Чистая совесть

Понедельник начался с вязкого тумана, который к началу уроков превратился в душную серую хмарь. Эндрю припарковал машину на школьной стоянке и несколько минут просто сидел внутри, слушая, как остывает двигатель. Сон про горы всё еще горчил на языке привкусом талого снега. Первым, кого он увидел у главного входа, был Нил. Но на этот раз Хэтфорд не был той одинокой тенью, которую Эндрю привык препарировать взглядом. Рядом с ним, словно почетный караул, стояли Мэтт Бойд и Даниэль Уайлдс. Мэтт – высокий, широкоплечий, с той самой открытой улыбкой, которая обычно вызывала у Эндрю желание ударить, – что-то увлеченно рассказывал, периодически похлопывая Нила по плечу. Нил при этом вздрагивал, но не отстранялся, лишь сильнее вжимал голову в плечи. Дэн стояла чуть в стороне, внимательно наблюдая за новеньким, и в её взгляде читалось не любопытство, а какая-то материнская готовность защитить. Элисон Рейнольдс, стоящая во главе этой процессии, выглядела как триумфатор, который наконец-то ввел своего дикого питомца в высшее общество.

***

Шум столовой в этот понедельник казался Эндрю не просто фоновым гулом, а целенаправленной психической атакой. Он сидел, не шевелясь, и сверлил взглядом глянцевую поверхность стола, на которой отражались лампы дневного света. Эндрю до сих пор не до конца осознавал, в какой именно момент он потерял контроль над ситуацией и как оказался здесь – в самом эпицентре социального хаоса. Всё произошло слишком быстро: восторженный вопль Ники в коридоре, его внезапное братство с Элисон на почве обсуждения чьих-то новых кроссовок, и вот уже их привычный, герметичный стол в углу был вероломно захвачен. Напротив него, словно живой щит, сидел Мэтт Бойд. Рядом с Мэттом расположилась Дэн, которая уже успела вовлечь Ники в какое-то обсуждение школьного комитета. Элисон сидела с краю, по-хозяйски придвинув свой поднос к подносу Нила, который выглядел так, будто его только что засунули в центрифугу и забыли выключить. Мэтт, сидевший рядом с Нилом, казался горой добродушия, которая готова была укрыть новенького от любого шторма. Он не давил, не задавал личных вопросов, а просто заговорил о чем-то приземленном – о школьной сборной и о том, что в раздевалках после тренировок всегда пахнет старыми носками и надеждой на стипендию. Нил, к удивлению Эндрю, не замолк. Он не сжался в комок, как загнанный зверь, а медленно, почти осторожно начал отвечать. Его голос был тихим, но в нем больше не было того ледяного дребезжания, которое Эндрю слышал в заброшенном туалете. Нил вставил пару замечаний о тактике игры, которые заставили Мэтта удивленно приподнять брови, а Дэн – одобрительно кивнуть. Он выглядел... нормально. Как обычный парень, который просто пытается вписаться в новую компанию. Эндрю самодовольно усмехнулся в своей голове, но внутри него что-то неприятно царапнуло. «Смотрите-ка на него. Всего пара часов в компании Рейнольдс и Бойда, и ты уже мастер социальной мимикрии, Хэтфорд? Куда делся твой вакуум? Ты так легко меняешь маски, что я начинаю сомневаться, есть ли под ними хоть что-то, кроме пустоты». Эндрю молча наблюдал за этим представлением. Нил, который еще пару дней назад задыхался от тишины на четвертом этаже, теперь вполне успешно имитировал живого человека. Он отвечал Мэтту, кивал Дэн и даже не дергался, когда Элисон задевала его плечом. Эта внезапная адаптация бесила больше, чем открытое вранье. Эндрю медленно опустил вилку, и звук удара пластика о поднос заставил Ники на секунду замолкнуть. Он не сводил глаз с Нила, игнорируя всех остальных за столом. – Знаешь, Хэтфорд. – голос Эндрю прорезал общий гул столовой, холодный и отчетливый. – У Сатурна такая низкая плотность, что если бы ты нашел достаточно большой океан, эта планета просто плавала бы на поверхности. Огромный газовый шар, который не может пойти ко дну, как бы сильно его ни давило сверху. Разговор за столом на мгновение стих. Мэтт и Дэн переглянулись с легким недоумением, не понимая, к чему это было сказано, но Нил... Нил замер. Он медленно повернул голову к Эндрю, и его лицо, только что скрытое маской «нормальности», вдруг преобразилось. В его глазах вспыхнул искренний, почти детский восторг – тот самый фанатичный блеск, который появлялся только тогда, когда речь заходила о вещах за пределами этой душной планеты. Он смотрел на Эндрю так, словно тот только что произнес пароль от секретного шифра. Нил подался вперед, на мгновение совершенно забыв о Мэтте, который все еще держал руку на его плече. Маска «нормального парня» сползла, обнажив тот самый лихорадочный блеск в глазах, который Эндрю видел в пустом классе физики. –  Да. – выдохнул Нил, и его голос стал на октаву выше от необъяснимого возбуждения. – Но самое безумное не в этом. Его кольца – это не цельный диск. Это миллиарды глыб льда и камня, которые вращаются с разной скоростью. Если ты окажешься внутри них, ты увидишь не сияние, а бесконечную бомбардировку. Красота на расстоянии, хаос вблизи. Он смотрел на Эндрю так, словно в этой шумной столовой существовали только они двое и этот кусок льда, дрейфующий в пустоте. Ники замер с открытым ртом, переводя взгляд с одного на другого, а Мэтт осторожно убрал руку, чувствуя, как между Эндрю и Нилом натянулась невидимая, гудящая от напряжения нить. Эндрю самодовольно усмехнулся в своей голове, чувствуя странный прилив триумфа. «Попался. Ты можешь сколько угодно жать руки Бойду и улыбаться Рейнольдс, Хэтфорд, но твой настоящий язык – это холод и камни. И только я удосужился его выучить». –  Э-э... парни? – Мэтт неловко кашлянул, нарушая этот вакуум. – Это что сейчас было? Клуб любителей астрономии в изгнании? Я думал, мы обсуждаем тренировки, а не плотность газовых гигантов. Ники, который обычно не упускал шанса вставить свое слово, сейчас просто хлопал глазами. Он привык, что Эндрю игнорирует людей, но то, как его кузен только что «поговорил» с новеньким на языке, понятном только им двоим, вызывало у него смесь восторга и легкого опасения. – По-моему, это было... глубоко, – неуверенно добавила Дэн, поправляя прядь волос. Она смотрела на Нила с новым интересом, замечая, как тот всё еще не может отвести взгляд от Эндрю, словно тот только что открыл ему дверь в другую реальность. – Элисон, ты знала, что твой протеже – ходячий справочник НАСА? Тишина, которая только что казалась уютным коконом для Эндрю и Нила, внезапно стала колючей. Аарон, до этого момента изображавший часть школьной мебели, резко отодвинул свой поднос. Звук скрежета пластика о металл разрезал воздух, заставив Ники вздрогнуть. Аарон не смотрел на Сатурн, не смотрел на Нила и уж тем более не разделял восторга от космических глыб. Он медленно поднял взгляд на Эндрю, и в этом взгляде не было привычной злости – только странная, вымороженная пустота, от которой у Эндрю по спине пробежал холодок, напомнивший о лавине из сна. – Кольца, лед, вакуум... – голос Аарона прозвучал бесцветно, как помехи на старом радио. – Вы обсуждаете мусор в миллионах километров отсюда, пока под ногами всё гниет. Он встал из-за стола так резко, что его стул едва не перевернулся. Мэтт и Дэн замерли, ошарашенные этой внезапной вспышкой, а Элисон нахмурилась, явно собираясь поставить Миньярда-младшего на место. Но Аарон не дал ей и шанса. Он просто развернулся и зашагал к выходу из столовой, даже не забрав свой почти нетронутый ланч. Эндрю самодовольно усмехнулся в своей голове, пытаясь скрыть за цинизмом внезапный укол паники. «Смотрите-ка, наш будущий медик решил проповедовать реализм.» Место Аарона не успело остыть, когда его занял Кевин. Он опустился на стул с таким видом, будто на его плечах лежала вся тяжесть этого города, и сразу бросил на стол свой планшет. Экран мигнул, отображая открытую новостную ленту или закрытый чат с отцом-копом. Его взгляд был прикован к тексту на экране, а пальцы нервно постукивали по пластику. – Еще один. – коротко бросил Кевин. – В парке за стадионом. Семнадцать лет, капитан команды по дебатам из соседней школы. Никаких записок, никаких долгов, идеальная семья. Ники замер с поднесенным ко рту сэндвичем, и аппетит у всех за столом мгновенно испарился. Элисон нахмурилась, а Мэтт и Дэн переглянулись – тема самоубийств в последние недели стала тем самым слоном в комнате, которого все старались не замечать ради собственного рассудка. – Отец говорит, это уже не похоже на простое совпадение. – продолжал Кевин, нервно постукивая пальцем по экрану. – Но у них пусто. Ни записок, ни врагов, ни следов в крови. Просто здоровые, успешные дети, которые в один момент решают, что им здесь больше делать нечего. Город сходит с ума, а они даже не знают, с какой стороны нападать. Кевин продолжал цедить факты, не замечая, как аппетитно разложенный ланч Ники превращается в гору пластикового мусора. – Никаких зацепок. – Кевин нервно дернул плечом. – Полиция прочесывает соцсети, обзванивает учителей, но там стена. Пятеро подростков за месяц, и между ними нет ничего общего, кроме даты в свидетельстве о смерти. – Может, хватит? – Элисон резко отодвинула тарелку, и её идеальный маникюр хищно блеснул в свете ламп. Она обвела стол тяжелым взглядом. – Мы здесь пытаемся пообедать, а не проводить вскрытие. Кевин, если твоему отцу нужны волонтеры для депрессии, запиши Ники, а нас избавь от подробностей. Ники виновато шмыгнул носом, а Мэтт и Дэн заметно расслабились, благодарные Элисон за то, что она прервала этот морг на выезде. Звонок пронзительно зарезал слух, мгновенно превращая столовую в хаотичный муравейник. Стол опустел за считанные секунды: Элисон бросила на прощание что-то ободряющее Нилу, Мэтт и Дэн подхватили рюкзаки, а Кевин, всё еще не отрываясь от планшета, направился к выходу, продолжая анализировать смерти, которые не укладывались в его схемы. Нил поднялся последним. Его движения были механическими, лишёнными той искры, которая вспыхнула во время разговора о Сатурне. Он направился в сторону кабинетов естественных наук. В кабинете биологии уже пахло формалином и старыми гербариями. Аарон сидел на своем привычном месте во втором ряду, уткнувшись в микроскоп так усердно, будто пытался разглядеть в линзе ответы на все вопросы вселенной. Нил прошел в самый конец класса и занял угловую парту. Весь урок между ними не было сказано ни слова, они даже не переглянулись, существуя в параллельных реальностях одной комнаты. Учительница монотонно бубнила что-то о строении нервной системы, но Нил её не слышал. Весь урок его взгляд был прикован к затылку Аарона. Сначала это была просто неподвижность. Слишком правильная, слишком застывшая для живого человека. Аарон сидел, не меняя позы, сорок минут подряд. Он не делал заметок, не перелистывал учебник. Его правая рука лежала на столе, и Нил заметил, как пальцы Аарона ритмично, едва заметно скребут по пластику поверхности. Словно он пытался процарапать себе выход из этого кабинета. Когда прозвенел звонок, Аарон не вскочил, как остальные. Он медленно поднял голову, и Нил увидел его профиль – серый, осунувшийся, с тем самым отсутствующим выражением лица, которое не имело ничего общего с обычной скукой. Аарон собирает вещи так, будто его руки принадлежат кому-то другому, путаясь в лямках рюкзака и роняя ручку, которую даже не попытается поднять. Нил вышел из класса последним, стараясь не смотреть на Аарона, который все еще неподвижно сидел за своей партой. Шум коридоров на нижних этажах теперь казался не просто раздражающим, а физически болезненным. Ему нужно было место, где воздух не дрожит от чужого присутствия. Он снова поднялся на четвертый этаж. Здесь, в заброшенном крыле, тишина была густой и пыльной, как старый чердак. Нил дошел до конца коридора и толкнул дверь туалета. На этот раз замок не висел на дужке – дверь была приоткрыта, приглашая войти. Эндрю уже был там. Он стоял у окна, окутанный облаком сизого дыма, и, казалось, даже не шелохнулся при появлении Нила. Его спина была прямой и напряженной, а зажигалка в пальцах ритмично щелкала, высекая искры в полумраке. Нил не стал подходить к подоконнику. Он остановился у раковины, глядя на свое отражение в треснувшем зеркале, которое превращало его лицо в набор ломаных линий. Эндрю не обернулся, когда дверь скрипнула. По звуку шагов – слишком легких, почти не давящих на гнилые доски пола – он и так знал, кто пришел. Сигаретный дым лениво полз по стеклу, за которым расстилался серый школьный двор. Эндрю затянулся, чувствуя, как никотин привычно притупляет раздражение, оставшееся после обеда в столовой. – С твоим братом всё в порядке? – голос Нила прозвучал негромко, без тени привычной иронии или фактов о космосе. Эндрю медленно выпустил струю дыма, глядя на свое отражение в мутном окне. Внутри него что-то неприятно екнуло, напоминая о лавине из сна и о застывшей спине Аарона у шкафчиков. – С каких пор тебя волнует генеалогическое древо Миньярдов, Хэтфорд? – Эндрю наконец обернулся, прислонившись спиной к подоконнику. – Или Элисон уже назначила тебя официальным психологом нашей компании? Нил не принял подачу. Он продолжал смотреть на Эндрю, и его лицо в полумраке заброшенного этажа казалось вырезанным из камня. –  На биологии он вел себя... – Нил запнулся, подбирая слово. – Он не перевернул ни одной страницы. Весь час просто смотрел в микроскоп, но линза была закрыта крышкой. И он царапал стол. Сорок минут подряд, одно и то же движение. Эндрю медленно затянулся, позволяя дыму заполнить легкие, прежде чем ответить. Он не сводил глаз с Нила, фиксируя каждое микродвижение его лица. Скрывать очевидное не имело смысла – Хэтфорд уже влез в этот механизм и увидел, как шестеренки начинают скрипеть. – Он не в себе уже пару дней. – бросил Эндрю, и его голос прозвучал суше, чем обычно. – Списывает всё на учебу и на то, что Кевин слишком много болтает о трупах. –  И что твоя «энциклопедия» говорит об этом, Хэтфорд? – Эндрю сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – У тебя есть какой-нибудь забавный факт про то, как люди превращаются в мраморные статуи прямо посреди урока биологии? Нил не отступил. Он продолжал смотреть на Эндрю, и в его взгляде не было издевки – только та самая пугающая прямота, которая бесила Эндрю больше всего. – В глубоководных впадинах рыбы иногда замирают на месте, – негромко произнес Нил. – Они перестают двигаться, чтобы сэкономить энергию, когда давление сверху становится слишком сильным. Но если они замирают слишком надолго, их просто... раздавливает. Он замолчал, и тишина в заброшенном туалете стала тяжелой, почти осязаемой. – Твой брат сейчас на такой глубине, Эндрю. И он явно перестал грести.