the night is long but you are here

Когда Уилл подъезжает к своему старому дому, на подъездной дорожке нет машины, но на окнах висят незнакомые занавески. Крыльцо вымыто под давлением, вся грязь очищена. Крыша отремонтирована. Трава подстрижена и опрятна. Кто-то вложил время и деньги в то, чтобы сделать это место лучше, и от этого у него ком в горле. Он лишь надеется, что они не снесли сарай. Уилл бросает свой велосипед во дворе и подходит к двери. Он стучит. Если кто-то откроет, он спросит, не видели ли они его пропавшего кота, бродящего поблизости. На него посмотрят с недоумением, недоумевая, зачем этот парень вообще ищет своего кота в городе, увешанном объявлениями о пропаже. Он спросит, может ли он проверить их задний двор. Но дверь никто не открывает, как и надеялся Уилл, и его ложь застревает у него в горле. Он крадётся сбоку дома, стараясь не выдать себя на случай, если кто-то находится на заднем дворе, но, выглянув из-за обшивки, обнаруживает, что путь свободен и… Он едва сдерживает смех. Чертов сарай выглядит точно так же, как и в последний раз, когда он его видел, словно застыл во времени, ожидая только его. Присмотревшись, он видит, что на двери даже нет замка. Он просто заходит внутрь. В прошлый раз, когда он был здесь, он был совершенно невменяем, изо всех сил пытаясь выстучать азбуку Морзе по спинке привязанного стула. А до этого была винтовка, был ужас. Можно сказать, что с этим сараем связаны не самые приятные воспоминания. Но, с другой стороны, в этом-то и суть. Сейчас он стоит в самом центре событий, желая, чтобы худшее вернулось к нему, чтобы тяжесть воспоминаний потянула его на дно. – Ну же, – шепчет он себе под нос. Он чувствует себя полным идиотом, делая это, но притворяется, что достает винтовку и целится в закрытую дверь. Он закрывает глаза, стискивает зубы. – Вперед. Но вместо того, чтобы погрузиться в воспоминания, он чувствует что-то до боли знакомое: головокружение, леденящее дыхание. Он тянется рукой к покалывающему затылку, где волосы встали дыбом. Затем в затылке вспыхнула резкая боль, заставившая его вскрикнуть. Он поморщился, опустил голову и увидел, как крупные красные капли упали на пол у его ног. Он провел рукой под носом, и она осталась вся в багровой крови. – Ты ищешь ответы. Уилл подпрыгивает от неожиданности, резко разворачивается в сторону голоса позади себя и бледнеет, увидев, кто там стоит. Мальчик одет в красно-бежевый дутый жилет поверх синей клетчатой ​​рубашки и джинсов. У него густая челка, прямая по лбу, большие темные глаза. Ему двенадцать лет. Это он — Уилл Байерс, точно такой же, каким он был в тот вечер. – Я могу дать тебе ответы, – продолжает его юное «я», и его голос звучит точно так же, как и прежде. Уилл с ужасом наблюдает, как он протягивает к нему крошечную ручку, моргая своими огромными, бесстрастными глазами. Он отступает на шаг назад, и, хотя знает, что это всего лишь Векна над ним издевается, он настолько взволнован, что голос его дрожит, когда он произносит эти слова. – Я знаю, что ты делаешь. Прекрати — просто перестань играть в игры и поговори со мной, если тебе есть что сказать. Двенадцатилетний Уилл снова моргает, ничуть не смутившись. – Разве ты не хочешь это вспомнить? Уилл качает головой. – Откуда я могу быть уверен, что ты просто не поиздеваешься надо мной и не покажешь мне то, что хочешь увидеть? – Потому что в глубине души, – говорит мальчик, делая шаг к нему с протянутой рукой, – ты уже знаешь правду. Зрение Уилла начинает расплываться, и он моргает, сдерживая слезы. Он не понимал, что плачет. Что-то в том, что он видит себя таким маленьким, уязвимым и совершенно не подозревающим обо всем, что его ждет, заставляет его сердце сжиматься в груди. – Позвольте мне показать тебе, на что мы способны. И Уилл ничего не может с этим поделать — интрига, любопытство, ожидание, несмотря на тошнотворное волнение, понять смысл его слов. Ты уже знаешь правду. Он думает, что так и есть. То, что ты делаешь рукой. Уилл смахивает горячие слезы и смотрит на свою руку, протянутую к нему — меньше, пухлее, но, несомненно, его, с двумя родинками у основания большого пальца. Он делает вдох. Воздух задерживается в его легких. Ему больше нечего делать. Ему нужно увидеть. Ему нужно знать. Он берет себя за руку и позволяет себе упасть.