Book One: Between Hatred and You

Холод в парке на следующий день был особенно пронзительным. Йеджи сидела в беседке, кутаясь в пальто и тщетно пытаясь согреть окоченевшие пальцы. Перед ней лежали нераспечатанные учебники, но мысли были далеко. Она снова и снова прокручивала в голове вчерашний разговор с братом, его шок, его гнев, а затем — эту неловкую, хрупкую солидарность. Теперь он знал. И теперь он ждал неподалеку, наблюдая. Как страж. Как судья. Рюджин пришла с опозданием в пятнадцать минут, что было для нее необычно. Она шла быстрой, раздраженной походкой, ее лицо под капюшоном было напряженным. — Извини, — бросила она, скидывая рюкзак на скамью. — Начальник на складе устроил разнос из-за какой-то недостачи. Еле вырвалась. Ну, что там по финансам? — Она уставилась на учебник, избегая смотреть на Йеджи. Йеджи почувствовала ком в горле. Она не могла просто начать занятие. Не после вчерашнего. — Рюджин, — начала она тихо. — Нам нужно поговорить. Не об учебе. Рюджин медленно подняла на нее взгляд. Ее глаза сузились. — О чем? Опять о твоем отце? Получила справку? — Да, завтра. Но дело не в этом. — Йеджи сделала глубокий вдох. Ледяной воздух обжег легкие. — Мой брат. Хёнджин. Он… он знает. На лице Рюджин не было ни удивления, ни страха. Лишь усталое, предсказуемое раздражение. — Ну конечно. Рано или поздно это должно было случиться. И что? Он собирается меня прибить? Уже бежит сюда с кулаками? — Он здесь, — сказала Йеджи еще тише. — Он ждет. Неподалеку. Он хочет поговорить. С тобой. Тишина, наступившая после этих слов, была гулкой и мертвой. Даже ветер, казалось, затих. Рюджин замерла, ее тело напряглось, как у зверя, учуявшего опасность. В ее глазах вспыхнула знакомая, дикая враждебность, но под ней Йеджи разглядела что-то еще — мгновенную, животную панику. — Что? — ее голос был хриплым шепотом. — Ты что, совсем рехнулась, Хван? Привела его сюда? На нашу территорию? — Это не «территория»! — с неожиданной горячностью выпалила Йеджи. — Это парк! И он мой брат! Он теперь в курсе всего, и у него есть право… он хочет понять. Увидеть тебя. Понять, с кем я связана. — А ему-то что до этого? — Рюджин встала, ее движения стали резкими, отрывистыми. — Это наше дело! Наш кошмар! Он не имеет права… — Он имеет право защищать меня! — перебила ее Йеджи, тоже поднимаясь. Холод будто отступил перед волной адреналина. — И он будет это делать, нравится тебе это или нет. Лучше, если это будет цивилизованный разговор, а не драма с угрозами и криками в подворотне. Ты же сама говорила — нужно видеть врага в лицо. Вот он. Мой брат. Часть моего мира, который теперь тоже стал частью этого ада. Так что давай не будем делать из этого спектакль. Они стояли друг напротив друг друга, их дыхание вырывалось облачками пара, смешиваясь в морозном воздухе. Рюджин тяжело дышала, ее взгляд метался от Йеджи к пустынным аллеям парка, будто выискивая затаившуюся угрозу. — И что, он сейчас выйдет из-за кустов? — с горькой усмешкой спросила она. — Если я позвоню, — тихо сказала Йеджи, доставая телефон. — Он дал слово вести себя… сдержанно. Рюджин зажмурилась. Йеджи видела, как работают ее челюсти, как она борется с инстинктом — убежать или напасть. Но бежать было некуда. И нападать… нападать на брата омеги, которую она… которую она так или иначе вовлекла в эту катастрофу, было бы безумием даже по ее меркам. — Ладно, — выдохнула она наконец, сдаваясь. Опустилась на скамью, сгорбившись. — Зови своего цепного пса. Только пусть не тыкает в меня пальцем. И пусть говорит быстро. У меня мало времени. Йеджи кивнула и отправила заранее подготовленное сообщение: «Можно.» Хёнджин появился через две минуты. Он шел по аллее быстрым, решительным шагом, в темном дорогом пуховике, его лицо было каменной маской. Подойдя к беседке, он остановился, окидывая Рюджин взглядом с ног до головы — холодным, оценивающим, полным нескрываемого презрения. Его альфа-аура, обычно солнечная и легкая, сейчас была тяжелой и колючей, как морской шторм. Рюджин не встала. Она сидела, откинувшись на спинку скамьи, и смотрела на него с вызовом, но без обычной дерзости. Она просто ждала. — Шин Рюджин, — произнес Хёнджин, и его голос был ровным, опасно спокойным. — Вонючий богач, — парировала Рюджин, не моргнув глазом. — Короче, я слушаю. Йеджи замерла, ожидая взрыва. Но Хёнджин лишь усмехнулся — коротко, беззвучно. — Я здесь не для того, чтобы обмениваться любезностями. Я здесь, чтобы понять две вещи. Первое: что ты собираешься делать? И второе: что нужно, чтобы ты исчезла из жизни моей сестры, не причинив ей при этом еще большего вреда. Рюджин фыркнула. — Прямолинейно. Мне нравится. Отвечаю по пунктам. Первое: я не знаю, что собираюсь делать. Никто из нас не знает. Мы просто пытаемся не утонуть. Второе: я и так не вхожу в ее жизнь, если ты не заметил. Мы вынужденные сообщники, не подружки по песочнице. И исчезни я хоть сейчас — это не решит ее проблем. Они уже внутри нее. — Она ткнула пальцем в сторону живота Йеджи, даже не глядя туда. Хёнджин сжал кулаки, но сохранил самообладание. — Значит, ты просто плывешь по течению. Удобно. — А у тебя есть план, гений? — огрызнулась Рюджин. — Кроме как прийти и поорать? Ну-ка, просвети. — План начинается с безопасности Йеджи, — холодно сказал Хёнджин. — Значит, тебе нужно остаться в университете. Иметь стабильный доход. Не таскать тяжести и не ввязываться в криминальные разборки. Чтобы не создавать дополнительных рисков. Я могу помочь с первыми двумя пунктами. Найти тебе нормальную, не убийственную подработку. Закрыть вопрос с учебными долгами официально, через студенческий фонд. Чтобы ты могла сосредоточиться на учебе и… на ситуации. Рюджин уставилась на него, явно ошеломленная. Это было не то, чего она ожидала — угроз или требований убраться. Это было практическое предложение помощи. Подозрительное. — И какой подвох? — спросила она напряженно. — Я становлюсь твоей собственностью? Ты будешь держать меня на коротком поводке? — Подвох в том, что если ты снова подведешь Йеджи, если причинишь ей боль или усугубишь этот кошмар, — голос Хёнджина стал тише, но от этого только опаснее, — я найду тебя. И мы решим все по-мужски. Без свидетелей. Понятно? Йеджи хотела вмешаться, но слова застряли в горле. Это был ультиматум. Грубый, но честный. Мир Рюджин понимал именно такой язык. Рюджин долго смотрела на него, потом медленно кивнула. — Понятно. Договорились. Ты даешь мне веревку, а держишь в руке другой конец. Честно. — Она встала. — Ладно. Помощь с работой и учебой я приму. Без благодарностей. Это в твоих же интересах. А теперь, если все вопросы решены, я пойду. У меня действительно дела. Она взяла рюкзак и двинулась к выходу из беседки, но Хёнджин преградил ей путь. Ненадолго. — И еще одно, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Заботься о ней. Хотя бы потому, что она вынашивает твоего ребенка. Если увидишь, что ей плохо, если что-то случится — ты дашь мне знать. Мгновенно. Это не просьба. Это приказ. Рюджин задержала на нем взгляд. В ее темных глазах бушевала буря — гордость, злость, унижение. Но было и понимание. Она кивнула, один раз, коротко и резко. — Ладно. — И, обойдя его, зашагала прочь, не оглядываясь, быстро растворяясь в зимнем парке. Хёнджин проводил ее взглядом, потом повернулся к Йеджи. Его лицо выглядело изможденным. — Ну что, довольна? Заключили сделку с дьяволом. Причем в двух экземплярах. — Она не дьявол, — тихо сказала Йеджи. — Она просто… такая же, как я. Загнанная в угол. — Не говори мне, что ты начинаешь ее жалеть, — предупредил Хёнджин, но в его голосе уже не было прежней ярости. Была только усталость. — Не жалеть. Понимать, — поправила Йеджи. Она посмотрела в ту сторону, куда ушла Рюджин. — И она приняла твои условия. — Потому что у нее нет выбора, — безжалостно констатировал Хёнджин. — Как и у нас. Ладно. Поехали домой. Ты замерзла. По дороге к машине он сказал, глядя прямо перед собой: — Я найду ей работу. В студенческом кафе, где нужны руки. И поговорю с Минхо насчет фонда. Официально. Чтобы все было чисто. — Он помолчал. — Но это не значит, что я ее простил. Или принял. Просто… теперь это самый рациональный выход. Для тебя. Йеджи кивнула. Она понимала. Это был новый этап их странной, вынужденной коалиции. Теперь в ней было трое. Враги, ставшие союзниками по несчастью. Связанные невидимыми, но прочными узами страха, ответственности и холодного, безжалостного расчета. И как ни странно, эта ледяная встреча в парке, полная угроз и ультиматумов, стала для Йеджи еще одним шагом к какой-то новой, незнакомой стабильности. Шаткой, купленной ценой унижения и угроз, но стабильности. Теперь у них был не только план, но и структура. Пусть уродливая. Пусть построенная на песке. Но она была. А впереди ждала встреча с отцом и его реакция на медицинскую справку. Следующий рубеж. Следующая битва. Но теперь Йеджи шла на нее не одна. За ее спиной стоял брат. А где-то в тени, злая, неудобная, но необходимая, была Рюджин. Их общая тайна. Их общая проблема. Их общая, невыносимая реальность.