Искусство в красном

Майк не мог проронить ни слова. Последние несколько минут казались ему настоящим блаженством, но их последствия были пугающими — и теперь он не знал, что ему делать. — Это было... — начал было Байерс, но брюнет закрыл ему рот рукой. — Нет. Нет-нет-нет, ничего не говори. Пожалуйста. Уилл вопросительно выгнул бровь, но замолчал. Убедившись, что он действительно не собирается говорить, Уилер медленно опустил руку. Он знал, что должен что-то сказать, должен объясниться, но не мог найти подходящих слов. — Эм... Уже поздно. Я иду спать. Майк отступил на пару шагов и направился к своей кровати. Он снова предпочёл сбежать. Уилл был в ступоре. Он не ждал от друга — если его ещё можно было считать таковым — никаких признаний, но рассчитывал хотя бы на объяснение. Ему хотелось понять, что всё это было. Его трясло как лист на ветру, к горлу подступил ком. Глядя на удаляющуюся спину Уилера, он поджал губы, не в силах пошевелиться. — Майк, — неуверенно позвал Байерс спустя время, но ответа не последовало. — Ты не можешь просто взять и лечь спать сейчас. В ответ — тишина. А потом — тихое сопение. Тяжело выдохнув, Уилл поплёлся к своей кровати. Сменив костюм на домашнюю одежду, он ещё раз взглянул в сторону друга, и лёг в постель. В голове была тысяча и одна мысль, но он цеплялся за одну: может, его чувства наконец заметили. Может, они взаимны. Засыпая, он прокручивал в голове сценарии завтрашнего разговора — и каждый из них был лучше предыдущего. Однако, в душе поселилась необъяснимая тревога. Уилер не спал, а просто делал вид. Всё, что угодно, лишь бы ему не пришлось ничего объяснять. Что я должен сказать? Почему я сделал это? Почему он не оттолкнул меня? Я просто ужасен. Майку хотелось рвать на себе волосы. Он скорее умрёт, чем признается себе самому, что влюблён в Уилла, — но логичных ответов на свои вопросы найти не мог. Мне просто не хватает любви и внимания, а он оказался рядом. Кроме того, я же дико пьян. Он наверняка поймёт — и всё будет как прежде. Но "как прежде" уже ничего быть не могло.

***

Уилер с трудом раскрыл глаза. Всё тело ломило от жуткого похмелья, а голова раскалывалась, словно по ней всю ночь долбили кувалдой. Состояние было хуже некуда до тех пор, пока он не вспомнил события минувшей ночи. В этот момент оказалось, что хуже могло быть и было. Майк тяжело выдохнул и начал медленно поворачиваться в кровати, надеясь, что Байерс ещё спит. Но Уилл сидел на своей кровати, уставившись на него. Локти — на коленях, кисти — сложены в замок. Под глазами были тёмные круги, взгляд уставший. — Доброе утро, — спокойно сказал он. — Не то чтобы очень доброе, честно говоря, — ответил брюнет, приподнимая уголки губ в попытке сделать вид, что ничего не случилось. — Как спалось? — шатен выглядел чересчур серьезным и оттого атмосфера становилась всё более напряженной. — Более-менее. А тебе? — Долго не мог сомкнуть глаз. Много думал. Уилер не нашел, что сказать. Ужас постепенно сковывал тело. Между «бей, замри, беги» его тело выбрало замереть и он был не в силах сопротивляться. — Скажешь что-нибудь? — О… о чём? — Майк решил испытать последний шанс избежать разговора и сыграть дурочка. — О том, что произошло вчера. Только не вздумай говорить, что ничего не помнишь. Я уверен, что это не так. Все карты сыграны. Чёрт! — Всё не так, как оно выглядит. — А как, по-твоему, это выглядит? — Я был в стельку пьян и воспользовался твоей мягкостью. Мне не следовало этого делать и мне очень-очень жаль, правда. Но мы же можем это забыть и быть друзьями? Глаза Уилла расширились. — Ты серьёзно? — он сглотнул, пытаясь прогнать под ступающие слёзы. Он до сих пор ничего не понял? Парня словно окатили ледяной водой, сердце дало очередную трещину. — Друзьями?! — Байерс встал и начал нервно ходить по комнате, стараясь не смотреть на брюнета. — Ты нагло украл мой первый поцелуй и теперь говоришь, что хочешь забыть это? Не могу поверить… — Я… Что? — Майк побледнел, слова отдавались физической болью, но не из-за похмелья. — Хорошо, что ты хочешь от меня услышать? — Я был уверен, что ты всё понял! Думал, что это что-то значит, что у тебя ко мне чувства! — Я не гей, Уилл. — Зато я гей, Майк, и был уверен, что ты это понимаешь. Конечно, он знал. Никогда не думал об этом так прямо, но он точно догадывался где-то в подсознании. Уилл никогда не интересовался девчонками и избегал разговоров о них, когда парни находили себе подружек. Когда на школьном баллу его пригласила потанцевать одноклассница, он брёл за ней в толпу, как на эшафот. Майк не мог не догадаться, но предпочитал этого не замечать. Так было проще, так было удобнее для него. — Мне правда жаль, что всё так вышло. Я был не в себе, не думал, что делаю. Не знаю, что на меня нашло, — брюнет говорил быстро, сбивчиво. — Враньё! Это всё враньё! — голос Уилла срывался на крик. С каждым словом Майка от его несчастного сердца откалывалось по кусочку. Он знал, на какие риски идёт, когда соглашался на танец, но никто его не предупреждал, что будет потом. Он не хотел этого. Не хотел, чтобы было так больно. — Так не целуют от скуки, из интереса. Я не идиот, чёрт возьми! Почему ты не можешь просто признаться?! — В чём, Уилл?! Ты хочешь выдать желаемое за действительное! Это не значило для меня ничего. Абсолютно ничего. Я не чувствую к тебе того же, что ты ко мне, — тон был резкий, осаживающий. — Прекрасно! Отлично! Поигрался?! Понравилось?! — слезы уже подступали к глазам, голос дрожал. — Знаешь, что? Пошёл ты, Майк! Я устал! Устал от твоих закидонов и новых подружек. Я правда думал, что всё может стать нормально, а ты всё испортил. Набрав в лёгкие воздуха, Байерс развернулся на пятках и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Уилер непроизвольно дрогнул, когда дверь за шатеном закрылась и в эту же секунду обессиленно рухнул на жесткий матрас. Все силы ушли на то, чтобы держать лицо и не показывать собственного смятения. Доволен ли он результатом? Однозначно нет. Теперь Майк остался совсем один. Больше всего он боялся потерять Уилла, косо смотрел из-за этого на Ричи, а в итоге своими же руками разрушил их многолетнюю дружбу, разбил его хрупкое сердце. — Я просто урод. Последний, конченный мудак. Он не заслужил всего этого, — шептал брюнет с ненавистью к себе, по лицу градом потекли слёзы. — Что я наделал? Я ведь мог ответить иначе, мог быть теплее и мягче с ним. Что со мной не так?! В голове всё смешалось: красивое лицо Уилла, которое он мог детально разглядеть даже в кромешной тьме, его мягкие губы и пленяющие глаза. Почему это так цепляло? Почему тело отзывалось на него, как на родное? Потому что я гей? Нет! Я не гей. Просто не могу им быть. Дело в том, что... Уилл — он особенный. Всегда выделялся среди других. Рядом с ним было легко, уютно и я знал, что могу быть собой. Это не значит, что я хочу быть с ним буквально! Но был ли я собой? Я сжимался каждый раз, когда он касался меня или стоял слишком близко, пытался оградиться от него и его влияния на меня. Ревновал, когда он слишком много времени проводил с Ричи... Почему? Он сжался в комок, обхватывая колени руками, и тихо плакал. Уилеру казалось, что он до сих пор чувствует сладкий привкус на губах, который мог принадлежать только Уиллу. Майк всегда понимал его, как никто другой. Всегда хотел быть рядом и оберегать. А что теперь? Теперь он стал тем, к кому боялся подпустить его все эти годы и ненавидел себя за это. "Ничего не значило" — фраза вспыхнула в голове, как клеймо. Тот вечер действительно казался Майку потрясающим и, возможно, он бы даже хотел повторить его на трезвую голову, если бы был хоть немного смелее. Но, к сожалению, он не был. Всё, что ему оставалось, — наблюдать, как его привычный мир рушится, как карточный домик. Думать об этом было невыносимо. Эмоции раздирали грудь, боль, словно ножом, резала сердце. Брюнет схватил подушку и долго кричал в неё, пока не дошёл до исступления. Я его не заслуживаю. Я не тот, кто должен быть с ним, не тот, кто его достоин. Возможно, всё это даже к лучшему. Возможно, мне и правда стоит отпустить его.

***

Уилл выбежал на улицу, жадно глотая ртом воздух. Всё тело дрожало, слёзы застилали глаза. Он брёл по парку кампуса, тщательно избегая других студентов. Сев на траву в тени деревьев, он обнял колени и уткнулся в них лицом. Сердце невыносимо болело. В это время в сторону общежития шла Беверли с пакетами из аптеки. Ричи перебрал прошлым вечером и ей пришлось отхаживать его с самого утра. Заметив знакомую спину, она свернула к нему, солнечно улыбаясь: — Уилл, привет! Как прошла вечеринка? Подойдя ближе, она увидела его лицо и улыбка исчезла. — Мне так плохо, Бев, — прошептал парень, поднимая на неё взгляд, полный страданий. — О господи, что случилось, милый? — она села перед Байерсом на колени. Уилл разомкнул губы, чтобы что-то сказать, но новая волна рыданий захватила его. Он не мог промолвить ни слова — лишь трясся и всхлипывал. — Давай поступим так. Ты идёшь со мной к Ричи, я привожу вас обоих в чувства и потом ты всё нам расскажешь. Что бы не случилось — я рядом. Мы рядом. Шатен кивнул и медленно поднялся на ноги. Марш нежно приобняла его за плечи и увела с собой в сторону общежития.

***

— Ты куда пропала? Я скоро начну блевать своими кишками, — заныл Тоузьер, когда услышал копошение у двери. — Кое-кого встретила, — она завела Уилла в комнату и усадила на кровать. — Ты выпей это, — она протянула брюнету таблетки от отравления. — А ты это, — Байерсу достался стакан холодной воды. Ричи сел на кровати. Волосы взъерошены, одежда смятая, а лицо бледное, с оттенками зелени. Кажется, у обоих парней день начался крайне отвратительно. Выпив лекарство, Тоузьер взглянул на друга и его глаза расширились: — Что случилось?! Его кто-то обидел?! Клянусь, кто бы это ни был, я надеру ему задницу! Он пожалеет, что вообще родился на этот свет. Слышишь, Уилли? Я никому не позволю... — Успокойся. Он ещё ничего не успел рассказать. Дай ему время, — прервала его Бев и села рядом с шатеном. — Поплачь, если нужно. Тут ты в безопасности. Уиллу предлагать дважды было не нужно. Уткнувшись лицом в плечо подруги, он заплакал навзрыд. Ему ещё никогда не было так отвратительно и больно. Вчерашний вечер дал долгожданную надежду и он думал, что наконец-то всё будет иначе, но утром его буквально столкнули в обрыв. Он простил бы Майку почти всё… Но не это. Не то, что он сделал с его чувствами, будто они ничего не стоят. — Мне становится реально страшно, — шепнул Ричи девушке на ухо, когда нашёл в себе силы сползти с кровати. Неуверенно сев с другой стороны от шатена, Тоузьер положил руку ему на спину, поглаживая. — Это был Майк? Байерс медленно кивнул и отстранился от плеча Бев, которая всё это время крепко его обнимала. Глаза были красные и сильно опухшие, лицо мокрое от слёз. Ему подали салфетки. Продышавшись и попив воды, шатен медленно пересказал друзьям всё, что произошло. Голос дрожал, но он старался удержать новый поток рыданий. — Я убью его, — выдохнул Ричард, едва шатен замолчал. — Какого чёрта он творит?! — Тоузьер вскочил с места и нервно бродил по комнате. — Не кипятись. Это лишнее, — попыталась успокоить его Марш. — "Лишнее"?! Да ты сама всё слышала! — Рич! — голос девушки стал резче. — Понял. Прости, — он покорно опустился обратно на кровать и замолчал. Уилл сжал кулаки, глядя в пол. — Я разбит... Шесть лет! Я потерял надежду и почти принял, что мы никогда не станем чем-то большим, чем друзья... А потом это, — его голос был тихим, севшим от криков и слёз. — Ненавижу его. Не хочу его видеть. Просто... не смогу. На всей компании не было лица. Они переживали эту боль как собственную. — Ты можешь остаться тут столько, сколько потребуется, — начал брюнет. — Мы можем договориться в университете, чтобы тебя переселили после выходных, если хочешь... — А Эдди? — Я с ним договорюсь. Ему есть где остаться, это не будет проблемой. Байерс согласно кивнул и постарался расслабиться в объятиях друга. — Ричи, позаботься о нём. Я скоро вернусь, — Беверли встала с кровати. — Куда ты? — Хочу кое с кем поговорить, — она вышла из комнаты.

***

Девушка постучала в дверь. — Это Беверли Марш. Нужно поговорить. — Прости, но я не настроен на беседу, — послышался глухой голос. — Майк, открой дверь. Самокопание не поможет почувствовать себя лучше. Сначала была тишина, но после послышался скрип пружин и медленные шаги. Дверь распахнулась и парень пустил её внутрь. — Если ты пришла рассказать мне какой я мудак — не стоит, я и так это осознаю. — Нет. Я пришла сюда, чтобы понять, что ты делаешь. Уилер опёрся руками о стол позади себя и уставился на Марш уставшим взглядом. — Он всё рассказал? — она кивнула. — Я не хотел... — Я знаю, — перебила Беверли. — Ты испугался своих чувств. — Нет никаких чувств, — отрезал парень. — Не ври, Майк. Я видела как ты смотрел на него вчера в пабе. Будто он — весь твой мир. Так не смотрят на друзей. — Я не... — Слушай, — она решила не мучать брюнета оправданиями и перебила его. — Видимо, ты ещё не готов — и это нормально. Но то, как ты поступил... хуже не придумать. — Знаю... Он меня ненавидит? — Возможно, даже сильнее, чем следует. Ты разбил ему сердце. Уилер тяжело выдохнул и прошёл к кровати, резко плюхаясь на матрас. Обхватив голову руками, он долго смотрел в пол, не в силах ответить. — Я уезжаю. — Что? — рыжеволосая удивлённо вскинула брови. — Я давно решил, что юриспруденция — не моё. Я подал документы в Университет Вермонта и они готовы принять меня в середине семестра. Я долго думал стоит ли ехать, но теперь чётко решил, — он вновь замолчал, подбирая слова. — Я причиняю Уиллу только боль и пока я здесь, ему не станет лучше. Да и мне самому нужно время, чтобы разобраться в себе. В том, что я натворил... — Ты скажешь ему? — Нет. Он не захочет меня видеть и я не заслужил его прощаний. Это цена моей ошибки, — по лицу покатились слёзы. Беверли молча выслушала брюнета и направилась к двери. — Я не стану ему ничего говорить. Просто знай: уехав молча, ты можешь потерять его навсегда. Если ты действительно хочешь всё исправить — скажи Уиллу правду. Объясни, что ты на самом деле чувствуешь. Он поймёт и мы оба это знаем. С этими словами она покинула комнату, оставив Майка размышлять над её словами.