Искусство в красном

Январь в Нью-Йорке не обделил город снегом и сыростью, встречая студентов, возвращающихся с каникул, серым небом и гололёдицей. Холодный ветер взъерошивал волосы, а от влажного воздуха казалось, что одежда вот-вот вымокнет. Погода мало отличалась от Хоукинса или Дерри, так что нашей компании она не казалась особенно удручающей. Проходя на территорию университета, парни увидели Беверли Марш. Она стояла, внимательно всматриваясь в дорогу — явно ожидая их приезда. Заметив Уилла и Ричи ещё на подъезде к кампусу, девушка теребила край куртки — скорее от нетерпения, чем от нервнозности. Ей хотелось поскорее обнять друзей и обсудить все подробности прошедших каникул. Было очевидно, что Ричи найдёт что рассказать даже о самых серых буднях. — Золотое трио снова вместе! — заключил Рич, подбегая и обнимая рыжеволосую подругу. — Не думала, что когда-нибудь скажу это, но я рада, что каникулы кончились, — с усмешкой проговорила Бев, разрывая объятия с брюнетом и подходя к Уиллу. — Согласен. Эти каникулы были просто нечто. Я рад вернуться, — согласился Байерс, глядя на привычные окна за плечом девушки. Они направились в сторону общежития. Тоузьер в красках рассказывал о том, как круто провёл время у Уилла, про Майка и его странные действия. Но кое о чём он решил умолчать, искоса поглядывая на Байерса. Секретов между ним и Беверли никогда не было, но это историю он предпочёл рассказать ей позже — не под взглядом Уилла. Не хотелось напоминать ему о том неловком моменте и разговоре, который Рич сам же и пресёк. Слишком неловко. Уилл активно кивал, слушая истории Ричи, и даже не подавал виду, что "странные действия" совершал не только Уиллер. Он старался не думать об этом. Хотя, всё чаще смотрел на друга через призму романтики. Казалось, будто его глаза только раскрылись — и Уилл лишь сейчас начал понимать, насколько много хорошего и положительного заключалось в этом придурковатом парне. Он умел выслушать, поддержать и дать совет. Очень внимательно относился ко всем близким, что его окружали. Байерс с лёгкостью мог бы охарактеризовать Ричи как человека с большой доброй душой — не смотря на его обычное поведение. Да, он часто вёл себя как разгильдяй, не стеснялся крепкого словца, с радостью становился центром всеобщего внимания и не боялся честно высказывать своё мнение. Всё это совсем не было похоже на Уилла. Но ведь противоположности притягиваются, не так ли? Перед харизмой брюнета было трудно устоять, но шатен был непробиваемой стеной. Так ему, во всяком случае, казалось. Компания разошлась в коридоре, чтобы разобрать свои вещи — и вот Уилл снова стоит на пороге своей комнаты, разглядывая её как в первый раз. Серые стены на бывшей половине Майка словно навешивали гири на сердце. Нужно было срочно что-то менять — заполнять пространство красками, которых так не хватало интерьеру. До каникул это не казалось проблемой, поскольку Рич каждый день привносил свет и радость в эту унылую комнату, не давая Байерсу погрязнуть в темноте печали. Будет ли теперь всё как прежде? Или Тоузьер выстроит между ними границы, не подпуская близко, чтобы не было больно? Уилл не знал. Однако, искренне пытался верить словам друга о том, что всё это не так важно. Тяжело выдохнув, парень наконец зашёл внутрь и сел на край кровати, скидывая чемодан и рюкзак куда-то в сторону. С усмешкой окинув взглядом ту самую надпись Ричи на стене, шатен распластался на кровати, глядя в потолок — такой белый, что напоминал больничный. Он чувствовал себя странно. "Не испортит ли это дружбу?" "Сможем ли мы зависать в моей комнате как раньше?" "Не создаст ли это неловкости?" И ещё тысяча таких вопросов роились в голове Уилла. Он не хотел потерять ещё одного близкого человека. Боялся, что останется совсем один — и всё из-за чувств. Чувства, чувства, чувства... Их становилось вокруг слишком много. После Уилера это слово начинало обжигать, словно Уилл держит ладонь на зажжённой конфорке плиты и не может её убрать, как бы ни старался. Ужасное, испепеляющее душу ощущение. За размышлениями Байерс провёл так много времени и так погрузился в себя, что не заметил, как дверь в его комнату отворилась.

***

Беверли приехала раньше, поэтому пошла вместе с Ричи к нему. Она чувствовала, что парень хочет что-то рассказать — и, кажется, даже подозревала что именно. Молчание затягивалось и она не выдержала первой: — Между вами что-то было и, кажется, всё прошло не слишком удачно. Я права? — Да ты прямо рентген человеческой души, Бев. Это даже пугает, — отшутился Тоузьер. — Колись давай, не тяни резину. Что произошло? Ричи тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам, убирая спадавшие на лицо пряди. — Я поцеловал его на глазах у Уиллера и признался в чувствах, — как робот выпалил парень на одном дыхании. — Ты... ЧТО?! — глаза девушки округлились от шока и неверия. — И... И что он сказал? — Ну, в общем-то, ничего. Я сказал, что не хочу напирать и дам ему столько времени, сколько нужно. А ещё дал понять, что это никак не скажется на нашей дружбе, даже если он решит мне отказать. — Ты сам-то в это веришь? — голос Марш звучал осторожно, но неуверенно. — Вполне. Главное — чтобы он поверил. Ты же знаешь: я крепкий орешек, меня так просто не сломить, — брюнет улыбнулся, раскладывая в шкафу последние рубашки. — Либо кое-кто просто любит держать все переживания в себе. — Тут ты права, но если станет совсем тягостно, то я как всегда приду к тебе за психологической помощью. — Что ж, пациент, договорились. И если ты закончил, то предлагаю вернуться к Уиллу. — Полный вперёд! — театрально воскликнул Ричард, имитируя позу капитана на судне.

***

Рич и Беверли вошли в комнату. Уилл лежал поперек кроватей, раскинув руки в стороны. К вещам в чемодане явно никто не притрагивался, судя по тому, как аккуратно он стоял у стены. Тоузьер подошёл ближе к кровати и громко откашлялся, чтобы привлечь внимание друга и не напугать его. Тот среагировал моментально, подрываясь с места. — Я не слышал как вы вошли, — Байерс неловко потёр затылок. — Чем был занят? Тебе помочь с вещами? — предложила Бев. — Да я... Задумался немного, — уклончиво ответил парень, едва заметно скользя взглядом по Ричи. — Не стоит, я займусь этим позже. — Предлагаю пойти выпить кофе. Нам явно не хватает энергии после всех этих перелётов и поездок, — предложил брюнет и все дружно согласились. Весь путь до кофейни Беверли рассказывала про своё Рождество дома. — Бен чуть не опрокинул ёлку, когда потянулся надеть звезду на макушку! А я ему говорила: "Позволить это сделать мне", — голос сменился звенящим смехом. — Кто такой Бен? — уточнил Уилл. — Малыш Бенни Хэнсом наш старый друг. Хотя он до сих пор припоминает мне все детские издёвки, — Тоузьер поднял руки, будто его сейчас арестуют. — Согласен, я был грубоват в детстве, но я ведь извинялся и не раз! — Еще один "малыш"? — уточнил шатен. — Не ревнуй, красавичк, — Ричи подмигнул Уиллу. — Ты такой у меня один. Просто Бен и правда похож на младенца. — Я не ревную! — лицо Байерса сильно покраснело и он поджал губы, слегка отворачиваясь. «Какая глупость. Зачем я вообще спросил?» — Проехали. Просто спросил из интереса. Не более того, — попытался взять себя в руки парень. — Как скажешь, — согласился Ричи. Пока Уилл не видел, брюнет переглянулся с Бев и они заговорщицки улыбнулись друг другу. Никто не ожидал, что лёд тронется быстро, но не было сомнений, что это рано или поздно должно произойти. Тоузьер был достаточно терпелив.

***

На улице стремительно темнело. Световой день в январе скупился на солнце, начиная зажигать на небе звёзды уже после шести. Золотое трио давно расправилось с кофе и отдыхало в комнате Уилла. Это место стало их логовом, где они могли провести время вместе или позаниматься каждый своими делами. Байерс скучал по этому больше всего. — Ладно, ребятки, была рада снова вас увидеть, но мне уже пора. Люблю вас, пока! — поднимаясь с края кровати, проговорила Беверли. — Так рано? — Уилл посмотрел на неё с надеждой, будто умоляя остаться. — Милый, у меня есть некоторые незаконченные дела, но мы обязательно увидимся завтра. — Хорошо, пока, Бев. — Пока, Бев, — поддержал Ричард, когда девушка уже закрывала за собой дверь. Тоузьер пялился в какую-то книгу. Он лежал на животе, активно качая ногами и поправляя съезжающие на кончик носа очки, будто ему действительно интересно читать. Уилл проводил подругу взглядом и вернулся к зарисовке в том самом скетчбуке, что ему подарила Беверли. Он успел заполнить его портретами друзей и различными пейзажами. Сейчас же он трудился над изображением уже полюбившегося Нью-Йорка. Как только Марш ушла, Рич с хлопком закрыл книгу и сел ровно, глядя на Байерса в упор. Парень понял намёк на разговор и нехотя отложил блокнот. — Я тоже могу уйти, если ты хочешь. — Почему я должен этого хотеть? — шатен старался сохранить невозмутимый вид, хотя его явно смущало находиться с Ричи в комнате один на один. — Уилли, ты понимаешь о чём я. В этом нет ничего страшного, тебе наверняка нужно время, чтобы всё переварить. Я понимаю. — Нет, всё в порядке. Ты можешь оставаться тут столько, сколько хочешь. Оба замолчали, возвращаясь к своим прежним делам. Рич продолжил со скучающим видом листать страницы, а Уилл занёс руку с карандашом над скетчбуком — и так и застыл. Они понимали, что необходимо поговорить, ещё раз обсудить произошедшее, но никак не решались поднять тему. У всех были свои причины тянуть время. Как ни странно было это признавать, но, впервые в жизни, Ричард чувствовал себя неловко. Ему впервые было так тяжело обсуждать свои чувства с объектом своей влюблённости. Потому что Уилл был другой, особенный для него. Уилл не знал как подступиться к этой теме. Ему казалось, что будет проще, если они просто замнут дело, но всё лишь сильнее шло наперекосяк. Да и что он мог сказать? Вопросов было больше, чем ответов. Время шло, а молчание лишь сильнее заполняло комнату, делая воздух каким-то вязким, а атмосферу напряжённой. — Слушай... — Слушай... — начали парни одновременно. — Позволь я начну, — Тоузьер пододвинулся ближе. По спине шатена побежали мурашки и он неуверенно кивнул. — Я правда не хочу, чтобы это сказалось на нашей дружбе и общении. Я понимаю, что тебе теперь неловко и уже начинаю жалеть, что сказал всё это. — Прости. Я не хочу, чтобы ты так думал. — Не нужно. Это я поступил не подумав и теперь мы сидим тут как два тупицы, не зная, что нужно сказать, — Тоузьер усмехнулся, Уилл тоже. — Возможно, есть частичка правды в твоих словах, — с сарказмом ответил Уилл. — Ах вот как ты считаешь! — воскликнул брюнет и набросился на друга с щекоткой. Началась шутливая борьба. Они катались по кроватям, сбивая простыни и громко смеясь. Наконец, Уилл смог переиграть Ричи и повалил его на матрас. Оседлав Тоузьера, парень придавил его руки своими и шумно выдохнул, пытаясь отдышаться. Переведя дух, он посмотрел на лицо своего оппонента: волосы взъерошены, на щеках — лёгкий румянец, очки перекошены. Брюнет всё ещё настырно сопротивлялся, пытаясь скинуть с себя друга, пока тот не начал медленно наклоняться к его лицу. Рич широко раскрыл глаза, глядя на то, как лицо Байерса медленно приближается к его. Губы Байерса медленно приближались к его. По телу побежали мурашки, а щёки вспыхнули алым. Поддавшись моменту, Тоузьер набрал побольше воздуха в лёгкие и прикрыл глаза.