Когда сердце слышит шёпот заклинаний

Конец семестра. В общей гостиной Слизерина царила суета: кто‑то паковал чемоданы, кто‑то спорил из‑за забытой книги, акто‑то уже мечтал о рождественских угощениях. Вэйн молча собирала вещи — аккуратно, методично, словно готовилась не к каникулам, а к тому, куда не хотела возвращаться. Но была обязана бросить себе вызов. Она оглядела комнату: кровать с тёмно‑зелёным пологом; стол, заваленный конспектами; окно, за которым мерцалиподводные огни озера. «Здесь я научилась держать удар. Здесь я научилась молчать. Здесь я научилась ждать и использовать время в свою пользу. Чему бы меня это место не научила ещё, я всё приму. Но потом задумалась». Главный итог семестра был неутешительным, и она прекрасно понимала это. Потому что с Дамблдором она так и не встретилась. Ни случайной беседы в коридоре. Ни вызова к директору. Ни даже мимолетного взгляда через зал. Он словно… не замечал её. Или делал вид, что не замечает. Вэйн затянула ремни на чемодане, глубоко вдохнула и тихо выдохнула. — Ладно. Это только начало. Она достала кольцо — тот самый портключ, что дал ей Гриндевальд. Тёмный камень на нём едва заметно пульсировал, будто напоминая: «Ты обещала». Вэйн повернула кольцо на 180 градусов и мир перед глазами рассыпался на искры. Когда пространство вновь обрело чёткость, она стояла в холле замка Нурменград. Воздух здесь был гуще, пропитан магиейчем, как туман над болотом. В первые она заметила это так чётко: «в Хогвартс было иначе, дышать проще.» Из глубин коридоров доносились голоса — приглушённые, но настойчивые. Вейн вошла в замок и пошла в направлении к кабинету Геллерта, что бы сразу же всё обсудить. — А, вернулась, — раздался за спиной голос Гриндевальда. Он стоял в проёме двери, высокий, неподвижный, словно вырезан из чёрного мрамора. В руках — свиток, на лице — полуулыбка. — Ну что, Вэйн, — продолжил он, — расскажи мне: что ты узнала? Она выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Ничего. Короткое слово повисло между ними, как лезвие. Гриндевальд приподнял бровь. — Совсем ничего? — Дамблдор ни разу не обратил на меня внимания. Ни разу не заговорил. — Интересно, — он медленно свернул свиток. — Очень интересно. Значит, он либо не знает, либо… ждёт. Вэйн сжала кулаки. — Ждёт чего? — Того, что ты сделаешь дальше, — он шагнул ближе и ухмыльнулся, как всегда холодно и зловеще, — И ты сделаешь. Потому что теперь у тебя есть преимущество: он не знает, какой объём информации есть у тебя. Она молчала, чувствуя, как внутри разгорается упрямое пламя. — Я не буду его провоцировать. Но я буду наблюдать. Учиться. И когда придёт время… — Когда придёт время, — повторил Гриндевальд, и в его голосе прозвучала холодная уверенность, — ты сделаешь выбор, и от него зависит твоё будущее, настоящее и всё остальное. Вэйн не ответила. А где‑то в глубине замка часы пробилиполночь. Так началась её неделя каникул в замке, девушка продолжала совершенствоваться. Оттачивая заклинания, то в небольших поединках с союзниками Геллерта, то с ним самим. Параллельно совершенствовалась в медитации, увеличении сил, и способностям контроля. Но чем больше росла её сила, тем сложнее было её сдерживать. Хотя Вейн нашла способ, она вливала силы в кольцо со змеёй, которое как чёрная дыра забирала себе всё. А потом нехотя отдавала обратно, позволяя воспользоваться запасом в более подходящее время.   Каникулы пролетели быстро, и в последний их день при тусклом свете камина их силуэты казались вырезанными из тени. Гриндевальд откинулся в кресле, скрестив пальцы. Вэйн сидела напротив — прямая, настороженная, словно кошка перед прыжком. — Ты удивляешь меня, Вэйн, — произнёс он, медленно подбирая слова. — Ты лучшая на факультете. Ты разбираешься в зельях лучше большинства выпускников. Лучшая на занятиях по защите от тёмных сил. Но при этом ты почти не колдуешь. По нашим заклинаниям здесь. Почему? Она не спешила с ответом. Взгляд скользнул по книжным полкам, по древним рунам на стенах, по мерцающему камню в его перстне. — Потому что могу, — наконец сказала она. — Но это… дорого. — Дорого? — он приподнял бровь. — Каждое заклинание, которое подчиняется правилам этого мира, требует от меня в три, а то и в пять раз больше сил, чем от любого другого мага. Как будто я пытаюсь говорить на чужом языке — каждое слово даётся с усилием. Гриндевальд задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. — И всё же ты иногда это делаешь. На зачётах, на уроках, чтобы держать статус лучшей? Или у тебя другой мотив? — Потому что это маскировка. — Вэйн чуть наклонила голову. — Если я не буду колдовать, меня начнут изучать. Анализировать. Искать причину. А так — я просто талантливая студентка. Немного необычная, но не опасная. Он усмехнулся: — Хитро. Но рискованно. А если кто‑то заметит разницу вэнергетической отдаче? — До восемнадцати лет — не заметят. — Она коснулась медальона на шее. — Пока я несовершеннолетняя, Министерство не отслеживает точное количество магии. Только её наличие и где она была использована. А мои заклинания… они оставляют другой след. Не такой, как у обычных учеников. Потому их легко можно использовать вне школы Хогвартс. В отчии от ваших родных заклинаний, которые не только тратят больше сил, так ещё и отслеживаются министерством тотально. Пока ты несовершенно летний. Наступила пауза. За окном завыл ветер, и пламя в камине дрогнуло. — Значит, ты играешь по правилам, но не подчиняешься им, — протянул Гриндевальд. — Интересный подход. — Это не подход. Это выживание. — В её голосе прозвучала сталь. — Я не собираюсь становиться ни подопытным, ни оружием. Он долго смотрел на неё — не с гневом, не с насмешкой, а с холодным интересом, как учёный, наблюдающий редкий феномен. — Знаешь, в чём твоя главная ошибка? — тихо спросил он. — Ты думаешь, что можешь оставаться в стороне. Что можно играть по правилам и при этом не став её частью. Но это не так, вскоре ты будешь обязана вступить в неё, лучше сделать это сейчас. Вэйн не отвела взгляда и сказала, как отрезала. — Сейчас я не играю. Я учусь. И когда пойму, как всё устроено, тогда решу, в какой игре хочу участвовать. Гриндевальд медленно поднялся. Его тень вытянулась по стене, поглощая руны. — Будь осторожна, Вэйн. Знания — это сила. Но сила всегда привлекает охотников. Она тоже встала. — Тогда пусть они сначала догонят. Он не стал спорить. Только кивнул — едва заметно, почти одобрительно: «Она слишком самоуверенная, это может её погубить, но мне лишь на пользу.». Когда она вышла, он подошёл к окну и дальше размышлял: «В чём же причина такой самоуверенности, я не замечал у неё отсутствие рассудительности. Она не несётся сломя голову к опасностям, хм…, стоит приглядеть за ней всё же. Вейн спустилась вниз, к воротам, где мерцал портал, готовый вернуть её в Хогвартс. Вэйн мысленно попрощалась с сумрачными залами Нурменграда, с его тяжёлой, пульсирующей магией, и шагнула в переливающуюся воронку.Очутившись в школе, она сразу же пошла в главный зал, слушать вступительную речь и выжидать, что ей принесут вторые полгода в Хогвартс. Обучение началось довольносумбурно: новые предметы; усложнённые зелья; бесконечные конспекты; и — что самое раздражающее — настойчивые шептания однокурсников: «Откуда она так много знает. Что ещё умеет, что скрывает?». Вэйн же старалась на них не реагировать. Она жила в ритме: подъём — конспект — библиотека — лекция — практика — снова библиотека — сон, если повезёт. Так и прошёл её семестор, в конце, как и в прошлые полгода обучения, сдав все экзамены и получив результаты девушка направилась в замок. И вот, она снова стояла у ворот Нурменграда. Но в этот раз всё было… тихо. Ни шагов в коридорах. Ни шёпота рун. Ни даже привычного гула магии в стенах. Замок словно затаил дыхание. Вэйн медленно сделала шаг вперёд. Пальцы сами потянулись к палочке, но она сдержалась. Нельзя показывать страх. В этом месте её будто никто не ждал, и может быть опасно здесь оставаться. Но девушка преодолела свой страх. Геллерт не отпустил бы её так просто, а о захвате замка кем-то и мечтать не стоит, поэтому она спросила: — Есть кто‑нибудь?.. — её голос прозвучал слишком громко вэтой гнетущей тишине.