Глава 29: Доктор Сон
1 января 2026 г., 19:16
Кабинет доктора Сона напоминал не медицинский офис, а студию дизайнера. Минимализм, приглушенный свет, дорогие материалы — вселяли не столько спокойствие, сколько ощущение, что ты находишься в логове очень дорогой и очень умной хищной птицы. Воздух пах не антисептиком, а сандалом и каким-то едва уловимым успокаивающим ароматом.
Сам доктор Сон оказался мужчиной лет пятидесяти, с идеально гладким лицом и внимательными, всевидящими глазами цвета темного янтаря. Он встретил их (Йеджи и Хёнджина) молчаливым кивком и жестом пригласил сесть в глубокие кожаные кресла. Его аура была… нейтральной. Не альфа, не омега, не бета. Что-то сглаженное, профессионально отфильтрованное. Йеджи сразу поняла — этот человек продавал не просто медицинские услуги, а анонимность и решения.
— Мисс Хван, мистер Хван, — начал он. Его голос был бархатным и негромким. — Мне передали, что вы ищете альтернативу домашнему наблюдению. Говорят, ваш семейный врач… недостаточно гибок.
Йеджи обменялась быстрым взглядом с Хёнджином. Он кивнул, давая ей говорить.
— Нам требуется специализированная среда, — четко сказала Йеджи, повторяя заученную фразу. — Для реабилитации после нервного истощения. С комплексным подходом. Без излишнего давления.
Доктор Сон внимательно слушал, его пальцы были сложены домиком. Он смотрел не на Йеджи, а куда-то мимо нее, будто читая невидимый текст в воздухе.
— «Нервное истощение», — повторил он задумчиво. — Частая жалоба в вашем… социальном слое. Обычно оно маскирует что-то более конкретное. Конфликт с семьей. Нежелательные обязательства. — Его взгляд скользнул по ее фигуре, скрытой под просторным свитером, и остановился на ее лице. — Или… биологические изменения, которые вступают в противоречие с планами семьи.
Йеджи почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он понял. С первого взгляда.
— Мы ищем не диагноз, доктор, — вмешался Хёнджин, его голос звучал напряженно. — Мы ищем решение. Учреждение, которое обеспечит покой, наблюдение и… дискретность.
Доктор Сон медленно кивнул.
— Дискретность — мой главный товар, мистер Хван. Я понимаю. У меня есть договоренность с одним частным санаторием в горной местности. Очень закрытое, очень комфортабельное место. Персонал обучен не задавать вопросов. Туда можно поместить пациента с «тяжелым неврозом» на неопределенный срок. Программа включает прогулки, арт-терапию, работу с психологом, полное медицинское обследование… и, при необходимости, наблюдение за сопутствующими состояниями. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Разумеется, при условии, что все необходимые… специализированные процедуры будут согласованы со мной лично и проведены на месте, без привлечения внешних специалистов.
Йеджи поняла намек. Если понадобится наблюдение гинеколога, роды — все будет внутри этой системы. Вне поля зрения отца.
— А как насчет связи с внешним миром? — спросила она.
— Ограничена, но возможна. Через защищенные каналы. Мы понимаем, что полная изоляция может быть контрпродуктивной. — Он улыбнулся тонкими губами. — Особенно если у пациента есть… поддержка извне.
— Стоимость? — спросил Хёнджин без обиняков.
Доктор Сон назвал сумму. Она была астрономической. Хёнджин не моргнул глазом, но Йеджи увидела, как сжались его челюсти.
— И это включает все? — уточнил он. — Включая возможные непредвиденные обстоятельства?
— Включая абсолютно все, — подтвердил доктор Сон. — От чая с утра до… разрешения любых кризисных ситуаций. Моя команда универсальна. Но есть одно условие.
Он перевел взгляд на Йеджи.
— Полное послушание. Вы следуете режиму. Выполняете рекомендации. И главное — вы доверяете мне принятие всех медицинских решений. Безоговорочно. Вы не советуетесь с другими врачами, не ищете второе мнение в интернете. Вы вверяете себя и свое… состояние в мои руки. В противном случае я расторгаю договор, возвращаю деньги за неиспользованный период, и вы возвращаетесь в объятия вашего семейного врача. Ясно?
Йеджи почувствовала, как ее охватывает паника. Это была кабала. Еще более изощренная, чем у отца. Но у отца не было выхода. Здесь был шанс.
— А если… если потребуется принять решение, которое я… не смогу принять? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.
Доктор Сон наклонил голову.
— Мисс Хван. Я не монстр. Я врач. Моя цель — сохранить здоровье и… социальную целостность моих пациентов. Все решения будут приниматься с учетом всех факторов. Но окончательное слово — за мной. Таковы правила игры. Если они вас пугают, дверь открыта.
Йеджи снова посмотрела на Хёнджина. В его глазах она читала ту же борьбу — ужас от этой сделки и понимание, что альтернатива хуже.
— Хорошо, — сказала она, прежде чем страх заставил ее передумать. — Я согласна.
Доктор Сон кивнул, как будто не сомневался в ответе.
— Отлично. Моя помощница подготовит документы. Вам нужно будет появиться здесь через три дня для первичного осмотра и оформления. После этого мы организуем ваш трансфер. До тех пор… постарайтесь не вызывать лишних подозрений в своем текущем окружении.
Когда они вышли на улицу, Йеджи вздохнула, как будто вынырнув из-под воды.
— Боже, — прошептала она. — Это как продать душу.
— Но дьявол, по крайней мере, профессионал, — мрачно пошутил Хёнджин, закуривая. — Он все понял с полуслова. Это и страшно, и… обнадеживает. Значит, у него есть опыт.
— А если он решит, что лучший выход для моего «здоровья и социальной целостности» — избавиться от ребенка? — выдохнула Йеджи самый страшный страх.
Хёнджин резко оборвался.
— Тогда мы вытащим тебя оттуда. Любой ценой. Но… — он выдохнул дым. — Я думаю, он не станет. Ему выгодно решить проблему, а не создать новую. Устроить «тихие роды» где-нибудь в своем санатории и отдать ребенка в надежные руки… для него это просто логичный шаг в оказанной услуге. Нам нужно будет быть на шаг впереди.
Вечером Йеджи, как и договорились, написала Рюджин краткий отчет: «Встреча состоялась. Дорого. Страшно. Согласилась. Переезд через несколько дней».
Ответ пришел не сразу. Видимо, Рюджин была на новой работе, которую устроил Хёнджин — в студенческом кафе, мытьем посуды и разгрузкой товара. Когда сообщение наконец пришло, оно было коротким: «Предупреждала. Береги себя. И его».
Простое «береги себя» от Рюджин значило больше, чем тысячи слов от кого-либо другого. Это было признание общей ответственности. Признание того, что теперь их трое.
Перед сном Йеджи стояла под душем, и вода казалась ей слишком горячей, слишком реальной. Она думала о санатории в горах. О комнате с видом на чужие скалы. О докторе Соне с его всевидящими глазами. О полной потере контроля.
Но потом она положила руку на живот. Там, под кожей, уже начинала проступать едва заметная выпуклость, которую скоро будет не скрыть.
«Это ради тебя, — думала она, закрывая глаза. — Мы идем в самую тьму, чтобы найти для тебя хоть какой-то свет. Прости, что твое начало такое. Но я обещаю, твой конец будет другим. Мы выберемся. Мы должны».
Она вышла из душа и увидела на тумбочке забытую зажигалку Рюджин. Дешевую, потрескавшуюся. Йеджи взяла ее в руки, почувствовав шероховатый пластик. Это был символ всего, от чего она бежала и с чем теперь была намертво связана. Грязь, бедность, грубость, опасность. И та странная, свирепая сила, которая, возможно, была единственным, что могло помочь им всем выжить в идеальном, стерильном аду, который строил для нее доктор Сон.
Она спрятала зажигалку в самую глубину сумки. На память. И как талисман. Потому что в предстоящей битве ей понадобится не только холодный расчет отца, купленная лояльность доктора Сона и любовь брата. Ей понадобится немного той дикой, неукротимой ярости жизни, которую олицетворяла Рюджин. Даже если эта ярость была направлена против всего мира, включая ее саму.
