще не отрывая глаз от пола. – Потому что мы не можем спасти ее от ее собственных снов. Уилл сглатывает. – Именно. Майк поднимает голову. Его брови медленно приподнимаются, когда он осматривает их лица, и Уилл видит в резком изгибе его челюсти истинную причину его уныния. Это едва заметный набросок того, что он видел в логове разума Векны, но он всё же есть: Ярость. – Я хочу сам его убить, – говорит Майк, его голос слегка дрожит. – В следующий раз, когда мы его увидим, я отрублю этому ублюдку голову. – Э-э, нет, – громко перебивает Макс. Она поднимает брови, глядя на Майка и указывая на свою ногу в гипсе. – Я отрежу ему голову. А потом, когда моя дурацкая нога заживёт, я буду использовать его голову как мяч для футбольных тренировок. Это вызывает у Лукаса гордую улыбку, и он оглядывает комнату, словно ожидая, что все они тоже будут ею гордиться. – Боже, ладно, – говорит Дастин, искоса глядя на Макс и выдыхая. Следующий вопрос он задает Уиллу. – Что ты имеешь в виду под "заложником"? Стив говорит: – Да, он что, держит её разум в заложниках ради выкупа? Дастин резко поворачивается на барном стуле и, прищурив глаза, смотрит на Стива. – Ты серьёзно это спросил? Да, Векне нужны деньги, чтобы позволить себе отпуск в "Правильном мире" Стив неодобрительно цокнул языком, закатив глаза. – Я явно не имел в виду деньги. Выкуп может быть самым разным. – Нет, я почти уверена, что выкуп буквально означает деньги, – легкомысленно добавляет Робин. – В этих полицейских сериалах грабители всегда просят пиццу, машины для побега и всякую ерунду. – Это требования … – Заткнитесь уже! – рявкнул Майк достаточно громко, чтобы все на него посмотрели. Он издал звук, что-то среднее между выдохом и рычанием, наклонился вперед, уперевшись локтями в колени и вцепившись руками в волосы. В комнате воцарилась тишина, сердце Уилла сжалось в тиски. Он не помнит, когда в последний раз видел Майка таким взволнованным. Уилл делает несколько шагов ближе к нему, почти не осознавая этого, словно притягиваясь магнитом. Затем он тихо, но с максимально возможной уверенностью говорит: – Майк, он не собирается причинить ей вред. Он этого не хочет. – А что тогда? – спрашивает Майк, резко поднимая голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза блестят, а брови приподняты во внутренних уголках. – Уилл, чего он хочет? И вот тогда Уилл понимает, когда видит на лице Майка отчаяние и изнеможение, что сейчас самое время. Он тянул время, ходил вокруг да около, потому что знал, что это изменит всё. Уилл оглядывает комнату, пытаясь найти того, на кого проще всего взглянуть, но все смотрят на него с разными выражениями беспокойства, ожидая, когда же наконец прозвучит громкий выстрел. А поскольку Майк все еще смотрит на него с молящим выражением лица, он сдерживает бешено бьющееся сердце и снова переводит взгляд на него. – Он... поставил мне ультиматум. Он сказал, что оставит Холли в покое... в обмен на меня. Майк выпрямляется в кресле, губы приоткрываются, и его лицо так бледнеет, что Уилл на мгновение пугается, что тот вот-вот упадет в обморок. Он спешит уточнить: – Не … не для того, чтобы убить меня, просто… он попросил меня присоединиться к нему. Что бы это ни значило. Это нисколько не меняет выражения лица Майка, на котором читаются смесь ошеломления и ужаса. Его взгляд скользит куда-то в сторону локтя Уилла, и он медленно моргает. – Подожди, что? – спрашивает Лукас, и Уилл рад возможности переключить внимание на кого-то другого. – Почему он…? То есть, не пойми меня неправильно, но почему именно ты? Уилл скрещивает руки и пожимает плечами. – Без понятия. Его внимание на мгновение привлекает Робин, которая почему-то смотрит через всю комнату на Майка с чем-то, что подозрительно напоминает жалость в ее глазах. – А что, если у тебя есть способности, о которых ты не знаешь? – спрашивает Дастин. – А что, если ты как Оди, но в спящем состоянии? Что, если он хочет… активировать тебя? Уилл вздыхает. – Над Оди проводили эксперименты в лаборатории. Я почти уверен, что вспомнил бы, если бы это случилось со мной. Робин, наконец оторвав взгляд от Майка, добавляет: – Но Нэнси сказала, что Генри тоже не получил свои способности в лаборатории. Они у него уже были, и именно поэтому Бреннер его и забрал. И Лукас добавляет: – А что, если с тобой случится что-то еще, пока ты будешь находиться в Изнанке? Что, если он сделает с тобой что-то, что сделает тебя ему полезным? – Кроме того, что меня превратят в шпиона? – спрашивает Уилл. Никто ничего не может сказать по этому поводу, и следующим, кто начинает говорить после долгого молчания, оказывается Майк. – Он выбрал тебя, – говорит он ровным, безжизненным голосом. Все смотрят на него, сгорбившегося в кресле, словно на его спину легла тяжесть всего мира. – В ту ночь он… он выбрал тебя. На это есть причина. – Удобство? – спрашивает Стив. Майк резко поворачивает голову к нему, нахмурившись, и Стив поднимает руки. – Извините, но это возможно, не так ли? Это был 12-летний мальчик, ехавший на велосипеде один поздно ночью. Он был, по сути, как подарок. Робин бьет его по руке. – Ах… Что ? – Если бы это было правдой, – вставляет Макс, – мы бы сейчас не вели этот разговор. Он мог взять кого угодно, и ему не нужно было полагаться на темноту или на то, что ребенок будет один. Я тому доказательство, как и Крисси, Патрик и Фред. Он выбрал нас всех не просто так. Майк прав. Внезапно Лукас выглядит так, словно его ударили по затылку. Он моргает, глядя на Макс. – Никогда не думал, что услышу от тебя эти два слова. Макс приоткрывает рот в возмущении и щипает его за бок, отчего Лукас вскрикивает. – Ладно, значит, мы вернулись к исходной точке, – говорит Дастин, решительно разводя руками. – Это должны быть сверхспособности. Все они начинают строить предположения, перебивая друг друга. Уилл чувствует, как нарастает раздражение, словно повязка затягивается вокруг его головы. Он знает, что они все просто пытаются во всем разобраться, как и он, но все равно ненавидит, когда о нем говорят так, будто его нет рядом. Он поднимает руки, повышая голос настолько, что болтовня затихает. – Ребята, у меня нет сверхспособностей, понятно? Если бы были, вы бы подумали, что они бы проявились, ну, например, в те месяцы, когда в меня вселился теневой монстр? Или во время испытания в сауне? Или в хижине Хоппера, когда Оди погрызли ногу? Или в Старкорте? Серьёзно, если у меня есть способности, я буквально самый бесполезный супергерой на планете. Робин хмурится. – Что за чертовщина этот тест в сауне? Макс морщит нос и машет ей рукой, беззвучно произнося: – Расскажу позже. Именно в этот момент из-под установленного в углу комнаты устройства Церебро доносится треск. – Входите, Птичье Гнездо, – раздается голос. Слова звучат так же неестественно, как всегда, у Оди. – Это нападение и избиение. Вы меня слышите? Конец связи. Дастин вскакивает со стула от волнения, широко раскрыв рот. Он вскидывает руки к Церебро, сверкая глазами. – Она их использовала, – говорит он, голос его полон удивления. Из него вырывается пронзительный смех. – Она использовала кодовые имена! Уилл пытается схватить Церебро. – Оди, мы здесь. Ты в порядке? Дастин разочарованно опускается на колени и надувает губы. Уилл закатывает глаза, но добавляет: – Это Пикассо. И… и все остальные. – Уилл. – Оди произносит его имя со вздохом, и он слышит улыбку в её голосе. – Да, я в порядке. Хоппер тоже в порядке. А вы? И вот так Уиллу приходится переживать всё это во второй раз, объясняя, что случилось с Холли, почему, и как всё это происходит из-за него — снова. Он уверен, что в будущем ему придётся рассказывать об этом Джонатану и его маме в третий и четвёртый раз, чего он ждёт с таким же нетерпением, как и лечения зубов после удаления нерва. Оди, судя по всему, ничуть не удивлена ​​его словам. – Он уже пытался это сделать раньше, – мрачно говорит она. – Со мной. Он хотел, чтобы я присоединилась к нему. Он хотел... партнера. – Но у неё действительно есть сверхспособности, – говорит Майк, находясь слишком далеко, чтобы самому говорить в Церебро. – Вполне логично, что он хочет, чтобы она была на его стороне, а не против него. – Подожди, это действительно хороший вопрос, – говорит Макс, и Лукас снова резко поворачивает голову к ней. Затем он выпучивает глаза на Дастина поверх её головы, как бы спрашивая: какого черта она всё время соглашается с Майком? – А что, если Уилл ему не просто полезен? – продолжает Макс. – А что, если он представляет для него какую-то угрозу? – Она встречается взглядом с Уиллом, что ему очень нравится. – Ты был первым, кто попал в Изнанку. А что, если ты знаешь об этом что-то, что мы могли бы использовать против него? Уилл пожимает плечами. – Тогда он просто убьет меня, чтобы заставить замолчать. Макс на мгновение задумывается, а затем откидывается на подушки дивана. – Точно. Церебро снова потрескивает. – Ребята? Дастин пытается выхватить трубку у Уилла, сверля взглядом всех присутствующих, словно они забыли правила пользования рацией. – Мы слушаем, – говорит он в трубку. – Прием. – Мы позвонили, потому что кое-что нашли, – говорит Оди. – У Изнанки… есть конец. Дастин хмурится. – Что? – Мы спустились туда, чтобы осмотреть лабораторию, но заметили тропу, которая привела нас в лес. А в конце леса была стена. Это была стена… из мяса. Все переглядываются. Стив потирает переносицу и говорит: – Простите, она только что сказала «стена из мяса»? Дастин откашливается. – Оди, да, нам нужно, чтобы ты это подробнее объяснила. Но вместо этого вступает хриплый, раздраженный голос Хоппера: – Смотрите, это была стена от пола до неба, сделанная из какой-то растительности. Обычные лианы, плюс еще кое-что. Что-то… Боже, я не знаю. Яйцевые мешочки? Стручки? Что-то инопланетное. – Наверное, именно оттуда и берутся эти монстры, – выдыхает Макс. – Они там рождаются. – Суть в том, что там, внизу, есть барьер, – продолжает Хоппер. – Насколько мы могли видеть, он окружает весь перевернутый Хокинс, а мы знаем, что наверху нет стены. А это значит, что он ограничен. А если он ограничен, это может означать только одно… – Изнанка – это нечто неестественное, – заканчивает Дастин. Он по очереди смотрит на всех, его глаза расширяются от осознания. – Она была создана.