Глава 15: Неуместная вечеринка
30 декабря 2025 г., 20:47
Вечеринка в честь сдачи первого модуля сессии была идеей Хёнджина. «Все уже на нервах, нужно выпустить пар», — убеждал он Йеджи по телефону. — «Будет скромно, только наши. В том же лофте у Чана, но без всего того… мракобесия прошлого раза». Последние слова он произнес с особой выразительностью.
Йеджи отказывалась. Мысль вернуться в то место, где все началось, вызывала у нее физическое отвращение. Но Хёнджин был настойчив: «Феликс хочет, чтобы ты пришла. Он нервничает из-за тебя. И Минхо сказал, что тебе нельзя замыкаться». За Минхо, как за президентом студсовета и бетой с безупречной репутацией, стоял авторитет. Это была уже не просьба, а мягкое, но твердое давление их небольшой стаи.
Она согласилась. Потому что отказываться дальше было бы подозрительно. Потому что ей действительно нужно было выбраться из четырех стен. И потому что, как ни странно, мысль о том, что Феликс и Хёнджин будут там вместе, вызывала у нее не раздражение, а слабое, но теплое чувство. Их роман, неловкий и трогательный, был одним из немногих светлых пятен в ее жизни сейчас.
Лофт действительно был преображен. Никакой дикой толпы, никакого дурманящего дыма в воздухе. Тихо играла музыка, несколько знакомых групп разговаривали, сидя на подушках. На столе стояли домашние лимонады и закуски от Карины, которая, как выяснилось, умела не только спорить с Винтер, но и готовить.
Йеджи, в простых джинсах и свитере, почувствовала легкое облегчение. Она села рядом с Феликсом на диван, и он тут же сунул ей в руки кружку с чем-то теплым и мятным.
—Это от Винтер, — прошептал он. — Говорит, успокаивает желудок. Она что-то знает?
—Догадывается, — так же тихо ответила Йеджи, делая осторожный глоток. Напиток был приятным. — Но она не та, кто будет распространять.
Она наблюдала, как Хёнджин что-то оживленно рассказывает Минхо и Джисону, размахивая руками. Как Карина и Винтер, сидя рядом, но не глядя друг на друга, синхронно тянутся за одной и той же закуской, и их пальцы почти касаются. Была какая-то мирная, домашняя атмосфера.
И эту атмосферу взорвало появление Рюджин.
Она вошла не с парадного входа, а с кухни, откуда-то из глубины лофта, как будто уже была внутри. На ней была не косуха, а просто темная толстовка с капюшоном, натянутым на голову. Она шла быстро, почти крадучись, с пустой коробкой из-под пива в руках — видимо, выносила мусор. Увидев полупустой зал и знакомые лица, она резко замерла, словно дикое животное, вышедшее на свет костра.
Все замолчали. Музыка играла, но разговор умер. Даже Хёнджин прервал свою историю. Взгляды всех присутствующих устремились на Рюджин, а затем, почти синхронно, на Йеджи.
Йеджи почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она встретилась взглядом с Рюджин. В глазах альфы промелькнуло что-то вроде паники, затем мгновенная маска привычной дерзости.
—Что, сборище пай-девочек и мальчиков? — бросила она, но голос звучал глухо, без прежней силы. — Продолжайте. Я просто мусор выношу.
Она двинулась к выходу, но ее путь лежал прямо мимо дивана, где сидела Йеджи.
Йеджи не знала, что делать. Смотреть в пол? Игнорировать? Но игнорирование было бы таким же громким заявлением, как и скандал. Феликс замер рядом с ней, его ванильный запах стал тревожным, сладким облаком.
Рюджин поравнялась с диваном. И тут случилось непредвиденное. Ли Минхо, безупречный и тихий, поднялся со своего места.
—Шин Рюджин, — сказал он ровным, лишенным эмоций голосом. — У меня к тебе вопрос по поводу пропущенных собраний студенческого совета. Ты получила уведомления?
Это была ловушка. Вежливая, бюрократическая, но ловушка. Минхо знал. Возможно, не все, но он что-то подозревал. И теперь, под маской служебного долга, он проверял ее реакцию. И Йеджи.
Рюджин остановилась, медленно повернув голову к Минхо. Ее плечи напряглись.
—Получила, — хрипло ответила она. — Не было времени. Работа.
—Работа не является уважительной причиной для игнорирования академических обязанностей, — парировал Минхо. Его бетовая аура была как скала — непроницаемая и давящая. — Особенно если работа ставит под угрозу твою успеваемость. Я видел отчеты деканата.
В воздухе запахло конфликтом. Хёнджин нахмурился, готовый вмешаться. Джисон нервно переминался с ноги на ногу.
Йеджи увидела, как сжимаются кулаки Рюджин. Она была на грани. Один резкий ответ, одна вспышка — и все могло полететь в тартарары. Ее отчисление стало бы не абстрактной угрозой, а реальностью.
И тогда Йеджи встала.
Все взгляды переключились на нее. Она чувствовала, как горит лицо, но ноги несли ее вперед сами, будто движимые тем же инстинктом, что заставил ее подобрать перчатку. Она прошла два шага и встала между Минхо и Рюджин, слегка развернувшись к бету.
—Ли Минхо, — сказала она, и ее голос прозвучал удивительно спокойно. — Мы как раз обсуждали это с Рюджин. Она закрывает долги. Я помогаю ей с материалами. Ее ситуация… сложная. Дай ей время до конца семестра.
В зале повисла ошеломленная тишина. Даже музыка вдруг показалась приглушенной. Хёнджин смотрел на сестру широко раскрытыми глазами. Феликс замер с открытым ртом. Карина и Винтер перестали жевать.
Минхо медленно перевел взгляд с Йеджи на Рюджин и обратно. Его лицо оставалось непроницаемым.
—Помощь в учебе — это похвально, Хван Йеджи, — произнес он наконец. — Но правила существуют для всех. — Он снова посмотрел на Рюджин. — До конца семестра. После этого — личная встреча в деканате. С тобой и твоим… куратором.
Он кивнул и вернулся на свое место, будто только что обсудил погоду.
Йеджи осталась стоять, чувствуя, как дрожь поднимается от колен. Она не осмеливалась обернуться к Рюджин.
Сзади раздался тихий, хриплый голос, который слышала только она.
—Зачем ты это сделала?
Йеджи обернулась. Рюджин смотрела на нее не с благодарностью, а с полным, абсолютным недоумением, как будто увидела, как столб заговорил.
—Потому что иначе он бы тебя растерзал, — прошептала Йеджи в ответ, не отводя взгляда. — А нам это сейчас не нужно. Ни тебе. Ни мне.
Рюджин долго смотрела на нее. В ее темных глазах бушевала буря эмоций — гнев, стыд, недоверие и что-то еще, что Йеджи не могла распознать.
—Ладно, — наконец выдохнула она. — Спасибо. — Слово далось ей с невероятным трудом, будто она выдавила его из себя. Потом она резко дернула головой. — Я… мне пора.
Она повернулась и почти выбежала из лофта, хлопнув дверью.
В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз неловкая и гулкая. Все смотрели на Йеджи.
— Что это было, сестренка? — спросил Хёнджин, первым нарушив молчание. В его голосе не было осуждения, только растерянность.
Йеджи медленно вернулась на диван. Ее руки дрожали, и она сжала кружку, чтобы скрыть это.
—Это было… решение проблемы, — сказала она, глядя в теплый напиток. — Мы договорились с ней. Она закрывает долги, я помогаю с учебой. Это эффективно. И это… снимает напряженность.
Она подняла взгляд и встретилась с изучающим взглядом Минхо. Он молча смотрел на нее, и Йеджи знала, что он не купился на это рациональное объяснение. Он видел больше. Но как бета, как хранитель порядка, он, возможно, принял это как временное перемирие между двумя враждующими фракциями — во имя общей стабильности.
— Странный альянс, — сказала наконец Карина, разламывая печенье. — Но если он работает… кто мы такие, чтобы судить?
Разговор медленно, нехотя возобновился. Музыка снова зазвучала чуть громче. Но атмосфера изменилась. Йеджи сидела, чувствуя на себе тяжелые, задумчивые взгляды. Она только что публично вступилась за Шин Рюджин. За свою заклятую врагиню. И в глазах всех присутствующих это не имело никакого смысла. Кроме одного: что-то между ними изменилось кардинально.
Позже, когда вечеринка стала потихоньку расходиться, Йеджи вышла на балкон подышать. Холодный воздух обжег легкие. Она смотрела на огни города, когда рядом появился Хёнджин.
— Ты уверена, что знаешь, что делаешь? — спросил он тихо, без предисловий. — С ней?
—Нет, — честно ответила Йеджи. — Но я знаю, что не делать ничего — было хуже.
—Она опасна, Йеджи. Не только как альфа. Она… непредсказуема. И у нее нет ничего терять.
—У нее теперь есть кое-что терять, — прошептала Йеджи, положив руку на живот под свитером. — Как и я.
Хёнджин вздохнул, обнял ее за плечи.
—Просто будь осторожна. Пожалуйста.
Йеджи кивнула. Она была осторожна. Но осторожность, как выяснилось, имела разные формы. Иногда она выглядела как холодное отстранение. А иногда — как необъяснимое, импульсивное заступничество перед лицом общего врага.
Она достала телефон. Никаких новых сообщений. Рюджин молчала.
Но теперь, после сегодняшнего, это молчание значило что-то другое. В нем была не только злоба и усталость. В нем, возможно, была та же ошеломленная неловкость, что и у нее. Неловкость от того, что враги вдруг стали… кем? Союзниками? Пособниками? Сообщниками?
Она посмотрела на город, на темные улицы, где, наверное, сейчас брела домой Рюджин. Их пути, такие разные, снова пересеклись. И на этот раз пересечение оставило после себя не лужу кофе и ненависть, а тихий, неудобный вопрос, висящий в воздухе: «А что дальше?»
