Book One: Between Hatred and You

Утро началось не с тошноты, а со списка. Впрочем, список и был лекарством от тошноты. Йеджи сидела за столом, и перед ней лежали два столбца: Куплено: 1. Пресные галеты (самые дешёвые). 2. Пачка соли. 3. Семена фенхеля в развес (совет аптекарши). 4. Йодированная вода в бутылках (по акции). План действий: 1. Завтрак: 2 галеты, щепотка соли на язык, чай с фенхелем. 2. Через 1 час — яблоко. 3. Работа над резюме (3 варианта: репетитор, переводчик, ввод данных). 4. Обед: рис + консервированная рыба (соль уже внутри). 5. Сон. 1 час. Обязательно. 6. Прогулка до парка и обратно (свежий воздух, движение). 7. Проверить почту, ответить на потенциальные вакансии. Это был не план дня. Это была инструкция по выживанию биологического объекта под названием «Йеджи+». Составленная на основе скупых советов, вычитанных на сомнительных форумах и выданных её личным «консультантом по выживанию» в лице Шин Рюджин. Каждый пункт был кирпичиком в плотине против паники. Пока она действовала по плану, мир не рушился. Завтрак прошёл успешно. Желудок принял пищу без бунта. Это была маленькая победа. За чашкой чая Йеджи открыла ноутбук и начала создавать резюме. Раньше её резюме было лаконичным шедевром: имя, университет, курсы, достижения. Теперь ей приходилось вычленять из этого «опыт репетиторства для студентов младших курсов» и «навыки аналитики и работы с текстами». Она смотрела на требования в вакансиях для удалённых помощников: «стрессоустойчивость», «многозадачность», «умение работать в условиях неопределённости». Горькая усмешка тронула её губы. Последние два месяца были лучшей практикой по всем этим пунктам. Она отправила три заявки. На каждую — отдельное, тщательно составленное письмо. Это занимало время. Время, которое раньше стоило денег. Теперь оно было её единственным капиталом. Перед сном (пункт 5) телефон всё же предательски завибрировал. Не Рюджин, не Хёнджин. Неизвестный номер. Сердце ёкнуло. Работодатель? Или… отец? — Алло? — голос её прозвучал напряжённо. — Добрый день, это клиника «Оазис», — прозвучал вежливый женский голос. — Напоминаем вам о необходимости повторного визита для контроля состояния и проведения скрининга. Рекомендуемый срок — ближайшая неделя. Ледяная волна прокатилась по спине. Скрининг. Анализы. УЗИ. Деньги. Куча денег, которых у неё не было. Даже в «Оазисе», даже со скидкой «для своих». — Я… я перезвоню, чтобы записаться, — автоматически сказала Йеджи. — Спасибо. Она положила трубку и уставилась в стену. План дал трещину. Скрининг был не прихотью. Это была необходимость. Проверить, всё ли в порядке. Или узнать, что не в порядке. Страх, знакомый и острый, сжал горло. Она не могла от этого отказаться. Но и заплатить не могла. Она потянулась к телефону, к чату с Рюджин. Но остановилась. Что сказать? «Нужны деньги на врача»? После всего, что та для неё уже сделала? После еды, советов, её собственной каторжной учёбы? Это было бы последней каплей, унизительной подачкой. Нет. Йеджи закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Пункт 5. Сон. Обязательно. Проблемы будут решаться по списку. Сейчас — сон. Она легла, но сон не шёл. Мысли крутились вокруг суммы, которую назвала тогда доктор Ким. Не астрономическая, но для её текущего бюджета — неподъёмная. Она думала о вещах, которые ещё можно продать. Оставшиеся платья. Туфли. Ювелирные изделия, подаренные матерью — это было табу, последняя грань, которую она не хотела пересекать. Но, возможно, придётся. Её рука легла на живот. Там, под кожей, уже не было плоской поверхности. Лёгкая, едва заметная выпуклость, мягкая и тёплая. «Всё ли с тобой в порядке? — мысленно спросила она. — Могу ли я позволить себе не проверить?» Внезапно в телефон пришло сообщение. От Рюджин. Неожиданно. Просто фотография. Снимок экрана с тестовой платформы университета. На нём, рядом с предметом «Теория игр», стояла оценка: B+. Никакого текста. Никаких «сдала». Просто факт. Брошенный на стол, как выигранная карта. Йеджи уставилась на эту оценку. B+. Выше требуемого порога. Первая крупная победа. Не её. Рюджин. Та самая, которую все считали безнадёжной. Она сделала это. Вопреки работе, усталости, обстоятельствам. И странным образом, это достижение отозвалось в Йеджи не просто облегчением. Отозвалось гордостью. Смутной, нелепой, но гордостью. Как будто она сама вложила в это частичку сил (что, в общем-то, было правдой). Они были командой. И их команда только что забила гол. Она не стала писать «молодец» или «поздравляю». Это звучало бы фальшиво. Вместо этого она отправила: «Остальные тесты когда?» Ответ пришёл быстро: «Через три дня. Статистика. Ненавижу.» «Пришли список тем, которые не поняла. К вечеру подготовлю шпаргалки.» Пауза. Потом: «Ладно. Скину.» И ещё одно сообщение, через минуту: «Скрининг скоро же. Записалась?» Йеджи замерла. Как она узнала? Юна? Нет, Юна не в курсе. Доктор Ким? Маловероятно. «Как ты…?» «Календарь. От прошлого визита прошло достаточно. Тебе должны были напомнить. Записалась?» Грубая забота, приправленная практицизмом. Рюджин следила не только за своими дедлайнами. Она следила за их общим «проектом» с пугающей дотошностью. «Нет. Позвонили сегодня. Денег нет.» Честно. Просто. Уже без стыда. Факт. На этот раз пауза была долгой. Очень долгой. Йеджи уже думала, что разговор окончен, когда пришло новое сообщение. Не текст. Голосовое. Первое за всё время. Йеджи с некоторым трепетом нажала на воспроизведение. Голос Рюджин звучал хрипло, устало, но очень чётко. Без привычной колкости. «Слушай. Есть вариант. Дешёвый. Не официал. Знакомый фельдшер. Работает в частном порядке, на дому. Делает УЗИ, берёт кровь. Берёт в три раза меньше, чем «Оазис». И вопросов не задаёт. Если хочешь — скажи. Дам контакт. Это не подарок. Это необходимая мера. Потом, когда будет возможность, вернёшь. Решай.» Голос смолк. Йеджи переслушала сообщение ещё раз. «Необходимая мера». Да. Именно так. Это был не акт доброты. Это было обеспечение работоспособности важного звена в их общей цепи. Если с «проектом» что-то случится, рухнет всё. Йеджи не колебалась. Страх за ребёнка перевешивал брезгливость и страх перед «частным порядком». «Дай контакт, — отправила она. — И скажи ему, что заплачу через две недели. Точнее.» «Он согласится. Он мне должен. Адрес и время скину позже.» «Спасибо, Рюджин.» Ответа не последовало. Но через десять минут пришло сообщение с номером телефона и короткой пометкой: «Фельдшер Ханёль. Говори, что от Шин. Вечером, после восьми, он свободен.» Йеджи добавила новый пункт в свой список на завтра: 8. Визит к фельдшеру Ханёлю. 20:30. Взять наличные (остаток от Хёнджина). Список снова стал цельным. План работал. Было страшно, неприятно, унизительно. Но был план. И была её странная, угрюмая союзница, которая следила за календарём, сдавала тесты на B+ и знала, где найти дешёвого фельдшера, который не задаёт вопросов. Она выключила свет и легла. На этот раз сон пришёл быстро. Ей снилась сложная, но понятная схема, где каждое действие вело к результату. И где в самом центре схемы, вместо холодного, идеального кристалла, билось тёплое, живое сердце. А по краям схемы, на страже, стояли фигурки: брат с гитарой, сестра с пакетами, бесстрастный бета с блокнотом и угрюмая альфа с оценкой B+ в руке. Это был её новый мир. Маленький, тесный, полный проблем. Но её.