Пока кровь стынет на тахометре

Код, сталь и отцовская милость Зима после чемпионского сезона оказалась не временем отдыха, а новой, более изощрённой пыткой. Слава, как яркий прожектор, не давала спрятаться ни единой тени. Каждая их совместная выходка — отрезвляющая гонка на частном треке, слишком долгий взгляд, снятый камерой, резкий ответ Джисона репортёру, задавшему вопрос об их «особых отношениях» — мгновенно становилось топливом для медиамашины. Хёнджин метался между попытками контролировать нарратив и холодным цинизмом: «Пока они выигрывают, пусть трахаются хоть на стартовой решётке. Рейтинги взлетают до небес». Но был человек, для которого этот цирк стал последней каплей. Человек, чьё хладнокровие было ледяной глыбой, подтачиваемой изнутри сыновним неповиновением, позором и теперь — этим публичным, непристойным фарсом. Ли Сонджун наблюдал за падением сына в бездну, и в его душе, лишённой отцовской нежности, зрело решение. Не наказать. Исправить. Вырвать с корнем заразу, уничтожить источник позора раз и навсегда. Если Минхо не может быть идеальным наследником, он перестанет быть вообще. Лучше тюрьма, чем вечное пятно на фамилии. Одетые в славу и ложь, Джисон и Минхо почти не замечали надвигающейся бури. Их мир сузился до размеров их войны. После той ночи на заброшенной трассе что-то сдвинулось. Границы стёрлись окончательно. Они жили в одном пространстве, дышали одним воздухом, отравленным взаимной ненавистью и патологической зависимостью. Секс стал ещё одним полем боя — немым, яростным, болезненным способом коммуникации, когда слова застревали в горле, полные яда. Они сходились в темноте, как два истощённых гладиатора, чтобы доказать друг другу своё существование, оставляя на телах синяки и следы зубов — немые свидетельства их пакта. Именно в один из таких вечеров, когда Минхо, прижав Джисона к стене в коридоре их слишком большого дома, впивался зубами в его плечо, заглушая стон, а Джисон отвечал, вцепляясь ногтями в его спину, раздался звонок. Не дверного звонка. Личного телефона Минхо, лежавшего на консоли. Он вибрировал, настойчиво, назойливо. Минхо проигнорировал. Звонок умолк, чтобы через секунду зазвонить снова. И снова. — Блядь, — выдохнул Минхо, отстраняясь. Его лицо было разгорячённым, губы влажными. Он потянулся к телефону, взглянул на экран. Все мышцы на его спине и плечах вдруг напряглись до каменной твёрдости. На дисплее горело одно слово: «ОТЕЦ». Он принял вызов, поднёс аппарат к уху. — Да? Джисон, прислонившись к стене, наблюдал, как лицо Минхо меняется. Сначала — привычная маска холодной вежливости. Потом — лёгкое недоумение. И наконец — абсолютная, леденящая кровью пустота. Его пальцы так сильно сжали корпус телефона, что костяшки побелели. — Я понимаю, — сказал он голосом, лишённым каких-либо интонаций. — Сейчас. Да. Хорошо. Он опустил руку с телефоном. — Что? — хрипло спросил Джисон, чувствуя, как по его спине пробежали мурашки. — Мне нужно ехать, — сказал Минхо, не глядя на него. Он поправил мятую рубашку, его движения были механическими. — В главный офис конгломерата. Срочное совещание совета директоров. По поводу… инвестиций в наш следующий сезон. Ложь была настолько топорной, настолько нехарактерной для Минхо, всегда предпочитавшего молчание или колкость, что Джисон понял — случилось что-то плохое. Очень плохое. — В два часа ночи? — попытался он съязвить, но шутка не получилась. — Отец настаивает, — отрезал Минхо. Он уже шёл к выходу, подбирая с вешалки пальто. — Не жди. Он вышел, не оглянувшись. Джисон остался стоять в полумраке коридора, прислушиваясь к звуку удаляющегося двигателя суперкара. В доме воцарилась тишина, но теперь она была иной — тяжёлой, зловещей, полной невидимых угроз. Он потрогал место укуса на плече — оно саднило. И впервые за долгое время он почувствовал не ярость, не страсть, а щемящий, животный страх. Не за себя. За него. *** Совещание в небоскрёбе «Ли Групп» длилось недолго. Минхо вошёл в зал заседаний, освещённый холодным светом, и увидел не полный состав совета директоров, а лишь отца, сидящего во главе стола, и двух незнакомых мужчин в строгих, но недорогих костюмах. У одного из них на лацкане пиджака была едва заметная бледда металла — значок прокураторы. — Сын, — сказал Сонджун, не предлагая сесть. Его лицо было вырезано из гранита. — Эти господа — следователи из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. У них есть вопросы. Один из мужчин, тот что постарше, с усталым лицом, кивнул. — Ли Минхо-сси, у нас есть ордер на обыск вашего личного кабинета здесь, в здании, а также на арест по подозрению в совершении ряда преступлений. А именно: отмывание денег через офшорные счета команды «Нексус», преднамеренное искажение финансовой отчётности с целью уклонения от налогов в особо крупном размере, а также… — он сделал паузу, — …соучастие в организации нелегальных гонок на приватных трассах с использованием средств команды, повлёкшее за собой причинение вреда здоровью третьих лиц. Мир не поплыл. Он просто застыл. Минхо стоял, чувствуя, как холод от мраморного пола поднимается по ногам, заполняет живот, подбирается к сердцу. Он посмотрел на отца. Тот смотрел в сторону, изучая какую-то точку на стене. В его взгляде не было ни злорадства, ни сожаления. Была лишь окончательность. Приговор был вынесен давно. Это был лишь акт его исполнения. — Это абсурд, — тихо сказал Минхо. Его собственный голос прозвучал чужим. — У нас есть доказательства, — сказал второй следователь, помоложе. Он положил на стол папку. — Выписки со счетов на ваше имя в банках Каймановых островов. Поддельные платёжные поручения, подписанные вашей электронной подписью. Показания… нескольких членов вашей команды, подтверждающих ваше участие в организации незаконных мероприятий. И тут Минхо всё понял. Это была не ошибка. Не чья-то месть. Это была идеально спланированная операция. Слишком идеально. Финансовые махинации такого масштаба требовали доступа к самым защищённым данным «Нексус» и конгломерата. Электронную подпись можно подделать, но для этого нужны были либо гениальные хакеры, либо… кто-то изнутри. Кто-то на самом верху. Его взгляд снова упал на отца. Тот наконец встретился с ним глазами. И в глубине этих холодных, как у змеи, глаз Минхо прочитал всё: «Ты перешёл черту. Ты опозорил имя. Теперь ты будешь устранён. Аккуратно. Без шума. Ты станешь козлом отпущения за все грехи „Нексус“, а компания выйдет сухой из воды. А я… я избавлюсь от своего самого проблемного актива». — Отец… — начал Минхо, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Умолять? Обвинять? Это было бы бесполезно. — Сотрудничай со следствием, сын, — сказал Сонджун, и в его голосе впервые зазвучали отцовские, почти тёплые нотки — самые страшные из всего, что Минхо слышал в ту ночь. — Возможно, суд учтёт это. А теперь, господа, прошу вас, сделайте то, что должны. Следователи подошли. Младший достал наручники. Металл блеснул под холодным светом. Щёлк. Холодное железо сомкнулось вокруг запястий Минхо, непривычно тяжёлое, унизительно тугое. Его вывели из зала. На пороге он обернулся. Отец уже сидел в своём кресле, изучая документы, как будто только что подписал обычный контракт. «Джисон, — промелькнула единственная связная мысль в парализованном сознании. — Он…» Но двери закрылись. *** Новость, как термитный шквал, спалила медийное поле дотла ещё до рассвета. «ЧЕМПИОН МИРА АРЕСТОВАН!», «ЛИ МИНХО — ФИНАНСОВЫЙ МОШЕННИК?», «КРАХ „НЕКСУС“: ТЁМНАЯ ИЗНАНКА УСПЕХА». Джисон узнал об этом, когда его телефон взорвался от сотен звонков и сообщений. Он смотрел на экран, не веря глазам. Видео: Минхо в безупречном чёрном пальто, с бесстрастным лицом, которого не портили даже наручники, которого вели к чёрному седану под вспышки камер. Фотографии. Заголовки. Первой реакцией была ярость. Слепая, разрушительная. Он разнёс свою комнату вдребезги, швыряя всё, что попадалось под руку, в стены, в зеркала. Проклинал Минхо, его отца, Хёнджина, весь этот гнилой мир. Потом ярость сменилась леденящим оцепенением. Он сел на пол среди обломков и просто смотрел в одну точку. Минхо в тюрьме. Это было невозможно. Нелепо. Как будто солнце решило упасть на землю. Хёнджин появился в доме через час. Его лицо было пепельно-серым, но в глазах горел не страх, а холодная, деловая решимость. — Джисон. Собирайся. Мы уезжаем. В Швейцарию. У меня там вилла. Пока не уляжется. — Уехать? — Джисон поднял на него безумный взгляд. — Ты с ума сошёл? Его посадили! — Его подставили, — поправил Хёнджин без эмоций. — И подставили идеально. Это работа мастера. Сонджун. Он решил избавиться от сына, который стал ему неудобен. И заодно прикрыть свои собственные тёмные дела. Минхо — идеальная мишень. — Так мы должны что-то делать! Взломать эту чёртову тюрьму, найти доказательства! — И попасть туда же? — Хёнджин резко сжал его плечо. — Слушай меня. Сейчас тебя — единственного оставшегося чемпиона «Нексус» — разорвут на части. Тебя будут допрашивать, шантажировать, пытаться втянуть в эту историю. Единственный способ выжить — исчезнуть. Пусть думают, что ты в шоке. Что ты сбежал. Мы переждём бурю, а потом… — А потом что? — вырвалось у Джисона. — Будем смотреть, как его гробят? Нет. Пошёл ты, Хёнджин. Я никуда не еду. Они смерились взглядами. Хёнджин видел в глазах Джисона то, что не видел раньше — не бунт, не истерику, а стальную, непоколебимую решимость. Ту самую, что была у него на трассе, когда он шёл на обгон, не оставляя себе путей к отступлению. — Ты погубишь себя, — тихо сказал Хёнджин. — Я и так уже в аду, — ответил Джисон. — Просто теперь в нём станет холоднее без моего личного демона. А я не люблю холод. Так что либо помогай, либо проваливай. Хёнджин долго смотрел на него, потом медленно кивнул. Он понял, что не остановит его. Да, возможно, и не хотел. — Что тебе нужно? — Информация. Всё, что есть. Имена следователей. Доказательства, которые они якобы имеют. Доступ к тем, кто может знать правду. И… — Джисон заколебался, но лишь на секунду, — …человек. Один человек. Он может помочь, если захочет. Но его нужно найти. И он этого явно не захочет. *** Чтобы найти Юн Кихо, нужно было не искать его. Нужно было сделать так, чтобы он нашёл тебя сам. Кихо был призраком в цифровых сетях, легендой в подполье. Гениальный хакер, который в шестнадцать лет обрушил серверы трёх крупнейших банков просто «из любопытства», а в восемнадцать исчез с радаров всех спецслужб. Джисон знал его с тех времён, когда сам был никем — они столкнулись в даркнете, на форуме таких же отбросов, обсуждавших взлом систем городского освещения. Кихо тогда был просто тощим подростком с лихорадочным блеском в глазах и способностью говорить на языке машин, как на родном. Они не стали друзьями — у таких, как они, не бывает друзей. Но между ними возникло странное взаимопонимание двух изгоев, которые видят мир не таким, каким он притворяется. Джисон сделал единственное, что мог. Он отправил сообщение на зашифрованный, давно неиспользуемый канал, который Кихо когда-то ему дал «на случай конца света». Сообщение было простым: «Мне нужен гений. Цена — любая. Место — наш старый склад в порту. Время — полночь. Приди, если помнишь мое лицо». Портовая зона ночью была царством теней, ржавчины и воющих ветров. Джисон стоял в полуразрушенном ангаре, где когда-то прятал угнанные машины. Он курил, пытаясь заглушить нервную дрожь. Он не был уверен, что Кихо жив. Не был уверен, что он придёт. Но он пришёл. Беззвучно, как призрак. Одна секунда — Джисон был один, следующая — в дверном проёме, залитом лунным светом, стояла фигура. Высокая, слишком худая, в чёрном балахоне с капюшоном и потрёпанных джинсах. Капюшон был накинут, но когда фигура сделала шаг вперёд, свет упал на лицо. Время пощадило Юн Кихо, но сделало это странным образом. Ему было под тридцать, но выглядел он на двадцать два. Его черты были удивительно красивыми — острые скулы, прямой нос, губы с лёгким, насмешливым изгибом. Но красота эта была нездоровая, почти инопланетная. Слишком бледная кожа, под глазами — тёмные круги, будто от хронического недосыпа или постоянного пребывания перед мониторами. И глаза… Глаза были самым странным. Большие, тёмные, но не пустые. В них плавала вселенная данных, кодов, бесконечных потоков информации. Они смотрели на Джисона не как на человека, а как на интересный набор переменных. — Хан Джисон, — голос Кихо был тихим, безэмоциональным, слегка механическим, как будто он редко использовал его для живого общения. — Чемпион мира. Я следил за твоей карьерой. Увлекательный эксперимент по взращиванию дикой особи в контролируемой среде. Но теперь переменные изменились. Ты в беде. — Не я, — поправил Джисон, гася сигарету. — Меня пока не трогают. Другого. — Ли Минхо, — кивнул Кихо, как будто это было очевидно. — Арест по статьям 253 и 347 Уголовного кодекса. Обвинения сфабрикованы с эффективностью в 98,7%. Вероятность участия Ли Сонджуна — 99,3%. Ты хочешь его вытащить. Иррационально. По всем моим моделям, ты должен радоваться. Твой главный соперник и источник психологической нестабильности устранён. Джисон фыркнул. Такой анализ был абсолютно в стиле Кихо. — Твои модели говно. Он мой. Мой соперник. Мой… демон. Его могу ломать только я. Не какой-то ублюдок в костюме. Понял? Кихо наклонил голову набок, как любопытная птица. — Эмоциональная привязанность, замаскированная под вражду. Паттерн встречается в 7% токсичных симбиозов. Интересно. Почему я должен помочь? — Потому что это будет самый сложный хак в твоей жизни, — сказал Джисон, глядя ему прямо в эти странные глаза. — Потому что тебе скучно. Потому что ты можешь взломать не сервер, а целую систему. Правосудие. Корпорацию. Отцовскую любовь, которая оказалась ядом. Разве это не красивая задача? Запутать всех этих ублюдков в их же паутине? На лице Кихо впервые промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее человеческую эмоцию. Интерес. Жажду сложной головоломки. — Условия? — У меня есть деньги. Много. Но я думаю, тебе это не нужно. — Верно, — согласился Кихо. — Деньги — это просто код в системе. Мне нужен доступ. — К чему? — К ним. К «Нексус». К серверам «Ли Групп». К камерам в кабинете Сонджуна. К протоколам следователей. Ко всему. Ты дашь мне физический доступ к ключевым точкам. А я… я найду истину. И, возможно, способ её обнародовать так, чтобы нельзя было замолчать. Джисон почувствовал, как в груди загорается маленькая, опасная искра надежды. — Договорились. С чего начнём? *** Пока Кихо погружался в цифровые глубины, Джисон начал свою войну на физическом плане. Его первой целью стали свидания в тюрьме строгого режима, куда перевели Минхо после предъявления обвинения. Камера для свиданий была маленькой, серой, разделённой толстым стеклом с перфорацией для разговора. Воздух пах дезинфекцией и отчаянием. Когда Минхо вошёл под конвоем, Джисон едва сдержал непроизвольный вздох. Он видел его всего неделю назад, но казалось, прошли годы. Минхо был бледен, как полотно, под глазами — глубокие тени. Его безупречная осанка, однако, не изменилась. Он сидел, выпрямив спину, с тем же холодным, отстранённым выражением лица. Но в глазах… в глазах бушевала буря. Ярость, унижение, предательство и та самая, знакомая Джисону, стальная воля. Джисон взял трубку. Минхо медленно последовал его примеру. — Ну что, ваше высочество, — начал Джисон, оскалившись в улыбке, которая не дотягивала до глаз. — Нравится новый дизайн интерьера? Минимализм, однако. Минхо не моргнул. — Приехал посмотреть на побеждённого? Насладиться зрелищем? Ты всегда был тем, кто подбирает объедки. — О, нет, — Джисон наклонился ближе к стеклу. — Я приехал, чтобы сказать, как сильно мне будет не хватать наших… тренировок. Кто теперь будет доводить меня до белого каления на треке? Кто будет приказывать, унижать, делать из меня человека? Одному как-то скучно ненавидеть. Он говорил громко, с вызовом, чтобы охранники слышали. Чтобы все думали, что он здесь для глумления. Но его глаза, прикованные к глазам Минхо, говорили другое: «Держись. Я здесь. Я всё понял». — Найди себе другую игрушку, — холодно парировал Минхо. — Я вышел из строя. Отец позаботился об утилизации бракованного продукта. — Отец? — Джисон фальшиво удивился. — А, этот ублюдок в костюме? Да он просто избавился от конкуренции. Боялся, что ты отнимешь у него его игрушечную империю. Жалкий старик. Минхо сжал трубку так, что пальцы побелели. В его взгляде на секунду мелькнуло нечто неуловимое — не гнев. Признание. Он понял, что Джисон знает. — Он всегда был эффективен, — тихо сказал Минхо. — И безжалостен. Как и я. Видимо, я недооценил, насколько. — Недооценил многих вещей, — многозначительно сказал Джисон. — Например, насколько я упрямый уёбок. И насколько мне нравится портить тщательно проложенные планы. Так что устраивайся поудобнее. Я ещё не закончил тебя мучить. Эта тюрьма — слишком лёгкое для тебя наказание. Я придумаю что-нибудь поинтереснее. Он положил трубку, не дав Минхо ответить. Встал, кивнул охраннику с тем же наглым, безучастным видом, и вышел. Но в кармане его куртки лежал не просто телефон. Там был одноразовый, зашифрованный коммуникатор, который он оставил в том же кабине, прилепив под столом с помощью жвачки — примитивно, но действенно, если знать, куда смотреть. И на прощание он показал Минхо пальцем на свой собственный карман, а затем на стол. Минхо, с его феноменальной наблюдательностью, должен был понять. В машине, отъезжая от тюрьмы, Джисон получил первое сообщение на новый, чистый телефон, который дал ему Кихо. Сообщение от Минхо, отправленное с того самого коммуникатора: «Глупо. Опасно. Не лезь. Это ловушка и для тебя.» Джисон усмехнулся и набрал ответ: «Скучно одному в аду. Жди. И не сдавайся, ублюдок. Ты мой.» *** Работа с Кихо была похожа на погружение в параллельную вселенную. Джисон обеспечивал доступ: подкупленный техник «Нексус», который впустил Кихо на серверную под видом аудитора; ночной визит в офис «Ли Групп», где Джисон, используя свои чемпионские привилегии (которые ещё не успели аннулировать), отвлёк охрану, пока Кихо на пять минут подключал свой «жучок» к центральному маршрутизатору; рискованная операция по установке мини-камеры в личном лимузине Сонджуна. Кихо работал без сна, питаясь энергетиками и какой-то странной, питательной пастой из тюбика. Он жил в заброшенном технопарке, который превратил в свою крепость. Стены были увешаны мониторами, на которых бежали бесконечные потоки кода, финансовые отчёты, записи камер наблюдения, расшифровки телефонных разговоров. Воздух гудел от вентиляторов, охлаждающих серверные стойки, которые Кихо, видимо, собрал из того, что нашёл на свалках. — Сонджун осторожен, — бормотал Кихо, не отрываясь от трёх клавиатур одновременно. Его пальцы летали по кнопкам с гипнотической скоростью. — Он использовал посредников. Подставные фирмы в ОАЭ, Лихтенштейне. Деньги шли через цепочку из двадцати семи счетов. Но они все связаны. Паттерн… паттерн виден. Он ввёл фиктивные контракты на «развитие технологий безопасности „Нексус“». Миллионы уходили на счета, контролируемые им. А затем часть этих денег возвращалась уже как «спонсорские взносы» от анонимных благотворителей на счета его политических союзников. Классическая схема. Но красивая. — А где тут Минхо? — спрашивал Джисон, с трудом разбираясь в мелькающих на экранах цифрах и графиках. — Его имя и электронная подпись были вставлены в ключевые документы постфактум, — объяснил Кихо, как ребёнку. — Взлом базы данных «Нексус» был осуществлён 14 марта. В тот день Минхо был на тестах в Барселоне. У него железное алиби. Но в журнале изменений стоит его ID. Кто-то с правами суперадминистратора подделал запись. У Сонджуна был такой доступ. Или у кого-то по его приказу. Он переключил экран. Появилась запись с камеры у банкомата в Цюрихе, датированная полугодовой давностью. На ней был человек в кепке и солнцезащитных очках, снимающий крупную сумму с карты, зарегистрированной на одно из подставных лиц. Человек повернулся, и на секунду камера поймала его профиль. Это был не Минхо. Это был один из бухгалтеров «Ли Групп», личный помощник Сонджуна. — Прямых доказательств против Сонджуна нет, — констатировал Кихо. — Всё сделано чисто. Но есть косвенные цепочки. И есть свидетели, которые могут не выдержать давления. — Какие свидетели? — Те, кого использовали как пешек. Этот бухгалтер. Два инженера «Нексус», которые подписали фальшивые отчёты о «тестовых заездах», которые никогда не проводились. Они боятся. Если найти их слабое место… Джисон понял. Ему снова предстояло работать с тем, что он умел лучше всего — с людьми. С их страхом, жадностью, слабостями. Он оставил Кихо копаться в данных, а сам отправился на охоту. *** Бухгалтер, Чон Инсок, оказался запуганным человеком в очках с душой мелкого воришки, попавшего в большую игру. Джисон нашёл его в баре недалеко от его дома. Тот пил виски в одиночестве, нервно оглядываясь. Джисон сел рядом, не спрашивая разрешения. — Инсок-сси, да? Тот вздрогнул, как от удара током. — Я… я вас не знаю. — Но я знаю вас. Знаю, что у вас дочь учится в дорогой частной школе в Швейцарии. Знаю, что у вашей жены редкое заболевание, лечение которого стоит целое состояние. И знаю, что несколько месяцев назад ваши финансовые проблемы волшебным образом исчезли. Инсок побледнел. — Что вы хотите? — Правду. О том, как вы переводили деньги по указанию Ли Сонджуна. О том, как вам приказали подделать документы с подписью его сына. — Вы с ума сошли! Я ничего не сделал! Если мистер Ли узнает… — Мистер Ли узнает, что вы мне всё рассказали, — холодно сказал Джисон. — И тогда ваша дочь не просто лишится школы. Её могут лишить и вас. Навсегда. А ваша жена… как она перенесёт прекращение лечения? И тюрьму для мужа? — Джисон наклонился ближе. — А есть другой вариант. Ты даёшь мне запись твоего разговора с Сонджуном, копии всех поручений. Исчезаешь. Я дам тебе новые документы, билеты в ту страну, где тебя не найдут, и достаточно денег, чтобы начать жизнь заново. Выбор за тобой. Но выбирай быстро. У меня мало времени, а у тебя — ещё меньше. Инсок смотрел на него полными ужаса глазами, потом опустил голову на стойку бара и тихо заплакал. Джисон знал — он сломлен. *** Инженеры оказались крепкими орешками. Они были частью «семьи» «Нексус», преданы команде и боялись не столько тюрьмы, сколько гнева Хёнджина и позора. Но у Джисона был козырь. Кихо нашёл в их прошлом тёмные пятна — у одного были долги перед не самыми добрыми людьми, у другого — роман с женой коллеги. Джисон использовал это без тени сожаления. Он не был здесь, чтобы быть хорошим. Он был здесь, чтобы вытащить Минхо. Любой ценой. Он встречался с ними по отдельности, в безлюдных местах. Говорил жёстко, без прикрас. — Вы можете сесть за подлог, потерять всё. Или можете помочь мне свалить всё на того, кто вас на это подбил. Сонджун использовал вас, как расходный материал. Он не придёт вам на помощь. А я… я дам вам шанс. Деньги, чтобы расплатиться с долгами. Гарантию, что ваша тайна не всплывёт. И место в другой команде, если захотите. Но нужны показания. Под присягой. И все документы, которые у вас есть. Один согласился почти сразу, сжавшись от страха. Второго пришлось «убедить» сильнее — Джисон устроил ему «встречу» с его кредиторами, которых сам же и нанял для спектакля. Вид двух здоровых громил, «случайно» узнавших его в парке и намекнувших на скорую расправу, сделал своё дело