Book One: Between Hatred and You

Ночь после разговора с Ханёлем прошла в тревожном, поверхностном сне. Йеджи просыпалась от каждого шороха, её мозг продолжал лихорадочно перебирать варианты, все одинаково плохие. Финансы Рюджин — это не просто её проблема. Это мина замедленного действия под хрупким фундаментом их вынужденного перемирия. Утром, вместо тошноты, её охватила леденящая ясность. Она не могла позволить Рюджин сорваться. Не из жалости. Из прагматизма. Сорвавшаяся, отчаявшаяся альфа — это непредсказуемая сила. А ей нужна была хоть какая-то предсказуемость. Она отправила сообщение. Не на тот, «деловой» номер, а на тот, с которого Рюджин позвонила Ханёлю, найденный в истории вызовов. Коротко и без прелюдий: «Встреча. 14:00. Кафе на углу Парковой и Восьмой. Только ты.» Ответ пришёл через двадцать минут, что для Рюджин было молниеносно. Одно слово: «Зачем?» «Обсудить твой следующий шаг. И мой. Чтобы не утонуть вместе.» На этот раз пауза затянулась почти на час. Йеджи уже думала, что Рюджин проигнорирует вызов. Но затем пришло новое сообщение: «Буду.» --- Кафе «Угол» было дешёвым, безликим и полупустым в это время дня. Йеджи, в простых джинсах и свитере, с шапкой, низко надвинутой на лоб, заняла столик в самом дальнем углу. Она пришла за полчаса, чтобы освоиться, но нервы всё равно были натянуты струной. Рюджин пришла ровно в два. Она выглядела ужасно. Бледнее, чем обычно, с ввалившимися глазами, одетая в ту же потрёпанную ветровку. Она скользнула на стул напротив, не снимая капюшона, и уставилась на Йеджи тусклым, выгоревшим взглядом. — Ну? Какая ещё катастрофа? — её голос был хриплым от усталости, но привычная колкость в нём почти отсутствовала. Было лишь пустое ожидание удара. Йеджи сделала глоток воды, чтобы выиграть секунду. — Ханёль позвонил мне, — начала она прямо. — Сказал, что у тебя проблемы с деньгами. Серьёзные. На лице Рюджин не дрогнул ни один мускул, но её плечи чуть ссутулились, как будто под невидимой тяжестью. — Ну и что? Теперь будешь читать лекцию о финансовой грамотности? Или опять предложишь «инвестицию»? — в голосе прозвучал слабый отголосок прежней ярости, но без огня. — Я предложу выход, — холодно парировала Йеджи. — Не подачку. Работу. Рюджин медленно подняла на неё взгляд, и в её глазах впервые за день промелькнуло что-то живое — подозрение. — Какую ещё работу? Я и так на трёх работах. Мне не хватает суток в дне. — Той, что не требует твоего физического присутствия в определённые часы. И которая платит больше, чем склады и бары. Я знаю человека. Ему нужен помощник для удалённой работы с документами, цифрами. Проверка счетов, элементарный учёт для небольшой фирмы. Всё можно делать из дома, в любое время. Нужна только внимательность и базовое понимание того, чему ты как раз сейчас учишься. Йеджи выложила это как деловое предложение. И оно таким и было. Она не выдумала эту вакансию. Она позвонила своему старому репетитору по экономике, который сейчас вёл дела нескольких малых предприятий и жаловался на нехватку времени. Она представила ему Рюджин как способную, мотивированную студентку, которая остро нуждается в практике и деньгах. Он, после некоторых сомнений, согласился на пробный период. Рюджин слушала, не мигая. Её мозг, видимо, с трудом переваривал информацию. — Почему? — наконец выдохнула она. — Почему ты это делаешь? Опять «устранение фактора риска»? Боишься, что я с голоду украду и меня посадят, а твоё имя всплывёт в связи со мной? — Отчасти, — честно призналась Йеджи. — Но не только. — Она помолчала, выбирая слова. — Мы сейчас… на тонком льду. Обе. Минхо следит. Отец давит. Твоё отчисление, твой срыв — это не просто твой провал. Это провал всего, что мы… что я пытаюсь тут построить. Хрупкого и уродливого, но единственного плана. Так что да, мне нужна твоя стабильность. Но эта работа… она даст тебе не только деньги. Она даст тебе опыт. Практику. То, за что после университета будут платить. Это не одолжение. Это… стратегическое вложение в общую жизнеспособность. Она произнесла это всё тем же холодным, аналитическим тоном, но где-то в подтексте, может быть, прозвучало нечто большее. Признание их странной взаимозависимости. Не как союзников, а как двух людей в лодке с пробоиной: можно ненавидеть друг друга, но грести всё равно надо в одном направлении, иначе утонут оба. Рюджин долго смотрела на неё. Потом её взгляд упал на стол, на её собственные грубые, со сбитыми костяшками пальцы. — Удалённо… — пробормотала она. — Значит, не нужно никуда ехать. Можно после учёбы, ночью… — Она замолчала, обдумывая. Потом резко подняла голову. — А что, если я облажаюсь? Подведу твоего знакомого? — Тогда тебя уволят, — просто сказала Йеджи. — И мы вернёмся к исходной точке. Но ты не облажаешься. Потому что у тебя нет на это права. Как и у меня. Это был вызов. И Рюджин приняла его. Она кивнула, коротко и резко. — Ладно. Дай контакты. Я… я позвоню. — Хорошо. — Йеджи достала визитку и положила её на стол. — И ещё кое-что. Твоя аренда. Сколько просрочка? Рюджин напряглась, как пружина. — Не твоё дело. — Если тебя вышвырнут на улицу, это станет моим делом очень быстро, — парировала Йеджи. — Сколько? Молчание. Потом, сквозь зубы: «Две. Но хозяйка дала до конца недели». Йеджи мысленно оценила ситуацию. «Две» — это, скорее всего, две сотни тысяч вон. Не сумма, которая могла бы пошатнуть её личные финансы, но для Рюджин — неподъёмная. — Я оформлю это как аванс по будущей работе, — сказала она, уже набирая что-то в телефоне. — Ты отдашь, когда начнёшь получать зарплату. С процентами, если хочешь. Это будет долг. Не подарок. Рюджин смотрела, как Йеджи совершает перевод, и на её лице была написала такая смесь стыда, злости и… облегчения, что Йеджи пришлось отвести взгляд. Унижение было слишком откровенным. — Почему ты не даёшь просто всё? — прошептала Рюджин, когда Йеджи закончила. — Зачем эти сложности с работой, с долгами? Ты могла бы просто откупиться от меня. Сказать: «Вот деньги, исчезни». Йеджи отложила телефон и посмотрела на неё прямо. — Потому что я не хочу, чтобы ты исчезала, — сказала она тихо, и это была, пожалуй, самая шокирующая правда из всех, что она сегодня произнесла. — Я хочу, чтобы ты выстояла. На своих ногах. Потому что если ты упадёшь… — она не договорила, но смысл был ясен: я не уверена, что устою сама. Они сидели молча, и это молчание было густым, насыщенным невысказанным. Враги, которые стали якорем друг для друга в шторме. Абсурд. Внезапно телефон Йеджи завибрировал. Сообщение от Хёнджина. Срочное. «Йеджи, где ты? Отец только что прислал человека. За тобой. Говорит, хочет отвезти тебя на ужин к нему в офис. Прямо сейчас. Я пытался отговорить, но он настоял. Что происходит?» Йеджи почувствовала, как кровь отливает от лица. Ужин. Не на следующей неделе. Сегодня. Прямо сейчас. Это был не запрос. Это был приказ. И присыл личного водителя означал, что отцу что-то известно. Или он что-то заподозрил настолько серьёзное, что решил действовать без промедления. — Мне нужно идти, — сказала она, вставая. Её голос звучал отстранённо, даже для неё самой. Рюджин, уловив перемену в её тоне, нахмурилась. — Что случилось? — Ничего, — автоматически ответила Йеджи, собирая вещи. — Дела. Не забудь позвонить по визитке. Она почти выбежала из кафе, оставив Рюджин сидеть за столом с визиткой и невыплаченным долгом в воздухе. На улице её уже ждал чёрный седан с тонированными стёклами. Водитель, немолодой бета в безупречной форме, молча открыл ей дверь. По дороге в офис отца Йеджи смотрела в окно, но не видела город. Она видела лицо Рюджин в кафе — сломанное, но всё ещё держащееся. И чувствовала странную, совершенно иррациональную мысль: если она не справится с этим ужином, с отцом, то подведёт не только себя. Она подведёт тот хрупкий, уродливый мост, который они с Рюджин только начали строить над пропастью. И они рухнут в неё обе. Отец ждал её не в ресторане, а в своём кабинете на верхнем этаже небоскрёба. За огромным пустым столом, в кресле, повёрнутом спиной к панорамному окну. Когда она вошла, он медленно развернулся. — Йеджи, — сказал он. И ничего больше. Но в этом одном слове был весь вес его разочарования, его подозрений и его безжалостной воли. Йеджи замерла на пороге, чувствуя, как стены его кабинета смыкаются вокруг неё. Каменное дно, которого она боялась, было здесь. И теперь ей предстояло либо найти в себе силы оттолкнуться от него, либо разбиться.