Когда сердце слышит шёпот заклинаний

Она остановилась, оглядывая результат. В воздухе витал аромат жасмина и свежей земли. — Так лучше, — тихо сказала она, словно оправдываясь перед самой собой. — Замок не должен быть тюрьмой. Гриндевальд шагнул вперёд. Его тень на мгновение исказила радужные блики от водопада. — Впечатляет, — произнёс он, и в голосе прозвучала нотка искреннего интереса. — Ты обращаешься с со своей магией и бывшим видим Нурменграда, как с послушным инструментом. Даже не спрашивая разрешения. Вэйн обернулась. В её глазах читалась усталость, но и удовлетворение. — Это место… оно откликается на меня. Как будто ждало. Он не стал спорить. Она права. Замок помнил её — даже когда она забыла себя. — Твоя комната готова, — кивнул Гриндевальд, указывая на восточную башню. — Там ты найдёшь всё необходимое. А завтра… — он сделал паузу, — я представлю тебе оставшихся союзников. Нам предстоит обсудить будущее. Вэйн кивнула, но в её взгляде мелькнуло настороженное любопытство. — Союзников? Тех, кто разделил вашу судьбу? — И тех, кто её ещё разделит, — уклончиво ответил он. — Ты удивишься, насколько мир тесен, когда речь идёт о силе. Она не стала уточнять. Вместо этого прошла к лестнице, ведущей в башню. Каждый её шаг оставлял за собой лёгкий след из мерцающих искр — будто сама магия отмечала её присутствие. Гриндевальд остался один. Он подошёл к водопаду, коснулся воды кончиками пальцев. Та вспыхнула фиолетовым — в тон медальону Вэйн. «Она думает, что перехитрила меня, — размышлял он, наблюдая, как искры растворяются в воде. — Что её условия — это щит. Но щит можно пробить. Или… обратить против неё». Он улыбнулся. Пока что её сила играла ему на руку. Но рано или поздно ей придётся выбрать сторону. И тогда станет ясно — кто из них действительно сильнее.  Вэйн медленно открыла глаза. Тело ныло, словно после многочасового марафона, а в груди царила опустошающая пустота — будто кто‑то вычерпал изнутри весь свет. Онапровела рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. «Так вот какова цена… Того что я пробралась в темницу к Геллерту и переделки целого замка, за один день. Магия не бесконечна». Взгляд упал на шкаф. Из приоткрытой дверцы торчал край книги — кожаная обложка с тиснением в виде переплетённых лотосов. «Йога и медитация. Путь к внутреннему источнику». — Так‑так, — прошептала Вэйн, вытаскивая том. — Это ужеинтереснее. Она устроилась на полу, скрестив ноги, и раскрыла книгу. Страницы пахли сушёными травами и старой бумагой. Первые строки гласили: «Истинная сила мага — не в заклинаниях, а в умении слышать свой внутренний поток. Дыхание — ключ к восстановлению. Сознание — мост к вселенской энергии». Вэйн закрыла глаза, следуя инструкциям. Глубокий вдох через нос — медленный выдох через рот. Снова. И снова. Постепенно шум в голове стих, а тело наполнилось странной лёгкостью. И тогда она увидела. Над полом, в полуметре от её лица, плавали огоньки — пятнадцать мерцающих сфер разных размеров и оттенков: алые — пульсирующие, как раскалённые угли; золотые — ровные, будто крошечные солнца; бирюзовые — переливающиеся, словно морская волна; фиолетовые — глубокие, как ночное небо. «Каждый — маг, — догадалась Вэйн. — Размер — сила. Цвет — природа дара». Она сосредоточилась на собственной энергии. Её огонёк — небольшой, нежно‑лавандовый — трепетал у груди, торазгораясь, то угасая. Но рядом, в пространстве, виталидругие искры — рассеянные, словно звёздная пыль. Книгаобъясняла: это резервная энергия мира, которую можно черпать при колдовстве. «Значит, мой потенциал ограничен лишь умением соединяться с этим потоком», — подумала она с облегчением. Но радость длилась недолго. В дальнем углу комнаты, за стеной, она почувствовала его. Огонь Геллерта. Он не был похож на остальные. Это не сфера — а вихрь. Ослепительно‑белый, с прожилками лазури и аметиста, онвращался с такой скоростью, что искажал пространствовокруг. Его мощь давила, как горный хребет. Вэйн резко открыла глаза, прерывая медитацию. Сердце колотилось. «Даже если я соберу всю энергию этого мира… смогу ли я сравниться с ним? Если он решит, что я больше не нужна…» Холодок пробежал по спине. Она вспомнила его улыбку — вежливую, но лишённую тепла. Его слова: «Ты удивишься, насколько мир тесен, когда речь идёт о силе». — Я не могу оставаться слабой, — прошептала она, сжимая книгу. — Нужно научиться не просто черпать энергию, а преобразовывать её. Увеличивать свой резерв. Она снова закрыла глаза, на этот раз сосредоточившись на своём лавандовом огоньке. Представила, как он впитывает рассеянные искры, как растёт, уплотняется, становится ярче. Сначала — едва заметно. Потом — увереннее, всё больше уходя в тёмно-фиолетовый цвет. Когда она вновь посмотрела на него внутренним зрением, огонёк стал чуть крупнее. Не намного. Но это было начало. — Хорошо, — сказала она вслух. — Пусть ты сильнее сейчас. Но я не собираюсь быть пешкой. Вэйн вздрогнула от стука в дверь — внутренний настрой, выстроенный медитацией, дрогнул, как рябь на воде. Она быстро провела рукой по волосам, поправила мантию, и подумав про себя «стоит научиться держать концентрацию в разных ситуациях» крикнула: — Входите. Дверь распахнулась. В проёме стоял Гриндевальд — высокий, прямой, в чёрном плаще с серебряной застёжкой. Его глаза, казалось, сразу заметили книгу на столе, едва заметный лавандовый отблеск вокруг ладоней Вэйн, напряжённый ритм её дыхания. — Ты готова? — спросил он без предисловий. — Мои союзники ждут. Вэйн сглотнула, но голос держала ровным: — Готова. — Чем ты занималась, пока была в комнате? — не скрыв интереса спросил Геллерт. — Не поверю, что просто медитировала. — Восстанавливала запас сил, за счёт здешней магии, — произнесла Вейн, чётко и уверено пока в голове у неё проносилась мысль: «думаю лучше сказать полу правду, я пока не могу ему доверять».  Только сейчас девушка заметила то, насколько возросла её уверенность и внутренний контроль, она ощущала себя чуть иначе, но после чего… От Гелерта тоже не ускользнули её резкие изменения в поведении. Но он решил пока что просто наблюдать, хоть это и раздражало. Они спустились в главный зал — тот самый, где ещё вчера царили холод и мрак. Теперь он сиял: стены покрывали живые фрески из плюща и светящихся лиан, а в воздухе витали искры, похожие на светлячков. Но красота не убавила напряжения — напротив, контраст лишь подчёркивал, что всё здесь держится на тонкой грани. У длинного стола из чёрного дерева уже стояли семеро. Гриндевальд шагнул вперёд и произнёс: — Это Вэйн Розье Брайн. Моя… союзница. Она обладает силой, способной изменить баланс. Один за другим они повернулись к ней. Абернэти — сухопарый мужчина с пронзительным взглядом, кивнул сдержанно. Его аура была плотной, как сталь, а вокруг пальцев вились тонкие нити тёмного дыма. Гуннар Гриммсон — огромный, с бородой, заплетённой в косы. Его энергия напоминала раскалённый камень — медленная, но сокрушительная. Макдафф — фигура в глухом плаще, лицо скрыто тенью. От него тянуло холодом, словно от замёрзшего озера. Краффт — невысокий, с острым взглядом и пальцами, унизанными кольцами. Его огонь был пёстрым, как мозаика, — видно, владел множеством мелких, но хитрых чар. Криденс Бэрбоун — молодой человек с тихим взглядом. Его огонёк едва мерцал, но в нём чувствовалась странная глубина — как будто он скрывал больше, чем показывал. Куинни Голдштейн — стройная, с золотистыми волосами. Её энергия струилась, как шёлк, тёплая и манящая. Она улыбнулась Вэйн — искренне, без настороженности. Кэрроу — мужчина с резкими чертами, скрестивший руки на груди. Его пламя было кроваво‑красным, агрессивным. Когда все обменялись взглядами, Гриндевальд добавил: — Твоя мать тоже когда‑то была моей союзницей. Но, как видишь, теперь её нет в наших рядах. Вэйн резко подняла голову: — Что с ней произошло? Почему она ушла от тебя, ещё и к твоему же… сопернику? — Вейн пока не знала, как лучше назвать кто такой Дамболдор, он её отец, но кто для Гриндевальда, ей было не известно… Он выдержал паузу — достаточно долгую, чтобы в зале повисла напряжённая тишина. — Я расскажу тебе потом. Наедине. Куинни чуть наклонила голову, будто хотела что‑то добавить, но промолчала. Криденс переглянулся с Макдаффом — в их взглядах мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. Вэйн сжала кулаки, но голос оставила ровным: — Хорошо. Гриндевальд улыбнулся — едва заметно, как человек, довольный тем, что его план идёт по сценарию. — Тогда начнём. У нас много работы. Зал наполнился шёпотом голосов, скрипом стульев, звоном хрустальных бокалов, в которых сама собой появилась янтарная жидкость. Вэйн села за стол, чувствуя, как взгляды союзников скользят по ней — оценивающе, настороженно, а иногда… завистливо. «Они видят во мне угрозу или инструмент? — подумала она. — И что увидит Гриндевальд, когда я стану сильнее, или он уже заметил…?» От последней мыли у девушки пробежала дрожь по всему телу, и она решила пока не думать об этом.