the night is long but you are here

Идет сильный дождь, и солнце почти зашло, когда Уилл добирается до трейлера. Он промок с головы до ног, бросает велосипед на траву и с трудом поднимается по ступенькам. По дороге он ни о чем не думал — чувствовал себя как будто отстраненным от своих головы и тела, словно наблюдал за своим собой со стороны, — но какая-то часть его мозга, должно быть, работала, чтобы привести его сюда. Он стучит в парадную дверь и ждет, вода капает с его одежды. Он почти не чувствует холода. Когда дверь открывается, Макс стоит, освещенная теплым, мягким светом лампы, нахмурившись, и смотрит на него. – Уилл? Уилл понимает, почему эта работающая часть его мозга привела его сюда. После Уилла и Оди, у Макс самая тесная связь с Векной после тех ситуаций, которые произошли с ней в прошлом году, и хотя они никогда прямо не признавали этот факт, между ними существует взаимное понимание с тех пор, как он узнал, что с ней случилось, когда вернулся из Калифорнии. Тем не менее, он не из тех, кто появляется у её порога в одиночестве под проливным дождём, поэтому, вероятно, именно поэтому она спрашивает: – Ты в порядке? Уилл кивает на мгновение. – Да. Эм... Извини, я просто... можно мне...? Макс растерянно моргнула, затем очнулась и подошла, чтобы впустить его. – Конечно. Да, разумеется. Уилл заходит внутрь, неуверенно оглядываясь по сторонам, и спрашивает: – Лукас здесь? – Он ушел час назад, – говорит Макс, закрывая за собой дверь. Уилл испытывает легкое чувство вины из-за того облегчения, которое он чувствует, но он просто не думает, что сейчас сможет встретиться с кем-либо еще. Макс на мгновение исчезает, а когда возвращается, протягивает ему полотенце. Он смотрит на него и замечает темную лужицу, образующуюся на ковре вокруг него. – Извини. Она машет рукой. – Всё в порядке. Уилл просто стоит там, держа полотенце в руках, и оглядывает комнату с той вялой, отстраненной манерой, от которой он никак не может избавиться. Уилл замечает, как Макс обнимает себя руками. – Так… ты меня немного пугаешь. – Извини, – повторяет он. – Я чувствую себя странно. Наверное, ему было не по себе, если он это сказал вслух. Макс опускает руки, внезапно насторожившись. – Как будто что-то сверхъестественное, странное или...? Уилл качает головой. Он понимает, что в том, о чем он думает нет ничего привычного им сверхъестественного, но не знает, что сказать. – Хорошо, просто… садись, – говорит Макс, проходя в гостиную. Уилл остаётся на месте. – Я весь мокрый. – Чувак, всё в порядке, – говорит Макс с едва уловимым раздражением. Уилл следует за ней в гостиную и плюхается на диван рядом, лишь отчасти ощущая дискомфорт от мокрых джинсов, впитывающихся в кожу. После очередной долгой паузы, которую Уилл не знает, чем заполнить, Макс говорит: – Может, мне стоит позвонить Майку? И это, наконец, возвращает ему хоть какие-то ощущения, и он резко поворачивает голову к ней. – Нет! Не надо… не звони ему. Пожалуйста. Между глазами Макс появляется морщинка, и в ее голосе слышится некая опасность, когда она спрашивает: – Он что-то сделал? – Нет, нет. Извини, я просто… сейчас не могу находиться рядом с ним. – Хорошо, – медленно произносит она. – Кто-то другой что-то сделал? Уиллу действительно больше нравится то отстраненное, парящее чувство, которое он испытывал мгновение назад, чем то, что он чувствует сейчас: внутренности сжимаются, тошнота бурлит в желудке, ком в горле заостряется. – Я… я кое-что сделал, – шепчет Уилл, и его голос дрожит на протяжении всего разговора. На лице Макс всё сильнее отпечатывалась хмурая гримаса, в ней смешались беспокойство и тревога. – Ты же знаешь, каково это, — продолжает Уилл. — Ты знаешь его. Ее лицо смягчается от осознания, и голос становится хриплым. – Да. Да, знаю. – Он только что был у меня в голове. Он мне кое-что показал. – Уилл опускает лицо в пол, сжимая руки между колен. – В ту ночь, в ночь, когда я пропал… меня не похитили. – Что ты имеешь в виду? Шкаф — Уилл подавляет дрожь, которая никак не связана с его влажной одеждой.   Спрятаться в шкафу — Он крепко зажмурил глаза. Он не знает, сколько времени просидел так, прежде чем Макс тихо произнесла его имя. Ее рука легко опустилась ему на спину, но он все равно вздрогнул от ее прикосновения. Макс отшатнулся, испуганно. – Прости. – Нет, я… – начинает Уилл, но его прерывает собственный сдавленный, самоуничижительный смех. – Прости. Я не знаю, что со мной не так. Я не… я не знаю, зачем я сюда пришел… – Эй, всё в порядке, – говорит Макс лёгким и спокойным голосом. – Он же тебе снова навредил, да? Я понимаю. Уилл делает дрожащий вдох, затем качает головой. – Он не делал этого. Я… пытался вспомнить, а он лишь показал мне то, что я забыл. И это был он. В ту ночь это был он. Это был он всё это время. – Он был здесь? На поверхности? Уилл качает головой. – Это был Демогоргон, который преследовал меня, но… я думаю, он смог установить психическую связь, где бы он ни находился, поэтому он был и в моем сознании. А когда он загнал меня в сарай… Он снова беспомощно смеется. – Не знаю, почему я не понял, что это не имеет смысла. Дверь шкафа в сарае. Я знал, что шкафа в сарае нет, но он заставил меня его увидеть. И это было… это было место, где я прятался, когда… – он сглатывает, представляя себе блестящие, пьяные глаза Лонни, и не может закончить фразу. – Поэтому я зашел туда, как он и хотел. Уилл чувствует, как напряжена Макс рядом с ним, словно она боится дышать. – Это были ворота? Шкаф? – Не знаю, это было… как будто я свалился с обрыва, и вокруг была тьма, но где-то вдали виднелась красная буря. Я не мог ее точно разглядеть, но чувствовал. Как будто ощущал ее вкус. Но я продолжал падать. Падал бесконечно, и все, о чем я мог думать, это как сильно я хочу домой, и я так боялся удариться о землю, что… я ударился. Я ударился о землю, потому что сам ее туда поместил. Он завершает последние слова, сильно вонзая собственные пальцы в грудину. На следующих словах его голос дрожит: – Я хотел домой, и я попал домой. Макс так долго молчит, что Уилл начинает сомневаться, не совершил ли он ужасную ошибку, рассказав ей всё это. Но затем она говорит, и её голос тихий, неуверенный: – Уилл, ты хочешь сказать…? Уилл обнимает себя за живот, за чувство вины, разъедавшее его изнутри. – Он натравил на меня Демогоргона, потому что хотел, чтобы я создал Изнанку. Я… я помог ему. – Но ты же говорил, что это он тебе всё это показал, – говорит Макс. – Ты уверен, что он не издевался над тобой? Не подсовывал ложные воспоминания? – Нет, я знаю, что это было реально. Это было как видеть две перспективы одновременно: мою и его. Я помнил, что чувствовал, видел то, что видел, но я также мог видеть со стороны, и это были эти… частицы. Они формировались вокруг меня, превращаясь в замок Байерсов. А потом они продолжали распространяться и распространяться, и мне стало так плохо … – Уилл качает головой, чувствуя, как ужас проступает на его лице, когда он смотрит на Макс. – Это было реально. Это было мое воспоминание. Макс откидывается на подушки дивана, долго моргает и поднимает брови. – Черт возьми. Следующие слова вырвались у Уилла с трудом: – Он называл меня своим строителем. Макс морщится и сжимает плечо, словно пытаясь стряхнуть с него руку. – Фу. Этот парень — настоящий извращенец. Из уст Уилла доносится звук, слишком горький и сдавленный, чтобы быть настоящим смехом. Он наклоняется вперед и прижимает ладони к глазам, пока не видит, как на фоне темноты вспыхивают звезды. – Эй, послушай, – говорит Макс, и диван скрипит, когда она наклоняется вперед. – Это не обязательно должно быть плохо. Если ты научишься… пользоваться этим, возможно, это приблизит нас на один шаг к тому, чтобы победить его. На этот раз навсегда. Уилл вспоминает, как чувствовал себя, когда эта сила текла по его венам, когда рядом были теневые псы, и ему было все равно, выживут ли его друзья или погибнут от его рук. По его телу пробегает холодок. Он не хочет этим пользоваться. Он не хочет больше никогда испытывать подобные чувства. – И ты ведь не знал, что делаешь, – продолжает Макс. – В смысле, разве ты винишь Оди за то, что она вообще открыла ворота? – Конечно, нет. – Значит, это одно и то же. Уилл хочет поспорить. Это не одно и то же. Ему не следовало быть таким глупым. В сарае не было шкафа, и даже если бы он был, он бы его не спас. Никогда не спас бы. Всё это произошло потому, что он был трусом. Потому что он позволил себя обмануть. Но Макс продолжает: – Эти ублюдки использовали Оди, а он использовал тебя. Ты же это понимаешь, правда? Прежде чем Уилл успел ответить, зазвонил телефон, и они оба вздрогнули. Макс раздраженно вскрикнула, но все равно встала, чтобы ответить. Они оба знали, что во время апокалипсиса нельзя игнорировать телефонные звонки. – Привет? Спустя мгновение она отворачивается от стены и беззвучно произносит: Майк. Уилл вздыхает, чувствуя, как усталость давит на тело. – Если он спрашивает обо мне, просто скажи, что со мной все в порядке. – Да, он здесь, и с ним все в порядке, – говорит Макс в телефон. – Он останется у нас на ночь. В ответ на вопросительный взгляд Уилла она лишь надула нижнюю губу и пожала плечами. Значит, это будет импровизированная ночёвка. – Да, с ним все в порядке, – снова говорит Макс. – Тебе нужно доказательство того, что он жив?... О боже, это была шутка, Майк, Иисусе... Да, спокойной ночи и тебе тоже. Она закатывает глаза и с силой, превышающей необходимую, вставляет телефон обратно в подставку. Уилл наблюдает, как от этого удара раскачивается провод. В благодарность за отвлечение внимания Уилл спрашивает: – Напомни мне, почему вы друг друга ненавидите? – Я бы не сказала, что ненавижу, – говорит Макс, склонив голову. – Скорее, это как… знаешь, когда у вас по дому жужжит муха? Вы не то, чтобы ненавидите эту муху, но предпочли бы, чтобы её там не было. И если для этого нужно прихлопнуть её свёрнутым журналом, то пусть так и будет. Уилл тихонько смеется, но его тут же сдерживает внезапная, сильная дрожь по плечам. Он начинает чувствовать себя более комфортно в своем теле — опустошенный, изможденный, но присутствующий, — и мокрые слои одежды, прилипшие к коже, становятся все более заметными с каждой секундой. – Эй, я, э-э… – неловко начинает Макс. – У меня есть кое-какие старые вещи Билли, если тебе холодно и… и если это не странно. Уилл почувствовал, как сжалось сердце от этого предложения. – Ох. Конечно… я имею в виду, только если ты не возражаешь, я буду благодарен. Макс пожимает плечами. – Они всё равно должны были быть отнесены в магазин «Goodwill». С этими словами она исчезает в комнате в конце коридора. Уилл встает с дивана, морщась от влажного пятна, которое он оставил. Он понимает, что все еще сжимает полотенце, которое она ему дала, и использует его, чтобы отжать немного влаги из волос, прежде чем тщетно попытаться промокнуть подушки. – О боже, оставь это, – смеясь, говорит Макс, возвращаясь в комнату. – Я сейчас высушу волосы феном или что-нибудь в этом роде. – Извини, – снова говорит он, оставляя полотенце на диване. Макс закатывает глаза и протягивает ему пачку одежды: серые спортивные штаны и зеленую толстовку с выцветшим неоновым принтом серфера на волне, а под ним надписью CHILL OUT (Расслабься). – Спасибо, – говорит Уилл, принимая их у неё. Он указывает на коридор, где лежит свёрток. – Я просто, э-э... – Да, пожалуйста. Можешь повесить одежду на карниз или куда угодно. Он обходит её стороной и направляется в ванную. Он бывал в трейлере достаточно часто, чтобы знать, где она находится, но никогда не оставался здесь наедине с Макс. В обычный день он, возможно, беспокоился бы о том, что будет неловко, ведь они проведут ночь здесь только вдвоём, но сейчас он настолько измотан, что чувствует лишь благодарность за то, что она пригласила его остаться. Толстовка и штаны подошли лучше, чем ожидал Уилл, и он задается вопросом, это одежда из детства Билли или он действительно так сильно поправился. Он почти уверен, что первое. В любом случае, он чувствует себя гораздо более человечным, когда возвращается в гостиную, где Макс склонилась в кресле, скрестив руки между ног. Она окинула его взглядом, и Уилл почти ожидал увидеть на ее лице мелькнувшую боль, увидев его в одежде ее покойного брата. Но она лишь одарила его теплой улыбкой, когда он снова сел на диван. – Спасибо, – говорит он. – За одежду и… за то, что позволила мне остаться. – Да уж. Вполне понятно, что кому-то нужен перерыв от жизни с Майком. Уилл фыркает, его губы растягиваются в улыбке. – Он не так уж плох. Макс задумчиво промычала, пока она прищуривалась, глядя куда-то за его голову. – Думаю, иногда он бывает неплох. Например, когда проверяет, как у тебя дела. Это очень мило. Уилл краснеет от легкомысленной ухмылки на ее лице, игнорируя легкое волнение в груди и опуская голову. – Он так делает со всеми. Макс фыркает. – Да, ладно. В любом случае, я просто рада, что с ним и Оди покончено. Это был кошмар. Уилл нахмурился, снова подняв взгляд. – Что ты имеешь в виду? – Серьезно? Помимо того, что они совершенно не подходят друг другу? Она едва ли знала, какая одежда ей нравится, когда они начали встречаться, и я почти уверена, что он был с ней просто потому, что она была первой девушкой, которая когда-либо сказала ему хоть слово. Можешь поправить меня, если я ошибаюсь. Уилл ковыряет торчащую ниточку на колене. – Наверное. – Он не кажется тебе счастливее? Как будто… стал проще? В своем воображении Уилл видит Майка с широко раскрытыми от ужаса глазами в темноте своей спальни, неспособного дышать. Он помнит, как тот дрожал у него на руках, тяжело дыша, прижавшись к шее Уилла. Уилл качает головой, отгоняя от себя этот образ. – Не с учетом всего происходящего. Особенно с Холли, понимаешь. – Точно, – говорит Макс, выдыхая. Затем она слегка вздрагивает, словно что-то вспомнила. – Ух ты, ты можешь поверить, что мы говорили об обычных вещах целых шестьдесят секунд? Уилл с сожалением улыбается ей. – Было приятно, пока это продолжалось. – Ну, мы могли бы продолжить разговор о обычных вещах, если хочешь. Если только ты не хочешь поговорить о другом? У Уилла снова сжался желудок. – Ты имеешь в виду тот факт, что я создал альтернативное измерение, которое разрушает наши жизни последние четыре года? Макс прикусывает губу. – Я хотела сформулировать это так: «Эй, у тебя есть суперспособности! Это круто!» Уилл закрывает глаза и откидывает голову на подушки. – Можешь забрать их, если хочешь. Спустя мгновение Макс тихо спрашивает: – Я единственная, кто знает? – Мы с Майком примерно догадались, поэтому я и пошёл это проверить. Она хмурится. – Я думала, Векна тебе это показал? Уилл хотел бы просто остаться здесь с закрытыми глазами и позволить сну одолеть его, но, по сути, это он сам поднял эту тему после того, как она дала ему отговорку, поэтому он с трудом поднимает голову с подушки, чтобы посмотреть на нее. – Я вернулся в свой старый дом, чтобы попытаться освежить память. Он пришел ко мне туда. – Итак... он хотел, чтобы ты знал. Уилл пожимает плечами. – Может, он думал, что именно это убедит меня присоединиться к нему. – Ну, это его слабость, – говорит Макс, и в ответ на нахмуренное лицо Уилла она поясняет: – Он думает, что все так же жаждут власти, как и он. Он показал тебе кое-что, что ты можешь использовать против него, потому что он недооценивает твои способности. Он настолько чертовски циничен, что на самом деле не понимает, что не все хотят захватить мир. Уилл извиняющимся тоном искажает лицо и говорит: – Или, может быть, он знает, что я понятия не имею, как делать это осознанно, и на самом деле я ему не представляю угрозы? Макс бросает на него равнодушный взгляд. – А теперь кто циничен? – Прости, я просто…– Уилл потирает лицо и качает головой. – Растерян. Устал. Не знаю. Макс задумчиво прикусывает губу. – Ладно, не хочу показаться бабушкой, но ты когда-нибудь пил ромашковый чай? Уилл хмурится, увидев смену темы, но качает головой. – Он помогает, – говорит Макс. – По крайней мере, немного. Я приготовлю нам немного, а потом, может быть, мы просто… посмотрим фильм или что-нибудь еще? Просто побудем обычными людьми один вечер? Разберемся со всем этим завтра? Уилл едва сдержал фырканье. Он не помнит, когда в последний раз у них был день, когда им не нужно было решать проблемы завтрашнего дня. Но он видит, что Макс старается, и не хочет быть засранцем, поэтому соглашается: – Завтра. Да. – Хорошо, – говорит Макс, хлопая себя по коленям и вставая. – Будем пить ромашку. И, кажется, у меня есть немного чипсов Doritos, это отвратительное сочетание, но оно того стоит. Уилл чувствует, как на его лице появляется улыбка, когда он смотрит, как она уходит. – Спасибо, бабушка, – говорит он ей вслед. Макс заливается смехом, показывает ему средний палец и исчезает за углом. – Заткнись. Уилл откидывается на спинку дивана, и его улыбка исчезает так же быстро, как и появилась. Завтра, думает он. Нормальная ночь. Он повторяет это про себя как мантру, но это нисколько не успокаивает.