the night is long but you are here

Первый этап: В поисках Холли. Это, конечно же, касается Оди. Несколько месяцев назад они соорудили в хижине Хоппера импровизированную камеру сенсорной депривации, используя оцинкованную ванну, деревянные рейки и старую дверь, а также множество мешков украденной дорожной соли. Тогда они построили её «на всякий случай», но, как оказалось, она им понадобилась всего несколько недель спустя, когда Холли пропала в первый раз. И вот они снова здесь, разбросанные по всей хижине, пока Оди переодевается в гидрокостюм в своей старой спальне. На этот раз это Уилл, его мама, Хоппер, Нэнси, Майк и Карен, которая настояла на том, чтобы ее держали в курсе событий, и которая теперь сидит на диване рядом с Джойс, излучая ощутимую тревогу. Никто не может ее винить, меньше всего Джойс, которая держит Карен за руку с мучительным сочувствием на лице, на которое Уилл не может долго смотреть. Джонатан отсутствует, он отправился набирать подкрепление, как и Майк, который пятнадцать минут назад исчез в спальне Хоппера и до сих пор не появился. – Он придёт? – спрашивает Уилл Нэнси, которая как раз выходит из комнаты Хоппера и тихонько закрывает за собой дверь. Она качает головой. – Он уснул. Уилл, как ему кажется, улыбается, но, скорее, это гримаса. – Он разозлится, если мы не разбудим его перед этим. – Да уж, очень жаль его. Он потерял много крови, и ему явно нужен отдых. Уилл соглашается, хотя и считает, что Нэнси недооценивает тот ядерный взрыв, который устроит Майк, когда он проснется и обнаружит, что на этот раз он ни в чем не участвовал. Но, прежде чем он успевает что-либо сказать, дверь в комнату Оди со скрипом открывается. Она выскальзывает в своем новом гидрокостюме, на запястье у нее висят очки с линзами, покрашенными черной краской из баллончика. – Ты готова? – спрашивает Хоппер, стоя у входной двери. Оди кивает. В каюте царит тяжелая и торжественная тишина, когда она пересекает комнату, направляясь к своей ванне. Утренний свет, проникающий сквозь окна, тускло-серый, побочный эффект запыленного спорами неба, и нисколько не смягчает настроение. Уилл присел на край ванны, одарив ее едва заметной улыбкой. Оди оглядела комнату, прежде чем ее взгляд снова остановился на нем. – Майк? Уилл наклоняет голову в сторону спальни. – Спит. – Хорошо, – просто говорит Оди. Ее губы слегка опускаются, когда она бросает взгляд на закрытую дверь спальни Хоппера и мрачно шепчет: – Он выглядел плохо. Уилл усмехается. – Может, лучше ему об этом не говорить. Заденешь его эго. Оди вопросительно смотрит на него. – Эго? – Самооценка, – добавляет Хоппер. – И то, из-за чего Майк такой заносчивый. Это вызывает у Карен и Джойс прищуренные взгляды — Карен скорее озадачена, чем обижена, а Джойс выглядит гораздо опаснее, — и Хоппер поднимает руку, склоняя голову со смесью раскаяния и едва скрываемого веселья. – Простите. Оди и Уилл обменялись многозначительными ухмылками, и хотя он понимал, что ей это, вероятно, не нужно, Уилл протянул руку, чтобы Оди могла опереться на нее, когда будет залезать в ванну. В основном это был предлог, чтобы ободряюще сжать ее руку, и она сжала его руку в ответ, прежде чем отпустить ее и опуститься в воду. Обычно они закрывают дверь над резервуаром, чтобы погрузить её в темноту, но поскольку им нужно слышать, что она видит, она вместо этого надевает свои затемнённые очки. У Оди это получается всё лучше и лучше, и вскоре она тихо произносит: – Я её вижу. Карен вскакивает с дивана, ее взгляд дикий. – С ней все в порядке? – Она… стоит на коленях, – говорит Оди, нахмурив брови. – Ее глаза закрыты. Выглядит… нормально. Карен закрывает глаза и с облегчением вздыхает. – Оди, ты видишь, где она? – спрашивает Нэнси. – Нет, тут только она и… – хмурое выражение лица Оди становится еще более мрачным. – Перед ней что-то есть. Кажется, это летучая мышь. Нэнси напряглась, ее лицо исказилось от ужаса. – Демомышь? – Да, но… оно истекает кровью. Думаю, оно может быть мертвым. В углу Хоппер начинает массировать лоб. Вероятно, потому что всё это ничем особо не помогает. – Может, ты попробуешь с ней поговорить? – предлагает Уилл. – Ты со мной разговаривала, когда я был там. Можешь спросить, где она. Нэнси качает головой. – Нет, нет, мы не можем рисковать. Если он будет с ней, он может догадаться, что она с нами разговаривает, и перевести её к другому человеку. Или… что ещё хуже. У Уилла пересохло во рту. С этим он не поспорит. Лицо Оди искажается в последней попытке подняться, после чего она в отчаянии срывает с себя очки. Она качает головой, извиняющимся взглядом переводя взгляд с Нэнси на Карен. – Простите. В прошлый раз я видела её на кровати, но на этот раз… не знаю. Уилл чувствует, как их сердца сжимаются от отчаяния, когда они обмениваются безнадежными взглядами. Они же не могут просто ворваться и обыскать весь Изнаночный мир в поисках Холли — не так ли, избегая лиан и любопытных взглядов демосуществ. Это займет целую вечность, не говоря уже о том, что они, вероятно, умрут, прежде чем смогут пройти больше квадратной мили. Если бы только Уилл мог делать то, что может Оди. У него есть воспоминания, он может видеть Изнанку, но не может никого там найти. А ещё была прошлая ночь, когда его внезапно перенесло в спальню Холли в Изнанке, пока он был в трейлере Макс, так что, видимо, он больше не контролирует, куда его перемещают. Было бы намного проще, если бы он тоже мог просто провалиться в ванну или морозильную камеру для теста для пиццы и… Уилл замирает, когда его внезапно посещает мысль, словно удар кувалдой по затылку. – Перехватчик, — говорит он. На самом деле он пока не собирается произносить это вслух, потому что не уверен, что его слова имеют смысл, но все равно все смотрят на него. Нэнси хмурится. – Что? Вместо этого Уилл встречается взглядом с Оди. – Я могу видеть Изнанку через свои воспоминания, но я не могу найти Холли. Ты можешь найти Холли, но ты не можешь видеть Изнанку. К счастью, Оди, похоже, сразу поняла, к чему он клонит, и в ее глазах засияло осознание. – Если бы я проникла в твой разум… – Я мог бы перенести тебя в Изнанку, – продолжает Уилл, – и ты могла бы найти там Холли. Джойс встает с дивана, нахмурившись, и спрашивает его: – Но ты можешь это сделать? Я не думала, что ты можешь контролировать свои воспоминания. – Я… я имею в виду, я никогда не пробовал. Думаю, у меня получится. Оди кивает. – Я тоже. – Ладно, подожди секунду, – говорит Хоппер, отодвигаясь от стены и продвигаясь дальше в комнату. Он поднимает руку на Уилла. – Без обид, парень, но в прошлый раз, когда она проникла тебе в голову, всё закончилось не очень хорошо. Уилл не может сдержать жар, разливающийся по его лицу. Он прав, и Уилл не знает, что сказать, чтобы успокоить их. К счастью, Оди спасает его прежде, чем это было необходимо. – В этот раз я ничего не буду трогать, – говорит она Хопперу. – Я просто перехватываю сигнал. – Что бы это ни значило, – говорит Нэнси с раздражением, которое, как ни странно, напоминает Уиллу Джонатана. Уилл всё ещё чувствует нерешительность трёх родителей, присутствующих в комнате, поэтому он говорит: – Послушайте, у нас действительно есть время беспокоиться об этом? Мы должны попытаться. – Он прав. Холли нуждается в нас, – говорит Нэнси. Оди, похоже, принимает согласие Нэнси как единственное, что ей нужно, и кивает один раз, прежде чем посмотреть на Уилла. Уилл кивает в ответ, и она снова надевает очки. – Боже мой, – бормочет Хоппер, а Джойс говорит: – Пожалуйста, будь осторожен. Уилл соскальзывает с края ванны на пол и прислоняется спиной к деревянному ящику, который её окружает. – Хорошо, Оди, просто… подожди, пока я не появлюсь первым, – говорит Уилл, чувствуя, как от тревоги сжимается его желудок. – У тебя всё получится, – мягко подбадривает Оди. Он жалеет, что больше не держит её за руку, но вместо этого продолжает держать её руку сжатой у себя на коленях. Затем он закрывает глаза. Он погружается в свои воспоминания, ища это чувство — это резкое ощущение внезапного падения в холодную сырость Изнанки. Он пытается воспроизвести его, погрузиться в него. Он воспринимает это место как продолжение самого себя, потому что… Ну, потому что так оно и есть. И он может погрузиться в это состояние по своему желанию, словно открыв дверь в глубине своего сознания и шагнув на холод. Уилл ахает, его глаза резко открываются, когда температура вокруг него падает, и поверхность, на которой он сидел, исчезает. Он опрокидывается назад, опираясь на руки. Окружающая его хижина едва освещена, окутана тусклым, сумрачным синим светом, а вокруг него — бесчисленные коробки с хламом. Вьющиеся растения ползут по опрокинутому дивану и поднимаются по деревянным стенам, доски гниют там, где их раньше не было. Вьющиеся растения ползут и к ногам Уилла, и он втягивает их в себя, подтягивая колени к груди. – Оди, – выдыхает он, стараясь ударяться зубами так громко, и дело не в холоде. – Я здесь . Уилл готовится, ожидая того чувства, которое он помнит: ощущения взгляда на себе, мурашки по коже, предупреждающие о её присутствии. Когда это происходит, он всё ещё не готов, но, по крайней мере, он способен распознать это чувство и сдержать желание сбросить её с себя. – Ты здесь? – спрашивает Уилл. – Я здесь, – говорит Оди, и Уилл чуть не подпрыгивает от неожиданности, когда она на этот раз появляется физически, стоя прямо перед ним в гидрокостюме. – Черт возьми, ты действительно здесь! – говорит Уилл. Оди с любопытством оглядывает комнату. – Это как пустота… но это Изнанка. Что бы это ни значило. Она встречается с ним взглядом и говорит: – Сейчас я пойду её искать. – Ммм, – только и говорит Уилл, стиснув зубы от неприятного ощущения этого тянущего движения, от того, как она копается в его сознании. Оди закрывает глаза, но остается на месте. Он видит, как ее глаза двигаются под веками, переводя взгляд с одного места на другое. Уилл снова обнимает колени, прижимая их к груди, чувствуя себя слишком маленьким, слишком уязвимым. – Это помогает? – Тсс, – говорит она. Уилл сжимает губы и молчит, дрожа. Он знает, что на самом деле находится не в Изнанке, но… Боже, если это то, что он чувствует в своей голове, он даже не может представить, каково будет физически вернуться туда впервые за четыре года. Он закрывает глаза, чувствуя, как нарастает паника. Ему это не нравится. Он хочет выбраться. Он хочет уйти. Он только начинает задумываться, чувствует ли Оди тоже его эмоции, когда она говорит: – Я нашла её. Уилл широко распахивает глаза и выпрямляется. – Правда? Где?.. Оди исчезает. В буквальном смысле. В одну секунду она здесь, а в следующую — её уже нет. – Оди? – зовет Уилл, и у него сжимается сердце. Он оглядывает обшарпанную хижину, единственными его спутниками становятся колышущиеся лианы. Он больше не чувствует ее присутствия в своих мыслях. Черт возьми. Он даже не подумал о том, как выбраться из этих воспоминаний, когда вошел сюда. Сосредоточься. Он снова закрывает глаза. – Сосредоточься, – говорит он вслух. Он пытается мысленно представить себе ту дверь, но его глаза снова распахиваются, потому что он чувствует, что внутри вместе с ним что-то есть, и это не Оди. Это не Оди. О Боже. Он снова здесь, правда? Он застрял здесь. Он застрял, и это здесь… – Уилл. Уилл ахнул, и вдруг увидел свою мать, присевшую перед ним на корточки, тепло её руки, проникающее ему в плечо. Морщины тревоги на её лице сменились облегчением. – Вот и всё, – говорит она. Уилл судорожно выдыхает. – Простите. Джойс бросает на него тот взгляд, которым всегда смотрит, когда он извиняется. Уилл оглядывает хижину и с облегчением обнаруживает, что никаких следов теневых псов или разрушений не обнаружено. Он оглядывается на маму, но её взгляд устремлён куда-то над его головой. Уилл следует за её взглядом и видит Оди, сидящую в ванне. – Ты её нашла? — спрашивает он. Оди кивает, с мрачным выражением лица. – Она в церкви. С ним. – Вы что, забываете, что речь идёт и о моей сестре? – говорит Майк, хлопая себя по плечам и на мгновение останавливаясь, чтобы сердито посмотреть на Нэнси и Уилла, сидящих перед ним на диване. Майк очнулся примерно через двадцать минут после того, как Оди проникла в сознание Уилла, и он устроил настоящий ядерный взрыв, как и подозревал Уилл. Поскольку Хоппер и Оди уже ушли, а Джойс наконец убедила Карен позволить ей отвезти её домой, Уилл и Нэнси остались единственными, кому предстоит выдержать всю тяжесть ситуации. Хорошо, что Майк в своей серой куртке-бомбере поверх полосатой рубашки-поло и черных джинсах, его кудри все еще слиплись после сна, он тяжело дышит, а его скула сияет завораживающим фиолетовым оттенком над румянцем на щеках. Так что, по сути, Уилл считает, что он выглядит совсем неплохо, несмотря на мнение Оди, и это облегчает восприятие его хождения взад-вперед. Нэнси закатила глаза и вздохнула. – Тебе нужен был отдых, Майк. – Да, отдых … Как я отдыхал, когда должен был присматривать за Холли? – говорит Майк, и его голос дрожит, когда боль мелькает в глазах. Это длится недолго, но сердце Уилла сжимается в груди. – Как я отдыхал, когда эта штука прорвалась сквозь стену, как я мог бы успеть к ней вовремя, если бы не… – Майк, – твердо говорит Нэнси. Когда он замолкает, она вздыхает, и ее голос смягчается. – Ты ничего не мог сделать, ладно? Разве что, остаться разодранным существом из другого мира, а не…– Она неуклюже указывает на его травмированное плечо. – Получить пару царапин. – Она права, – мягко говорит Уилл. – Это мог быть кто угодно. И даже если бы тебе удалось её спасти, он бы всё равно пришёл за ней в другое время. Ты же знаешь, он не останавливается… Но Майк уже крепко зажмурил глаза и покачал головой, отмахиваясь от слов Уилла. – Да ладно, дело не в этом. Дело в том, что вы пытаетесь меня исключить, потому что думаете, что я не справлюсь с этим или что-то в этом роде… – Никто тебя не исключает, Майк, боже мой, – возражает Нэнси. – Оди уже миллион раз сидела в камере, ей ведь не нужна была твоя поддержка. И ты даже больше не ее парень! Майк резко машет здоровой рукой в ​​сторону Уилла. – Она залезла ему в голову. После этого наступает поразительная тишина, в которой у Уилла что-то переворачивается в животе, он не совсем понимает, что происходит, а Нэнси, нахмурившись, недоуменно спрашивает: – И что?» Внезапно Майк запыхался, его взгляд метался между Уиллом и Нэнси, лицо покраснело, словно из него валил пар, и он вот-вот взорвётся. – Так… так… так вы не можете просто так принимать такие решения без меня! Я тоже в этом участвую, понятно? Что, вы собирались позволить мне проспать остаток плана? Последняя часть адресована Уиллу, который и придумал остальную часть плана. В частности, это включает в себя путешествие в Изнанку, в котором Майк настоял на своем участии, несмотря на травму. Уилл склоняет голову, чтобы потереть переносицу. Очевидно, дневной сон Майка не помог ему справиться с постоянным желанием быть самым упрямым человеком на свете. Мелочная часть Уилла хочет сказать ему, чтобы в следующий раз поставил будильник и на этом успокоился, но он решает проявить великодушие. Он опускает руку и говорит, насколько это возможно спокойно: – Можно с тобой поговорить секунду? – Я думал, что мы именно этим и занимаемся. Уилл стискивает зубы. – Наедине. Майк уступает, Нэнси что-то бормочет себе под нос и направляется к кухне. Уилл выводит Майка из хижины в окружающий лес; шаги хрустят по листьям, дыхание окутывает прохладный утренний воздух. Когда они добираются до небольшой поляны, достаточно далеко от зоны слышимости, Уилл поворачивается к нему. – Да, – отвечает он. Майк прищуривается. – Да? – Да, мы, наверное, позволили бы тебе проспать остаток плана, если бы это было необходимо. И разве ты можешь нас винить, Майк? Можешь ли ты… Боже мой, можешь ли ты хотя бы на секунду взглянуть на себя? Майк морщит нос. – Что, чёрт возьми, это значит? – Ты не спишь, почти не ешь, у тебя панические атаки, ты выглядишь изможденным, постоянно находишься в состоянии какого-то наркотического опьянения, ты дерёшься с моим братом, на тебя только что напал демогоргон, твою младшую сестру дважды похищали … – Да, я там был, Уилл. – Итак, я снова спрашиваю: разве ты можешь нас винить? Майк фыркает, еще больше сужая глаза и качая головой. – Со мной все в порядке. И мне не нужна… защита или что-то в этом роде. – Ну, я так не думаю, так что, может, тебе стоит пропустить этот матч. Слова звучат как выстрел, и последовавшая за этим тишина тяжела и звенит. Даже птицы, которых в эти дни стало очень мало, словно замолкают. Лицо Майка смягчается, в глазах мелькает боль, и он спрашивает: – Ты действительно этого хочешь? Чувство вины сжимает желудок Уилла. Он смягчает голос. – Ты ранен, Майк. Тебе нужно… Майк крепко зажмуривает глаза, поднимая руку, чтобы остановить слова. – Если ты скажешь «отдых», клянусь Богом. Уилл закрывает рот и тяжело дышит. Сейчас они зашли в тупик, и оба это чувствуют. Майк первым издает вздох поражения, его голос, полный смирения, звучит так: – Ладно, хорошо. Скажи, что ты прав, скажи, что я… я схожу с ума, потому что все это кошмар. Ты думаешь, что, если я останусь один, мне станет лучше? – Думаю, это спасет тебя от смерти, чего я бы предпочел. – А что насчет тебя? – Я должен все исправить. – Это так… – Майк поворачивает лицо и безрадостно смеется в сторону деревьев. – Это так глупо, Уилл. Это не твоя вина. – Но это так. – К чёрту всё это. Векна использовал тебя. И знаешь что? Я верю, что ты сможешь его победить, Уилл. Я действительно в это верю. А ты, между прочим, даже не считаешь, что я достаточно силён, чтобы стоять рядом с тобой. У Уилла кровь закипает в жилах, и он издает недоверчивый звук. – Это не причина. – Тогда почему, правда? Почему ты не хочешь, чтобы я был там? – Ты знаешь почему, Майк! – говорит Уилл, но понимает, что кричит, когда Майк вздрагивает. Следующие его слова звучат гораздо тише и обрываются на выходе: – Ты знаешь … Кожа Уилла горит повсюду. Он снова чувствует себя вывернутым наизнанку; все, что он испытывал в логове Векны, накатывает на него, как приливная волна, грозя утопить. Ему кажется, что часть его ненавидит Майка за то, что тот заставил его снова признаться в этом. Неужели он достаточно умен, чтобы собрать все кусочки пазла воедино? Неужели он не знает, почему Уилл предпочитает встретить смерть в одиночестве, чем рисковать жизнью без него? Майк, сохраняя приличие, выглядит пристыженным. Его щеки розовеют, когда он склоняет голову, а губы сжимаются в печальном тоне. Но что-то в его взгляде, небольшая морщинка на лбу, подсказывает Уиллу, что он еще не закончил. Его взгляд скользит куда-то за Уилла, и его кадык дергается. Затем он начинает двигаться мимо него, к толстому, вырванному с корнем стволу дерева. Уилл оборачивается, но не следует за ним. Он наблюдает, как Майк опускается на ствол, подбирает сухой лист рядом с бедром и устремляет взгляд прямо перед собой. Затем он говорит: – Я прыгнул в карьер. У Уилла происходит сбой в работе мозга. Он хмурится, но, прежде чем он успевает что-либо сказать, Майк тихонько смеется — таким прерывистым, недоверчивым смехом, который появляется только задним числом. – Я думал, что ты, возможно, действительно мертв, и он мне так сказал, и я даже не пытался придумать другой вариант. Я просто прыгнул, потому что подумал: если мне суждено умереть, то почему бы мне не умереть тем же путем? Это казалось как-то… поэтично, наверное? Но в основном мне было все равно. В животе у Уилла сжимается холодный, мерзкий клубок ужаса. Он несколько раз пытается произнести: – Что? Майк смотрит вниз, на то место, где он разрывает лист на мелкие кусочки между колен. – Оди спасла меня. Я был на полпути вниз, и она меня подхватила. Странно, я даже не помню, что чувствовал в тот момент. То ли облегчение, то ли… то ли сожаление, что она вообще появилась. В этот момент его внезапно осенило, это было как удар в самое сердце. Он не понимал, почему Майк ему это рассказывает, но он прекрасно понимал, что именно Майк ему говорит, и сердце словно подступало к горлу. Он смотрел на него с открытым ртом, зрение затуманивалось, и то, что он произнес, больше походило на сдавленный, влажный звук, чем на слово: – Майк. Взгляд Майка мгновенно устремляется на Уилла, и его лицо тут же искажается от сожаления. Он сжимает в руке остатки опавшего листа и закрывает глаза. – Черт, не стоило тебе этого говорить. – Не стоило…? – Уилл издает звук, что-то среднее между сдавленностью и презрительным фырканьем. Он садится рядом с Майком. – Не стоило мне говорить? Не стоило этого делать, Майк. Ты правда… тебе было так плохо от того, что ты…? Майк качает головой. – Нет, Трой… он собирался причинить вред Дастину. – Значит, ты просто спрыгнул со скалы? У Майка рот приоткрывается, словно он вот-вот продолжит спорить. Но затем его взгляд скользит между глазами Уилла, губы смыкаются, и он сглатывает. Его рот искривляется в печальную, самоуничижительную улыбку, он пожимает здоровым плечом и говорит: – Я скучал по тебе. Он произносит это так, будто это простое и разумное объяснение. Я скучал по тебе. И Уиллу кажется, что он вот-вот упадет. Ему кажется, что он уже немного упал; ему приходится прижать руки к бедрам, чтобы не свалиться с багажника. Затем он отводит взгляд от Майка, прикрывает рот рукой и тянет вниз, вниз, вниз. Он не знает, что с этим делать. Он знает, что Майк безмерно предан, он верит, что тот сделал бы всё, чтобы помочь Дастину, но он говорит не это. Он не говорит, что тот глупый, самоотверженный идиот, хотя он им и является. Он говорит… Я скучал по тебе. Что, блять, он говорит? – Я не хотел тебя обидеть, говоря это, – говорит Майк. – Я просто… хотел, чтобы ты знал, каково это, когда тебя нет рядом. Мне нужно, чтобы ты знал, почему я не позволю тебе вернуться туда без меня. Никогда больше. И, может быть, я думал, что это единственный способ тебя остановить. Может быть, я ошибаюсь… – Ты не ошибаешься, ты…– Уилл задыхается, голос его хрипит от непролитых слез. – Ты — придурок. – Да, – торжественно соглашается Майк, и по какой-то безумной причине это вызывает у Уилла смех. Это смех, подобный смеху в конце света, полный поражения и недоверия, и он сдерживает его рукой, закрывая глаза, чтобы наконец дать волю слезам. Уилл хочет на него разозлиться, но внутри его терзает вопрос, и он не думает, что сможет сдержаться и секунды. Он убирает руку ото рта и искоса смотрит на него, спрашивая: – Ты когда-нибудь… то есть, ты все еще чувствуешь…? – Нет, – говорит Майк, опустив голову. – Я же тебе говорил, я думал, ты мертв. Как и большинство слов Майка, эти эхом звучат у него в голове. Он снова и снова прокручивает их в голове, и они переворачиваются вместе с его желудком. Я же тебе говорил, я думал, ты умер. Я скучал по тебе. Я думал, ты умер. И Уилл кое-что понимает. Он понимает, что всего пять минут назад он думал о том, что скорее умрет, чем будет жить без Майка Уилера. Тогда он понимает, что Майк только что сказал ему то же самое.