Когда сердце слышит шёпот заклинаний

Вэйн резко вскинула голову, в глазах была смесь недоверия и настороженности. «Зачем он захотел меня отправить туда, хотя разницы мало, единственное там будет проще улучшать свои навыки…, наверное стоит поехать…» — Хогвартс? — её голос прозвучал чуть резче, чем она хотела. — Ты предлагаешь мне… учиться там? Как обычной ученице? Гриндевальд пожал плечами, словно речь шла о пустяке. — А что не так? Ты про него читала. Знаешь правила. К тому же… — он сделал паузу, и в его взгляде мелькнуло что‑тонеуловимое, — это самый прямой путь к нему. К Альбусу. Она сжала край стола. Мысль о встрече с отцом — тем самым, который никогда не называл себя отцом, — будоражила и пугала одновременно. — Ты хочешь, чтобы я шпионила? — прямо спросила она. Он рассмеялся — коротко, без тени веселья. — Я хочу, чтобы ты узнала. Кто ты. Кто он. И что на самом деле стоит за всеми этими «защитными» заклинаниями, которые он помогал накладывать. Вэйн замолчала, переваривая сказанное. В голове крутились вопросы: «Почему именно сейчас?, Что Гриндевальд знает о Дамблдоре, чего не знаю я? Главное — можно ли верить хоть слову из того, что он говорит? Хотя наверное нет, самое главное, я же не могу колдовать так, как учат в школе, и не ясно смогу ли вообще…» — Допустим, — медленно произнесла она, стараясь скрыть своё волнение. — Но как я объясню своё появление, меня никто не помнит? Я исчезла. Меня стерли. — О, это проще, чем ты думаешь, — Гриндевальд достал из кармана маленький хрустальный флакон с мерцающей жидкостью. — Это зелье памяти. Лёгкая коррекция воспоминаний у нескольких ключевых лиц — и ты станешь «потерянной племянницей» кого‑нибудь из дальнихродственников Дамблдора. Неожиданное появление, внезапное решение учиться в Хогвартсе… Всё очень трогательно и правдоподобно. Вэйн посмотрела на флакон с сомнением. — И ты, конечно, уже всё продумал, оказаться у меня не выйдет. — Конечно, — он улыбнулся, в голосе чувствовалось ка он собой доволен, но взгляд оставался холодным. — Потому что я знаю: ты согласишься. Ты хочешь ответов. А это — единственный путь к ним. Она молчала. Перед глазами встало лицо матери — Винды, — её последние слова: «Когда придёт время, ты найдёшь ключ». «Может, я и правда найду ответы в Хогвартсе? — подумала Вэйн. — Тогда не важна цена как я их получу, раз сейчас Геллерт почему-то помогает мне, надо лишь внимательно наблюдать, увеличивать силы и получать всё, что смогу». — Хорошо, — наконец сказала она. — Я пойду в Хогвартс. Но у меня условия. Гриндевальд приподнял бровь. — Продолжай. — Я сама решаю, что и кому говорить. Никаких скрытых приказов, никаких ментальных манипуляций. — Принято. Вэйн не ответила. Она достала из‑под мантии книгу помедитации, открыла её на случайной странице и сделалаглубокий вдох. Огоньки союзников всё ещё мерцали напериферии её зрения — теперь она видела их яснее. И видела, как вокруг Гриндевальда вьётся его вихрь — ослепительный, но не всемогущий. «Я научусь управлять своей силой. И тогда уже я буду решать, кто и чем связан». — Когда мне отправляться? — спросила она вслух. — Через три дня. За это время ты успеешь подготовиться. И — вот, — он протянул ей кольцо с тёмным камнем. — Портключ. Если покрутить камень на 180 градусов —окажешься здесь. Не знаю стал ли замок домом для тебя, — его губы тронула ироничная усмешка. — Но скоро обязательно станет… Вэйн взяла кольцо. Камень на миг вспыхнул в её ладони, словно приветствуя новую хозяйку. Дальше всё прошло как в тумане, и… Здравствуй, Хогвартс, — тихо произнесла Вэйн, глядя в окно поезда. За стеклом мелькали очертания шотландских холмов, постепенно погружающихся в предвечерние сумерки. В купе она сидела одна — намеренно. Ни с кем не хотелось заводить разговор, делиться историями, смеяться над шутками. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Поезд плавно замедлил ход. Вэйн поправила мантию, глубоко вдохнула и вышла в коридор, вливаясь в поток первокурсников. По прибытии она невольно всматривалась в лица новичков — искала хоть кого‑то знакомого. Но все были ей чужими. И только сейчас, среди этой суеты, её вдруг пронзила мысль: какой сейчас год? Ответ пришёл, когда все первокурсники вошли в Большой зал. Фред и Джордж Уизли. Они стояли у стола Гриффиндора — живые, юные, с озорными улыбками. Конечно, они не знали её. Но она‑тознала их. Знала, что через год сюда придут Гарри, Рон иГермиона. Что совсем скоро мир начнёт меняться —необратимо и тёмные силы проснутся. «1990‑й», — мысленно повторила Вэйн. — «Время ещё есть. Но не много». Зал наполнялся светом и шумом. Свечи парили в воздухе, звёздный потолок мерцал, а за преподавательским столом сидели профессора. Она невольно задержала взгляд на одном из них — отце, но тут же одёрнула себя. Не смотреть. Не привлекать внимания. Профессор Макгонагалл вышла вперёд с длинным списком в руках. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Распределяющую шляпу и сядете на табурет, — чётко проговорила она. Шляпа определит ваш факультет, который станет вам семьёй на все года обучения. Смена факультета запрещена, прощу отнеситесь к этому серьёзно — Начнём. Имена звучали одно за другим. Вэйн ждала, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Она шагнула вперёд, чувствуя, как сотни взглядов скрестились на ней. Профессор Макгонагалл произнесла её имя чётко и громко: — Вэйн Розье Брайн! Она опустилась на табурет, и в тот же миг тяжёлая шляпа накрыла её глаза. В ушах зазвучал вкрадчивый шёпот: «Ах, вот как… Интересная смесь. Сила нездешняя, но корни глубокие. Розье. Да, я помню этот род. Гордые, хитрые, целеустремлённые. И ещё… Дамблдор? О, это неожиданно. Две крови, два пути. Где же твоё место?» Вэйн сжала кулаки под столом. «Только не Гриффиндор. Там меня будут ждать как открытую книгу — смелую, прямолинейную, героическую. А мне нужно оставаться в тени. Наблюдать. Учиться, я не могу привлекать внимание». «Ты боишься света? Или просто знаешь: иногда тьма даёт больше возможностей?» «Я знаю, что мне нужно выжить. И понять кто я». «Выжить… Да, это важно. Но ты хочешь большего, не так ли? Ты хочешь власти над своей судьбой. Над чужой тоже?» «Над своей — да. Над чужой — нет». «Хм… Любопытно. Ты умеешь лгать себе. Но не мне. Ты готова использовать всё, что даст тебе сила. Это достойно… определённого места». Шляпа замерла на миг — и вдруг громко, на весь зал, выкрикнула: — СЛИЗЕРИН! Зал на миг замер, затем раздались сдержанные аплодисменты за зелёно‑серебряным столом. Вэйн сняла шляпу, короткокивнула профессору Макгонагалл и направилась к своему факультету. По пути она уловила несколько взглядов: Фред и Джордж переглянулись с лёгким недоумением — видимо, ожидали увидеть её в Гриффиндоре. Но у неё две фамилии, и она выбрала идти по стопам матери. Может что бы её не раскрыли, а может и шляпа была права, и она лучше растёт в тени. Дамблдор чуть приподнял бровь, а затем склонил голову, словно отмечая: «Так и должно быть». Профессор Снейп, сидящий за преподавательским столом, едва заметно вкинул подбородок, но тут же отвернулся. Вэйн села за стол Слизерина. Рядом — парень с бледным лицом и тонкими губами. — Розье? — спросил он, изучающе глядя на неё. — Родственные связи с теми самыми Розье? — Возможно, — уклончиво ответила Вэйн, раскладывая салфетку на коленях. — Посмотрим, что ты стоишь, — фыркнула девушка напротив, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу. — Слизерин слабых не терпит. Вэйн улыбнулась — холодно, сдержанно. — Я здесь не за одобрением. Я здесь за знаниями и возможностями. За столом раздались сдержанные смешки. Кто‑топробормотал: — Будет интересно. После ужина староста факультета провёл их в подземелья. — Пароль на эту неделю: «Вечная мудрость». Стена раздвинулась, открывая вход в гостиную Слизерина — прохладное, полутёмное пространство с зелёными гобеленами, кожаными креслами и камином, в котором горел бледно‑голубой огонь. Несмотря на подземелье, в гостиной были окна. Вейн подошла к одному из них. И её взор устримился в подводные глубина озера, такого темного, но живого. Рыбы‑светлячки проплывали мимо, освещая её лицо призрачным светом. «Здесь я смогу учиться. Здесь я смогу прятаться. Здесь я смогу расти. Но надо разобраться с заклинаниями, что бы и мысли ни у кого не возникло, что она другая». Вейн коснулась медальона на груди — тот едва заметно потеплел. «Гриндевальд думает, что я его инструмент. Дамблдор, возможно, ещё не знает о моём существовании, да нет, точно знает судя по эго взгляду, но это не важно. Я не принадлежу ни ему, ни кому‑либо ещё. Я — Вэйн Розье Брайн. И не смотря на принадлежность имени, я сама выбираю свой путь». За окном проплыла огромная странная рыба, сверкнув глазами. Вэйн улыбнулась. Первые полгода в Хогвартсе пролетели незаметно — но не бесследно. Вэйн успела: завоевать репутацию самой усердной студентки Слизерина; довести до совершенства три сложных зелья (включая противоядие от обыкновенного яда); выучить наизусть все предостережения из «Продвинутого зельеварения»; Но особенно девушка стала сильна в защите от тёмных искусств, брала дополнительные занятия у профессора Снейпа по двум предметам в которых преуспевала. Чем заслужила самое ценное — редкое внимание профессора Снейпа. Он не раздавал похвалу щедро, как Дамблдор, дающийконфеты из серебряной вазочки и постоянно говорящий одобрительные слова. Но когда Вэйн без единой ошибки воспроизвела рецепт зелья невидимости, его сдержанное: «Неплохо» — прозвучало почти как овация. А когда легко смогла использовать заклинания второго курса на первом. Первую улыбку профессора застали все ученики, и обомлели… — Вы способны на большее, мисс Розье Брайн, — произнёс он однажды, наблюдая, как она аккуратно добавляет толчёные крылья феи в котёл. — Если не растратите это на пустые амбиции. Вэйн лишь кивнула, не поднимая глаз. Она знала: его одобрение — не милость, а вызов. Он ждёт от неё лучших результатов теперь всегда, и у неё не было права на ошибку. Они слишком непростительны у такого профессора.