Book One: Between Hatred and You

Тишина была самым громким звуком. Не подавленное гудение системы климат-контроля, не отдалённый шум лифта в богатом подъезде, не привычное потрескивание полов с подогревом. Просто тишина. Прерываемая редкими звуками с улицы: скрип тормозов старого автобуса, лай собаки, чей-то смех из открытого окна соседнего дома. Йеджи лежала на узком диване, слушала эту непривычную симфонию обычной жизни и понимала, что не может заснуть. Не потому что диван неудобный — он был даже слишком мягким, новым, без памяти о её теле. Не потому что холодно — батареи работали исправно. А потому что всё было чужим. Воздух пах свежей краской и дешёвым средством для мытья полов, а не пихтой, бергамотом и деньгами. Пространство было маленьким, и каждая её мысль, казалось, отскакивала от стен, возвращаясь к ней с удвоенной силой. Она была в ловушке не роскоши, а своей новой, урезанной реальности. Встать? Куда? На кухню в два шага? В ванную, где на полке стояло только мыло и зубная паста, купленные ею самой в ближайшем магазине — стыдливая, нервная прогулка между стеллажами с товарами, цены на которые она никогда раньше не замечала? Она потянулась за телефоном на табуретке, служившем прикроватной тумбочкой. 3:17. Мир спал. А она лежала и думала. Думала о том, что завтра нужно искать работу. Не подработку репетитором для вида, а реальную работу. То, за что платят деньги, которых хватит на еду, коммуналку и эту самую аренду, когда закончатся средства от продажи вещей и перевод Хёнджина. Что она умеет? Идеально конспектировать. Анализировать финансовые отчёты. Говорить на трёх языках. Знать правила этикета и историю искусств. Всё это было бесполезно в мире, где требовались руки, а не мозги, или хотя бы мозги, приспособленные к практическим задачам. Думала о ребёнке. О том, что через несколько месяцев эта пустота, это чувство потерянности может смениться другим — острым, всепоглощающим страхом за живое, кричащее существо. И она должна быть к этому готова. Должна построить хоть какую-то плотину до того, как хлынет волна. Думала о Рюджин. О её сообщении: «Пиши адрес. На всякий случай». Что это значило? Предложение помощи? Насмешка? Протокол выживания: знать координаты своего сообщника? Йеджи открыла чат. Последнее сообщение светилось холодным синим экраном. Она потянулась к клавиатуре, остановилась. Что сказать? «Не могу спать»? Слабость. «Всё нормально»? Ложь. В итоге она отправила адрес. Просто адрес. Без комментариев. И положила телефон лицом вниз. --- В это же время, в своей каморке на окраине города, Рюджин тоже не спала. Но по другой причине. Перед ней на столе, заваленном бумагами и пустыми банками из-под энергетика, горел экран ноутбука. Рядом — распечатки конспектов Йеджи, испещрённые её собственными пометками, грубыми и неразборчивыми. Она пила холодный, липкий кофе из чашки с отбитой ручкой и вгрызалась в макроэкономику. Глаза слипались, голова гудела, но внутри горел холодный, яростный огонь. «B-». Не просто сдать. Сдать хорошо. Это был не просто академический порог. Это был шанс. Её шанс остаться в игре. Их шанс. Она слышала, как за стеной ворочается Юна. Сестра переживала за неё, приносила чай и бутерброды, которые Рюджин часто забывала съесть. Чувство вины грызло её, но было заглушено всепоглощающей необходимостью. Она должна была сделать это. Не только ради себя. Теперь это было связано с чем-то большим. С этой чёртовой отсрочкой, которую выбила Йеджи. С её переездом в какую-то съёмную коробку. С их общим, шатким мостом, который мог рухнуть, если она, Рюджин, не удержит свою опору. Телефон вздрогнул. Она чуть не опрокинула кофе. Сообщение от неизвестного номера, но она узнала стиль. Просто адрес. Улица, дом, квартира. Район был не бог весть каким, но приличным. Безопасным. Рюджин задумчиво смотрела на экран. Она знала тот дом. Рядом был дешёвый круглосуточный магазин и аптека. И ломбард. Она мысленно отметила это. Она не ответила. Вместо этого открыла новую вкладку в браузере. «Вакансии. Неполный день. Без опыта». Она пролистывала объявления: грузчик, упаковщик, мойщик посуды, расклейщик объявлений. Всё это она уже проходила. Платили копейки, выматывали до смерти. Нужно было что-то иное. Что-то, где платят чуть больше, но и требуют чуть больше мозгов. Её взгляд упал на одно объявление: «Требуется помощник в архив. Оцифровка документов. График гибкий. Обучение на месте.» Это было хоть что-то. Не физический труд. Можно сидеть. Можно, возможно, даже что-то учить параллельно. Она сохранила ссылку. Завтра позвоню. А сейчас — обратно к графикам спроса и предложения. Она стиснула зубы, чувствуя, как от усталости в висках пульсирует боль. «B-», — прошептала она себе под нос, как мантру. — «Только B-». --- Утро застало Йеджи за составлением списка. Блокнот, купленный в том же дешёвом магазине, лежал перед ней. Она выводила чёткие, экономные строчки: 1. Работа. · Вакансии для репетитора (школьники, язык, экономика). · Удалённая работа: переводы, корректура, ввод данных. · Спросить у Минхо о вакансиях в университете (библиотека, лаборант?). · Рассмотреть онлайн-курсы с сертификацией (бухгалтерия, дизайн?). 2. Деньги. · Составить бюджет на месяц (аренда, еда, транспорт, минимальные вещи). · Продать ещё 3-4 вещи (выбрать наименее нужные). · Узнать о пособиях для студентов/матерей-одиночек (стыдно, но необходимо). 3. Здоровье. · Найти государственную женскую консультацию в другом районе. · Купить витамины (не самые дорогие). · Составить режим дня (сон, еда, прогулки). Обязательно. 4. Рюджин. · Уточнить расписание её тестов. · Подготовить материалы по самым сложным темам. · Передать через Юну? Или… Она остановилась на последнем пункте. Как взаимодействовать теперь? Библиотека была их нейтральной территорией. Её старая квартира — полем битвы и временным убежищем. Эта новая квартира… это была её территория. Чистая, пустая, без истории. Пускать сюда Рюджин? Допустить этот дикий, грубый запах в своё последнее убежище? Но Минхо потребовал отчётности напрямую. Им больше не нужно было встречаться так часто для видимости. Но они должны были встречаться, чтобы Рюджин сдала тесты. Это был практический вопрос. Её мысли прервал звонок в дверь. Не звонок домофона — прямой, настойчивый стук. Йеджи вздрогнула. Кто? Хёнджин предупредил бы. Уборщицы нет. Сердце заколотилось. Она подошла к двери, посмотрела в глазок. За дверью стояла Юна. Одетая в простую куртку и джинсы, с двумя пакетами в руках. Её лицо выражало решимость и лёгкую робость. Йеджи открыла дверь. — Юна? Что случилось? Рюджин…? — С Рюджин всё в порядке! — быстро сказала девушка. — То есть, не в порядке, она не спала всю ночь, но это она сама… — она запнулась, протягивая пакеты. — Это от неё. И от меня немного. Йеджи взяла пакеты. В одном лежали несколько банок дешёвых, но качественных консервов (тушёнка, рыба), пачка макарон, рис, чай. Еда, которая не портится. Базовый набор выживания. Во втором — небольшая аптечка: бинт, пластырь, зелёнка, таблетки от головной боли и… пачка витаминов для беременных. Простых, без изысков, но тех, что рекомендованы. Йеджи подняла глаза на Юну. Та смотрела на пол. — Она сказала… «передай этой дуре, чтобы не померла с голоду до своих тестов». А витамины… это я добавила. Я погуглила. — Юна покраснела. — И… я могу помогать. Ходить за продуктами, что-то по дому. У меня есть время. И я хочу. Чтобы вы обе… чтобы всё было хорошо. Йеджи стояла в дверях своего нового, пустого жилища, с пакетами простой еды и дешёвых витаминов в руках, и чувствовала, как по щеке скатывается предательская слеза. Не от жалости к себе. От этого нелепого, неловкого, но настоящего жеста. От этой странной сети заботы, которую сплетали вокруг неё люди, которых она считала врагами или просто фоном. — Заходи, — тихо сказала она, отступая от двери. Юна осторожно переступила порог, огляделась. — Уютно, — сказала она искренне. — Пусто, — поправила её Йеджи, но без горечи. — Пусто — значит, можно наполнить своим, — улыбнулась Юна. Её цитрусовый запах, тёплый и живой, впервые наполнил это пространство, и оно сразу стало меньше походить на клетку. В тот день они составили график. Юна будет заходить через день, помогать с тем, что тяжело (тяжёлые пакеты, возможно, уборка). Взамен Йеджи будет помогать ей с английским. Это была сделка. Честная. Когда Юна ушла, пообещав передать Рюджин, что «посылка доставлена», Йеджи села на пол посреди пустой гостиной, обняла колени и смотрела на пакеты с едой. Первая ночь на новой земле закончилась. Наступило первое утро. Оно было холодным, пугающим и полным неопределённости. Но в нём был чай, купленный сестрой её врага. И витамины, подобранные той, кто просто хотел помочь. И адрес в телефоне у той, кто не спала, чтобы сдать тесты на «B-». Она была не одна. Даже здесь, на дне своей новой реальности, её окружали призраки старой вражды, превратившиеся в странных, неловких, но реальных союзников. И, возможно, чтобы выжить, не нужны были дворцы и состояния. Достаточно было банки тушёнки, переданной через сестру, и общего врага в виде неумолимого дедлайна. Это было мало. Но это было что-то. И с этого «чего-то» можно было начинать.